Глава 1.«Паралелльные прямые»

Орландо: Мне некого бранить, кроме самого себя, потому что у себя я нахожу самые большие пороки.Жак: И наибольший из них тот, что вы влюблены.

(«Как вам это нравится», Уильям Шекспир, пер. В. Левика)

•••

Лукреция

Мы сидим в пяти сантиметрах друг от друга. Наши руки рядом, но не соприкасаются. До их соприкосновения одно неловкое движение, одно резкое торможение автобуса, один случайный прохожий, который, направляясь к выходу, заденет его плечом или же сумкой.

Он и я давно в отношениях, но не друг с другом. Каждый из нас предпочитает не говорить об этом и, по возможности, находясь рядом, не вспоминать.

Информация о наших статусах всплыла случайно. Не знаю от чего мы не сказали друг другу об этом в самом начале знакомства. Честно говоря, когда он подсел ко мне в сквере и спросил, что за книга у меня в руках, я растерялась. Чарльз давно попал в поле моего зрения. Его высокая, мезоморфного телосложения фигура приковывала к себе внимание издалека. Спокойные серые глаза, мимолетно задерживающиеся на моем лице, пробирали присущей только им выразительностью до костей. Узнать о нем удалось немного, но этого мне хватило с лихвой, чтобы понять – я не его типаж. Чарльзу нравятся утонченные, миниатюрные и кроткие. Меня же можно описать, как высокую, фигуристую и громкую. Энергетически объёмную, как звон колоколов. Но несмотря на это его персона все равно привлекала меня. А когда он заговорил и мне удалось услышать его голос, я и вовсе забыла про все на свете.

Признание о занятости сердец произошло, когда у журнала, в котором мы работаем, был корпоратив. В тот вечер, напившись и раскрыв карты, мы небрежно швырнули их на стол: он сообщил о том, что у него есть невеста, а я, что больше двух лет вместе с человеком которого люблю и уважаю.

По умолчанию, ты не можешь продолжать пользоваться программой, если не примешь пользовательское соглашение. Так и мы не могли продолжать наше общение, не приняв одно негласное правило: тема отношений для нас – табу. По крайней мере она оставалась таковой, пока ему не надоело молчать.

•••

Майское солнце по-летнему обжигало кожу. Воздух был такой горячий и тяжёлый, что казалось его можно потрогать рукой. Каждый второй человек мысленно молил о дожде, но взамен получал лишь легкий ветерок, практически не спасающий от аномальной жары. Да и прогноз погоды был неутешительным: отметка с каждым днем обещала ползти вверх. Даже переменной облачности не намечалось. Только голубое высокое небо.

Мы сидели на ступеньках театра, прячась в его могучей тени, поедая салат, и болтали так много, что думаю, я и не припомню всего. Но отчётливо в моей голове одно: я, не прекращая смеюсь, а он все шутит и рассказывает мне истории из жизни.

Чарли поцеловал меня в плечо после того, как я язвительно прокомментировала его неудачную покупку велосипеда. Я застыла – его губы ошпарили кожу похуже мучительного полуденного солнца. В груди все сжалось. Он нарушил негласный закон и испортил хрупкое равновесие. Признаться, мы неплохо держались, стараясь не обращать внимание на притяжение, сквозняком, проносившимся, между нами. Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, легкое волнение разливалось по моему телу, заставляя щеки покрываться румянцем, а руки становиться ватными. Каждый раз, когда мы оказывались рядом, мои и его губы трогала заговорщическая улыбка. Я ничего не могла с этим поделать, и, по всей видимости, он тоже.

— Что ты...

— Так не может долго продолжаться, — произносит на выдохе Чарльз. Его голос как всегда приятный и бархатистый, ласкает слух. — Мне надоело терпеть нелепое расстояние, между нами. Мы оба хотим одного и того же. Так почему бы не взять желаемое?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — стараясь выдавить из себя улыбку и избегая смотреть в серые непроницаемые глаза Чарли, я невольно начала заламывать пальцы рук.

— У тебя плохо получается прикидываться дурочкой, Лу, — уголок его губ дергается. — Я говорю о нас.

— О нас? — не могу сдержать усмешку. – Пять месяцев назад ты сделал ей предложение. Нет никаких нас.

— На тот момент, мы с тобой не были знакомы, – будто оправдываясь произносит он, разворачиваясь ко мне всем туловищем. – А, во-вторых, ты сама сказала, что не собираешься уходить от Джексона.

Его последние слова прозвучали как упрёк. Раздражение закипело внизу живота, я напряглась и нервно убрала волосы за уши. Совесть и мораль, сидя за моей спиной и постукивая пальчиками по плечу, напоминали, что происходящее неправильно и не имеет место быть. Стоило сразу прекратить общение, как только на вечеринке, выйдя на улицу и глядя друг другу в глаза, наши губы едва не соединились в поцелуе.

Мой голос звучит грубо, когда я кидаю на него хмурый взгляд и произношу:

— Ну, и чего ты тогда хочешь от меня, Чарльз?

—  Скоро у нас командировка, а после рабочих дней пара выходных. Давай проведем их вместе, Лу, — он заглядывает мне в глаза, я же уговариваю себя выдержать этот напор. – Люди — это не игрушки, понимаешь? Я не могу обманывать Сэм, а ты Джексона. Я устал врать самому себе, делая вид, что мы с тобой друзья. Может, так оно и начиналось, но потом...

Я качаю головой, не желая слышать его речь. Не хочу знать этого. Слова Чарльза пробираются мне под кожу, жаля изнутри, будто взбесившийся рой пчел. Вот только я не сбивала этот улей, не хотела похитить их мёд. Так какого черта? Почему это ужасающее жужжание обрушивается на меня с удвоенной силой? Чарли замолкает лишь на несколько секунд, но затем, наплевав на мою немую просьбу прекратить, продолжает монолог.

— Меня к тебе тянет, Лу. Все время хочется поцеловать тебя, дотронуться, сжать в объятиях и не выпускать. Находиться рядом с тобой, слышать твой голос и смех – отрада и пытка одновременно. Я не знаю, что происходит между нами, но очень хочу узнать. Только в том, чтобы разобраться мне нужна ты, Лу. В одиночку такая головоломка не разгадывается.

Кажется, меня погрузили в невесомость и оставили бесцельно болтаться в пространстве. Ведь именно так на меня действуют его слова. Я, вероятно, должна быть рада его признанию, ведь в глубине души сама об этом только и думала. Но...поверить не могу, что он действительно сказал это! Вот так просто озвучил! Посреди дня, на улице, где полно свидетелей. Да разве так можно? Боже, что я вообще забыла рядом с ним? К горлу подкатывает паника, а совесть и мораль, вопят мне на уши: «Беги! Беги! Беги!»

— Знаешь, – произнесла я, не узнавая свой голос. – Я, пожалуй, пойду. Обед заканчивается. Не могу опаздывать, у нас в отделе мозговой штурм.

Слышу, как он усмехается, когда я встаю и одергиваю юбку. Чарли аккуратно дотрагивается до моих пальцев, берет за руку, тем самым прося посмотреть на него. Я повинуюсь, у меня не всегда получается игнорировать его, когда он так близко. Наше общение длится три месяца и за этот недолгий срок, я с легкостью научилась читать каждое его движение и взгляд.

— Ты сбегаешь, – разочарованно произносит он.

— Я сбегаю, – подтверждаю я, не видя смысла отрицать очевидное. – Думаю, нам стоит прекратить наше общение. Забыть, что было. Извини, Чарльз. Можешь считать меня трусихой, но это выше моих сил.

Высвободившись, я как можно быстрей спускаюсь вниз и, не оборачиваясь, несусь в сторону офиса. Он не догоняет меня, и от этого вздох облегчения вырывается наружу.

Вот же влипла!

•••

Если бы я только знала, что мои мысли и фантазии сбудутся. Если бы только могла предположить, что вселенная так чутко прислушается ко мне, то, клянусь, я была бы куда осторожней в своих желаниях.

Сейчас же, от постоянных метаний, неопределенности, нерешительности и коллизии в моей голове, мне становится тошно и противно. Тяжело от самой себя. Не удивлюсь, если, читая эту блуждающую мыслями историю, вы захотите закрыть лицо рукой. Я не удивлюсь, если вы испытаете желание дать мне подзатыльник и воскликните: "Ну давай же, Лу, решайся!"

Да, Лу, решайся.

Я говорю себе это практически каждую минуту.