Глава 4

Резкая и противная трель ударила по ушам, стальной хваткой выдергивая из сна без сновидений. Моя рука, действуя на автомате, тут же ударила по матрасу рядом, но ни по чему не попала. Я приоткрыла один глаз, нашла гадского ребенка эволюции и прицельным ударом сбила его с темной тумбочки рядом. Послышался грохот, звон и блаженный предсмертный писк отключающийся техники.

Тишина...

Я сделала расслабленный выдох. Мгновение — сознание дернуло тело наверх и заставило подскочить. Выпрямившись на руках, глянула в окно рядом. Не до конца закрытое шторами, оно открывало вид на серые плоские крыши домов с жалкими остатками оград по краю, потрепанными стульями, столами, спальными мешками в центре и каким-то мусором вокруг. Но главное — позволяло увидеть Соль, уже заступившую на работу. Теплый, оранжевый свет заливал серый бетон зданий, золотил не до конца высохшие лужи и распространялся с каждой секундой все дальше и дальше.

— Черт...Проспала.

Сбросив одеяло, поежилась. Холодный воздух обжег кожу, заставил обхватить себя руками и сжаться. Но я подняла бедный будильник, поставила его на тумбочку и обернулась. Лиса мирно спала, причмокивая во сне.

Перед глазами тут же возникли дрожащие губы и тянущиеся ко мне руки...

Нет. Все закончилось.

Прикусив язык, резко отвернулась и пошлепала босиком в ванную.

Зеркало встретило знакомым, но чужим отражением. Черные ранее прямые волосы торчали в разные стороны и завивались, будто я подкрутила их плойкой. Под глазами залегли фиолетово-розовые тени, губы пересохли и потрескались, а кожа показалась бледнее, чем и так есть на самом деле. Единственное, что радовало...

Я наклонилась ближе.

Нет. Глаза потухли. Стали слишком темными, слишком... неживыми.

То последнее, что роднило меня с Лисандрой — небесно-голубой цвет радужек, также обратилось отличием.

— Так дело не пойдет, — прошептала я себе и резко открыла кран.

Ледяная вода ударила по лицу, смывая остатки сна. Я вдохнула глубже, вытерлась желтым полотенцем с утятами и потянулась к шкафчику рядом с зеркалом. Там, кроме огромного количества медикаментов на все случаи жизни, две верхние полках из пяти были под завязку забиты моими баночками для превращения в идеальный «Код».

И через десять минут в отражении наконец-то появилась нормальная версия меня. Та, которую видела чаще всего. И которую привыкли видеть другие.

— Ну вот. Куда лучше.

Одежда для пробежки ждала на стуле — черные леггинсы, спортивный топ и тонкая ветровка. Я натянула кроссовки, надела маску и проверила крепление кобуры для мозголома — пристегнуто туго. Выскользнула из квартиры, закрывая за собой на все три замка.

Утро в Суб-Терре было... особенным. Особенно неприятным. Воздух пах дымом, сгоревшими проводами и чем-то кислым. Над головой раз в пару десятков минут проносились со свистом аир-мобили, летящие на работу в Новый Эдем, а под ногами хрустел мусор. Но людей почти не было — только пара бродяг у подъезда да вечно не просыхающие выпивохи у дверей баров.

Я дошла до парка, сделала быструю разминку и побежала.

Ноги сами выбрали маршрут — по гравийной дорожке налево, потом направо и вокруг небольшого озерца. Здесь не было ровно высаженных идеально зеленых деревьев и цветов, все что здесь было — пожухлая трава, кое-где торчащие тонкие палки-стволы без листьев и какие-то жалкие кусты то ли шиповника, то ли чего-то такого.

Но это все было не важно. Дыхание быстро стало ровным, мысли прояснились. Бег всегда помогал мне думать.

А думать было о чем.

Найденная вчера информация о встречах. Макс, который впервые за годы звучал напугано. Бар и его обитатели. Лиса. Ее синие губы, глаза-пуговки... И главное — далекие, покрытые туманом памяти воспоминания.

Точно такое же лицо я видела у матери перед ее смертью. Точно также семь лет назад держала ее тянущиеся ко мне руки, прикладывала лед к синяку на виске и пыталась услышать, что она шепчет в бреду. Но было ли это бредом? Было ли все это злобной шуткой несправедливого к простым людям мира? Нет. Точно нет. Мама всегда была сильной. И то, что ее свалила какая-то необъясняемая ни одним врачом болезнь всего лишь за пару месяцев что тогда, что сейчас выглядело донельзя странно. Однако мы думали она умерла сама, виновата лишь судьба.

Но теперь...

Теперь я была уверена в том, что судьбой решил стать Глейпнир.

А мама... Мама сопротивлялась до последнего.

Я сжала кулаки, ускорилась.

— Не сейчас, — прошипела себе.

Только уже было поздно.

Гнев подкатил комком к горлу, горячий и едкий, он захотел вырваться наружу слезами. И ноги побежали быстрее, дыхание сбилось.

Я намотала два круга вокруг озера, прежде чем остановится, упереться руками в колени и выдохнуть.

— Спокойно. Спокойно... Главное не торопится. Не делать поспешных действий. Они на всю жизнь запомнят, что такой риск того не стоил. Да. Лучше им было не тянуть свои руки к нам.

Я выпрямилась и глянула туда, где над верхушками стволов высилась огромная стеклянная башня. Казалось, она своим концом пронзала не то что облака, даже небо. А все высотки рядом и в подметки не годились этой красавице.

«Глейпнир Индастриз» не мог себе позволить не выделиться.

— Вы ответите за все. За все, что пережила моя семья.

Мне нужно было время, чтобы окончательно принять решение. Чтобы потом о нем жалеть... Но я только больше убедилась, что назад пути нет. Хватит терпеть. Хватит плыть по течению.

Сжав руки в кулаки, развернулась и пошла прочь.

Оружие Корпорации обратится против нее же.

И для начала мне нужно найти тех, кто будет прикрывать мне спину.

***

Когда я вернулась, Лиса еще спала, свернувшись калачиком под розовым одеялом. Поэтому прикрыв дверь ее комнаты, я направилась на кухню.

— Проектор... надо было забежать на мусорку, — пробормотала под нос, тыкая в панель кофе-машины.

Она зашипела, забулькала, и тонкая темная струйка потекла в подставленную большую кружку. А я пошла переодеваться и разбирать вчерашний беспорядок — подбирать осколки разбитой посуды, вытирать разлитый чай и капли крови — моей.

Замерев на корточках, глядя на эти темные пятна, задумалась о том, где же экстренно раздобыть несчастный лазерный прямоугольник. Он просто необходим мне для работы: без него придется работать за столом со стационарным экраном, а не на удобном диване. Но никто в течении дня такой заказ не доставит. А дергать Макса...

— Нова? — раздалось внезапно сзади.

Я вздрогнула и обернулась. Лисандра стояла в дверях, потирая глаза и держась за штатив с капельницей.

— Ты... в порядке? — она посмотрела на пол, потом на меня.

— Да, — быстро вытерла последние пятна и встала. — Все нормально. Ты выспалась?

Она не поверила. Я поняла это по тому, как она уставилась мне в лицо. Но спустя пару тянущихся точно вечность мгновений ее голова все же качнулась, и Лиса направилась к холодильнику.

— Я сделаю завтрак.

— Ты должна отдыхать, — попыталась отобрать у нее пакет с вытащенным хлебом, но она очень ловко увернулась и отступила на шаг.

— А ты должна перестать меня опекать, — Лиса надула губки, становясь наконец-то больше похожей на ребенка, чем на маленького взрослого. — Я уже не маленькая. Не сломаюсь.

Захотелось возразить, но наткнулась на серьезный и упрямый взгляд и промолчала. Ей пришлось стать такой из-за меня... Из-за того, что раньше я была не в силах ее спасти самостоятельно.

А кофеварка, точно подгадав время, вдруг пискнула. Я отогнала ненужные мысли и взяла кружку, пронесла ее к небольшому квадратному столу у окна. Аромат уже как пару минут витавший в воздухе, заполнил, кажется, вообще весь дом.

Лиса поставила в центр тарелку с нарезанной колбасой, овощами и сваренными еще вчера яйцами. Я достала с верхней полки холодильника, куда не смогла бы добраться сестра, сыр. Где-то сзади выскочили тосты.

В эти мгновения все стало... нормальным. Прозрачные занавески колыхались от небольшого ветерка, голубые салфетки на подоконнике норовили улететь, а на улице начинал шуметь город — просыпались люди и андроиды.

Будто и не было ничего. Будто мы живем счастливо и беззаботно.

— Садись, давай вытащу капельницу, — прошептала, спуская себя с небес на землю.

Глаза сами по себе задержались на пакете с лекарством дольше нужного. Как и всегда, захотелось содрать его со штатива и выкинуть в окно, но я подавила этот глупый порыв и отвернулась.

Лиса угукнула и села на стул. Она легко подала мне свою руку и посмотрела в окно.

Отвернулась точно также, как и я.

***

Судя по обрывкам информации, что удалось узнать вчера во время попыток найти что-то стоящее, «В пасти Фенрира» работал только ночью. Значит, у меня оставался целый день на подготовку — если, конечно, вообще можно назвать подготовкой стирку, уборку и поход за продуктами в тот далекий и единственный магазин Суб-Терры, где ещё можно было найти еду без химических добавок.

А также марш-бросок на мусорку.

Я сделала ровно так, как и сказал Макс — безжалостно выкинула наш проектор и купила новый. Еле смогла найти на просторах сети того, кто готов был отдать одну из последних моделей сегодня же без настройки под чип и лишних вопросов.

Все же отсутствие у меня «маленькой детальки» в виске затрудняет покупку техники до такого уровня, что аж приходится открывать каждый раз споры о «рекомендованных дополнительных услугах».

А как только вернулась домой, подключила новый проектор к стационарному компьютеру и соединила сразу же с Линк-Бендом. Пальцы быстро прощелкали нужную комбинацию в настройках, а потом замерли над кнопкой сброса.

Год настраивала интерфейс браслета под себя, год привыкала к каждому пикселю и звуку уведомлений. Но выйти вновь в дарк-сеть с него было всё равно что возвести огромный билборд с надписью «Я здесь»...

Щелк.

Экран погас — вместе со всей моей прежней жизнью. Благо на нем не было никаких важных файлов. Все что надо — на компьютере.

А так у меня будет новый IP, новый ID, новое имя и даже новый сигнал. Никто и никогда не сможет соотнедубсти то, что было и то, что стало.

Разве что только не найдется какой-нибудь нестабильный андроид, который будет изначально знать, что новый идентификатор в сети — мой.

***

К вечеру я начала собираться на поиски «новых проблем на заднее место». Но почти сразу заметила, как Лиса стала кривиться и часто тереть глаза. Она весь день рисовала что-то у себя в электронном блокноте на диване в зале и почти не меняла позу — это было не трудно.

— Может спать пойдешь? — не выдержала, отодвигая от себя починенный See-Hear.

Я собрала его заново: спаянные провода, новый экран очков, перепрошивка базовых функций. А потом вручную прописала идентификатор, подогнала сигнал под старый шаблон, сделала разделение внесенных данных...

И теперь уличные дроны-проверяльщики вновь увидят во мне законопослушную Нову с засекреченной информацией дальше имени и печатью страшнейшей для них корпорации, а на работе я останусь почти собой.

Если не брать во внимания, что еще с детства вся информация обо мне в сети — ложь.

— Висок... — она потёрла место, где под кожей приглушенно мерцал здоровым голубым чип. — Болит с утра. И в глазах иногда мутнеет.

Мои грязные пальцы непроизвольно сжались. Вокруг витал запах масла и металла от всех лежащих передо мной деталей и паяльника. Когда-то давным-давно так пахло и от мамы. Из-за такой работы я не могла забыла это. Но и не хотела. Эти запахи успокаивали, дарили ощущение «дома».

Безопасности.

Но теперь все было по другому.

Теперь я была одна. Одна настраивала схемы, чинила и подделывала сигналы своего See-Hear... И одна отвечала за Лису.

— Прости, это последствия моих действий. Перехват сигнала довольно кропотливая работа, а я поперла напролом.

Мама, бы справилась лучше...

— Уже почти прошло, все нормально, — промычала она, так и не оторвавшись от рисунка.

Покачав головой, пошла на кухню, вытащила и поставила на стол приготовленный ужин в контейнере.

— Если захочешь есть — еда на столе. Разогреешь себе.

— А ты куда? — тут же спохватилась Лиса и отбросила блокнот.

Она развернулась и вцепилась в спинку дивана, уставилась на меня. Будто если не расскажу, то сорвется с места и не отпустит. Хотя почему будто... Такое уже было несколько раз.

— Надо кое с кем встретится. Постараюсь вернутся побыстрее, — подошла и чмокнула в лоб.

А потом пошла стирать макияж (уж лучше быть болезной девицей, чем опрятной «леди»), проверять заряд всей своей техники и переодеваться.

Чёрные джинсы, байкерская куртка на размер больше нужного, ботинки на толстой подошве — мой стандартный набор для прогулок по районам, где вопросы лучше задавать, приставив дуло к виску. А еще лучше — не задавать вовсе.

Наш огромный город строился кольцеобразным видом. С каждым столетием расширялся от центра в разные стороны и таким образом получался некий «круг», каждая часть которого называлась определенным сектором с подсекторами-улицами внутри.

Но чем дальше от центра — Нового Эдема — тем хуже были условия жизни. Тем больше шансов умереть не только от наемников да бандитов, но и от невозможности купить лекарства, голода да холода.

Тем больше отчаяния, что можно увидеть даже в глазах босых зимой детей.

Сейчас район Суб-Терры начинался с двадцать восьмого сектора и продолжалась до пятьдесят шестого. Он считался еще «довольно приличным». Безопасность, чистота, достаточное количество школ, садов, учебных заведений... Более или менее, но все было для нормальной жизни самых простых крыс с заводов. Или пониженных с должностей богатеев из Нового Эдема.

От пятьдесят седьмого до девяносто второго пока что был район Теневого пояса. Названный так в честь вечно стоящего там смога с перерабатывающих отходы и старую технику заводов и фабрик, он имел куда меньше благ. И никакой безопасности. Выжить там могли разве что только те, кто знал цену своей жизни и не боялся требовать ее с других. Приставить нож к горлу при знакомстве — обычная практика.

А с девяносто третьего по последний сто тридцать шестой находилась Яма. Все называли ее по разному: кладбище, место сброса отходов и мусора, обитель поломанных андроидов.

Но скорее всего через десяток лет Новый Эдем захватит еще пару секторов Суб-Терры и придется расширять город по новой.

Конечно, хорошо, что бар уже сейчас находится в Теневом поясе, но восемьдесят девятый сектор... Это очень и очень близко с девяносто третьим. Очень близко с Ямой, где водятся те, с которыми за всю жизнь лучше вообще не сталкиваться — озлобленные не только на корпорации, но и на людей андроиды.

Все же именно мы их создали, и именно мы же...

Помотав головой, отогнала навязанное журналистами-защитниками прав андроидов мнение. Слишком уж часто слышала их истеричные крики, вот и сама невзначай начала так думать. Но нет. Они сыграли в падении цивилизации такую же большую роль, как и люди. Так что вовсе эти железяки не бедняги с тяжелой судьбой.

Стоя на входном коврике я несколько раз проверила мозголом на ноге —заряжен, достается легко, застегнут хорошо. Одно движение — и чип в чьей-то голове превратится в груду пепла. Также, как и следом за этим чужие мозги. Это понимание дарило понимание, что я хотя бы не безоружная девочка, но не избавляло от напряжения.

Любое привлечение ненужного внимания лично мне может стоить и жизни. Те дикие машины точно всех «Кодов» знают не то что в лицо — по клочку глючных волос.

Может, на всякий случай, еще один взять?

Я глянула в сторону своей спальни, но покачала головой и отвернулась. Нет. Нельзя. Если в Суб-Терре остановят и начнут разбираться, то мне же хуже будет. С одним оружием я хотя бы могу списать все на безопасность и откупиться именем Глейпнира, чтоб у них сервера легли...

Зацепив за уши голосовую конструкцию See-Hear и надев очки, я посмотрела на Лису. Она сидела, рисовала и периодически посматривала также на меня. Наши глаза встретились ровно в тот момент, когда я пристегивала очки к наушникам.

Неизвестно на сколько я уйду. Еще и ночью...

— Второй мозголом в ящике моего стола. Черная дыра в шкафу у тебя в комнате. Фейерверк на кухне в третьей навесной тумбе справа.

Лиса покорно кивнула. Помнила и так.

А я наконец отвернулась и вышла за дверь.

— Макс, — активировала связь, как только закрыла за собой на три щелчка.

Надев на голову капюшон, начала спускаться по лестнице.

— Ты решила идти, — послышался тяжелый вздох.

— Да.

Пальцы скользнули по экрану Линк-Бенда, заглушая голос в ушах. Даже если никто не услышит — привычка прятаться въелась в кожу, как запах гари после пожара.

— Я подготовлю ребят. И... — он замолчал. — Лучше не доводи до их использования, Нова.

Я усмехнулась.

— Постараюсь. Но если что, то все равно же я потом буду бегать и искать запчасти к их телам.

Улица встретила меня холодным ветром и загоревшимися где-то яркими, где-то уже почти потухшими неоновыми вывесками. А там, над головой, как вечный надзиратель лабораторных крыс, глядела своим ярким глазом Мани.

Я ведь даже не знаю что за «встречи» и куда иду...

Но знала что в итоге — счастливое будущее или смерть — зависит только от меня. И я больше не позволю вмешиваться.

Больше не позволю тянуть себя и свою семью за поводок.

«Черная дыра» — граната, создающая локальное гравитационное поле, разрывающее всё в радиусе метра.

«Фейерверк» — небольшой пистолет, выпускающий заряд, разрывающийся сухими красками (используется для привлечения внимания).