Глава 2. «Отклонение от курса»

«призрачный поцелуй

Нет хуже ада, чем вспоминать в деталях поцелуй, которого так и не было.»

— Ричард Бротиган

•••

Лукреция

Рассеявшийся звук щёлкающих клавиш, тихое перешептывание и смех наполняли офис. Сквозь открытое окно в помещение проникал свежий прохладный ветер, приносивший с собой запах мокрых листьев и асфальта. Недавно прошёл дождь, люди облегченно выдохнули. Некоторые даже вышли на улицу, подставляя ладони под капли дождя, будто не верили в случившиеся. Забавно. Словно в тот день, все мы оказались в фильме про постапокалипсис, где на мир обрушилась засуха, а небеса решили наконец-то сжалиться.

С Чарли мы не виделись неделю: у меня успешно получалось избегать его и не встречаться в коридорах здания журнала. Но думаю, что дело вовсе не в моем везении или мастерстве маскировки. Вероятно, он тоже не желал встречи. Чарльз открылся передо мной, а я плюнула ему в душу и свалила. Хреновый поступок, не то чтобы хорошего человека.

В «Город сейчас», - так называется журнал, - я писала колонку, посвящённую отношениям, приложениям для знакомств и сопутствующему этому продолжению. Я, сравни знаменитой всему миру Кэрри Брэдшоу, публиковала мнения, размышления и отвечала на вопросы читателей. Какая ирония: у меня спрашивали советы в то время, как моя личная жизнь была полна неразберихи.

После того, как я поставила точку с Чарли, (святая наивность!) какое-то время во мне поселилась свобода, наполняющая меня через край. Она радостно выплескивалась наружу, помогая творить, действовать и мечтать. Но, к сожалению, эффект был недолгим. Через несколько дней меня окатило волной ярости. Она так сильно обдала меня холодом реальности содеянного, что я накатала огромную статью, в которой подняла тему верности. Меня прошибло, пальцы чесались, мысли лились в слова, выплескивались на экран. Я злилась на себя, злилась на Чарли, Джекса, Сэм и, прости боже, чуть ли не отстригла волосы под каре!

В офисе повисла тишина, когда дверь резко распахнулась. Сидя ко входу спиной, я не сразу увидела, кто вошёл, но по напряженным лицам коллег поняла – этот кто-то выше по карьерной лестнице, чем мы.

Чарльз остановился возле моего стола: руки опущены в карманы брюк, три верхних пуговицы голубой рубашки расстегнуты, рукава закатаны, обнажая крепкие запястья и предплечья. Пронзительные глаза смотрели спокойно и уверенно, светлые короткие волосы аккуратно уложены. Он абсолютно непоколебимый, как и всегда, держался прямо и гордо.

— Нам надо поговорить, — заключает он, не обращая внимания на людей, непонимающе уставившихся в нашу сторону. — Жду тебя на улице.

С этими словами Чарльз разворачивается и, как ни в чем не бывало, выходит из кабинета.

На меня смотрят все. Восемь пар глаз, сканируют, изучают и ждут, будто я обязана объясниться. Словно я должна получить одобрительный кивок, чтобы выйти. Пропуск на личную жизнь. Даже самый незаинтересованный во всем офисе человек, вытащив наушники, выжидающе уставился на меня.

Это продолжается около минуты. Минута молчания, позора и взявшегося из неоткуда стыда. Когда каждому становится понятно, что я не пророню ни одного комментария, коллеги теряют интерес.

Сара толкает меня локтем в бок, когда я как прибитая пялюсь в заблокированный экран ноутбука, перебирая все возможные варианты побега и капитуляции. О чем он хочет поговорить? Что ему надо? Почему снова все портит?

— Люция, — шепчет она, накрывая мою руку ладонью. — Милая, давай уже иди, а то будет хуже.

Она права: если я не приду сама, то Чарльз вернётся и начнёт говорить при всех. Все, что его заботит – докопаться до истины любой ценой, даже если этого делать не стоит. Даже если это навредит, причинит боль и испортит кому-то жизнь.

— Люция, ты слышишь? Иди.

Сара единственная, кто знает о моей тайне. Ещё она знает Чарльза – они знакомы со старшей школы. Именно от нее я узнала какие девушки ему нравятся и малую часть его интересов. Порой просто невозможно держать что-то внутри себя. Создаётся ощущение, что это может разорвать тебя на мелкие кусочки. Терзает, мучает, поедает изнутри. Я рассказала ей все подчистую, потому что знала – она не будет осуждать меня. Мы дружим с ней уже больше пяти лет и за это время, я ни разу не услышала осуждения с её стороны. Сара Спаркс пытается понять, глубоко вникает. А если у неё не получается, то копает тщательней.

Она снова толкает меня в бок. Кивнув, я покорно встаю и выхожу из кабинета.

Лифт спускается вниз, будто его замедлили в специальной программе на видео. Долго, нудно, останавливаясь на каждом этаже для высадки пассажиров. Волнение внутри меня растет, накрывает с головы до пят. Оставшись одна, в пустой металлической коробке, я разворачиваюсь к зеркалу и стараюсь взять себя в руки.

— Хватит! Это глупо.

В ответ на меня непонимающе уставились два больших голубо-зеленых глаза. Губы потрескались, надо было намазать их бальзамом, но поздно. Судорожно облизываю их несколько раз. И зачем я вообще это делаю? Для чего?

•••

Мы не виделись семь дней и теперь, смотря на то, как он сидит в белоснежной беседке, как держит сигарету, как выдыхает дым, хмурит лоб от яркого солнца и задумчиво смотрит в даль, я наконец отчетливо понимаю, что скучала. Как изощренно я прятала от себя это чувство! Моему мастерству можно только позавидовать.

Глядя на Чарльза меня не покидает навязчивое ощущение, что он герой надоедливого всем романа, который даже не все читали, но обязательно о нём слышали. Тот, по ком воздыхают девушки и жаждут встретить похожего. Парень из сериалов и фильмов, встреча с которым случайна, приятна и увлекательна. Он поворачивается в мою сторону и ухмыляется, смотря на то, как я заинтересованно и изучающе разглядываю его.

Да, я определенно скучала.

Дьявол! Он сущий дьявол. Мужчинам нельзя быть такими привлекательными. Это вне закона. Алло, полиция красоты? У вас сбежал преступник. Заберите его! Немедля!

— Прекрасно выглядишь, Лу! — ухмылка Чарли перерастает в широкую улыбку.

— Что ты хотел?

— Твоя последняя колонка. Это же про...

— Все совпадения случайны, – поспешно перебивая, выпаливаю я и останавливаюсь на входе в беседку. – На этом все? Мне надо работать.

— Если в статье написана причина того, что заставило тебя остановиться и выпустить колючки, то давай это обсудим. Если у тебя есть вопросы, ты всегда можешь задать их напрямую. Ты же прекрасно знаешь, я не откажу тебе в этом.

— Нечего обсуждать, Чарльз.

— Брось, Лу. Неделю мы не разговаривали и тут ты выдала статейку, в которой обвиняешь меня во всех смертных грехах, будто я один позволяю эмоциям взять вверх. Немного несправедливо, не находишь?

— Я же уже сказала: совпадения случайны, – мой голос звучит твердо и уверено. Мысленно хвалю себя и похлопываю по плечу. – Ты здесь не при чем. Мир не вертится вокруг тебя одного. Вероятно, от тебя скрывали эту страшную тайну, но теперь ты знаешь. Принять трудно, но ты справишься. Я писала не о тебе.

Он хмыкает и, не веря ни единому моему слову, изучает меня с ног до головы. Его взгляд задерживается на тонкой ленточке букв на моей руке, перед тем как встретится со мной взглядом:

— О'кей. Предположим, статья написана не о нас. Она не пропитана ядом и желчью по отношению ко мне, но... – он замолкает на мгновение, пожевывая нижнюю губу. Вижу, как он старается сдержать улыбку. – Лу, неужели ты думала, что я действительно буду долго терпеть и скрывать свои чувства? Ты же не настолько наивна. Наивность и ты существуете в разных мирах. Ты видела, что меня тянет к тебе и сама тянулась в ответ. На что ты надеялась, продолжая общение со мной? А что ты сделаешь, Лу, если я прямо сейчас поцелую тебя?

— Не начинай, – громче, чем следовало, произношу, оглядываясь по сторонам. – Прошу тебя, пожалуйста, не здесь. Да и ни к чему этот разговор. Ничего не было. Статья не про тебя, не про меня. Ты увидел то, что захотел увидеть, так бывает, когда мысли поглощены чем-то.

Я все еще смотрю по сторонам в то время, как Чарльз теряет терпение и поднимается на ноги.

— Господь, Лу, да мне наплевать, кто что подумает! Пускай говорят, к черту их! Все, что меня действительно заботит – ты и я. Почему мне обязательно произносить это в слух? Ты занимаешь мои мысли – это правда. Ты, ты, ты. Повсюду ты!

— Хватит. Прекрати... – я еле слышу своей голос. Он больше похож на невнятное бормотание, разговаривающего во сне человека. Сжимаю пальцами виски, а затем провожу ладонями по волосам.

Как бы мне хотелось испариться, унестись подальше от этого места, от этого мужчины, от которого внутри все дрожит. Как же мне надоела скользкая и липкая каша, под названием "Определись-или-угомонись", прилипающая к небу. Путаница, в которой мы сплелись всем чем можно и нельзя. Надо было положить этому конец в самом начале. Уничтожить в зародыше. Не заговаривать! Не отвечать! Сказаться немой, слепой, глухой и мертвой!

Чарли хмыкает и делает шаг в мою сторону, видя мои метания. Он сокращает дистанцию между нами, и теперь мы стоим практически вплотную. Он поднимает руку, нежно проводя подушечкой большого пальца по моей скуле, щеке и нижней губе. Мое внимание поглощено им одним. Взгляд прикован к его мужественному лицу вобравшем в себя скандинавскую холодность, немецкую чопорность и австралийское радушие. Не знаю, как это происходит, но близость с Чарльзом, оставляет мне лишь жалкие остатки здравого смысла и силы воли. Нам стоит запретить подходить друг к другу больше чем на полтора метра. Запрещено! Высокое напряжение! Такое высокое, что со стороны, я уверена, можно увидеть потоки волн, бегающие от меня к нему и обратно.

— Хватит уворачиваться от меня, Лу, – тихо и заботливо произносит он. – Мы не в выбивала играем. Я дал тебе время привести голову в порядок, но достаточно уже. Я вижу твою реакцию на меня. Мои чувства к тебе взаимны, иначе бы ты не разрешила прикоснуться к тебе. Так к чему ты стараешься обмануть саму себя? Мое предложение все еще в силе, Лу. Если ты готова, оставив позади нормы верности, приличия и честности, провести выходные со мной – сделай это. Всего лишь два дня. Реши, чего ты хочешь. Определись с кем ты хочешь продолжать идти вперёд. Хватит трусить.

Его слова режут тупым ножом. Вскрывают грудную клетку, по середине в поисках причины. Мне хочется кричать от беспомощности. Вопить от того, в какой ситуации я оказалась. Кажется, Чарли даже не понимает всей сложности.

-— Аты точно определился, Чарльз? Уверен в том, что готов разбить ей сердце даже не представляя, что ждёт тебя впереди? Может я не так хороша, как тебе кажется. В твою голову не приходила мысль, что я отличный вариант лишь на расстоянии? Не думал, что мы слишком разные?

Мои вопросы не нравятся ему. Он морщится, будто почувствовав неприятный запах. Чарльз склоняется ко мне, прожигая взглядом. В них горит так много неприкрытого желания и злости, что я невольно делаю шаг назад. Он молчит. Губы его плотно сжаты, заходили желваки. Но когда я снова пячусь, отступая, он лишь разочарованно усмехается, качает головой, и, обойдя меня, идет в сторону парковки.

- Ты ничего не ответишь? – ошарашено спрашиваю, глядя ему вслед.

- Я уже ответил, – холодно отзывается он, не поворачиваясь. – Только ты снова попыталась сбежать.

•••

Мы едем на мероприятие по работе с представителем из каждого отдела нашего журнала, дабы осветить фестиваль, который произойдет в соседнем городе. Для погружения в атмосферу, нам выделяют пять дней: конференция, день до, во время фестиваля, после два выходных.

Я и Чарльз сидим в пяти сантиметрах друг от друга. Наши руки рядом, но не соприкасаются. До их соприкосновения одно неловкое движение, одно резкое торможение автобуса, один случайный прохожий, который, направляясь к выходу, заденет его плечом или же сумкой.