Глава 6

В тёмной серой комнате, стоя друг рядом с другом, находились двое, скрестив руки за спиной и задумчиво глядя в иллюминатор. Бесконечное космическое пространство, казалось, уносило их мысли куда-то вдаль. На душах их, несмотря на невосполнимые утраты нескольких членов команды, становилось всё спокойнее и спокойнее. Дверь внезапно открылась и внутрь вошёл солдат в синей рубашке, жилете поверх неё, чёрных штанах и вытянутой чёрно-белой каске. Печатая что-то на устройстве, очень напоминавшем планшет, он произнёс:

— Генерал, разрешите обратиться?

— Разрешаю — произнёс человек крупного телосложения.

— Экипаж ждёт Вашего приказа об уходе в гиперпространство

— Пора... — человек сильнее сжал предметы, находившиеся в его руке. Солдат достал из нагрудного кармана какую-то вытянутую вещь, нажал на неë большим пальцем сверху и что-то пробормотал. В тот же момент звёзды будто начали вытягиваться. Парень, стоявший напротив, перевёл взгляд на Генерала, а затем, похлопав его по плечу, вышел из комнаты. Внезапно внутрь вбежала девушка невысокого роста, одетая в длинные бежевые платья, и, подбежав к продолжавшему смотреть в иллюминатор человеку, бросилась в его объятья, а тот, прижав её к себе, закрыл глаза. Героев ослепила белая вспышка и огромный крейсер класса «Свобода» исчез...

— Ну и что это было, тяф-тяф? Зачем мы это устроили?! — недоумевал измазанный в говне Макс, допытывая Алтанцецега вопросами.

— Ты что, совсем поехал? Я вам уже несколько раз повторил! — взбесился тот.

— А м...не понра-ви-лся кон...

— Да заткнись ты! — в унисон произнесли Пёс и Крыс. Маргиналы нашего произведения подъезжали к особняку Алтанцецега, сидя в шикарных кожаных креслах роскошного и просторного лимузина. Разумеется, шик и богатство не маскировали ни вид, ни запах ядрёного говнища Егора, отчего вымазанный им салон был заполнен запахом медвежьих экскрементов. Напротив двух идиотов и Крыса скромно, тихо и незаметно сидели Миха, Батя и Саня. Увлечённо наблюдая за процессом поедания Медвежонком части своих испражнений, они невольно задумывались о том, что что-то в этой жизни делают не так...

Лимузин плавно затормозил у огромных ворот особняка, подоспевший лакей открыл его двери и из автомобиля гордо вывалился Егор, выгибая жопу и поправляя бант. Алтанцецег, выходивший следом, лишь легонько подтолкнул его, отчего дегенерат ойкнул и споткнулся. Пёс, выпрыгнувший из машины вслед за Крысом, завилял хвостом и, высунув язык, принялся кружить вокруг Медвежонка.

— Сюда, идиоты! Идите сюда! — заверещал вдруг крутой долларовый квадрагинтиллионер, успевший за это время отойти в сторону. Макс перестал наяривать круги вокруг женоподобного децла и послушно приблизился к Алтанцецегу.

— Я отладил «Рено Логан» чёрного цвета двадцатого века, теперь оно может ездить — в этот момент ворота, встроенные в высокий забор, открылись, и из них на улицу выкатилась развалюха Медвежонка — всё так же жалко выглядящая, но неплохо едущая.  — Чтобы вам жизнь мёдом не казалась, больше я ничего трогать не стал — она всё такой же ржавый бидоном, на котором практически невозможно куда-либо добраться. — захихикал Крыс.

— Тяф-тяф, я уверен, Егор с этим справится!

— Вы мне пока не нужны — можете спокойно делать всё, что пожелаете, однако будьте на связи, пидорасы, в любой момент я могу использовать вас, как мне заблагорассудится —хоть выебать! Понятно?! — но его уже никто не слышал. Счастливый Макс и успевший обоссаться Егор уже успели залезть в машину и, на удивление без проблем вывернув на дорогу, медленно скрыться за поворотом. Батя подошёл к Алтанцецегу и плюнул на дорогу, а Миха поковырялся в ухе.

— Ну что, Егор, куда поедем? — спросил Макс, когда тарантайка Медвежонка вывернула на проезжую часть и немного ускорилась.

— Нам надо у...ходить! — заорал ебанат, резким движением лапы доставая из подстаканника инсулиновую сигару и зажигалку. Закурив, он начал пускать дым, корчить рожицы и хороводить глазами.

— А ты не думал, что нам нужно помыться, тяф-тяф?! Мы все в говне, уёбок! — недоумевал Пёс.

— А... да... дер-жим путь на озе...озеро Ка...Ка...Каракин! — выпалил Егор и резко вывернул на встречную полосу. «Рено Логан» начала петлять между проезжающими машинами, на что водители реагировали весьма бурно, постоянно сигналя и ругаясь матом. Медвежонок спокойно отвечал им очередным узором глазными яблоками и неспешным заиканием.

— Ты что творишь?! — Макс вжался в своё сидение, с ужасом наблюдая за происходящим.

— Едем купи-ку-пи! — с этими словами Егор в очередной раз вывернул руль, «машина» с диким лязгом развернулась на сто восемьдесят градусов, стукнувшись об боковые лотки на трассе, и неспешно направилась в сторону озера, дабы дегенераты наконец отмылись от начавшего источать ещё более резкий запах дерьма. Пёс постоянно отмахивался от жужжащих над его ушами мух и, думая про себя о том, какой же Медвежонок ебанат, уставился в окно, глядя на небо, затянутое густыми серыми облаками...

Спустя некоторое время корыто затормозило около красивого живописного озера, окружённого шикарными столетними соснами, наполовину въехав в воду, благо место, в котором у Медвежонка случился припадок и он, вывернув руль, вылетел с трассы прямо туда, было неглубоким.

— Б...блять! Су...су...сука! — раздосадовано проговорил он, вылезая из осевшей глубже машины. Макс уже вовсю барахтался в холодной воде, высоко задрав голову и высунув побелевший от налёта язык.

— Тяф-тяф, куда ты свернул, больной ублюдок?! — но Егор его уже не слышал. Вместо этого он начал медленно расхаживать по озеру, периодически черпая воду лапой и любуясь на себя в отражении зеркальной водной глади. Вода расслабляюще колебалась из-за лёгкого ветерка, и Медвежонок нашёл в этом душевное успокоение, отмываясь от говна и представляя себя прекрасной голой дивой. Подобные мысли, постоянно посещавшие тормознутую голову всё это время, заставили маленькую пипирку немного привстать. Егор начал трогать её пальцами, гладить себя по ляжкам и стонать, от чего охуел даже отъявленный пидорас Макс.

— Что ты делаешь, Медвежонок?! — оторопел он, с отвращением наблюдая за пассивным животным. Говно уже давно отлипло от его шерсти и Пёс решил как можно скорее выбраться на берег, дабы не видеть бурого позорника, за которого он испытывал самый что ни на есть настоящий испанский стыд. Кое-как выплыв, Макс первым делом извалялся в грязи, пометил территорию, а затем окликнул Егора, который за это время успел вообразить себе настолько извращённые вещи, насколько вообще были возможны для его тупого разума:

— Эй, машина тонет, тяф-тяф! Её нужно вытащить, придурок!

— О ма...ма-й гот! Айм э сек...си супер-ста...стар! — донёсся до него обрывистый вскрик Егора, после которого тот, скривив ебало до неузнаваемости, подошёл к наполовину затопленной «Рено» и, начав толкать её, без труда вытащил тачилу на берег, в чём ему помог внезапно прилетевший бриллиантовый робот в чёрных очках и с крутыми руками-манипуляторами. Макс не переставал охуевать от педерастических выходок Егора.

— Вода так расслабля...ет прекрасную жен-щи-ну! Мне нужно при...лечь, а ты веди!

— Ты что, совсем спятил, тяф-тяф?! Как я достану до педалей? Куда вообще ехать? — но Медвежонок уже не слышал, а лишь влез на переднее пассажирское сидение и, с горем пополам откинув седлушку назад, завалился спать, мгновенно погрузившись в странный, похожий на летаргический, сон. Макс забрался на водительское место и внимательно его осмотрел. Увидев торчащий в замке зажигания ключ, он аккуратно взялся за него и повернул, после чего чёрный тазик всхлипнул и подпрыгнул, а из выхлопной трубы полилась вода. «Так, понятно...» — подумал Макс, хотя понятно нихуя не было. «Похоже, нужно дать ей немного просохнуть». Облокотившись на руль, Пёс взглянул в разбитое зеркало заднего вида. В нём он увидел своё отражение. Немного покривлявшись, он перевёл взгляд на лобовое стекло, начав смотреть на озеро. Ветер усилился, раздался еле слышный раскат грома и начал моросить мелкий, но не очень приятный косой дождь. Капли его залетали в открытое окно, отчего Макс начал мокнуть и, тщетно пытаясь спрятаться, отряхивался от воды. Воцарилась тишина, было слышно ритмично постукивающие по крыше капли, и только редкие посапывания и всхлипы Егора нарушали эту идиллию. Всё вокруг стало серым. Пёс откинулся назад. Внезапно на него нахлынули старые воспоминания, которые он всё это время тщетно старался выбросить из головы и забыть, как страшный сон...

Когда-то давно существовала на свете одна сучка — дворняжка. Не жила, а именно существовала. Чахлая, уродливая, костлявая, с перекошенными ногами и обрубленным хвостом, слепая на один глаз и глуховатая. Носила на себе блох и всякую другую гадость, была лишайной и страдала вестибулярной болезнью. Скиталась она по самым нищим и засранным районам города, в самых отвратительных закоулках и просёлках. Во время течки подставлялась каждому первому попавшемуся кабелю, её приходовали абсолютно все псы, иногда даже выстраиваясь в очередь или просто набрасываясь без повода. Взамен она, разумеется, ничего не получала кроме очередной проявившейся хвори. И вот как-то раз, скитаясь по одному из серых переулков во время очередной течки, в надежде найти хоть кого-нибудь, она наткнулась на то, мимо чего ей было легче пройти и никогда не связываться. Намного лучше было бы умереть, чем подставляться такому уёбищу, но сучья похоть взяла над ней верх, из-за чего собачонка и решилась на столь радикальный шаг, даже не попытавшись напрячь давно отказавший наполовину деформированный мозг. Псом, решившимся в тот осенний вечер на столь отчаянный поступок, а именно — выебать эту хуйню, был худощавый потрёпанный жизнью серый кабелёнок с тонкими как спички кривыми лапами, впалым животом и выпирающими на дециметр рёбрами. Его глаза были скошены в разные стороны, а левое ухо откусано. Обычно он скитался в стае собак, которые постоянно издевались над ним, оставляя позади, кусали, опорожняли и порой даже насиловали. И вот, после очередного такого происшествия его решили оставить, напоследок как следует отодрав и кинув в подворотне, где он и сидел до прихода той самой сучки. Нерешительно подковыляв к ней, пёс пристроился сзади и, дрожа и пуская сперму очком, сделал пару фрикций и убежал, закончив своё дело нестоячим отростком раньше времени. На следующее утро его отловили живодёры и пустили на колбасу, подав её в ближайшем ресторане хачей как «отборную соскрокидчатину», а собака, продолжая скитаться по улицам и отдаваться кому попало, через два месяца ощетинилась прямо в кучу говна, насранную очередным её ёбырем. Напоследок издав визг, похожий на имя «Макс», она скоропостижно скончалась, а затем была подана в том же ресторане, что и отец новорождённого щенка. Так случилось, что оставшегося умирать малыша через несколько часов подобрал старый пёс, всё время почему-то наблюдавший за этой сантой-барбарой со стороны. Он вырастил малыша, выходил, научил всему, что знал сам, а затем, когда щенок подрос и мог сам за себя постоять, старый пёс отпустил его, перед этим поведав Максу о тяжёлой судьбе его родителей. Первым делом Вшивый Пёс, у которого уже тогда начали появляться первые блохи и признаки кретинизма, побежал в живодёрню и привёл к старику зверолова, который поймал его и жестоко убил. Макс же без зазрения совести потрусил по улице, навстречу анальным приключениям. В глубине души он ненавидел родителей: от отца ему передалась немощность, а от матери блядивая натура и желание под всех подставляться, что заставило Макса скитаться в поисках достойных ёбырей. В один из таких дней, забредя в какой-то лесок, находившйся по-над трассой, он познакомился с Медвежонком Егором, который показался Псу слишком нормальным медведем, из-за чего эта мразь стуканула об этом одному лысому еврею в сером свитере, с которым также познакомилась на трассе, а тот сделал с Медвежонком такое, о чём бедняга до сих пор вспоминает с ужасом, тщетно стараясь забыть всё как страшный сон. Для бедного искалеченного злым иудеем Егора Макс сумел стать лучшим другом, несмотря на то, что косвенно с ним сотворил. Впоследствии они много тусили вместе, но в какой-то момент всё оборвалось, и Макс решил вновь продолжить дело матери. Несколько лет к ряду он занимался непристойными делами и, как следует наблядовавшись и опустившись, решил навестить Егора в зоопарке, куда того поместила лысая няшка. Зачем тот сделал это — остаётся загадкой. После так называемого «воссоединения» долбоебы вновь решили страдать хуйнёй вместе. Так и началась история Вшивого Пса...

Макс сидел, по-прежнему облокотившись на руль. Он плакал. Косой дождь прекратился, оставив на земле большие лужи и подняв волнение на озере. Пёс вспоминал своих родителей и внутри ненавидел их за то, что они сотворили. Но родня есть родня, ничего уже не изменить и не остаётся ничего, кроме как жить дальше. Или нет? Протерев глаза, Пёс посмотрел на мирно спящего рядом Егора. Неожиданно для себя он понял, что надо делать. Успешно заведя корыто, он вытянулся и кое-как достал до педалей. «Рено» медленно тронулась с места. Пёс холодно смотрел вперёд, выворачивая руль. Холодный ветер обдал его шерсть. Без каких-либо колебаний Макс направил тачилу прямо в водную гладь...