[Райс]

 Дверь хлопнула, и дом будто вздрогнул. Отточенным движением Райс отправила ключи на тумбочку. За несколько месяцев хозяин дома так и не объявился, и она уже привыкла к окружающей её пустоте: в доме, в голове, в жизни. Но как свыкнуться с цепочкой прожитых дней, похожих один на другой? К такому привыкнуть невозможно.

Свет из распахнутого холодильника разогнал полумрак кухни.

— Почему я вечно забываю про еду? — пустые полки ответили Райс молчанием.

Писк кнопок телефона под пальцами, после третьего гудка Бьюти подняла трубку.

— Привет, подруга!

— Привет, помнишь, вчера ты рассказывала о доставке еды на дом?

— Оу! У кого-то сегодня неожиданные гости? Или гость? — на другом конце провода Бьюти хихикнула.

— Нет, у меня нет сегодня гостей. Просто ты так расхваливала эту ямайскую кухню, что я решила попробовать...

— Вообще-то японскую...

— Какая разница! Буква в начале-то одна.

— Логично, — согласилась Бьюти.

— Даёшь номер? — Райс оставила колпачок ручки в зубах.

— Записывай.

Через час запах специй разлетелся по спальне, а острая приправа обожгла язык. На широкой кровати удобно расположились коробочки с едой и ноутбук. Палочки с зажатым между ними комком риса застыли в воздухе, когда в доме раздался незнакомый звук. Райс замерла на мгновение и отправила еду в рот. Звук повторился. Коробка с ужином пристроилась на крышке ноутбука. Ища источник звука, Райс спустилась по лестнице, пересекла холл и остановилась у входной двери. «Это звонок», — поняла она и открыла дверь.

— Привет! Что так долго не открываешь? Я решила спасти тебя от голодной смерти, — Бьюти сверкнула коронной улыбкой и потрясла перед носом Райс увесистым пакетом.

— Что ты здесь делаешь? Откуда знаешь мой адрес? Как ты попала сюда?

— Сколько вопросов! Ну ты же спросила про еду, а я тут мимо проходила. У Билла ночное дежурство, а я не люблю есть одна, решила накормить тебя экзотическим ужином. Заодно забрать свою книгу. Адрес я знаю из твоей анкеты, ворота открыты, так что у тебя есть шанс отведать блюда с моей родины. Ты такого нигде не попробуешь. Мне можно войти? Или мы будем есть на пороге?

— Проходи, — Райс неохотно распахнула дверь.

— О-о-о-о! — Бьюти прошла в холл. — Какой дом! Это очень неожиданно...

— Мимо проходила? Ты живёшь на другом конце города! — Райс взяла пакет с едой. — У меня наверху есть суши и лапша.

— Прости, но я не буду ужинать дрянью навынос, когда есть чикванго, либоке и юума.

— Что? — удивлённо спросила Райс.

— Хлеб из маниоки, рыба в листьях банана и пудинг. Так понятней?

— Вполне. Так откуда такая экзотика?

— Из страны грёз и преданий — Конго, зелёного сердца Африки. Ещё несколько веков назад не я бы угощала тебя ужином, а ты стала бы моей едой, — Бьюти клацнула зубами, — белый человек очень вкусный!

Райс отпрыгнула от гостьи и чуть не выронила пакет.

— Я шучу! — задорно рассмеялась Бьюти и взяла Райс под руку, — пойдём на стол накрывать, а то остывшие глаза белокожих невкусные.

Райс поморщилась, но увидев, как Бьюти ей подмигнула, расслабилась и махнула рукой вглубь дома.

— Пойдём, кухня там.

— Ничего себе, — воскликнула Бьюти, когда они вошли на кухню, — я, конечно, предполагала, что у тебя хороший дом, но не думала, что настолько! Здесь даже есть кухня. Настоящая!

— А ты где готовишь? — усмехнулась Райс и недоуменно посмотрела на подругу. — На костре под Тауэрским мостом?

— Нет... но в той квартире, где мы живём с Биллом, на кухне помещается только один человек, — Бьюти провела рукой по медной ручке шкафа, — но так живут практически все. Без кухни. Чем меньше площадь квартиры, тем меньше аренда. Готовить дома — это пережиток прошлого и удел богачей. У тебя здесь даже станцевать можно! Кухня-столовая — какая ты счастливая!

Райс огляделась. Мебель из массива дуба по периметру, на ней ряд приборов, о назначении которых Райс до сих пор не имела понятия. Чуть дальше, возле панорамного окна, обеденный стол, словно остров из хрома и стекла. Она никогда не задумывалась о том, что это всё что-то необычное, и её жизнь могла быть другой. Наоборот, ей казалось, что кухня, гостиная, спальня слишком крошечные для неё. Словно она кукла, заселённая в игрушечный домик и забытая капризным ребёнком. Значит, дом, в котором ей суждено покрываться пылью дней, хороший...

— Эй, ты чего задумалась, ужин остынет, — Бьюти толкнула Райс в бок.

Прозрачная столешница весело звякала от каждого прикосновения столовых приборов, но Бьюти скривилась, глядя на то, как Райс вертит в руках супницу.

— Ты когда-нибудь накрывала на стол?

— Вообще-то не помню, — задумчиво отозвалась Райс, решая, оставить себе такую большую тарелку или всё же поставить её перед Бьюти.

— Определённо твой стол сейчас теряет девственность... — Бьюти под недовольным взглядом отодвинула супницу от Райс и поставила её на середину стола.

— Так зачем ты всё-таки пришла? Только не говори, что за книгой «факела». Это предлог, а я хочу знать причину твоего прихода.

— Ты слышала про «Инспирэйшен Эвордс»? Не сюда! Эту надо вот так...

— Конкурс дизайнеров на лучшую инсталляцию? Слышала, и что? — вилки и ножи заняли место в супнице.

— Не хочешь поучаствовать? Быть лицом нашего агентства? — Бьюти вынула приборы и разложила их по местам. — Давай лучше я похозяйничаю, хоть раз в жизни на такой кухне. Потом расскажу Биллу. Мы мечтаем о доме, но...

Бьюти понурилась, вытаскивая еду из бумажного пакета, и Райс устыдилась своей «большой коробки», которой она толком и не пользуется.

— Давай, хозяйничай. Ты шутишь про конкурс?

— Нет!

— Почему я?

— Ну... — Бьюти замялась, — вообще-то участвовать должна я. Третий раз подряд. И, если честно, у меня мало идей и ещё меньше желания. Билл не хочет, чтобы я участвовала. Если найду замену, то всё решится само собой. Ты новая кровь в нашем болоте!

— В болоте обитают жабы!

— А ещё гадюки, но не в этом суть. Ты талантливая, и у тебя всё получится! Вон как с посудой творчески справляешься. У тебя свежий взгляд на вещи!

— Постой! Я работаю всего лишь третий месяц. Мне не нужен никакой конкурс. И я понятия не имею, что представлю на нём...

— У тебя замечательные проекты! Как ты лихо придумала рекламу для ларька с хот-догами на набережной. «Упасть с небес в один присест! Лучшие хот-доги на земле и на небе!». Это же здорово! На худой конец поищи идеи в интернете, походи по выставкам. Подай подставку для салфеток. Всё будет хорошо...

Бьюти, взяв штурвал в свои руки, успевала быстро накрывать на стол и тараторить без умолку. Райс наблюдала за ней молча, стараясь запомнить, как надо сервировать стол, а потом не выдержала:

— Я говорю «нет»! Я не могу, я понятия не имею, что надо делать, и я не хочу!

— Это легко. Видишь, вот так накрывают на стол, то же самое и с проектом: посмотри, как у лучших, и вперёд!

— Давай есть, — Райс перебила подругу и постаралась скопировать её голос: — Белый человек очень голодный!

— Райс, я тебя очень прошу! Тем более, если эта премия для тебя ничего не значит. Тебе нечего терять! И ты не расстроишься так, как я, если не выиграешь. А у меня после каждого проигрыша депрессия. Даже виски с колой не помогают... У Билла первый отпуск за последние три года, — Бьюти опустилась на стул, сминая в руках салфетку, — куда бы мы ни убежали, за какими стенами ни спрятались, зов крови берёт своё. Я хочу почувствовать под ногами песок. Соль на коже. Мне каждую ночь снится океан. Во мне плеск волн, шипение солнца, голоса джунглей, песни дождя. Я прошу тебя, — на глаза Бьюти навернулись слезы, — ты должна меня понять, пожалуйста. Среди бетона и стекла в каменных джунглях я засыхаю. Иногда кажется, ещё день-два, и от меня останется лишь солома, что на крышах домов в африканских деревнях. Я хочу к океану...

— И у кого предлагаешь учиться? — сдалась Райс.

— Вот список, — обрадовалась Бьюти и достала из кармана брюк листок, — здесь несколько имён, которые могут тебе помочь. А вот у этого в первую очередь посмотри работы: очень впечатляют. Мой учитель! Сейчас он уже не проводит мастер-классов и группы не набирает, но я успела отучиться у него в последнем потоке. Это было здорово.

— Патрик Нотман? Имя кажется знакомым...

— Ещё бы! У него очень интересные выставки. Несколько картин объединены одной тематикой — будто большой комикс из картин. Выставка всегда сопровождается атмосферной музыкой. Музыку, кстати, он сам пишет, и это очень эффектно смотрится, если всё сделать правильно. Возьми на заметку, у него потрясающие работы!

— Хорошо, посмотрю.

— Так ты согласна! О, Райс! Я тебя обожаю! А вдруг выиграешь! Станешь известной!

— Меньше всего мне нужна известность! Я даже не представляю, из чего можно сделать эту инсталляцию! Я почти согласна. Теперь я могу поесть?

— Ты обязательно что-нибудь придумаешь! Впереди куча времени!

— Вкусно пахнет. Чувствуется рука профессионала, а что это? — Райс неловко улыбнулась и принюхалась к незнакомому блюду. Еда в супнице приятно пахла, но её вид не внушал доверия.

— Рецепт этого блюда передаётся в нашей семье из поколения в поколение и хранится в секрете. Готовим только по большим праздникам или для гостей.

Райс ковырялась в тарелке, пытаясь понять состав блюда. После простой и понятной лапши от дядюшки Фун-чо, пробовать экзотику от Бьюти было боязно.

Чтобы не обидеть подругу, Райс отломила маленький кусочек лепёшки, которая казалась самым безобидным.

— Так всё же, что это?

— Лучшее блюдо нашей деревни, — с гордостью проговорила Бьюти, уходя от ответа.

— Деревни? — поперхнулась Райс.

— Ага. Когда его готовим, то собираемся вокруг костра, делим между всеми селянами и рассказываем истории.

— Не могу представить тебя у костра, — маисовая лепёшка растаяла во рту, — и как ты очутилась в Лондоне?

— Попробуй салат, — зелёный хрустящий побег перекочевал в тарелку Райс, — я тоже до сих пор не могу поверить, что живу здесь. Это длинная история...

— Но ты же сказала, что Билл на дежурстве, тебе некуда спешить. Я думаю, что отдых на побережье океана стоит рассказа о том, как ты попала в Лондон. Как насчёт пятичасового чая после ужина? — деловито спросила Райс. — Мы же в Англии. У меня есть замечательное печенье с предсказаниями. Не бойся, я их не сама пекла. За чашечкой чая расскажешь свою историю?

— Вообще-то уже семь.

— А где-то в мире ещё пять!

— Хорошо, только пойдём в гостиную — будем пить чай, как настоящие леди!

***

Райс залюбовалась подругой: та говорила не спеша, смотрела в одну точку почти не мигая и мыслями была далеко. Там, где волны лижут берег, как верный пёс руки хозяина, где искры от костра кружатся в пахучем дыму, и где бой барабана не смолкает до утра.

— Я родилась в деревне, на окраине которой начинались джунгли. На языке моего народа моё имя звучит как Луна, встающая на рассвете. Мне дали такое имя из-за цвета кожи: я очень бледная. Это мой отец называл меня Бьюти, на иностранный манер.

— Он вождь? — спросила Райс, хрустя печеньем.

— Ну что ты! — рассмеялась Бьюти. — Конечно нет, он гид. Отец выучил язык чужеземцев, работая в городе, а я научилась от него. К нам в деревню часто приходили люди, желающие узнать что-то о нас или о природе, что нас окружает. Наша деревня живёт за счёт туристов, ведь наша жизнь — это экзотика. Поделки, посуда, экскурсии, продукты, даже фотографии с нами — всё деньги, и мы приспосабливались, как могли, чтобы их заработать.

Как-то раз один из туристов увидел у меня дощечку, на которой я углем рисовала мартышек в листьях. Эта доска стала моим первым долларом. Потом я поняла, что чем лучше нарисую что-то, тем дороже смогу продать.

Отец говорил, что «тыкать палкой в грязь» я начала раньше, чем говорить и ходить. Знаешь, откуда я так хорошо рисую? Спрос на мои картинки — вот что выучило меня. Когда приходило время отвозить туристов обратно, отец брал меня с собой в город, а я потом придумывала все новые и новые узоры. Слушала иностранцев, когда они, видя наши обычаи или уклад жизни, округляли глаза и рассказывали «как у них». Неудивительно, что я начала мечтать о жизни за океаном, металлических птицах, домах, которые крышами подпирают небо, обо всех тех вещах, что окружают меня сейчас, но тогда они были для меня сказками. Люди с другой земли не верили в злых духов и без страха и костра рассказывали свои истории. Как видишь, мне это пригодилось.

В тот год к нам первый раз прибыли туристы, только-только просохла земля после сезона дождей. Сезон дождей — так романтично звучит, а на самом деле... Это время, когда нельзя было выйти на улицу и вернуться сухим. Это горячая земля под ногами, а с неба обрушивается ледяная стена. Это ночь, за которую потоки воды смывают целую деревню. И утро, с наступлением которого лихорадка уносит чью-то жизнь.

В детстве я думала: если пошёл длинный дождь — это значит, что один из тех, кто управляет погодой, простудился и беснуется в горячке. А его болезнь растекалась по небу и отравила облака. Дороги превращались в грязевую жижу. Вся жизнь, если родился в нищете — грязевая жижа. Ты барахтаешься, наперёд зная, что засосёт...

Итак, в деревню пришли туристы и пообещали хорошие деньги за один вечер перед нашим костром. Ведь мы собирались у костра, чтобы рассказывать истории. Передать знания. Мы говорили обо всём, вспоминали ушедших. И они были с нами. Вокруг костра, за кругом из живых, собирался круг мёртвых, а в дыме воскресали образы. Мы рассказывали легенды о духах. Добрых и злых. О жизни и смерти. О древних вождях, что умеют менять облик. Знаешь, чем мне понравились книги Бранда? Его герои такие же, как и наши духи: многоликие. Это меня подкупило...

Я впитывала всё, сидя перед костром, слушая истории, и мечтала, что однажды вот также буду рассказывать их своим детям. Историй было так много... но я после каждого такого ужина перед сном повторяла про себя всё, что услышала. И наутро, рисуя новый узор, шептала историю своего народа. И столько дней подряд, пока слова не выжигались в памяти. Это ведь дань нашим предкам, помнить прошлое, помнить всё...

— А записывать не пробовали? Как видишь, память иногда подводит, — Райс поставила пустую чашку на столик и отвела взгляд от рассказчицы.

— Прости, — Бьюти нервно закусила нижнюю губу, — я не хотела. Всё время забываю, что ты помнишь только часть жизни... Ты расстроилась. Не стоило заводить этот разговор.

— Ты в этом не виновата, — искренне улыбнулась Райс, — давай, подруга, рассказывай дальше. Может, твоя история вдохновит меня на нечто грандиозное.

— Хорошо... Нет, мы не записываем, — пожала плечами девушка, — Это табу: делать запись на бумаге. Чтобы рассказать что-то важное, мы разводим большой костёр, и только когда искры устремляются в ночное небо, и кажется, что они долетают до звёзд и становятся звёздами, мы начинаем говорить. Огонь разгоняет злых духов, чтоб они не подслушивали и не могли украсть нашу память... В тот вечер отец пытался объяснить иностранцам, что память не имеет цены. Тогда они предложили ещё денег, и ещё. Столько денег, что на них могла прожить вся деревня целый год.

— Год? — удивилась Райс.

— Да, год. Не удивляйся. Такую же сумму я получила за последний заказ в нашем агентстве. Но тогда, для нас, делающих вазы из кокосов и тарелки из дерьма мартышек — это была астрономическая сумма.

Райс взяла Бьюти за руку. Она и не догадывалась, что за тайны скрывает подруга за маской бесшабашной белозубой кокетки.

— Когда небо стало чёрным, как уголь в племенном костре, я пробралась в хижину иностранцев. Было холодно. Может, от того, что сезон дождей был слишком долго, а может, от того, что не было костра... Маленькая коробочка да двое чужестранцев были слушателями моей первой в жизни истории... Я говорила до тех пор, пока небо не начало сереть.

Знаешь, о чём ещё я прочла в книге Бранда? В жизни каждого бывает всего лишь одна самая длинная и самая чёрная ночь. И не все в ней доживают до рассвета. Я дожила.

На рассвете я бежала домой, прижимая к груди шкатулку из кокоса, доверху наполненную свёрнутыми купюрами. В тот день Луна, встающая на рассвете, перестала существовать для своего народа. Эту историю мой отец никогда не расскажет перед костром.

Вот почему мне нравятся книги Бранда: он рассказывает свою историю, и иногда мне кажется, что он пишет обо мне, — Бьюти улыбнулась сквозь слезы, — теперь ты знаешь мою страшную тайну. Надеюсь, я сполна заплатила за твоё согласие, — Бьюти растёрла слезы по щекам. — Не будем о грустном. Всё! Хватит! Кстати, тебе понравилась книга? Я ведь действительно пришла за ней.

Райс поразилась тому, как быстро Бьюти умеет менять маски. Перед ней больше не было девочки, рассказывающей истории. Перед ней сидела красотка, которая продала память и добивалась своего любой ценой.

— Честно: я прочла только пролог, — Райс встала, — сейчас принесу. Она в спальне.

— Можно с тобой? Хочу дом посмотреть.

— Да, конечно, — вздохнула Райс. Бьюти последовала за ней на второй этаж в спальню, не отставая ни на шаг и крутя головой по сторонам.

— У тебя тут... мило. Ты уволила свою домработницу? Уф! — любопытный взгляд пробежался по горе кофейных чашек на прикроватной тумбочке слева и упаковкам из-под еды навынос справа. Носок малиновой туфли пнул скорлупу от фисташек. Бьюти приложила указательный палец к носу. — Ну и запашок! У тебя тут что, склад протухших продуктов?

— Вообще-то это моя спальня! — возмутилась Райс.

— А убирать здесь ты не пробовала?

— Убирать?.. — Непонятное слово ввело Райс в ступор.

— Ага. Или есть на кухне? На худой конец в гостиной...

— Кухня? Гостиная? Зачем они, когда есть широкая кровать? Теперь и ты знаешь мой самый страшный секрет: я ем в постели!

— Да уж. Это не секрет, это секретище!

— Вот держи, — Райс протянула книгу и подтолкнула Бьюти к выходу, — ванки и цверги не впечатляют.

— Вот ты! Надо было дальше читать! Хочешь, оставлю на несколько дней? Прочтёшь. Там дальше рассказывается о Мыслящей и Помнящем, двух воронах, что служат Одину и облетают Землю. Я бы хотела всё знать как они и иметь крылья...

— Крылья не гарант полёта. Разбиться можно и с крыльями за спиной.