Т/И предложил И/П потанцевать

Статус:влюблённость/встречаются

Хартслабьюл.Риддл Роузхартс.

— Ты… ты иногда просто невыносим. Танцевать? Под дождём? Но… как я могу тебе отказать? Моё сердце уже принадлежит тебе. Так что — да. Я станцую с тобой. А потом… *Дождь начался внезапно — тёплый, летний, с мягким шорохом капель по алым лепесткам роз в саду Харстабьюл. Студенты давно разошлись, оставив двор в редком уединении.Т/И взглянул на Риддла — того самого, с кем его уже давно связывали тихие, почти незаметные для остальных отношения — и, словно поддавшись мгновенному порыву, протянул руку:— Потанцуешь со мной? — его голос прозвучал мягко, но отчётливо, перекрывая мелодичное постукивание дождя.Риддл застыл. Он удивлённо приподнял брови, скользнул взглядом по серому небу, затем — на влажную мостовую под ногами.— Прямо сейчас?.. Под дождём?.. Это против правил. Мы можем простудиться. Ты...Но Т/И лишь тихо улыбнулся — светло, искренне.— Всего один танец. Ради меня.Риддл колебался. Его губы поджались, щёки вспыхнули предательским румянцем. Всё это казалось нелепым, непрактичным, неправильным... но в то же время — удивительно романтичным. Это было как запретный плод, как клубничный торт перед сном.Он вздохнул — нарочито, с привычной ноткой раздражения — и, наконец, вложил свою ладонь в протянутую руку возлюбленного.Сначала он двигался осторожно, почти слишком чётко вспоминая школьные уроки бального танца. Спина была выпрямлена до невозможного, движения — скованы. Он то и дело поглядывал вниз, следя, чтобы не наступить Т/И на ноги.— раз, два, три... Ты сбиваешься, это должен быть вальс... — пробормотал он сквозь жар в щеках.Но дождь становился всё гуще, волосы прилипали к вискам, и вдруг — неожиданный поворот, закруживший Риддла без предупреждения.— Эй! — вскрикнул он, теряя равновесие. — Я не был готов!Смех Т/И прозвучал искренне и тепло, словно утренний свет. И Риддл не сдержал улыбку — едва заметную, но настоящую. Он перестал думать о ритме. Он просто танцевал.Сердце стучало в груди — громко, живо. Всё происходящее было новым, пугающим… но таким настоящим. С каждой секундой рушились стены, которые он годами выстраивал вокруг себя. Вместо правил — свобода. Вместо страха — тепло чьей-то руки.— Ты неисправим, — прошептал он, прижимаясь лбом к плечу возлюбленного. — Но, чёрт возьми… ты делаешь меня счастливым.И вдруг — дождь резко усилился, превратившись в настоящий ливень. В небе, где-то вдали, раскатился глухой гром.— Всё, хватит! Мы промокнем до нитки! — воскликнул Риддл, тревожно глядя вверх.Они рассмеялись и, держась за руки, побежали к ближайшему павильону в глубине сада. Под навесом они остановились, тяжело дыша, пропитанные дождём до последней нитки. Риддл провёл рукой по мокрым волосам — мантия прилипла к телу.— Ты доволен? Мы оба промокли. Это безответственно. И... — он запнулся.Т/И подошёл ближе, мягко коснулся его щеки. Риддл не отстранился.— Это было прекрасно, — шепнул он.Он сделал шаг навстречу, посмотрел в глаза и, преодолев последние остатки сомнений, нежно поцеловал Т/И в лоб.— Спасибо за танец, — добавил он почти шёпотом.*

Саванаклоу.Леона Кингсколар.

—Я же говорил тебе не бегать под дождём, как идиот… Но, конечно, ты же упрямее гиппогрифов. Теперь лежи и мучайся. И не думай вставать, понял? Если подскочишь с температурой, я тебя лично прибью… потом сам же и вылечу.*Великолепный зал переливался в свете хрустальных люстр. Маски, платья и костюмы кружились в танце, а музыка и смех сплетались в тонкое кружево вечера. Снаружи внезапно закапал дождь — он тихо стучал по витражам, словно пытался нарушить этот безупречный порядок.Леона Кингсколар, как хищник в ожидании, лениво прислонился к мраморной колонне, скрестив руки на груди. Его изумрудные глаза внимательно следили за Т/И, приближающимся с уверенной, спокойной поступью. Маска скрывала выражение лица, но глаза горели — ярко, непреклонно.— Потанцуешь со мной? — негромко, почти буднично спросил Т/И, касаясь пальцами рукава Леоны. Холодная ткань контрастировала с теплом прикосновения.Леона усмехнулся. В его взгляде сверкнула ирония, но в ней таилась и искра чего-то другого — интереса, может быть, даже ожидания.— Танцевать? Со мной? Прямо здесь, когда дождь вот-вот размоет все эти пышные наряды? — лениво протянул он. — Ты потерял рассудок или просто проверяешь моё терпение?Слова звучали как вызов, но в голосе скользнула мягкая тень — почти надежда.Т/И сжал его рукав чуть крепче, не отводя взгляда.— Может, я хочу узнать, способен ли ты удивить меня.Наступила тишина — мгновение, наполненное напряжением. И, почти незаметно улыбнувшись, Леона вплёл пальцы в ладонь Т/И. Это прикосновение было больше, чем жест — это было обещание. Вызов. Тихое признание.Они вышли на зеркальную поверхность зала, где музыка подхватила их, словно тёплый ветер. Шаги Леоны были грациозны и уверены — он двигался, как и подобает царю, с величием, но без напряжения. В его осанке сохранялась привычная гордость, но в глазах промелькнула редкая мягкость.Сначала он держался сдержанно, будто танец был всего лишь формальностью. Но близость Т/И, его уверенность и тепло — всё это понемногу растапливало лёд в сердце Леоны.Когда музыка набрала силу, их движения слились в единый ритм. Леона склонился ближе, щекой почти касаясь плеча партнёра. Его сердце билось чаще, и он, впервые за долгое время, позволил себе почувствовать волнение.Внезапный поворот — шаг быстрее, чем ожидал. Он слегка сбился с ритма.— Хм, — пробормотал Леона с полуулыбкой, — даже короли спотыкаются, когда их застигли врасплох.Т/И рассмеялся — искренне, тепло. И Леона, не в силах сдержаться, ответил едва слышным, сдержанным смешком. Напряжение ушло.За окнами дождь набрал силу, барабаня по стеклу зловещим ритмом. Казалось, сама стихия подыгрывает моменту, придавая ему драматизм и глубину.Леона глубоко вздохнул. Его голос стал тише, мягче:— Ты слишком смел, чтобы просить меня танцевать под ливнем. Глупо даже.Он замолчал, но потом добавил, не отводя взгляда:— Но, возможно, шторм не так уж страшен... если ты рядом.Музыка стихла, и танец подошёл к концу. Но Леона не отпускал его руки — пальцы лишь крепче сжались, будто он не хотел терять это мгновение.Они стояли в тишине, лишь слегка дыша после танца. Дождь за окнами постепенно стихал, наполняя воздух свежестью и запахом мокрой земли.— Ты действительно удивил меня, — тихо произнёс Леона, откидывая прядь влажных волос со лба. Его взгляд стал мягким, почти уязвимым.— Я просто хотел показать, что могу быть рядом не только в ясную погоду, — ответил Т/И с лёгкой улыбкой.Леона на мгновение задумался, затем покачал головой:— Ты — единственный, кто может заставить меня чувствовать себя спокойно. Несмотря на шум, хаос... и даже этот чёртов дождь.Позже, после бала, они решили провести остаток вечера вдвоём. Медленная прогулка по мокрым аллеям, приглушённые шёпоты, взгляды, в которых таилось больше слов, чем можно было сказать вслух.С тех пор их связь стала только крепче. Леона, несмотря на свою гордость и упрямство, начал открываться. Он позволял себе быть уязвимым — зная, что рядом тот, кто примет его без притворства.Т/И понимал: любовь с таким человеком, как Леона Кингсколар, — это не только пламя страсти, но и глубокое уважение, терпение и способность быть рядом, когда это особенно важно.*

Октавинелль.Азул Ашенгротто.

—Т/И... Тебе больно?*Mostro Lounge в тот вечер выглядел вовсе не как уютное студенческое кафе. Он напоминал элитный магический клуб — место, где за чашкой изысканного чая решаются судьбы. Столы, покрытые глубокими синими скатертями, мягко отражали свет заколдованных ламп, а в воздухе витал тонкий аромат лаванды, смешанный с терпкими нотками редкого восточного настоя.Азул всё продумал до мелочей. Это была не просто деловая встреча — это была возможность, способная открыть двери в взрослый мир за пределами Найт Рэйвен Колледжа. Мир, где игра велась по крупным ставкам.Гостями вечера стали Аргос Вейн, влиятельный магический промышленник, и его супруга Лидия — обладательница редкой способности к ментальной проекции. Их компания снабжала магическим оборудованием едва ли не весь Twisted Wonderland. Азул давно наблюдал за ними. Он видел в них идеальных партнёров — умных, осторожных, но не неприступных.Т/И сидел рядом. Не как молчаливый свидетель, а как официальный партнёр. Кто-то мог бы подумать, что Азул выбрал тебя для создания нужной атмосферы — якобы ради имиджа, чтобы внушить гостям доверие. Но те, кто знал Азула по-настоящему, понимали: он крайне редко подпускает кого-либо так близко в такие моменты. Ты был исключением.Он нервничал. Под столом его ладонь искала твою, сжимала её — особенно в те моменты, когда что-то шло не по плану.— Mostro Lounge — не просто кафе, — произнёс Азул с безупречной вежливостью, сидя прямо, скрестив пальцы на столе. — Это пространство возможностей. Там, где самые смелые идеи могут обрести форму… при должной поддержке.Аргос внимательно следил за голографической проекцией, которую демонстрировал Флойд. Джейд, грациозный и безмолвный, подавал чай. А Лидия всё это время смотрела не на Азула, а на тебя.— Вы не просто студент, — сказала она, её голос был мягок, но цепкий. — Ваше присутствие придаёт этой встрече нужный баланс. Господин Ашенгротто — стратег. А вы… вы — якорь.Азул бросил на тебя короткий, но многозначительный взгляд. Он терпеть не мог, когда его "читают", как открытую книгу. Но на этот раз — промолчал.Проект был амбициозным: магические контейнеры для хранения заколдованных ингредиентов, новая линия капсул для зельеварения, которые Mostro Lounge мог бы распространять через собственную сеть. Азул предлагал не просто контракт — он предлагал будущее.Контракт подписан. Без подвоха. Без проклятий. Только выгода и магия.Когда гости ушли, оставив позолоченные подписи и тонкий след благовоний в воздухе, Азул откинулся на спинку кресла. Его плечи были напряжены — результат долгой партии, сыгранной почти безупречно. В голове всё ещё стремительно вращались мысли — анализ формулировок, выражений лиц, потенциальных рычагов влияния.И тут — твоя рука.Тёплая, спокойная. Протянутая без давления, но с уверенностью. В этом жесте не было расчёта. Только приглашение.— Потанцуем? — спросил ты негромко, но в твоём голосе звучала сила — сила того, кого он выбрал.Азул открыл глаза. Свет в очках отразился серебром, но взгляд уже не был деловым. В нём читались удивление… и лёгкое смущение.— Здесь? — едва слышно переспросил он. — В зале, где только что обсуждали контракт на десятки тысяч мадолов?Ты лишь улыбнулся:— Именно здесь. Именно сейчас. Без контракта.Азул усмехнулся — сдержанно, как всегда.— Ты опасен… Появляешься в самый непредсказуемый момент и заставляешь забыть всё, чему я себя учил.Он поднялся. Медленно, с той аккуратной грацией, которая рождалась не из изящества, а из привычки всё контролировать. Его перчатки уже были сняты. Кожа прохладная — напряжение всё ещё не отпускало.Зал был почти беззвучен. Только тихий, чуть шуршащий проигрыватель, проигрывающий старую, трепетную мелодию.Азул сделал первый шаг — чуть ближе, чем следовало. Когда ты положил руку ему на плечо, его пальцы дрогнули.— Прости… — прошептал он. — Я редко бываю не в роли ведущего.Т/И улыбнулся — и повёл. И Азул… позволил.Сначала скованно, его движения были точными, но слишком осторожными. Однако с каждым шагом — под твой взгляд, под ритм, под близость — броня спадала. Медленно. Но верно.Ты провёл ладонью по его спине. Мягко. Как бы спрашивая: можно ближе?Он не ответил. Только шагнул навстречу.Поворот. Полушаг. Взгляд. И сердце — громче, чем он рассчитывал.— Это… странно, — прошептал он. — Быть рядом с кем-то и не чувствовать угрозы.— А я чувствую, как ты перестаёшь защищаться, — ответил ты.Азул чуть улыбнулся. А потом...Он наступил тебе на ногу. Совсем слегка, но достаточно, чтобы вздрогнуть.— Проклятье… Прости! Это… Ты сбил меня.— И слава Творцу, — рассмеялся ты. — Значит, ты сейчас здесь. Со мной. А не у себя в голове, где сидит твой внутренний бухгалтер.Азул засмеялся. Коротко. Тихо. Настоящие.Когда музыка стихла, он всё ещё держал тебя за руку.— Это… опасный прецедент, — пробормотал он. — Если я начну ставить чувства выше стратегии — мне конец.Ты подошёл ближе. Почти коснулся его уха губами:— Значит, ты будешь королём, который умеет танцевать. Или хотя бы — смеяться.Азул закрыл глаза.— Тогда только с тобой.Когда Mostro Lounge опустел, Флойд лениво махнул рукой: «Не слишком увлекайтесь». Джейд лишь кивнул и скрылся за шторой — уважение к личному пространству Азула было священно.Он остался стоять у стола, глядя в остатки настоя. В его глазах больше не было холодной расчётливости. Только усталость… и что-то хрупкое.Ты сел на диван, откинулся и наблюдал.— Ты ведь не отпускаешь себя даже тогда, когда уже победил, — тихо сказал ты.Азул обернулся.— Я не умею иначе. Меня учили другому. Контракты — это мой щит. Если я его сниму…Он не договорил. Ты жестом пригласил его рядом.— Попробуй. Всего на одну ночь. Без выгоды. Без контроля. Просто ты и я.Азул сел. Медленно. Неловко. Несколько секунд — и он позволил себе коснуться твоего плеча.— Я всегда считал, что любовь — это слабость. Уязвимость. Потеря контроля.— А теперь?Он не ответил сразу. Только взял твою руку. Осторожно. Пальцы дрожали.— А теперь… теперь я думаю, что самая редкая сделка — та, где никто ничего не теряет. Даже если ничего не получает.За стеклом тихо мерцал подводный свет. Море словно благословляло их молчание. Ты положил голову ему на плечо. Азул не отстранился.— Я не обещаю, что не буду бояться, — выдохнул он. — Но я обещаю: ты будешь первым, к кому я приду, когда страх станет слишком большим.— Этого достаточно, — прошептал глава Ветхового общежития. — Я здесь. И не уйду.*

Помфиор.Вил Шоэнхайт.

— Сядь. Сейчас же.Ты действительно думаешь, что я позволю тебе хромать до самого дома, словно ты один в этом мире?Ты упрямый идиот. Очаровательный, но идиот.Если бы ты был моим подчинённым на съёмочной площадке, я бы уволил тебя за то, что ты пренебрегаешь собой. Но ты — не просто коллега. Сядь. Я позову транспорт. Или……я отнесу тебя на руках. Выбирай.*Комната утопала в мягком, приглушённом свете, отражающемся в зеркалах, словно отблески звёзд на спокойной глади воды. В воздухе звучала музыка — глубокая, полная страсти и томления, будто сама ночь нашёптывала свои признания сквозь каждый аккорд.Т/И, с лёгким волнением, но уверенным блеском в глазах, подошёл к Вилу и тихо произнёс:— Потанцуем? Танго… Я хочу увидеть, как ты ведёшь.Вил едва заметно улыбнулся, приподняв бровь и слегка склонив голову набок. Его взгляд — холодный, чарующий — пронизывал насквозь, будто сканируя каждое чувство.— Если ты готов идти в ногу со мной, — ответил он, протягивая руку, — тогда покажем, что значит настоящее танго.Они встали в пару. Вил мгновенно взял инициативу: его движения были точны, выверены до миллиметра — сочетание грации и силы. Его прикосновения были уверенными, но деликатными, словно он вёл не тело, а музыку, переплетённую с эмоциями. Он чувствовал ритм Т/И, направлял его, но не подавлял — танец был диалогом, а не командой.Сердце Вила билось чуть чаще, чем обычно. Это был не просто танец — это был момент уязвимости, когда прикосновение становилось исповедью, а каждый шаг — признанием. Он заметил, как партнёр чуть пошатнулся, едва уловимо, но сумел сохранить равновесие.— Чуть не упал, — произнёс Вил с лёгкой, почти игривой насмешкой, но голос его оставался тёплым. — Будь внимательнее. Танго — это не про случай, а про контроль.Почему Т/И потерял равновесие? Усталость, накопившееся напряжение, волнение — всё смешалось, заставив тело дрогнуть. Но он держался. Потому что это было нечто большее, чем просто танец. Это был язык чувств — вызова и страсти, доверия и борьбы, говорящий громче любых слов.Когда музыка замедлилась, Т/И ощутил нарастающую усталость. Но Вил не отпустил его. Он мягко притянул партнёра к себе, словно говоря: «Я здесь. Я рядом». Его голос стал спокойным, почти шепчущим.— Отдохни. Я возьму темп на себя.На несколько мгновений всё замерло. Их танец превратился в молчаливое единение — полное понимания и принятия.Музыка стихла. Вил элегантно отступил на шаг, отпуская руку с тем же изяществом, с каким когда-то её взял. Но, опустив взгляд, он заметил нечто странное — тень боли на лице Т/И. Он хотел было оставить это без внимания… пока тот не шагнул в сторону и не поморщился.— Ты прихрамываешь, — Вил заговорил мягко, но в его голосе прозвучала тревожная нотка. — Что случилось?— Пустяки, — попытался отмахнуться Т/И. — Просто натёр ноги… после танца.Но Вил уже смотрел на него своим особенным взглядом — холодным и пронзительным, но в этот раз в нём сквозило редкое для него чувство — беспокойство.— Пустяки? — переспросил он, не повышая голоса. — Тогда почему ты не можешь идти ровно?Не дожидаясь ответа, он взял Т/И за руку и мягко, но настойчиво усадил его в кресло. Вил был строг, но не сердит. Его забота была такой же, как и его танец — безупречной и глубокой.— Сними туфли. Сейчас же.Ты подчинился, смущённо опуская взгляд. Вил присел рядом, осторожно взяв твою ногу, будто она была стеклянной. Его пальцы провели по покрасневшей, воспалённой коже пятки.— Я так и думал, — тихо произнёс он. — Ты всегда хочешь быть сильным, даже когда тебе больно. Упрямец.Он встал и подошёл к своей сумке, откуда извлёк баночку с мазью и повязку. Его руки двигались точно, с выверенной аккуратностью — как в танце: без лишних движений, с идеальной координацией.— Потерпи. Щиплет, но поможет.Ты смотрел на него, не отрывая взгляда. Вил, идеал красоты и дисциплины, сейчас был удивительно близким, настоящим. В его прикосновениях была не просто забота — в них читалась тишина, в которой можно было спрятаться от боли.Когда он закончил перевязку, то не сразу встал. Он остался рядом, глядя снизу вверх, с лёгкой полуулыбкой.— И в следующий раз, прошу, скажи мне сразу. Я не фарфоровый. Я могу заботиться. Особенно о тебе.Его пальцы на мгновение коснулись твоей руки — мягко, почти невесомо, но в этом прикосновении было больше тепла, чем в сотне слов.— А теперь — отдыхай. Я прослежу, чтобы никто не мешал тебе. Ты заслужил это, мой танцор.*

Игнихайд.Идия Шрауд.

— Ч-что?! Танцевать?! С-со мной?! Публично?! После всего этого?! Я же чуть не стал... мужем призрака! Это ж почти флаг смерти!(начинает быстро бормотать, глаза бегают по залу)— Подожди, подожди… Это что, финальная сцена в романтической ветке? Где главный герой признаётся в любви, и открывается спец-CG? Я что, пропустил выбор реплики?*Танцевальный зал погружён в тишину. Элиза исчезла, таинственная свадьба расторгнута, и теперь в воздухе повисла непривычная, почти тревожная тишина — слишком мирная, слишком ненастоящая.Идия стоит у края зала, будто забытый NPC после завершённого квеста. Его свадебный костюм — бело-серебристый, безупречно сидящий — до сих пор на нём, но сам он выглядит потерянным. Его волосы пылают мягким розовым с фиолетовыми бликами — смесь стеснения и постромантического стресса. Он явно чувствует себя не в своей тарелке.Ты подходишь к нему с тёплой, немного игривой улыбкой и протягиваешь руку:— Потанцуем?Он замирает, будто его застали врасплох на стриме.— Ч-что, правда?.. Ты серьёзно?.. — нервный смешок срывается с его губ. — Ну, знаешь, я, конечно, могу нажать «Да» на ивенте, но IRL… у меня баффа на ловкость нет…Он потирает затылок, глаза мечутся в поисках кнопки выхода из диалога, но в итоге всё же осторожно берёт твою руку — словно боится, что ты исчезнешь, стоит только сжать слишком сильно. Он заметно нервничает, руки слегка дрожат, но как можно упустить момент, когда его просят остаться?Первые шаги — словно сбой в системе. Он ступает, будто по минному полю: каждый шаг требует усилия, взгляд мечется, дыхание сбито.— Я… я не умею танцевать. А если оступлюсь? А если всё испорчу?.. Я же просто задрот с багованной душой…Его рука на твоей спине дрожит. Он избегает твоего взгляда — не потому, что не хочет, а потому что не привык к такой искренности.Но ты ведёшь его мягко. Уверенно. Без осуждения, без спешки.И что-то начинает меняться.Музыка укачивает. Его плечи расслабляются. Шаги становятся чуть увереннее. Да, он пару раз чуть не наступает тебе на ногу и шепчет:— Прости! Латентный баг… поправлю в следующем патче…Но он улыбается. По-настоящему. Без иронии, без защиты. Как человек, который вдруг понял: рядом с кем-то — может быть безопасно.Этот танец — не про музыку. Не про технику. Это, для него, прыжок с обрыва в неизвестное. Это — эмоциональный босс-файт.Внутри него — буря: Смятение — он никогда не был в центре. Его учили быть тихим, фоновым кодом, «вне сцены». Удивление — почему ты рядом? Почему не ушёл после всего? Страх — что если он привяжется? А ты исчезнешь? И тепло — незнакомое, пугливое, разливающееся в груди. Потому что впервые за долгое время… его не оттолкнули. А вместе с этим — робкая, почти призрачная надежда. Как свет в волосах, что меняет цвет с розового на нежно-голубой.Может, быть с кем-то — не опасность.Может, близость — это не баг, а обновление.Он не скажет этого вслух. Пока.Но его взгляд — открытый, уязвимый, по-настоящему искренний — говорит сам за себя.Музыка стихает. Он замирает, будто не хочет, чтобы момент закончился. А потом, скрывая покрасневшие уши и сбитое дыхание, тихо произносит:— Если ты когда-нибудь создашь визуальную новеллу… добавь это как секретную концовку, ладно? Только… пусть она будет не слишком сложной для открытия…Он склоняет голову и на секунду прижимает лоб к твоему плечу. Не ради драмы. Не ради сценки. Просто потому, что впервые — он доверился. И не пожалел.Он обнимает Т/И, несмотря на то, что его интровертная шкала давно в нуле. Будто перегрелся, как Орто от чрезмерной зарядки. Точно не ясно — перегрузка это или перезагрузка. Но ясно одно: если выпадет шанс, — вечером, всё в том же свадебном костюме, — он будет держать тебя в объятиях. Просто потому, что теперь знает: можно — и это не страшно.*

Диасомния.Маллеус Дракония.

—Танцевать со мной, юный господин? Для меня это честь. Позволь мне провести тебя по залу, словно мы сами — короли этой ночи.*Зал был окутан приглушённым светом. Нежное мерцание свечей отражалось в хрустальных люстрах, отбрасывая тёплые отблески на отполированный до блеска паркет. Музыка лилась, как заклинание, мягкая и чарующая, заполняя пространство переливами струн и лёгким дыханием флейт.В самом центре зала стоял Маллеус, облачённый в роскошный наряд, достойный истинного наследника Долины Шипов. Его тёмно-фиолетовый камзол, украшенный серебристыми узорами, напоминал живые лозы, обвивающие его грациозную фигуру. Высокий, величественный, он излучал магическую ауру, будто паря над полом, не касаясь его.Вокруг него, подобно лёгким теням, кружились образы — призраки прошлого: те, кто уже ушёл, и те, чьи имена давно стали легендой. Каждый его шаг был безупречен, наполнен достоинством, но в глубине взгляда таилась печаль — тоска по простому, человеческому теплу.И вдруг, словно вышедший из сумрака, появился ты. Твои глаза встретились с его — глубокими, холодными, но сегодня в них теплилась мягкость. Сердце Маллеуса дрогнуло, уловив этот внезапный, тихий взгляд. Ты подошёл неспешно, и, глядя ему прямо в глаза, сказал:— Маллеус, хочешь потанцевать со мной?Он замер на миг. Взгляд его скользнул по твоему лицу, и что-то трепетное, почти забытое, отозвалось в его груди. Он не привык к такой искренности — особенно в вечер, наполненный одиночеством и воспоминаниями.— С удовольствием, — прошептал он. Его голос зазвучал, как музыка, созданная только для тебя.Т/И протянул руку. Он взял её — прохладную, но хрупко-тёплую. В их прикосновении пробежала искра — тонкая, но глубокая, и живая. Когда вы начали двигаться, Маллеус повёл — уверенно, но мягко, будто каждое движение было не просто шагом, а прикосновением к чему-то более великому. Внутри него тяжесть одиночества начала понемногу растворяться.Он позволил себе приблизиться, почувствовать твоё тепло через лёгкие касания. Первый оборот дался легко, но в следующем, в порыве эмоций, он чуть запнулся. Его нога предательски дрогнула, а сердце сжалось от страха — вдруг он разочарует тебя?Т/И лишь мягко улыбнулся — и этой улыбки хватило, чтобы вернуть ему уверенность. В ответ Маллеус тоже улыбнулся — редкой, искренней улыбкой, что загорается изнутри и освещает всё вокруг.С каждым движением он открывался, позволял себе быть уязвимым. Он больше не стремился быть идеальным — он просто был рядом. Его рука держала твою, крепко, как будто боялся отпустить и потерять это мимолётное, но драгоценное мгновение.Музыка текла сквозь него, наполняя каждую клетку. Он чувствовал, как чувства проникают в глубины его сущности. Впервые за долгое время он не был один — рядом был ты, тот, кто принял его со всей его тьмой и светом.Его дыхание стало чуть чаще, но голос остался спокойным, когда он прошептал:— Ты даришь мне свет в этой тьме… Спасибо, что пригласил меня.Ты коснулся его ладони губами — лёгкое, почти незаметное прикосновение, в котором растворился весь мир.Когда последний аккорд затих, Маллеус не спешил отпускать твою руку. Его взгляд сиял благодарностью и глубокой, молчаливой любовью — той, что скрывается за ледяной маской наследника.— Этот танец — начало чего-то нового, — сказал он едва слышно. — И я хочу пройти этот путь с тобой.В этот момент, под мерцание свечей, вы стояли рядом, крепко держась за руки, готовые встретить вместе все грядущие испытания.Из воздуха, словно сотканная из магии, в руке Маллеуса возникла корона — точь-в-точь как та, что украшала его рога. С благоговением он надел её тебе на голову, и, не отпуская, продолжил танец. Он не собирался отпускать тебя — он собирался быть рядом, в каждом мгновении, в каждом шаге, наслаждаясь этим вечером — и тобой — в полной мере.*

Лилия Ванруж.

—Ты уверен, что сможешь поспевать за мной?Я хоть и выгляжу молодо, но за сотни лет освоил каждое па.…Но раз ты приглашаешь — я не в силах отказать~*Снег опускался на землю мягко, почти неслышно — словно даже сама зима не хотела нарушать покой ночи. Во дворе колледжа звучала музыка: струнные трепетно касались душевных струн, флейты звенели, как капли расплавленного серебра. Над сверкающим залом висели гирлянды, мерцающие магическим светом, а воздух был полон золотистой пыли — словно рассыпанной звёздной росы.Среди студентов, учителей и гостей он стоял особняком — Лилия. Вечный и загадочный, с улыбкой, в которой можно было уловить и детскую нежность, и бездонную печаль. Он был облачён в чёрную мантию с переливающейся отделкой, волосы убраны в безупречный хвост, а на шее — тонкая цепочка с изумрудом, подаренная Маллеусом. Всё в нём выглядело по-королевски… и всё же его взгляд блуждал, как будто он ждал чего-то. Или кого-то.И тогда появился Т/И.В скромном, но со вкусом подобранном костюме, с лёгким шарфом на плечах, волосы тронуты ветром, руки пусты — ни цветов, ни подарков. Но в глазах — ты сам. Ясный, живой. Настоящий.Ты подошёл ближе и протянул руку:— Позволь пригласить тебя на танец, Лилия. Один. Только для нас.Он замер. Его губы дрогнули, в глазах мелькнуло что-то тёплое, почти забытое. Удивление не было вопросом — оно было ответом на твою искренность.— Хм… Ты не перестаёшь удивлять меня, мой милый, — мягко улыбнулся он. — Сегодня мой день рождения… и всё же ты даришь мне то, о чём я даже не осмеливался мечтать.— Один танец, говоришь?.. Хе… Я бы хотел, чтобы он длился вечно.Он вложил свою тонкую, холодную ладонь в твою.— Но с этой музыкой? Мой дорогой, мы ведь не собираемся заснуть прямо здесь, верно?Все ожидали медленных, чинных па. Но вы — сорвались с места, подчиняясь ритму, который слышали только вы двое. Твоё движение было стремительным, как вдох, Лилия не отставал — лёгкий, как дыхание ночного ветра.— О-хо… Так вот что ты задумал? Превратить мой бал в феерию хаоса?Звучит… соблазнительно~~~.Он закружился, лёгкий, как тень, и вы вдвоём отбросили прочь условности. Шаги превратились в игру — быструю, яркую, почти в дуэль. Лилия танцевал не как ученик — как древний фей, что некогда плясал под лунным светом в долинах. Его глаза горели восторгом.— Знаешь… эта музыка слишком медленная для нас. Но, как и всё в жизни, её можно ускорить. Если знать, куда надавить.Он обвил тебя руками — не ради вальса, а почти как в боевом захвате. Но там, где мог бы вспыхнуть бой, раздался смех — сначала тихий, потом звонкий, искренний.Ваш танец не вписывался ни в один музыкальный размер. Вы взрывали атмосферу бала, как вспышка магии — и никто уже не осмеливался вас остановить. Весь зал затаил дыхание, наблюдая за тем, как вы превращаете ночь в легенду.— Ты делаешь этот день самым живым за последние сто лет, — прошептал он тебе в ухо, в том коротком мгновении, когда ваши тела сблизились. — Не уходи после последнего аккорда. Мне… этого будет мало.Вы закончили не поклоном, а смехом. Он склонился, не отпуская твоей руки, и его щёку коснулся лёгкий румянец — или, может, это был просто отблеск волшебных фонарей.— Один танец, говоришь?..Мне придётся похитить тебя до утра, чтобы получить все остальные.И именно так и случилось. Когда всё закончилось, Лилия просто подхватил тебя на руки и унёс в свою комнату — с той самой лёгкостью, с какой феи уносят звёзды в карманах.*

Себэк Зигвольт.

—Что?! Ты, мой Рыцарь Тенистого Сердца, смеешь просить Себэка Зигвольта о танце?Ладно, ради тебя, Рыцарь Тенистого Сердца, я позволю себе эту редкую честь. Готовься, ведь сегодня молнии танцуют вместе с нашими душами!*Луна висела низко над Ночным Колледжем, заливая двор древнего замка холодным серебром. Легкий ветер шептал сквозь опавшие листья, сплетая меланхоличную мелодию осенней ночи.Себэк Зигвольт стоял у фонтана, его фигура в тёмном костюме «SSR Nightmare Suit» казалась одновременно внушительной и почти сказочной. Изумрудные отблески скользили по ткани, напоминая танец молний, а глаза, обычно строгие и полные решимости, в этот вечер сверкали мягким, неожиданно тёплым светом.Ты подошёл к нему, сердце забилось чаще, и, преодолевая нерешительность, протянул руку: — Себэк... хочешь потанцевать со мной?Он моргнул, будто его вывели из привычного ритма. Его голос, обычно громкий и резкий, стал неожиданно тише, в нём промелькнула почти робкая нежность: — Ты… хочешь танцевать со мной? — он замолчал на мгновение, прикрывая лицо рукой, словно стыдясь собственной неуверенности.Он заметно нервничал, но, собравшись с духом, уверенно взял твою руку. — Хорошо. Верный слуга лорда Маллеуса с честью примет твоё приглашение.Когда ты подошёл ближе, его сильная рука мягко легла на твою талию. В движениях Себэка появилась удивительная плавность, а магия костюма тихо заискрилась, тонкие нити света пробегали по ткани, будто одобряя ваш танец.Он повёл тебя на середину каменного двора, и в этот момент весь мир будто замер, уступив место только вам двоим. Себэк не отводил взгляда от твоих глаз — в нём светилось доверие, благоговение… и нечто большее.— Доверься мне, — прошептал он, и из глубин ночи поднялась мелодия — нежная, печальная и полная надежды.Он плавно кружил тебя, каждое движение словно говорило: «Я здесь. Я рядом. Я защищу». Его пальцы мягко сжимали твою талию, будто опасаясь отпустить, будто держал часть себя.В его груди бушевал ураган чувств — гордость, тревога, стремление быть опорой. Для Себэка этот танец был не просто мгновением — это было как бой, в котором не нужно побеждать, а нужно дарить.Он забыл о громких речах, об обязательствах и воинской чести. Осталась лишь искренность. В каждом шаге — безмолвное обещание:«Я принадлежу тебе, несмотря ни на что».Ты ощущал тепло его тела, и напряжение, подобно тающему льду, уступало место спокойствию и нежности.Когда последние ноты затихли, Себэк бережно притянул тебя ближе, его лоб коснулся твоего — жест кроткий, почти священный.— Ты почитаешь меня больше, чем я достоин… — прошептал он. — Ты — мой свет в этом трещащем по швам мире.И под светом луны, среди шорохов листьев и затихшей магии, вы стояли вдвоём — два сердца, связанные не чарами, а доверием… и любовью. Танцующие не сквозь страх, а сквозь тьму — навстречу свету.*

Сильвер Ванруж.

—Ты оказываешь мне честь своим приглашением…После всего, что произошло… танец с тобой кажется сном, из которого не хочется просыпаться.Потанцуем, Т/И? Даже если я неуклюж в танце — обещаю следовать за тобой всем сердцем.*Ветер нежно шелестел сквозь кроны деревьев, наполняя воздух лёгким шёпотом природы. Пряный аромат свечей и пряностей переплетался с тихими отголосками смеха — мир, наконец, замер. Не в напряжённой тишине ожидания, а в долгожданном покое после бури, после боли и прощения.Сильвер стоял чуть в стороне от остальных, его высокая, стройная фигура выделялась в мягком свете фонарей. Серебристые волосы отражали отблески пламени, создавая вокруг него ауру спокойствия. Его лицо было без улыбки, но на удивление умиротворённо — словно гладь озера на рассвете, полная тихой глубины.Т/И подошёл к нему неспешно, без лишних слов — их взгляды уже говорили всё.— Потанцуешь со мной? — тихо спросил он.Сильвер медленно повернулся. Его глаза, уставшие, но светлые, выражали лёгкое удивление — не от неожиданности, а от того, как нежно и трепетно звучали эти слова, касаясь глубин сердца. Он склонил голову, приподнял брови:— После всего, что произошло… ты всё ещё хочешь танцевать со мной? — прошептал он, словно не веря.Т/И не стал отвечать словами, лишь уверенно и тепло взял его за руку. Сильвер взглянул на переплетённые пальцы и впервые за долгое время позволил себе искреннюю улыбку.— Тогда… я твой, — прошептал он.Они вышли на простор двора, где тихо играла музыка. Без пафоса и зрителей, лишь звёзды мерцали над ними, окружая тихой магией ночи. Сердца билось в унисон, сливаясь в ритм танца.Сильвер осторожно притянул Т/И ближе, словно боясь нарушить хрупкость момента. Ладонь его легла на талию, другая крепко сжимала пальцы. Вначале движения были неловкими, но с каждым шагом танец становился всё плавнее, грациознее, словно священный ритуал доверия.— Прости, если танцую неловко, — тихо сказал он, склоняясь к уху. — Но с тобой я хочу забыть всё, кроме этого мгновения.Ты улыбнулся — потому что в этих словах звучала любовь без громких признаний и поддержка, что не нуждается в объяснениях.Сильвер вновь обвёл взглядом твоё лицо, задержавшись на глазах, где мерцали огоньки фонарей. Его пальцы чуть крепче сжали твою ладонь.— Когда я думал, что всё потеряно… ты остался. — голос его дрожал. — Ты — моя надежда, мой свет.Танец завершился мягко, словно последний аккорд любимой мелодии. Они остановились, всё ещё держась за руки, лбы соприкоснулись.— Спасибо, что пригласил меня, — тихо сказал Сильвер. — За этот танец… и за то, что остался рядом, даже в тени.Он не отпускал твою руку, словно боялся, что момент растворится, превратится в сон или призрак. Дыхание его было ровным, но сердце трепетало от силы чувства, которое так трудно было выразить словами.— Т/И, — прошептал он, не открывая глаз, — я часто вижу странные сны, будто живу в них. Но сейчас… это не сон, верно?Ты ответил не словами, а мягким прикосновением руки к его щеке, убаюкивающим и нежным. Это касание говорило больше всяких слов.Сильвер медленно открыл глаза, и в них зажёгся свет, похожий на первый рассвет после долгой ночи.— Я хочу, чтобы ты знал, — продолжил он, — после всего, что случилось с отцом… после всей боли, я почти потерял себя. Но ты… ты всегда возвращаешь меня. Словом, взглядом, просто своим присутствием.Т/И улыбнулся, легко и искренне, с той тихой силой, что заставляет сердце трепетать. Сделал шаг ближе, положил голову Сильверу на плечо.— Я никуда не уйду, — прошептал ты. — Никогда. Ты не один, и больше никогда не будешь.Сильвер на мгновение закрыл глаза и крепче обнял тебя. Его дыхание сбилось — но это была не усталость, а переполняющие эмоции. Руки дрожали, а сдержанный прежде человек вдруг позволил себе быть уязвимым.— Знаешь, — тихо сказал он, уткнувшись носом в твои волосы, — я всегда думал, что моя роль — быть сильным, защищать, не показывать слабость. Но с тобой я понял: иногда сила — это позволить себе упасть. Потому что ты всегда поймаешь меня.Они стояли так долго — музыка затихла, смех стих. Мир погрузился в тишину, но для них звучал их танец — ритм сердец, дыхание, чувства.Луна взошла выше, фонари мерцали мягким светом, и в эту ночь, среди теней прошлого, родился свет будущего.*