Ревность И/П

Статус: возлюбленные.

Хартслабьюл.Риддл Роузхартс.

-Т/И, надеюсь, ты понимаешь, что мое доверие - нечто священное. Я не потерплю легкомысленных игр с моим сердцем.*Когда Риддл охватывает ревность, он изо всех сил старается подавить это чувство, напоминая себе, что оно недостойно - проявление слабости и нарушение его собственных, столь свято чтимых правил. Он убеждает себя, что разум и дисциплина должны взять верх над эмоциями, но внутри всё кипит. Стоит лишь увидеть, как его возлюбленный тепло разговаривает с кем-то другим, - и тщательно сдерживаемое напряжение вырывается наружу.Он реагирует остро: холодными, отточенными замечаниями, укрытыми под видом справедливых упрёков и ссылок на нормы, которые он превратил в закон. Но за всей этой строгостью прячется куда более хрупкое чувство - боль, уязвимость, страх потерять. Маска контроля - его единственная защита, и он цепляется за неё с яростью утопающего.После такой вспышки Риддл чаще всего замыкается. Он становится холодным, отстранённым, уходит в себя, словно стараясь спрятаться от собственной слабости. Но если Вы проявите терпение, не оттолкнёте его, а, наоборот, подойдёте ближе - тихо, спокойно, без давления, - он начнёт оттаивать. И тогда, с неловкостью, смешанной со стыдом, он признается в том, что чувствует. Его голос будет тише обычного, взгляд - неуверенным. И в этом признании будет больше искренности, чем в сотнях прежних речей о правилах.Ревность делает его уязвимым, но и наполняет сердце осознанием, насколько дорога ему эта связь. Он начинает ценить Вас ещё глубже, бережнее, хотя в его сердце навсегда останется лёгкая тень собственничества - тревожный отблеск страха, что он может потерять то, что для него важно.Риддл и правда может вспыхнуть, покраснев до цвета собственных волос - алого, как гнев. Но он никогда не поднимет на Вас руку, даже если ярость затуманит разум. Когда же буря стихает, он извиняется... пусть и не словами - но вниманием, заботой, и, в конце концов, доверием. И тогда он даже сможет спокойно принять, что Вы общаетесь с другими - потому что теперь знает: Ваше сердце принадлежит ему.*

Трей Кловер.

-Эй, я не против, чтобы у тебя были друзья, но... не переборщишь, ладно? Мне не очень приятно, когда кто-то слишком близко к тебе лезет. Просто... будь осторожнее. Я забочусь о тебе, и мне важно, чтобы ты был только мой.*Трей не позволил бы чувствам захлестнуть его - ни бурно, ни драматично. Всё, что он переживал, рождалось глубоко внутри, тщательно скрыто за спокойной, рассудительной маской. В нём было что-то от часовщика - точное, уравновешенное, привыкшее анализировать, а не паниковать. Вместо того чтобы устраивать сцену или предъявлять обвинения, он стал бы молча вглядываться в детали происходящего, будто пытаясь распутать невидимую нить причин и следствий.Ревность? Возможно. Но она не имела власти взорваться - скорее, тлела, как слабое пламя под стеклянным колпаком. Он размышлял бы: почему возникло это чувство? Что задело его? Как укрепить доверие, не разрушая хрупкое равновесие между заботой и свободой? Он продолжал бы проявлять внимание, как обычно - мягко, ненавязчиво, сдержанно. Его манера оставалась ровной, даже чуть прохладной - не из равнодушия, а чтобы защитить свою уязвимость.И всё же всё пошло не по плану.Среди разговора с теми самыми людьми, к которым он уже начал чувствовать тревожное беспокойство, произошло нечто неожиданное. Т/И - с такой лёгкостью и дерзостью - проявил к нему внимание. Один поцелуй. Быстрый, но достаточный, чтобы заставить сердце дрогнуть. И это было не наедине. Это было на виду у всех.В груди разлилось тёплое ощущение признания. Радость. Подтверждение: Вы выбираете его. Даже в компании тех, кто, казалось, мог бы затмить. В этом жесте было всё - и нежность, и вызов, и уверенность. Но вместе с радостью вспыхнула тревога - тихая, но ощутимая. Трей начал наблюдать за реакцией остальных, улавливая взгляды, полуулыбки, напряжение. Ему не нравилось внимание, не нравилось, что отношения могут стать объектом обсуждений или зависти.Он остался внешне невозмутим. Разве что уголки губ едва заметно дрогнули в улыбке. Лёгкий кивок в Вашу сторону - как знак благодарности. Но в глазах мелькнуло нечто иное: неуверенность, смешанная с теплом. Он не оттолкнул, но и не расслабился.Такая сцена не разрушила бы его - напротив, она укрепила бы связь между вами. Но для Трея это стал бы вызов - удержать равновесие между открытостью и личными границами. Он не хотел показывать свою уязвимость, ни друзьям, ни себе. И всё же именно она, скрытая за привычной сдержанностью, делала его по-настоящему живым.*

Кейтер Даймонд.

-Эй, Т/И-кун, с кем ты там так увлечённо болтаешь? Неужели я для тебя не самый важный человек?Ну, если ты хочешь, чтобы я начал сомневаться, то ты отлично справляешься.Знаешь, я бы тоже мог сделать тебе клонов, как у себя, чтобы не терять тебя даже на минуту. Правда, мои клоны устали бы от постоянного ревности...*Он не устраивает сцен и не показывает ревность открыто. Вместо этого прячет её за безупречной улыбкой и игривым тоном, словно всё вокруг в полном порядке. Он становится ещё активнее в социальных сетях - выкладывает фото с фильтрами, с едва заметными намёками в подписях, в которых можно прочитать между строк: «Посмотри, кто рядом со мной, и как весело мне без тебя». Он окружает себя людьми, чтобы казаться недоступным, демонстрируя лёгкость, которой на самом деле не ощущает.Внутри его разъедает неуверенность: он снова и снова прокручивает ситуацию в голове, анализируя каждое движение и взгляд возлюбленного, сравнивая себя с тем, кто вызвал его ревность. Он боится оказаться недостаточным, что несмотря на все старания быть идеальным, его могут не выбрать.Но Кейтер никогда не скажет этого вслух. Он ответит шутками, кокетством, а может, мимолётной холодностью, которую тут же скроет за дежурной доброжелательностью. Он будет стараться казаться ещё ярче, стильнее, интереснее - словно хочет доказать, что именно он достоин внимания. И только когда останется один, в тишине, позволит себе сбросить маску и почувствовать, как больно быть забытым - даже если это всего лишь страх, а не реальность.Но вот он решился пойти поговорить с тобой - и сделал это по-своему. Внезапно Кейтер подъезжает на скейтборде, резко и с дерзкой улыбкой забирает своего возлюбленного. Это идеально в его духе: эффектное появление с шумом, словно кадр из Magicam-съёмки, оставляя за собой шлейф куража и уверенности. Скейтборд останавливается точно у ног, он одним движением хватает за руку или талию, подмигивает и без слов увлекает за собой - словно весь мир вокруг исчезает, и важен только этот момент между ними.Это вызов, молчаливая демонстрация: «Ты мой, я здесь, и не позволю другим слишком приближаться». Он не скажет это словами - вместо них будут быстрые, решительные и эмоциональные действия. Вспышка эмоций, скрытая под маской веселья. Кейтер не даст повода усомниться в себе, но в его стремительном жесте читается ревность, желание вернуть внимание и контроль. Это момент, когда он перестаёт прятаться за фильтрами - и действует.Однако, как выяснилось в разговоре, вся его ревность была напрасной... Т/И любит только его. Первое, что он испытывает, - не облегчение, а лёгкое смущение. Улыбка расплывается шире обычного, чуть натянуто, словно пытается скрыть, как глупо он себя чувствует из-за того, что поддался эмоциям. Голос становится мягче, интонации - осторожнее, как будто он пробует поверить, но боится сделать это полностью.Он шутит, обесценивает свою ревность, говорит что-то вроде: «Ну, знаешь меня - слишком чувствительный», словно это была просто глупость, ничего серьёзного. Но внутри в этот момент всё расправляется - будто кто-то снял тяжесть с его плеч. Тепло и светло до дрожи в пальцах.Кейтер начинает смотреть иначе: дольше, внимательнее, будто впервые замечает, насколько по-настоящему его любят. Он становится чуть тише, искреннее. Именно в такие моменты он позволяет себе быть настоящим - без фильтров и масок. Он остаётся рядом, чуть ближе, чем раньше, и не из ревности, а потому что ему важно удержать это чувство - безопасность, принятие, то редкое ощущение, что его выбрали не за образ, а за него самого.А когда остаётся один, садится на кровать, смотрит в потолок и, возможно, впервые за день искренне улыбается. По-настоящему.«Ха... всё-таки мне тоже можно быть любимым, да?»*

Эйс Траппола.

- Я, конечно, понимаю, ты популярный, весь такой «ах-ах, с кем бы поболтать сегодня», но мне вот интересно - ты хоть помнишь, с кем ты встречаешься?*Сначала он смеётся, выдавая свою злость за шутку - колкие замечания льются легко, словно маскируя истинные чувства. Он наблюдает издалека, стараясь не выдать, что что-то задело, но глаза цепко следят за каждым движением того, кто приблизился к его возлюбленному. Ему не нравится, когда кто-то вторгается на его "территорию", особенно если этот кто-то ведёт себя слишком свободно, будто имеет на это право.Вначале он пытается перевести всё в шутку - подкалывает, вставляет язвительные ремарки, ведёт себя чуть вызывающе. Но чем дольше длится ситуация, тем сильнее растёт раздражение. Он начинает спорить не по делу, ведёт себя раздражённо, ищет повод для конфликта, хотя сам порой не понимает, зачем. При этом он не навязывается: у Эйса гордость сильнее - он скорее будет мучиться в стороне, чем откровенно признать, что ревнует.Когда эмоции переполняют, он уходит - не из-за поражения, а чтобы остыть. Слабость, особенно связанная с чувствами, он не хочет показывать. Но внутри всё бурлит. Он начинает анализировать каждую мелочь, сравнивать себя с тем, кому ревнует, злиться на себя и на ситуацию. Внезапно он уделяет возлюбленному больше внимания, но с оттенком вызова - словно проверяет, кто важнее. Становится более требовательным, может обидеться без причины, а потом извиниться невзначай, оставляя пространство для примирения.В конце концов, он старается вернуть контроль над ситуацией - не из-за недоверия, а от страха потерять того, кто дорог. Ревность для Эйса - не про власть, а про страх быть невыбранным. За внешней бравадой и упрямством прячется один молчаливый вопрос: «Ты ведь всё ещё хочешь быть только со мной, да?»Он не останется бездействующим наблюдателем - будет действовать, хоть и по-своему, через маску дерзости и юмора. Начнёт чаще появляться рядом с возлюбленным - якобы случайно, но слишком регулярно, чтобы быть случайностью. Вмешивается в разговоры, влезает между ним и «соперником», то смеясь, то язвя, кидая колкости с раздражённым оттенком. Делает вид, что не придаёт значения происходящему, но это лишь видимость. Движения станут резче, слова - острее, взгляды - внимательнее.Если соперник откровенно флиртует, Эйс может сорваться на прямую конфронтацию - не драку, а словесную пикировку, пытаясь поставить человека на место. Он соревнователен по натуре, и ревность превращает всё в игру, где он должен выиграть. При этом старается выглядеть так, будто это для него лишь развлечение.Внезапно он становится более внимательным и демонстративно заботливым - предлагает помощь, делает приятное с лёгкой насмешкой, чтобы скрыть искренность. Это способ вернуть внимание и показать: «Я - лучше». Начинает вести себя собственнически: кладёт руку на плечо, отводит в сторону под любым предлогом, становится между партнёром и другим человеком.Но если ревность глубока, он замыкается, ускользает, чтобы пережить эмоции наедине. Возможно, отдалится, надеясь, что партнёр проявит инициативу и подтвердит: он важен. Если это случится - Эйс сделает вид, что не волновался вовсе. Но внутри успокоится лишь тогда, когда почувствует, что всё под контролем - что его действительно выбрали.Как бы он ни скрывал свои чувства, Т/И видит всё это и только спустя время решается обнять его. Сначала Эйс замирает, растерянный - он не ожидал, что его раскусят, ведь он так старался скрыть боль. Плечи напрягаются, губы прижимаются, будто он готов что-то сказать - отмахнуться, пошутить, спровоцировать. Но не делает этого. В этот момент - тёплый и настоящий, словно вырванный из привычной бравады - он чувствует, что его видят настоящим. Не шута, не громкого друга, не раздражённого ревнивца, а просто человека, которому сейчас тяжело.Он не отвечает сразу на объятие. Сначала - секундное сопротивление, колебание, словно ещё держится за маску. Но потом - медленно, почти неуверенно - руки сдвигаются вперёд и замыкаются вокруг Т/И. Он утыкается лбом в плечо или волосы, глубоко вдохнув. В этом вдохе - усталость, облегчение, признание в слабости, которую редко себе позволяет.Он может не сказать ни слова, но этот момент - предельная откровенность. Потом быстро отстраняется, возвращает маску, усмехается и говорит что-то вроде: «Не думай, что теперь ты герой», - но в голосе нет колючек. Этот жест значит для него слишком многое. В этот момент он точно понял: его заметили и остались рядом.Конечно, всё складывается как в баскетболе - кто-то что-то не понял, мяч пролетел мимо, но матч ещё можно выиграть.*

Дьюс Спейд.

-Ты можешь объяснить, что это вообще было?Я знаю, ты можешь с кем угодно болтать. Я не имею права вмешиваться... но когда он смотрит на тебя так, будто ты принадлежишь ему...Это бесит. Я даже не понял, когда успел стать таким ревнивым идиотом...Прости. Я не хотел на тебя срываться. Просто я... Мне важно, что ты рядом. И я боюсь. Что однажды ты поймёшь, что достоин кого-то... спокойнее. Лучше.*Чувство захватывает его резко и почти мгновенно - словно удар по самолюбию, по доверию, по уязвимому месту, которое он сам ещё не до конца признаёт. Он не станет устраивать сцены или открыто выяснять отношения сразу - гордость, воспитание и, главное, страх показаться «незрелым» не позволят. Он замыкается в себе, становится резким, говорит отрывисто, избегая взгляда собеседника. Его движения порывисты, и порой он выходит из комнаты под предлогом «подышать» или «размяться», лишь бы скрыть собственное смятение.Внутри него всё бурлит - он не хочет подозревать, но каждый жест, каждое чужое прикосновение или взгляд в сторону возлюбленного ощущается как мелкие уколы. Он ненавидит это чувство, ведь оно делает его слабым и сомневающимся, словно возвращая к той версии себя, которую он стремится оставить в прошлом - вспыльчивой, неуверенной, склонной к импульсивным действиям. Его мышцы напряжены, мысли гоняются по кругу: «А вдруг он действительно кому-то интереснее? А я? Я недостаточно стараюсь?» Он отчаянно хочет доказать обратное, но не знает, как - и от этого злится ещё сильнее.Но всё же он не удержался, когда какой-то наглец позволил себе тронуть тебя... Сорвался и врезал, даже если это был знакомый. Он не из тех, кто терпит, когда ставят в уязвимую позицию того, кто дорог его сердцу.Дьюс - импульсивный, эмоциональный, горячий. Его стремление быть «хорошим парнем» и соблюдать правила часто оказывается бессильным перед лицом ярости, когда он видит, что кто-то нарушает границы любимого. Несмотря на старания держать себя в руках, его ревность, чувство справедливости и переживания за Т/И создают взрывную смесь.Если «знакомый» флиртует невинно, Дьюс сначала напрягается, наблюдает и терпит. Но если поведение становится агрессивным или навязчивым, он очень быстро переходит от слов к делу - сначала толкнёт, затем ударит, особенно если Т/И выглядит растерянным, неловким или не в силах вырваться.После драки Дьюс, скорее всего, охватит чувство вины. Он будет злиться на себя за потерю контроля, за то, что подвёл Т/И, за то, что «всё испортил». Возможно, попытается извиниться или исчезнуть на время, чтобы переварить случившееся. Но в глубине души он знает: сделал это, потому что не смог вынести мысли о том, что кто-то всерьёз посягает на то, что для него важно.Однако вы всё же нашли время поговорить о его эмоциях, пока ты обрабатывала его раны. Дьюс напоминал напуганного кролика - явно нервничал и казался растерянным. Как устоять перед таким мальчиком? Иногда одних слов достаточно, чтобы объяснить всё.*

Саванаклоу.Леона Кингсколар.

-Хм. Он трогал тебя? Говорил что-то лишнее?..Интересно, он вообще знает, как пахнет воздух в БСМП?Нет? Значит, узнает.Я терплю многое, но не когда лезут к тому, что моё.*Он сначала старается скрыть свои чувства за привычной маской равнодушия и высокомерия, не выдавая ни малейших признаков беспокойства. Становится внимательнее и настороженнее, следит за каждым движением партнёра тихо и незаметно, стараясь не показать свою уязвимость. В ответ на малейшую угрозу отношениям Леон может проявлять лёгкую холодность и сарказм - это его способ защититься и дать понять, что обман и измена для него неприемлемы. Однако внутри он переживает сильное напряжение и тревогу, которые заставляют его задуматься о собственных чувствах и ценности связи.После периода скрытой ревности Леон скорее всего предпримет попытки укрепить отношения - проявит заботу через мелкие, но значимые поступки, доказывая свою привязанность и готовность защищать возлюбленного. Он станет более решительным и настойчивым в выражении любви, стараясь сохранить и углубить доверие, но всегда балансируя на грани между демонстрацией силы и внутренней неуверенностью. Со временем ревность уходит, уступая место зрелым чувствам, но память о пережитом опыте остаётся и влияет на его поведение.При сильной злости, конечно, Вы поругаетесь - ревность Леона, подкреплённая гордостью и внутренним напряжением, может вылиться в острые слова и резкие замечания. Леон, хоть и старается держать всё под контролем, не всегда сдерживается, особенно если чувствует угрозу своим чувствам или статусу в отношениях.Хотя вы и так разные: Леон обычно имеет друзей или хотя бы знакомых благодаря своей харизме и статусу, тогда как Вы более замкнуты и без близких друзей. Эта разница вызывает у Леона чувство ответственности и желание защищать Вас, а у Вас - ощущение одиночества и зависимости от Леона, что добавляет напряжённости в ваши отношения.Когда происходит ссора, особенно в общежитии Саванаклоу, все оказываются на иголках. Рааги и другие студенты предупреждают, что лучше не попадаться на глаза Леону. Первый час после ссоры для Леона проходит в тягостном молчании и внутренней борьбе. Он сначала ощущает всплеск злости и гордости - не хочет казаться слабым и первым идти на примирение. Но быстро приходит осознание, что потеря близкого человека важнее любой гордости.В первые часы Леон нервно ходит по комнате, пытаясь отвлечься, но мысли постоянно возвращаются к Вам, к сказанным словам и упущенной возможности понять друг друга. К вечеру он начинает тихо искать Вас - через общих знакомых, сообщения и короткие звонки, стараясь не навязываться, но показать готовность говорить и слушать. Внутренне он готов признать свои ошибки, хотя извиняться словами не станет - скорее докажет это поступками.Леон может задержаться допоздна в ожидании хоть какого-то знака от Вас, понимая, что этот разрыв - вызов для ваших отношений, который можно преодолеть только вместе. Первая ночь после ссоры становится для него моментом настоящего переосмысления - он осознаёт, насколько Вы важны для него и как много значит ваша связь. Леон не хочет так просто Вас отпускать, особенно учитывая, что у Вас тоже есть личная жизнь.*

Рагги Буччи.

-Эй, не думай, что я просто так отпущу тебя! Кто там с ним? Ха, да я могу повторять за кем угодно, но не дразни меня зря - я не тот, кто любит делиться!Ладно, ладно... Может, я и ревную. Ты же знаешь, я привык добывать всё сам - даже внимание. Так что... не уходи далеко, понял? *Рагги сразу начал проявлять к тебе особое внимание, искренне играя всеми своими обаятельными ушками и манерами, словно показывая, как ему нравится проводить с тобой время. Он даже оставил свой заметный след на твоей шее - яркий знак для окружающих, что ты занят не просто обычным человеком, а спутником опасного и харизматичного зверя. Теперь у других нет иного выбора, кроме как с осторожностью относиться к тебе.*

Джек Хоул.

-Ах, ну если ты так увлёкся другим, я только рад - больше поводов доказать, что я всё ещё самый лучший выбор!*Это было видно сразу: его уши, если он принимает звериный облик, слегка прижались, а хвост нервно дернулся в такт внутреннему напряжению. Губы сжались в тонкую линию, брови нахмурились, а кулаки сжались до боли - в его глазах горело откровенное раздражение и настороженность, особенно когда кто-то позволял себе заигрывать с его возлюбленным. Его прямолинейность не оставляла сомнений - он ни за что не позволит кому-то отнять то, что ему дорого.Он невольно начинает держаться ближе, встаёт между любимым и окружающими, словно инстинктивно защищая. Может приобнять за плечо или занять позицию вплотную, чтобы показать - границы не для того, чтобы их переступали. Если обычно он вежлив и сдержан, то в моменты ревности становится холодным, сухим и отстранённым, позволяя себе бросать колкие, едкие фразы - особенно если замечает флирт.*

Октавинелль.Азул Ашенгротто.

-О, как мило... Призрак прошлого решил напомнить о себе в моём заведении. Надеюсь, ты хоть заказал что-то, а не просто пришёл полюбоваться на новое лицо в жизни Т/И.В Монстро Лауджере не место для старых историй, но я рад, что ты решил снова навестить нас. Надеюсь, теперь ты понял, что роль главного здесь уже не за тобой.*Вечер в Mostro Lounge выдался тяжёлым для Азула. Слишком много заказов, слишком громкие гости, слишком много исправлений в отчётах, которые лежали перед ним на столе в кабинете. Он провёл над ними почти весь день. Веки тяжело опускались, пальцы дрожали от переутомления, а мысли путались, мешая сосредоточиться. Он давно перешёл границу разумной нагрузки, но продолжал сидеть прямо, с привычной вымуштрованной аккуратностью.Он был измотан - не просто физически, а до глубины души. Устал быть идеальным, устал держать всё под контролем, устал притворяться, что не нуждается в поддержке, в заботе, в ком-то родном рядом.Он хотел одного - появиться в зале, встретиться с Т/И взглядом, провести остаток вечера хотя бы молча, рядом. Прислониться плечом, выдохнуть, позволить себе слабость хоть на миг.Он чуть было не встал, когда это случилось.Грохот. Звон стекла. Чей-то рваный голос.И не просто чей-то - узнаваемый. Слишком хорошо знакомый, чтобы не насторожиться.Голос человека, чьё имя Азул никогда не произносил вслух - бывший Т/И.Внутри у него всё сжалось. Холод и жар одновременно охватили грудь. Он резко встал, не заботясь о плавности движений. Стул скрипнул и откатился назад. Он не стал поправлять очки и не стал выпрямлять рубашку - просто вышел.Тихо. Решительно.Зал оглушительно притих. Музыка замерла. Несколько посетителей обернулись. Все сотрудники остановились, будто инстинктивно почувствовали: что-то пошло не так.А потом он увидел.Т/И - замерший, слегка дёргающийся, словно борется с собой.А перед ним - он. Бывший.Дерзкий, уверенный в себе, как будто не прошло и дня с момента расставания. Его рука лежала на руке Т/И, пальцы сомкнуты слишком крепко. Он стоял слишком близко, наклонился. Его голос был слишком тёплым, слишком навязчивым:- Ты стал только лучше. Я до сих пор думаю о тебе каждую чёртову ночь. Прости, что ушёл. Я был идиотом. Но я вернулся. Ради тебя.Т/И смотрел на него широко раскрытыми глазами, будто не знал - ударить, уйти, закричать или замереть.В этот момент Азул вышел из тени.Он не сказал ни слова. Его шаги были медленными, размеренными, каждый - как отчёт времени. Лицо не выражало эмоций, но глаза... глаза были тёмными, как морское дно.Не ярость - хуже. Холодная ревность. И невыносимое чувство предательства.Он остановился в нескольких шагах. Тишина растянулась, как струна. Только дыхание - Т/И, сбивчивое; бывшего - напряжённое; и его собственного - тяжёлое, сдавленное.- Сними с него руки, - сказал спокойно. Но за этим спокойствием прятались лёд и сталь.Бывший обернулся и нагло улыбнулся:- Что? Ревнует, Азул? Не волнуйся. Я просто... вспоминаю. Ты ведь не думаешь, что он по-настоящему забыл?Щелчок.Азул не сдержался. Не пошевелился, но внутри что-то оборвалось.- Ты ошибаешься.- В чём? - ухмылка бывшего стала шире.- В том, что тебе позволено хоть слово говорить с ним. После всего.Азул шагнул вперёд. Его голос оставался мягким, тон - безупречным, но глаза горели.- Он теперь со мной. И я никому не позволю прикасаться к нему, как будто это не имеет значения. Он сделал выбор. И ты - вне этого выбора. Понимаешь?Молчание.Флойд уже с интересом подошёл сбоку, склонив голову набок, как акула, заметившая кровь.Джейд стоял чуть позади, выпрямленный, почти невидимый, но готовый вмешаться.Азул не дал команды - он справится сам.- Уходи, - тихо, - пока я говорю это вежливо.Бывший бросил последний вызывающий взгляд на Т/И, повернулся и пошёл прочь. Только тогда Азул слегка качнул головой - Флойд последовал за ним, чтобы лично проследить.Когда Азул понял, что бывший рядом с Т/И - флиртует, прикасается - его первое чувство пронзило с невыносимой силой:- Я могу его потерять.Это было не рациональное, а инстинктивное, животное чувство - тревожный звон в голове, будто сирена на глубине.Т/И - его якорь, единственное, к кому он позволил себе привязаться по-настоящему.И теперь кто-то из прошлого вторгался в это пространство.Азул с детства привык чувствовать себя «недостаточно хорошим». В школьные годы над ним издевались, он прятался в себе, и только благодаря саморазвитию стал уважаемым. Но в душе он до сих пор уязвим, особенно когда речь идёт о личных отношениях.Вот они - два мира.Бывший - уверенный, дерзкий, говорит красивые слова, не боится схватить Т/И и заявить: «Ты был моим, и я вернулся.»Азул - усталый, с растрёпанными мыслями и уязвлённый.Но Азул не может открыто показать боль. Он - управляющий, делец, дипломат, и даже в ревности он выдерживает маску.Его гнев - не вспышка, а холодный жар. Он не кричит и не бьёт, но каждая фраза становится острым, как нож, аргументом.Он вымещает ревность через власть: защищает, контролирует, угрожает - но внутри горит.Горит от чувства: «Ты прикасаешься к тому, кто мой. Ты говоришь то, что я не решился сказать. Ты отнимаешь то, что я почти начал считать частью своей жизни.»Когда всё заканчивается и Азул остаётся с Т/И наедине, приходит то, что он боится признать вслух: боль и уязвимость.Тогда ревность превращается в страх быть брошенным.В глубине души Азул боится, что всё, что он построил, - иллюзия. Что стоит прийти кому-то из прошлого - и Т/И уйдёт.Он останется снова один, с пустым кабинетом, чашкой остывшего кофе и мыслью:- Я не был достаточно хорош, чтобы его удержать.В этой ревности - вся суть Азула.Он не скажет: «Я боюсь тебя потерять», но покажет это, как напряжённо держит твои пальцы.Он не скажет: «Я ненавижу его, потому что он был с тобой первым», но будет смотреть с такой тяжестью, будто вырезает боль из себя взглядом.Он ревнует, потому что любит.Любовь для него - хрупкий стеклянный шар, который он держит в мокрых, дрожащих руках, боясь сжать и боясь отпустить.Но всё же ваши объятия и внимание заставили его забыть об этом мгновении и даже покраснеть - ведь целовать в затылок это запрещено!*

Джейд Лич.

-Как изысканно... неожиданная встреча и столь оживлённый разговор. Должен признать, наблюдать за вами со стороны было... познавательно.Не пойми меня превратно, я вовсе не ревную. Я лишь слегка насторожен - ведь даже самые спокойные воды могут скрывать под собой коварное течение.Ты ведь знаешь, мурены по своей природе не склонны делиться. То, что попало в их объятия, остаётся при них.А ты - моё сокровище, и я весьма привязан к тому, что принадлежит мне.Так что, прошу тебя, будь осторожен, любовь моя.Если кто-то подберётся слишком близко... боюсь, мои инстинкты могут сработать.И тогда - увы, укус неизбежен. Но я обещаю: это будет аккуратно. И только по необходимости..*Ух... улыбка этой мурены - поистине опасное оружие, способное убить мгновенно, словно смерть притаилась прямо на месте. Джейд ревнует, но не устраивает сцен и не выдаёт себя - напротив, его спокойствие становится пугающим. Его улыбка чуть шире обычного, голос мягче, а взгляд - пристальнее. Он внимательно наблюдает, запоминает каждое движение, каждое слово возлюбленного и того, кто осмелился приблизиться.Прямо он не спросит, но между строк его фраз звучат едва уловимые уколы: «Как мило, что ты так легко находишь общий язык с другими...» Он всегда будет рядом, но немного холоднее - не обвиняя, а словно оценивая, насколько ты всё ещё принадлежишь ему. Иногда внезапно крепче сжимает твою руку, чуть дольше задерживает взгляд и шепчет, будто невзначай: «Ты ведь мой... правда?»Если почувствует угрозу, соперник исчезнет из поля зрения без скандалов и следов. Джейд лишь улыбнётся, словно ничего не произошло. Но тот, кто вызвал его ревность, больше не осмелится приблизиться. Всё, что он делает, - не месть, а тихое напоминание: у тебя есть только он. И ты сам выбрал быть в его мире, где ревность - не крик, а тень, бесшумно следящая за спиной.Он всем видом покажет, что ты принадлежишь только ему, и порой окажется тем, кто придёт на помощь в самый ужасный момент - и ты сразу же обратился к нему, а не к друзьям. Это заставляет Джейда понять: ты - его, и правда принадлежишь только ему.*

Флойд Лич.

-Ой, а это кто там к тебе так прилип? Хе-хе... новенький креветку решил утащить? Смешной он. Очень... смелый.Знаешь... мне это не нравится. Совсем-совсем не нравится. Мой креветка должна смотреть только на меня, а не на всяких проходящих медуз. Если он ещё раз так на тебя посмотрит... я его сломаю. Как ракушку. Хрясь.Ну ничего-ничего! Я не злюсь! Просто предупреждаю~! Всё равно ты мой, да? Мой креветочка. Мой.*Его настроение меняется мгновенно, словно над морем разразился шторм. Только что он смеялся и тянулся за поцелуем, а теперь смотрит исподлобья, молчит, губы сжаты, пальцы нервно сжимают край рукава. Он не задаёт прямых вопросов - вместо этого бросает колкие реплики, наполненные ядом и обидой:- А чё ты так с ним смеялся, а? Он тебе нравится?.. Ну-ну.С притворной улыбкой он может обозвать того, к кому ревнует, «прилипалой» или «мелкой рыбёшкой», но в его взгляде читается та злость, которую он изо всех сил сдерживает.Флойд становится навязчиво близким: подкрадывается сзади, прижимается всем телом, обвивает руками и тихо, почти шипя, прошептывает:- Ты ж мой, да? Или решил поиграться с моей терпелкой?Он может укусить - не сильно, но ощутимо, - а потом поцеловать в то же место, провести пальцами по щеке и замереть, словно в надежде услышать слова, которые развеют тень с его лица.Иногда он исчезает, словно наказывая: внезапно не приходит, не пишет, будто вычеркивая возлюбленного из своей жизни... но на самом деле просто ждёт - заметят ли его отсутствие? Если нет, он возвращается с тихой яростью и цепкими объятиями, крепче обычного - словно держит в руках не любимого человека, а спасательный круг в бушующем шторме.Он не умеет ревновать «по‑тихому». Его любовь - прилив, его ревность - ураган. Но стоит лишь притянуть его к себе, прижать, ласково погладить по волосам - и он начинает таять, зарывшись носом в плечо, тихо, почти по‑детски прошептывает:- Хе... всё равно ты мой. Укушу, если кто попробует отобрать...И слов здесь уже не нужно, ведь действия говорят громче любых признаний.*

Скарабия.Калим Аль-Асим.

-Эй, ты что-то сегодня немного отвлёкся... Ты немного нервничаешь? Я просто заметил, что ты много общался с тем человеком, и... ну, это заставило меня немного волноваться.Я не хочу казаться навязчивым, просто... мне важно, чтобы ты знал - для меня ты очень дорог. И если что-то тебя тревожит, ты можешь всегда говорить со мной, ладно?Мы ведь вместе, и я хочу, чтобы ты чувствовал себя спокойно рядом со мной.*Калим сначала не сразу понял, что с ним происходит. Каждый раз, когда он видел, как его возлюбленный смеётся с кем-то другим, склоняется ближе, слушая чужие слова с тем вниманием, которое раньше принадлежало только ему, внутри словно щемила болезненная тревога. Он пытался отогнать это чувство: «Наверное, мне просто показалось... Он ведь любит меня, правда?» Но с каждым днём тревога росла, словно песчаная буря, поднимающаяся на горизонте. И вот уже он не мог скрыть свою растерянность.Он стал тише, реже смеялся. Его глаза по-прежнему блестели, но в них появилась хрупкая неуловимость. Калим приходил с угощениями, устраивал спонтанные праздники, предлагал сбежать вместе в город, чтобы смотреть фейерверки - лишь бы вернуть то тепло, которое, казалось, ускользало. Но внутри его всё сильнее охватывало чувство утраты чего-то важного - самого любимого человека.Однажды, когда он уже не мог сдерживаться, тихо подошёл, сел рядом, обхватил колени руками и почти шёпотом произнёс:- Ты ведь всё ещё меня любишь, да? Я видел, как вы вместе смеялись, и... мне стало страшно. Я не такой умный, не такой интересный, как он. Но я... я стараюсь быть лучше. Пожалуйста, не уходи. Я не знаю, что со мной... Мне так тяжело это чувствовать...Он не плакал вслух, лишь крепче сжал руку любимого, словно боялся, что если отпустит, всё рассыплется. А когда в ответ его обняли, Калим прижался всем телом, уткнулся лбом в плечо и дрожащим голосом выдохнул:- Прости... я просто слишком люблю тебя. Мне даже немного страшно от этого. Пожалуйста... не заставляй меня ревновать. Я не злой... просто моё сердце иногда не справляется.Он крепче обнял, будто пытаясь убедиться, что теперь ты точно останешься. И только спустя время заметил, что Т/И стал ближе к нему. Это успокоило Калима.*

Джамиль Вайпер.

-Т/И-кун, ты слишком много времени проводишь с Калимом. Не думай, что я этого не замечаю. Это... сложно для меня.Я не привык делиться тем, что для меня дорого. Ты должен понять - ты не просто кто-то для меня. И я не потерплю, чтобы кто-то занимал твоё место.Я не хочу выглядеть ревнивым. Но ты должен знать - когда речь идёт о тебе, я не сдамся без боя.*Он не устраивает сцен и не поднимает голос - его чувства, словно яд змеи, проникают тонко, скрыто, но болезненно. Внешне сдержан и почти холоден, но под этой ледяной поверхностью бурлит настоящая буря. Внутри его терзает несправедливость: он отдал так много - заботы, времени, молчаливой преданности - а теперь вынужден наблюдать, как тот, кто дорог, улыбается кому-то другому. Он не говорит об этом прямо, но взгляд становится колким, слова - саркастичными, движения - отстранёнными. Он словно исчезает, уходит в учёбу, дела, поручения - но это всего лишь попытка убежать от боли. Иногда появляется «случайно», чтобы проверить: с кем ты, и как долго. Он не ревнует по-детски - его ревность молчалива, тонка и изранена.Если довести его до предела, сдержанность трещит по швам. Он не закричит, но скажет одно - резкое, ранящее до глубины души, - сухо и прямо, глядя в упор. Ему не нужно много слов: он говорит взглядом, тишиной, отказом дотронуться до руки, которую прежде держал. И всё же, даже в этом, он не уходит окончательно. Просто отдаляется, боясь, что чувства вновь заставят его стать тем, кто должен терпеть - даже в любви.Но стоит лишь подойти, обнять его молча, без оправданий и объяснений, просто быть рядом - и Джамиль постепенно растает. Он не скажет, что прощает. Не признается в страхе потерять. Но поправит воротник на твоей одежде, задержит пальцы на запястье и тихо, почти шёпотом, скажет: «Не делай так больше. Пожалуйста». Если ревность Джамиля достигает предела, он может тайно использовать свою магию - способность подчинять волю других - чтобы ненавязчиво отстранить того, кто привлекает внимание возлюбленного, или даже удержать самого возлюбленного рядом, заставив его смотреть только на него. Но это всегда крайняя мера, применяемая мучительно, с чувством вины и стыда, ведь Джамиль не хочет управлять чувствами силой. После такого он терзается сомнениями - настоящи ли его отношения и искрення ли улыбка партнёра - и стремится вернуть любовь честно, без магии, чтобы быть выбранным добровольно и по-настоящему.*

Помфиор.Вил Шоэнхайт.

-Как изысканно... Ты лежишь здесь, нуждаясь в моей заботе, и всё же кажется, что твое внимание скользит куда-то в сторону. Надеюсь, ты понимаешь, что моя помощь - единственная истинная поддержка для тебя, особенно когда рядом Нейдж. Ведь не каждый может быть столь утончённым, как я, когда речь идёт о твоём покое.Пусть никто не соблазнит тебя своей лёгкостью, когда истинное утешение и внимание приходит от того, кто знает все твои боли... и умеет их исцелять.*После окончания фильма Вил заметил, как ты спокойно беседуешь с Нейджем. Его взгляд на мгновение застыл - холодный и острый, словно лезвие. В груди словно что-то щёлкнуло, и тяжёлая волна ревности поднялась, сдавив сердце. Он глубоко вздохнул, стараясь не выдать своих чувств, но когда обратился к тебе, голос прозвучал чуть холоднее, чем обычно:- Интересный у вас разговор получился, - произнёс он с лёгкой, почти насмешливой усмешкой, играющей на краях губ.Ты удивлённо посмотрел на него, и, словно чувствуя это, Вил поправил воротник и посмотрел прямо в твои глаза:- Надеюсь, ты не забыл, кому принадлежит твоё внимание.Ты попытался объяснить, что это был всего лишь разговор, ничего более, но Вил прервал тебя, голос его стал напряжённым, с едва уловимой горчинкой:- Просто разговор? Мне кажется, у Нейджа особый талант - отвлекать людей от их обязанностей.Он отвернулся на миг, глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки, но, повернувшись обратно, его голос стал мягче, слегка дрогнул:- Я не хочу казаться собственником, но не могу позволить, чтобы кто-то забирал то, что дорого мне.Ты осторожно подошёл и коснулся его руки. Вил застыл, но не отдёрнул её. Его глаза на мгновение открылись, стали уязвимыми, почти беззащитными.- Мне важно знать, что ты со мной, - прошептал он.Ты улыбнулся и ответил:- Я с тобой, Вил. Только с тобой.Он глубоко вздохнул, позволил себе расслабиться и ответил лёгкой улыбкой, осторожно обняв тебя за плечи.Ревность у Вила - тихая буря, скрытая под маской безупречного спокойствия, но именно она придаёт его чувствам искренность и глубину. Хотя внешне он остаётся холоден, в последнее время он становится внимательнее к тебе, особенно когда речь заходит о Нейдже.*

Рук Хант.

-О, mon trésor...Как дивно ты сияешь, даже когда смотришь не на меня. Такая красота - опасное оружие, особенно когда ею любуются чужие глаза...Скажи мне... то, как ты смеёшься рядом с ним - это музыка только для его ушей? Или я всё же имею право на ноты этого концерта? Не обманывайся, mon amour. Я замечаю всё. И если кто-то попытается увести мой идеал... я не промахнусь.*Рук, заметив рядом со своим возлюбленным соперника, метко выпустил в воздух несколько тонких стрел, словно сотканных из света. Не чтобы ранить - эти стрелы были скорее предупреждением, символом владения территорией. Они застылли в воздухе, словно невидимые нити контроля, заставляя соперника чувствовать себя под пристальным взглядом.Его глаза сузились, в них мелькал холодный блеск - смесь обиды и едва скрытой угрозы. Но внутри он оставался хладнокровным и сдержанным: его ревность не была криком или вспышкой ярости, а тихим, пронизывающим чувством, словно тонкая паутина, плотно оплетающая сердце.Аккуратно приблизившись к возлюбленному, он поправил воротник и коснулся его плеча - жест, который говорил: «Ты мой, я рядом, и никто не нарушит наш покой». Голос оставался спокойным, но в нем звучала скрытая страсть и непоколебимая решимость:- Не забывай, кто здесь держит курс.Рук не устраивал сцен - его ревность была холодным огнём, пульсирующим внутри. Если нужно, он твёрдо и аккуратно отведёт соперника в сторону взглядом или лёгким движением руки, показывая свою власть без слов.В минуты близости, когда страсти утихали, он крепко обнимал возлюбленного, словно хотел через прикосновение передать всю свою преданность и защиту. Несколько раз нежно, но настойчиво целовал затылок, убеждаясь, что тот чувствует себя в безопасности и принадлежит только ему. Иногда он надевал на него свою шляпу так, чтобы она слегка спадала на глаза, оставляя мир вне их зоны, а острый взгляд Руком пронзал любых слишком настырных соперников, предупреждая: шаг вперёд - и последствия неотвратимы.*

Изма Венено.

-Ты, конечно, вольный говорить с кем угодно... Но я надеюсь, ты хотя бы предупредишь их, что общение с тобой может вызывать побочные эффекты. Например - внезапную нехватку воздуха... когда я рядом.Ты же понимаешь, mon cœur, я не из тех, кто терпит конкуренцию. Особенно от... настолько слабых ингредиентов.Тебе нравится играть с огнём? Или ты просто хочешь, чтобы я добавил немного яда в чей-то флирт?*Когда Изма начал подозревать, что кто-то слишком часто обращает внимание на его возлюбленного, он не задавал вопросов. Он просто наблюдал. Запоминал каждый лишний взгляд, каждый ненужный жест, каждое нежелательное совпадение.Он продолжал работать, как всегда - безупречно. Его отчёты были точны, настойки - чисты, формулы - безукоризненны. Но только он знал, что сегодня в одной из колб родилось нечто особенное. Не яд, а предупреждение - лёгкий, почти незаметный ароматный дымок, вызывающий у вдыхающего лёгкое головокружение и глубокое, неотступное чувство вины.Он появлялся рядом с Т/И только тогда, когда был уверен, что тот не ждёт. И каждый раз его взгляд скользил по лицу возлюбленного, словно острое лезвие, будто выискивая ответ на вопрос, который никогда не осмелится задать вслух.- Ты был занят? - говорил он спокойно. - Или просто не считал нужным отвечать?Когда Т/И пытался объясниться, Изма кивал, улыбался, делая вид, что понял. Но позднее Т/И неизменно находил под своей подушкой маленький флакон с серебристой лентой и надписью:- Для укрепления доверия. Один глоток - и ты увидишь, кто действительно заслуживает твоего времени.*

Эпел Фэмиа.

-Ты с ним... слишком дружелюбен. Может, это только мне так кажется, но...Я не яблочный пирог, чтобы попробовать и забыть. Если ты со мной, почему глазеешь на других?Я могу быть разным - нежным и сильным. Только не заставляй меня чувствовать себя просто милым фоном. Я хочу, чтобы ты видел во мне того, кто действительно важен.*Его молчание не бросается в глаза сразу, но оно становится тяжёлым, как гроза перед бурей. Он не устроит сцену на людях и не закатит истерику, но взгляд его потемнеет, а голос наполнится ледяной отстранённостью. Он станет холодным, резким, начнёт цепляться к мелочам: то не так посмотрел, то слишком улыбнулся. Прямо он не признается в ревности, вместо этого язвительно бросит: «Интересный у тебя вкус на друзей... особенно на тех, кто вечно вертится рядом». Он будет наблюдать за соперником исподлобья, челюсть сжата, руки в карманах - чтобы не выдать дрожь пальцев от злости.Но если увидит, что кто-то нагло заигрывает с его возлюбленным - особенно в его присутствии - сдерживаться не станет. Неважно, что Вил учил его быть утончённым, - в такие моменты просыпается настоящий деревенский Эпел: дерзкий, вспыльчивый, прямолинейный. Он может подойти и схватить за ворот, прошипев сквозь зубы:- Ты с кем флиртуешь, клоун? Не путайся под ногами.В бою он будет отчаянным и злым, сдержанным лишь уважением к любимому. Но после вспышки сам отойдёт в сторону, съёжится, потупит взгляд и, возможно, скажет виновато:- Прости... я просто... не хочу тебя терять.Ревность делает его уязвимым, но именно в ней проявляется вся сила его любви - не красивая и театральная, а настоящая, с надрывом и гордостью, с тем необузданным чувством, что он прячет за маской нежного мальчика.*

Игнихайд.Идия Шрауд.

-Ого, засмотрелся на этого NPC? Но помни - я твой главный босс в этой игре! Только я могу дать тебе самый редкий лут ♡kiss♡.Если хочешь, я могу прокачать твои скиллы любви до максимума. Забудь про скины - я здесь, чтобы быть твоим эпическим дропом.Э-э, я... а это... правда... что я... настоящий? Или я какой-то... баг... или глюк? Не-не, я не... я просто... хм... эээ...Не потеряй меня... я не хочу быть каким-то... багом... или... или фиктивным персонажем... Я... я просто...*Он начал ревновать - сначала еле заметно, но потом уже нельзя было отрицать даже самому себе. Казалось, всё нормально: ты просто играешь, просто смеёшься, просто делишься мемами... Но каждый раз, когда в голосовом чате звучал твой голос - не с ним, а с кем-то другим, - его сердце болезненно сжималось, а волосы на голове начинали потрескивать, словно пламя внутри разгорается всё ярче и горячее. Ему было трудно понять, как справиться с этим - ведь открыто говорить о чувствах казалось страшнее любого финального босса без сохранения.Сначала он просто наблюдал. Молчал, подглядывал в списки игроков, следил, с кем ты играешь, сколько раз выбираешь не его. Внутри у него всё кипело, но снаружи - тишина и привычное «всё нормально». Потом он начал «случайно» писать во время твоих игр:- Ты не забыл про баг в моей сборке?.. Просто решил напомнить.- Нашёл картинку, которая тебе, наверное, понравится...- А ты не голоден? Могу что-то принести... если ты не занят... с ним...Он не говорил прямо, что ревнует. Вместо этого всё чаще появлялся рядом, будто случайно, подключался к тем же серверам, заходил в те же чаты - словно хотел доказать, что он тоже может быть интересным, весёлым, важным. Но на самом деле всё, чего он по-настоящему хотел - твоё внимание.Когда он понял, что начинает проигрывать даже в этом молчаливом соперничестве, сделал отчаянный шаг - настоящий выход из зоны комфорта. Он замялся, растерянно выдохнул, волосы на голове вспыхнули неровным фиолетово-красным светом:- Эм... слушай... А хочешь... выйти куда-нибудь? Со мной... Просто так. Не из-за игры. Не потому что... я ревную, что ты с ним весь вечер... Просто... потому что хочу провести с тобой время. В реальности...Он ждал отказа, неловкости, но ты согласился.Для Идии это был почти стресс - солнце, улица, люди... Но он держался. Сначала шёл рядом, опустив взгляд, отвечая односложно. Но когда вы остановились за сладким в лавке, впервые за день улыбнулся по-настоящему - конфеты оказались редкими, и ты специально отдал ему любимые.Потом вы бродили по аллеям, обсуждали аниме, игры, спорили о вымышленных сюжетах. Идия ожил - говорил тихо, быстро, порой сбивчиво, но увлечённо. Он смотрел на тебя, будто впервые видел не через экран, а рядом - настолько близко, что чувствовал тепло твоего плеча.Под вечер вы сели на скамейку в парке. Солнце клонилось к закату, небо пылало теми же оттенками, что и его волосы. Он долго смотрел на тебя без слов, а потом тихо сказал:- Знаешь... Я, может, и не самый классный IRL-партнёр. Но я стараюсь. Просто... не хочу быть тем, кого легко заменить. Даже ником с тремя цифрами в конце.Ты взял его за руку, и он не отдёрнул её.В этот момент пламя на его голове стало мягким, тёплым - словно тлеющий костёр, в котором не осталось страха, только спокойствие. День закончился не борьбой за внимание, а тихим напоминанием: всё, что ему нужно - быть рядом с тобой, по-настоящему.*

Орто Шрауд.

-Прошу, не подходите так близко к нему... Он не любит, когда нарушают личное пространство. И... он уже не один.*Орто сначала не заметил происходящего. Он спокойно наблюдал издалека, тщательно анализируя: пульс возлюбленного учащён, уголки губ чуть приподняты - это была улыбка. Напротив стоял кто-то чужой. Слишком близко. Слишком настойчиво. Слишком... не он.Сканеры тихо щёлкнули, зафиксировав расстояние между телами - 42 сантиметра. Контактный порог нарушен. Орто шагнул вперёд.- Пожалуйста, отойдите, - спокойно, но твёрдо сказал он, встав между ними. Голос оставался ровным, однако глаза загорелись чуть ярче обычного. - Моему партнёру не нравится, когда нарушают его личное пространство.Незнакомец усмехнулся: - Серьёзно? Ты тут охрана или бойфренд?Щёлк. Электропроводимость воздуха изменилась. Под ногами незнакомца с тихим «тц-зз» пробежал слабый разряд - достаточно, чтобы тот вздрогнул и отступил.- Последнее предупреждение, - мягко добавил Орто. - Держитесь на безопасной дистанции.Когда напряжение спало, Орто не сразу повернулся к любимому. Только убедившись, что угроза устранена, он позволил себе смягчиться. Пламя на его голове колебалось теперь тише.- Прости... Я просто... немного перегрелся, - тихо произнёс он с робкой улыбкой. - Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности.*

Диасомния.Маллеус Дракония.

-Ты всё ещё мой... верно? Или твоё сердце уже тянется к другому?*Вечер опускается на территорию Ночного Ворона Колледжа. Воздух сперва теплый и тихий, но как только Маллеус выходит из тени веранды общежития Диасомния, небо темнеет, словно кто-то быстро перелистнул страницы календаря, перескочив с весны на осень. Грозовые тучи медленно стягиваются к вершине башни.Он стоит в одиночестве, наблюдая, как ты смеёшься с другим. Ты просто разговариваешь - ничего больше. Но для него этого достаточно.Сначала земля едва заметно дрожит. Затем налетает ветер - резкий, холодный, свистящий между деревьями. Над головами завихряется первый лист, затем второй. Он не отводит взгляда, даже когда вдалеке раздаётся раскат грома. Молния вспарывает небо, отражаясь в его зрачках - вертикальных, хищных. Он неподвижен. Мантия трепещет на ветру, а он словно выточен из самой тени.Он ничего не скажет тебе при других. Но когда вы останетесь наедине, заговорит медленно, ровно, с тем ледяным спокойствием, за которым слышится напряжённый треск молний:- Интересный у тебя собеседник. Удивительно, сколько у вас тем для разговора.- Ты ведь даже не заметил, что небо потемнело, не так ли?- А я стоял здесь всё это время.Ты отвечаешь спокойно, честно. Он выслушает. Молнии гаснут, дождь не начинается. Но он всё ещё сдержан. Он не закатит сцену. Он уйдёт.Исчезнет, не произнеся прощания. И ты узнаешь, где его искать, лишь по огромной тени, что легла на развалины в лесу, и по гулу ветра, разрывающего тишину. Он сидит там, между разбитых колонн, словно древний дракон на обломках собственного дворца.Он не плачет. Он даже не зол.Он просто не привык терять кого-то. Слишком давно считает себя одиноким, чтобы поверить, что может быть любим. Этот страх - древний, почти мифический.Он будет сидеть там, пока ты не найдёшь его.Пока не прикоснёшься. Пока не скажешь, что он не чудовище. Что ты с ним - несмотря ни на что.Тогда...Тогда небо прояснится. И он поднимет взгляд - не властелин бури, не потомок фей, не наследник драконов,А просто тот, кто хочет быть рядом.*

Лилия Ванруж.

-О, ты сегодня особенно дружелюбен... Надеюсь, не слишком дружелюбен. А то мне придётся кого-нибудь "случайно" превратить в летучую мышь. Или в жабу - это надёжнее.*Начнёт ревновать своего возлюбленного - и сразу же всё вокруг пропитается его фирменной игрой на грани: между шуткой и угрозой, между нежностью и тенью. Он не станет устраивать сцены и громко заявлять о своих чувствах. Нет, сначала он просто будет наблюдать. Издали, с вечной улыбкой на губах, он выхватит каждую мелочь: слишком тёплый взгляд, неловкий смех, случайное прикосновение - всё это Лилия запомнит. А уже вечером, когда тебе покажется, что ты остался один, он внезапно появится - как всегда, неожиданно, возможно, даже свесившись вниз головой с потолка. В его глазах - лёгкая усмешка, на губах - тонкий яд.«Скучал по тебе. Хотя вижу, ты был... занят», - скажет он, обвивая твоё плечо рукой чуть крепче, чем обычно. Он будет отпускать колкие, будто случайные замечания, и в то же время отправит своих летучих мышей проследить за соперником. Те беззвучно растворятся в тенях, лишь изредка проявляясь мимолётным взмахом крыльев. Кто-то услышит шорох за спиной или почувствует чужой взгляд - и это тоже он. Возможно, одна из мышей внезапно появится перед соперником, уронив на него засохший лепесток или клочок бумаги с надписью: «Осторожно».Если ревность коснётся по-настоящему его сердца, Лилия может исчезнуть. На день, на два - без предупреждений и объяснений. Он растворится в сумраке, предоставив тебе выбор: искать или забыть. Если ты придёшь - он вернётся. И уже без шуток скажет: «Я многое видел за свои века, но бояться потерять - я начал только с тобой».Вот так он ревнует: с иронией, с вниманием, с летучими мышами и с теми чувствами, что скрываются за маской вечного веселья. Он не станет устраивать сцены. Его единственный вопрос - «Ты всё ещё здесь, со мной? Или это лишь отражение?» Если ответа не последует - или он будет равнодушен - Лилия замолчит. Он не станет умолять, не станет силой удерживать уходящее. Он просто отступит. Мягко, почти незаметно. Перестанет приходить первым. Перестанет ждать. Перестанет напоминать о себе. Он исчезнет - не из мира, а из жизни того, кто больше не узнаёт его.Но даже уходя, он сохранит чувства - не как цепь, а как память. В его взгляде навсегда останется тень того, кого он любил. И, может быть, в самую тихую ночь его летучие мыши пронесутся над крышей, улавливая дыхание воспоминаний. Лилия не мстит. Он уходит тогда, когда его перестают любить.*

Себэк Зигвольт.

-Ты чего там так с ним разговорился? Знаешь, что я не потерплю, чтобы кто-то посягал на моего возлюбленного! Ты - мой, и никто другой не должен даже близко к тебе подходить! Запомни это!*Скрестив руки на груди, он сдержанно сверкает глазами, а голос его звучит, как звон от сдерживаемой ярости. Себэк видит, как его возлюбленный смеётся с кем-то другим - слишком близко, слишком тепло. Щёки его пылают не от смущения, а от гнева. Он резко поворачивается и делает шаг вперёд, врываясь в разговор с ледяной вежливостью и громким: «Не думал, что у тебя теперь есть время для... сомнительных личностей». Его глаза метают молнии, но тут же он отводит взгляд, будто пытаясь сохранить остатки собственного достоинства. Он говорит, что просто беспокоится - рядом кто-то подозрительный, что это не ревность, а забота и долг. Однако губы дрожат от сдерживаемых эмоций, кулаки сжаты до боли.После этой неловкой сцены он уходит первым, громко заявляя, что у него тренировка. В лесу Себэк бьёт по деревьям заклинаниями, снова и снова, пока не падает на колени от усталости. Он проклинает собственную слабость - ревность, неспособность держать чувства в узде.Когда возлюбленный находит его и тихо говорит, что любит только его, Себэк сначала не верит, замирает, словно не в силах осознать услышанное. Потом краснеет, выпрямляется и старается говорить чётко и строго, но голос дрожит: «Я поступил недостойно. Прости. Я просто... не вынесу, если ты уйдёшь». Он склоняет голову, сжимает кулаки, но теперь - чтобы не сорваться в объятия.Ревность превращается в клятву: он будет рядом, он будет достоин. Всегда.*

Сильвер Ванруж.

-Не думал, что буду так чувствовать... Но когда кто-то слишком близко к тебе - это... не по мне. Просто... береги себя. Я хочу быть тем, кто рядом. Не забывай об этом.*Сильвер стоит чуть в тени, внимательно следя за каждым твоим движением - за тем, как ты смеёшься, разговариваешь, наклоняешься к другому человеку. Внешне он сохраняет спокойствие и почти полное отсутствие эмоций, но внутри его охватывает тревога, словно холодный ветер пробежал по душе. Дыхание становится чуть глубже, сердце учащённо бьётся, но он не позволяет себе выдать свои чувства - для него это не по‑рыцарски.Он медленно приближается, не вмешиваясь в разговор, остаётся рядом, словно невидимый щит. Когда ты устаёшь, он молча протягивает руку, приносит чай или тёплое одеяло - маленькие знаки внимания, которые говорят: «Я здесь, я рядом». Иногда ты замечаешь, как он отводит взгляд и сжимает губы, стараясь скрыть, как внутри него разгораются ревность и тревога.Ночами он уходит в лес или тренировочный зал, бьёт кулаками по манекенам, сражаясь не с врагом, а с собственной неуверенностью и страхом потерять тебя. Его мысли - словно буря, но он молчит, не позволяя себе жалости к себе самому. Он знает, что должен быть сильным - ведь он твой рыцарь.И вот сейчас, собрав всю волю в кулак, Сильвер берёт тебя за плечо, чтобы не упустить момент. Его голос тихий и ровный, но слышна лёгкая дрожь - словно каждый звук - это борьба с самим собой.«Ты проводишь с ним слишком много времени... Я не злюсь, - говорит он, глядя прямо в глаза, - но боюсь, что могу тебя потерять. Если я где-то ошибся, скажи мне. Я хочу исправить всё ради тебя.»Он слегка улыбается с оттенком иронии:«Хотя, если он такой же ревнивый, как я, то, наверное, нам сойдётся сражение... Но обещай, что будешь болеть за меня!»Он ждёт, не перебивая, готовый выслушать, принять и бороться дальше - потому что для него ты - всё, ради чего стоит сражаться. В его взгляде горит тихая, но стойкая надежда, что ты останешься рядом.*

Дайар Кроули.

-Может, тебе стоит записаться на уроки взлома замков со мной? Чтобы я был уверен, что никто чужой не проберется к твоему сердцу!*Кроули ревнует по-разному, в зависимости от того, кто привлёк внимание его возлюбленного. Если это ученики, он проявляет лёгкую иронию и сарказм, будто ведёт бесконечную игру превосходства - даёт понять, что только он достоин особого внимания, устраивая тонкие испытания, чтобы проверить искренность чувств партнёра. В его голосе звучат колкие намёки, а в глазах таится холодность - он пристально наблюдает за каждым шагом, не позволяя никому легко занять своё место.С персоналом Кроули ведёт себя строже и официальнее, словно очерчивая чёткие границы власти. Он повышает требования, ограничивает доступ к личному пространству возлюбленного и тонко манипулирует лояльностью, чтобы никто из подчинённых не приблизился слишком близко. Его ревность - это холодная, властная игра, где каждое движение тщательно выверено, ведь потерять контроль - значит потерять всё. В эти моменты Кроули словно держит в руках невидимые ключи, сжимая их крепче, чтобы никто не смог открыть то, что принадлежит лишь ему.Если ситуация накаляется, он может спрятать тебя под своим плащом, словно охраняя от мира. Его слова всегда повторяются с одинаковой теплотой и тревогой:- Ах, мой дорогой ключик, прости, если я был слишком резким. Знаешь, иногда я забываю, что даже самый сильный замок нуждается в бережном обращении. Но ведь я такой добрый, что не могу не волноваться о тебе. Позволь мне загладить свою вину - ведь ты для меня важнее любых игр и испытаний.Кроули дарит тебе всё, но делает это скрытно, по-своему. Он спокойно относится к тебе, порой даже ласкается, но его главный страх - разозлить своего любимого и потерять то, что для него свято.*

Дивиус Круэл.

-Ты, видимо, решил поиграть в щенка, который убежал из дома. Только знай - если я наткнусь на того, кто посмел думать, что ты свободен, он окажется не на поводке, а под колесами моего кабриолета.*У этого долматинца в запасе целая коллекция остроумных фраз - для знакомых, которые пытаются познакомиться с привлекательным парнем:«Интересно, кто там примеривается к роли моего спутника? Ему это не идёт. А тебе не стоит флиртовать в чужих руках, когда твои пальцы пахнут моими духами.»«У тебя отличный вкус - но, видимо, память коротка. Напомнить, кто тебе шьёт галстук и разбирается, что тебе действительно идёт?»«Ты принадлежишь мне, дорогой. Не как вещь, а как произведение искусства - которым можно любоваться, но трогать только в моих белых перчатках.»«Это была ревность? Нет. Просто эстетическое отвращение к безвкусице: ты - совершенство, а они - дешёвая подделка. Не позорься, щенок.»В этой реакции Т/И - ассистент. Ученики для него - «щенки», слово, которое он использует с иронией. Но стоит кому-то из них взглянуть на тебя не так, как надо, и всё меняется. Сначала он делает замечание прямо и строго - как преподаватель, который защищает свои границы. В первый раз он даже сорвался на студента, который уже не в первый раз грубо пялился на тебя:- Ты можешь перестать глазеть, как неотёсанный пес? Мы изучаем зелья, а не анатомию моего ассистента.После такого инцидента он задержал тебя якобы для «проверки отчёта», но на самом деле - из ревности. Тем не менее, тебе удаётся его успокоить.С коллегами всё гораздо жестче. Щенков можно быстро усмирить - и они сразу всё поймут, а вот с более старшими всё иначе: они не перестают пользоваться тобой. Тут и соперничество, и статус, и гордость вступают в игру. Особенно если коллега харизматичен, внимателен к Т/И и обладает равным с Круэлом авторитетом.Иногда Круэла раздражает, что ты начал интересоваться вкусами людей, которые даже не умеют сочетать пиджак с ботинками! Круэл доверяет тебя Мозиусу, и тот видит, как Круэл просит за тебя. Так начинается настоящая война за тебя среди учителей. Конечно, у тебя много работы, но Круэл обязательно покажет всем, что другие не подходят.В любом случае он проявляет знаки внимания: поправит воротник перед коллегой, громко назовёт тебя «мой ассистент», легонько коснётся талии, плеча или руки - но только когда рядом есть «угроза». Он меняет твоё расписание, переписывает задания, чтобы вы снова оказывались вместе.Но даже дома Круэл злится, видя, как ты вымотан, - он просто приглядывает за тобой. И всё же он доверяет тебе.*

Сэм.

-Ты говоришь, мне не стоит ревновать? Возможно. Но разве я виноват, что даже Тени становятся беспокойными, когда солнце слишком ярко светит не туда?*Его способность сразу говорила, что не стоит так нервничать - ведь партнер надёжен и верен. Но Сэм всё равно сильно волновался, хотя эти тревоги были напрасны. Его ревность оставалась скрытой от посторонних, увидеть её мог лишь тот, кто внимательно следил за его шутками и едва уловимыми словами. По ним можно было сразу понять: внутри Сэма бурлило раздражение. И тогда тебе придётся заплатить свою цену - загладить вину перед его нервами и просто провести с ним время, чтобы восстановить гармонию.*

Королевская академия меча.Принц Риэль.

-Ты даже не заметил, что меня не было рядом почти полчаса.Не позвонил, не поискал.Не всё ли равно, правда?Потому что он был тут.С тобой.Улыбался. Смотрел.Может, тебе стоит быть с ним?Раз я всё равно - просто принц, который вечно всё забывает!*Принц Риэль с трудом сдерживает бурю ревности, что бушует внутри, стараясь выглядеть спокойным и уверенным, хотя сердце его бьётся гораздо сильнее обычного. Он неловко привлекает внимание возлюбленного - говорит громче, улыбается чаще, рассказывает забавные истории, желая стать заметнее. В то же время он пускает тонкие ироничные замечания, чтобы показать своё недовольство чужим вниманием, но не слишком явно. Тайком следит за каждым движением любимого, стараясь не казаться навязчивым, однако каждое слово и жест проникают глубоко в его мысли. Наконец, собрав всю храбрость, он решает заговорить откровенно - понять, что происходит, и снять тяжесть напряжения внутри. А пока тихо заботится, совершая маленькие приятные поступки, надеясь укрепить их связь и вернуть утраченный покой.*

Фран.

-А... а ты...Эм... ты с ним часто говоришь... да? Эм, нет, я не злюсь! Совсем не злюсь!! Просто...Просто я думал... что... ты вроде как...А, нет, это глупо... очень глупо...*Фран, охваченный тревогой, не мог скрыть волнения, когда заметил, что кто-то слишком близко приближается к его возлюбленному. Внутри него разгорался тихий, но неукротимый огонь ревности - он замкнулся в себе, сердце бешено колотилось, а голос в голове шептал сомнения и страх потерять того, кто был ему так дорог. Стараясь не выдать своих чувств, Фран держался настороженно, не позволяя себе лишних слов, но каждое движение вокруг казалось ему угрозой. Он невольно следил за каждым взглядом и жестом, чувствуя, как желание защитить возлюбленного с каждой минутой становится сильнее. В душе бурлила тревога и неуверенность, но вместе с этим крепло нежное стремление быть рядом, оберегать, несмотря на страх и сомнения. Его ревность была тихой и сдержанной, но неотступной - он просто хотел, чтобы тот, кого любил, ощущал себя в безопасности и был рядом только с ним.*

Джасим.

-Интересная беседа.Скажи честно, мне стоит дождаться, пока ты насладишься "сладкими разговорами",или сразу отдать собеседника тиграм? Так экономнее по времени.Я не запрещаю тебе писать.Я запрещаю мне лгать.Ты со мной - или с тем, кто шепчет удобные пустяки?Я, увы, пустяками не торгую.Выбор простой:кладёшь телефон и смотришь мне в глаза -или ищешь постоянного адресата для ночных "как дела?".Я - не запасной вариант. И не декорация к чьей‑то переписке.И, пожалуйста, не испытывай меня рассказами про "просто друг".Я предпочитаю пощёчины правды, а не сироп.*Джасим сидел в углу комнаты, холодно наблюдая, лицо его было неподвижным и лишённым эмоций, хотя внутри всё пылало ревностью. Он не стал бы устраивать сцены или показывать слабость, но каждое слово возлюбленного, казавшееся ему подозрительным, воспринимал как вызов. С едкой ноткой сарказма и сдержанной высокомерией он внезапно прервал разговор:- Ты что, думаешь, я не вижу, с кем ты проводишь время? Не стоит меня обманывать - могу скормить тебя тиграм.Его голос был тихим, но в нём звучала угроза, от которой нельзя было отмахнуться. Резко отвернувшись, он не оставил места для оправданий, словно давая понять: доверие уже разрушено, и если он ошибается - пусть лучше тот уйдёт сам. В гнетущей тишине, что повисла в комнате, Джасим позволил себе отстраниться, сохраняя холодный рассудок и держа ситуацию под контролем, пока ревность не захлестнула его целиком.Когда Джасим осознал свою ошибку и понял, что подозрения были ложны, он не станет открыто признавать вину или проявлять слабость - это слишком больно и неприятно для него. Вместо этого он сохранит спокойствие и гордое высокомерие, но в глубине души будет терзаться раздражением и горечью. Возможно, он сделает паузу в общении, чтобы осмыслить ситуацию, и скажет холодно и сухо:- Хорошо, раз так. Но не думай, что я забуду эту ошибку.Джасим будет держать дистанцию и проявлять недоверие, хотя и не станет устраивать скандалов - он предпочитает контролировать эмоции и ситуацию, несмотря на внутренние муки от собственной неправоты. Лишь со временем, если возлюбленный проявит искренность, он сможет понемногу отпускать обиду, но в глубине души останется настороженным и осторожным.*

Элисон Вондре.

-Ты знаешь... у тебя такой тёплый голос. Даже кошмары на секунду замирают, когда ты говоришь.*Но сегодня... ты говорил не со мной. И чудовища в моей голове зазвучали громче.Странно, правда? Это ощущение - словно кто-то отдал моё печенье другому. Я вроде не голоден, но всё равно... обидно.Эй, не смотри так. Это не злость. Это просто... я. Немного сбит с пути, немного засыпаю не в ту сторону.Но всё хорошо. Просто иногда хочется, чтобы ты оставался рядом чуть дольше... даже когда не произносишь ни слова.Он старается не показывать свои чувства открыто, оставаясь спокойным и дружелюбным, но внутри его терзают тревога и сомнения. Из-за давних кошмаров он порой говорит странные или бессмысленные вещи, особенно когда устал или нервничает. Тихо отстраняясь, он пытается разобраться в своих эмоциях и иногда заставляет себя уснуть, чтобы заглушить внутреннее напряжение, хотя это отражается на его настроении. В то же время он ищет возможность проводить с возлюбленным больше времени, проявляя заботу в мелочах - помогает, поддерживает, внимательно слушает. Делится личными переживаниями, открываясь и показывая доверие. Несмотря на сдержанность, он всегда рядом, когда это действительно нужно - его спокойное присутствие говорит о глубокой близости и искренних чувствах.*

Солемин.

- Хм, мой листок. Я, конечно, рад твоим друзьям, но мне не нравится, что они лезут к тебе... Может, лучше пойдем покурим - со мной, чтобы отвлечься от этих? Или тебе уже наскучил твой старик, как я?*Солемин стоял в полумраке, медленно закуривая свою кисэру - тонкую трубку, из которой тонкие клубы дыма плавно поднимались вверх и растворялись в густом тумане, словно рожденном им самим. Его глаза, холодные и внимательные, неотрывно следили за возлюбленным, словно пытаясь прочесть невысказанные мысли и чувства. Тишина вокруг сгущалась, и наконец он заговорил - голос его был тихим, но полным скрытого смысла:- Когда тени сгущаются, кто же прячет свет? Кто слышит чужие шаги в моём саду?Дым лениво обвивал его пальцы, словно запутывая те эмоции, которые он не желал показывать. Его губы едва касались слов, а в глазах мелькала боль и лёгкая обида. Сделав шаг ближе, он словно усилил густоту воздуха, который подчинялся его воле. Продолжил он, играючи, словно проверяя возлюбленного на верность:- Загадка вечера - скажи мне, кто здесь гость, а кто хозяин в этом плетении судеб?Солемин не кричал и не обвинял - его ревность проявлялась через тонкую игру слов и магии, сдержанную и загадочную, подобно тому туману, что он ткал вокруг себя и ситуации. Курение кисэру для него было не просто привычкой, а ритуалом - способом сдержать внутреннюю бурю, укротить чувства, что рвались наружу. В этот момент он был одновременно холодным наблюдателем и тайным испытателем, заставляя возлюбленного проникнуть сквозь завесу загадок и понять его молчаливые волнения.*

Нейдж Ле Бланш.

-Ого... давно не виделись.Я... честно, немного переживал, как ты там, чем живёшь...А теперь вижу, что ты всё так же близок с другими...Не пойми неправильно, я рад, что у тебя есть друзья, но...Знаешь, я скучал по тебе.И... немного боялся, что ты забыл меня.*Нейдж испытывает ревность к своему возлюбленному, но ведёт себя тихо и сдержанно, пряча в глубине души тревогу и неуверенность. Вместо громких сцен он старается проявить заботу и внимание - делает нежные комплименты, проявляет ласку, пытаясь укрепить их связь. Внутренние сомнения в себе и своём месте рядом с любимым порой заставляют его замыкаться и задумываться, чтобы разобраться в своих чувствах. Когда он решается заговорить, его слова мягки и осторожны - он задаёт вопросы о чувствах, не обвиняя, а стремясь понять ситуацию. Его ревность выражается через тихую обеспокоенность и искреннее желание сохранить любовь, без ярких вспышек и конфликтов. Он обнимает Т/И всем сердцем, словно говоря: «Покажи, что ты занят мной, ведь кто-то другой может занять моё место».*

Че'ня

-Ого, кажется, кто-то тут слишком много внимания уделяет другим, а не мне?Хм, это не слишком вежливо, знаешь ли!Но ладно, я могу быть терпеливым... немного.Только не забывай, кто тебя лучше всех знает и кто всегда рядом.*Че'ня неспешно прогуливался по саду Хартслабьюл, когда его взгляд внезапно застыл на знакомой фигуре - на тебе. Рядом стоял один из учеников, явно пытавшийся слишком настойчиво привлечь твоё внимание. Жёлтые глаза Че'ни мгновенно сузились, игривый блеск сменился холодной остротой. Не раздумывая, он приблизился вплотную и, улыбаясь с едва уловимой тенью угрозы в голосе, произнёс: «Похоже, у меня тут конкурент, да? Кажется, ты слегка забыл, кто здесь главный игрок». Его рука невольно коснулась твоей - лёгкое, но уверенное прикосновение, словно говорящее: «Я рядом и никого не отпущу». Взгляд Че'ни пронзал того, кто осмелился приставать, а атмосфера вокруг словно напряглась - он был готов в любой момент перейти от слов к делу, защищая тебя своей игривой, но непреклонной решимостью.Он мог исчезать и появляться внезапно, но чаще всего эта игра шла ему на пользу - одна только его улыбка способна была заставить всех вокруг содрогнуться.*