И/П поддерживает Т/И. Т/И - Лазари из Creepypasta.

Прошу рассмотреть возможность обновления в разделе «Стол заказов».

Хартслабьюл.Риддл Роузхартс.

—Это абсолютно неприемлемо! Родитель, который позволяет себе ненавидеть собственного ребёнка… какой позор!Если бы она была моей подданной в Heartslabyul — ей бы давно снесли голову. Образно говоря, конечно.*Риддл был глубоко обеспокоен. Он понимал твои чувства, ведь сам порой ощущал, будто мать его ненавидит. Но так и не смог почувствовать ту любовь и заботу, которые должен был получить от родителей. Как и ты — оба вы уже подростки, и, увы, любовь, которую когда-то требовали в детстве, теперь уже не вернуть.Когда у тебя впервые выступили слёзы, Риддл пытался тебя успокоить. Больно было не только тебе — его сердце тоже сжималось от чужой боли. Он положил руку тебе на плечо, осторожно приобнял, и чуть силой заставил положить голову на своё плечо. Было тяжело. Но всё его страдание казалось ничтожным по сравнению с тем, что пришлось пережить тебе: унижения, удары, попытки матери причинить боль и даже уничтожить тебя. От этих мыслей у него бегали мурашки по коже — он чувствовал себя бессильным, не зная, что предпринять.Он понимал, что одних слёз недостаточно — нужно что-то делать. Иногда в глубине души Риддл подумывал отвезти тебя к психологу, но знал, что для тебя это страшно, и боялся навредить ещё больше.*

Саванаклоу.Леона Кингсколар.

—Монстр? Ха! Пускай называют, как хотят. Мир полон слабаков, а настоящие — те, кто не боится быть собой. Если ты позволишь страху управлять тобой, тогда сам станешь монстром в своих же глазах. Но если возьмёшь контроль — никакие ярлыки тебе не страшны. Запомни это.*Леона всегда считал Лазари очень бурным и порой чрезмерно привязывающимся к людям, хотя тот и старался скрывать это, чтобы чувствовать себя комфортнее. Впервые он увидел тебя дрожащим — по коридорам S.T.Y.X вы шли вместе, и тебя сильно трясло. Леона остановился, развернулся и внимательно посмотрел на тебя. Подойдя ближе, он заметил, насколько тебе страшно. Его брови нахмурились, явно не понимая причины твоего страха, и недовольно пробормотал что-то себе под нос. Не раздумывая, схватил тебя за одежду и помогал идти дальше.Ты вцепился в него, словно слайм, липкий и неотступный. Лазари боялся: идти одному по тёмному коридору было уже страшно, а быть одному — ещё хуже. Невыразимая нервозность терзала тебя, страх сковывал всё тело. Но идти пришлось до конца. Оверблот Идии заставил тебя держаться за Леону как за единственную опору. Леона пытался отстраниться, но смог это сделать лишь тогда, когда вы уже оказались у стен колледжа.Он оставался недоволен, но всё же помог тебе добраться до лазарета. Почти не утешая словами, он показывал свою заботу делами — его присутствие означало, что он рядом и не отпустит тебя, пока вы не доберётесь до безопасности. Хотя Леона не спешил признавать, что ты волнуешь его, его уши и хвост говорили совсем иное — и эта невысказанная забота была очевидна каждому, кто внимательно наблюдал.*

Октавинелль.Азул Ашенгротто.

—Эй, хватит тратить свои слёзы, Лазари. Они тебе сейчас не идут — куда лучше подойдут твои силы, когда ты соберёшься и поднимешь голову. Помни: даже самые сильные иногда падают, но настоящая сила — в том, чтобы снова встать. Я не хочу видеть, как ты теряешься в этих эмоциях. Ты гораздо больше, чем просто боль.*Азул даже испугался, когда увидел, что тебя вырвало темной жидкостью. И всё это — от страха? Ужас! Он не мог понять, что происходит, но ясно видел: вам обоим было очень плохо, хотя сам Азул тоже рвал такой же темной жидкостью. Он пытался тебя успокоить, заставлял смотреть на себя, пытаясь удержать твоё внимание. Он видел, как ты дрожал, словно потерял контроль над собой — это было жутко. Он никогда не понимал, в чём причина твоих страданий.До этого над тобой издевались, обвиняли, будто ты ел людей — но это была ложь! Лазари питается лишь другими сверхъестественными существами. И всё же, из-за всего этого у тебя случился приступ. Азул старался тебя успокоить, но это было долго и мучительно. Он не знал, как помочь, ведь унимать страх — это совсем не его сильная сторона.*

Помфиор.Вил Шоэнхайт.

—Ах, Лазари… Ты считаешь себя ужасным, но для меня ты — настоящая загадка. Да, может, эта демоническая форма пугает многих, но в ней есть сила и уникальность, которые делают тебя особенным. Ты не монстр, если сам не хочешь быть им. Плач — это признак не слабости, а силы. Позволь себе быть тем, кто ты есть на самом деле, а не тем, кого боятся другие. В каждом из нас есть тьма, но истинная красота — в том, как мы с ней справляемся.*Он видел, как ты убегаешь от всех, как Лазари превращается в демоническую форму, и боялся, что кто-то увидит его именно таким. Но так и случилось — Вил заметил твою сущность и не мог удержаться от слова. Это было необычно, но как только он нашёл тебя, погладил по голове. Он не любил объяснять, что красота может быть разной — такой, какой был Лазари, почти монстр с устрашающей внешностью. Вил только недовольно бурчал и насильно повёл тебя в своё общежитие, где привёл в порядок и показал, насколько ты можешь быть красивым.Твои красные глаза и острые зубы выглядели великолепно в сочетании с его макияжем. Но его удивило, что ты не можешь различать другие цвета, поэтому делать макияж будет сложно. Тем не менее, он пообещал помочь, ведь если ты видишь все оттенки красного, значит, этому можно научиться.*

Игнихайд.Идия Шрауд.

— Хэй, бро, не залипай в этих слёзах. В твоём мире никто и не заметит, что ты там рыдаешь. Но знаешь что? Я тоже, типа, «ударил фейл» — убил своего брата... Не прям по злому умыслу, просто так получилось. Так что не грузись, не мы тут главные боты, чтобы всё контролировать. Главное — не сливайся, а играй дальше.*Т/И было больно — он стоял один, без родителей, и не мог произнести ни слова. Всё, что оставалось — тихо уйти, но вдруг он столкнулся с Идией. Тот, не зная его истории, с удивлением взглянул и спросил: «Чего ты тут стоишь? Где твои родители?»Без раздумий Т/И пробормотал, что отец ушёл из жизни давно, а мать он сам убил. Идия не расслышал слова о отце, но про мать услышал отчётливо — и волосы на его голове зашевелились от страха. Он громко закричал. Позже он узнал, что в детстве Т/И действительно убил свою мать — сила вышла из-под контроля в порыве отчаяния и страха, и эта тяжёлая тайна преследует его до сих пор. Он чувствует вину, стыд и глубоко ненавидит себя и ту часть, что таится внутри. Именно поэтому он избегает использовать свою силу и старается скрыть правду от всех.Но Идия лишь нахмурился, протянул Т/И бутылочку Рамунэ и тихо поделился одним секретом — о смерти Орто. Он понимал эмоции лиса, но не мог сказать больше. Он просто молчал, потому что не хотел осуждать. В глубине души они были похожи: и Т/И не хотел убивать мать, как и Идия — своего брата. Оба были невиновны, но судьба распорядилась иначе. И это произошло — несмотря ни на что.*

Диасомния.Маллеус Дракония.

—Мать... — какое ироничное, обманчиво святое слово, не так ли? Что за родитель поднимает руку на своё дитя? Что за чудовище оставляет такие раны — и на теле, и на душе?*Но его глаза наполнились слезами, когда он узнал правду о матери Лазари — Лоретте Свон. Церковница, которая совершала ужасные поступки… Неизлечимые шрамы, что остались на твоём теле, были немым свидетельством её жестокости. Истина о твоей семье ошеломила его: мать Т/И, Лоретта, служила в церкви, но была безумно влюблена в батюшку. В попытке завладеть его сердцем она заключила сделку с демоном, прибегнув к чёрной магии, не ведая о страшных последствиях. Так родился ты — дитя демона, полу демоническое, полу человеческое существо…Из-за этого кошмара она поднимала на тебя руку, оставив множество глубоких ран — и Маллеус ненавидит эту жестокость. Он не знает, что страшнее: иметь такую семью, полную боли и страха, или вовсе быть одиноким. Он увидел, как твоя рубашка окрасилась в красный, и тебе стало плохо. Это зрелище заставило его сердце сжаться от беспокойства. Даже спустя время он бережно заботится о тебе, словно о младшем брате, стараясь защитить от вспышек гнева и темных воспоминаний.*