Т/И- Кёджуро Ренгоку из Клинок, рассекающий демонов

(Так… так… Продолжим Crazy week и на этой неделе. Вот такая неожиданная развязка.٩(ˊᗜˋ*)و ♡)

Хартслабьюл.Риддл Роузхартс.

—Назовите своё имя и цель прибытия. Вы вошли на территорию Колледжа  Ночного Ворона без разрешения, и такой беспорядок не будет терпим — независимо от того, кто вы такой.*Сначала Риддл встречает Ренгоку с настороженностью и непреклонной строгостью. Как глава общежития Харстабьюл, он привык поддерживать порядок и требует безусловного соблюдения правил. Появление незнакомца — взрослого воина с мечом за спиной — вызывает у него естественное недоверие.Однако вскоре Риддл замечает: Ренгоку — вовсе не безрассудный странник. Напротив, он удивительно дисциплинирован, вежлив и искренне предан своему долгу. Его уважительная речь, твёрдый внутренний кодекс и благородное поведение начинают вызывать у Риддла уважение, хоть он и по-прежнему считает его излишне пылким и чересчур театральным.В самом начале Риддл воспринимает Ренгоку как:— чересчур громкого и демонстративного;— потенциально опасного, учитывая его боевой опыт;— но в то же время — честного, благородного, с безупречным чувством долга.Это порождает в душе Риддла внутренний конфликт: он не доверяет, но уже не может не уважать.Он знает, что Ренгоку — взрослый, зрелый человек, но, несмотря на разницу в возрасте, Ренгоку никогда не проявляет высокомерия. Он говорит с Риддлом на равных, признавая его заслуги и ответственность. Это подкупает. Риддл, хоть и не признаёт этого вслух, начинает воспринимать его как старшего наставника — образец силы и чести.Но в то же время его тревожит рассказ Ренгоку о демонах, которых приходилось уничтожать, и суровой системе, в которой нет места слабости. Даже в волшебном мире Твистед Вандерленда, полном магии и опасностей, подобная структура кажется пугающе бескомпромиссной.Когда Риддл узнаёт, что Ренгоку погиб в юном возрасте, защищая невинных, в его душе поселяется глубокое уважение и печаль. Он перестаёт видеть в нём угрозу и начинает воспринимать его как живое воплощение долга, силы и самопожертвования.Однажды, после долгой тишины, он произносит:— Вы жили в мире, где за малейшую ошибку приходилось платить жизнью. Теперь я понимаю, почему Ваша дисциплина так непоколебима. Возможно... мне стоит кое-чему у Вас поучиться.*

Саванаклоу.Леона Кингсколар.

—Ты горишь таким пылом, что у меня от тебя голова трещит. Убавь жар, герой.*Леона сузил глаза, едва Ренгоку ступил на земли Twisted Wonderland, сверкая ярче полуденного солнца. С первых шагов он показался ему слишком шумным, слишком энергичным, слишком правильным.Принц, презирающий бессмысленные усилия и не терпящий приказы, с трудом выносил тех, кто вёл себя так, будто сошёл со страниц старой сказки о героях. Болтовня о чести, справедливости, долге — всё это вызывало у него лишь раздражение.Леона предпочитал лениво растянуться под солнцем, чем слушать вдохновляющие речи о доблести. И всё же, даже сквозь раздражение он ощущал: в этом человеке есть сила. И в этой силе звучало нечто тревожно знакомое.Он не проявляет открытой симпатии, но следит. Его внимание — словно хищник в траве: ленивое, но пристальное. Ренгоку и вправду сияет — не только внешне, но и внутренне. И пусть Леона никогда не признает это вслух, он уважает силу. Особенно ту, что заслужена потом, болью и упорством.Он не облегчает жизнь своему новому знакомому. Называет насмешливыми прозвищами — вроде «ходячий костёр» или «герой на максималке», закатывает глаза при каждом пафосном слове. Но с каждым днём что-то меняется. Он замечает: как Ренгоку тренирует младших, как остаётся несгибаемым, как держит слово, несмотря ни на что.Леона наблюдает за ним с ленивым, почти хищным интересом: огненно-жёлтые волосы с алыми прядями, словно живое пламя, густые разделённые брови, глаза — широко распахнутые, искренние до боли.— Эти брови… Ты что, дрался с кисточкой и проиграл? — лениво бросает он, полуулыбаясь.И всё же он не может не признать — в Ренгоку нет ни капли сомнения. Он не прячется, не тушит свой свет, не боится быть заметным. И это... вызывает уважение. И, быть может, каплю зависти.*

Октавинелль.Азул Ашагреттретто.

—Ах, Ренгоку Кёджуро, Столп Пламени... Как впечатляюще! Ваш пыл и решимость действительно достойны восхищения. Но скажите, как Вы справляетесь с таким огнём в душе, чтобы не сгореть сами? Лично я предпочитаю холодный расчёт и хитроумные сделки — куда надежнее, не находите?Хотя, возможно, нам стоило бы обсудить перспективы взаимовыгодного сотрудничества — огонь и вода, осьминог и пламя... кто знает, какие таланты мы могли бы обменять?*Их знакомство произошло случайно — в стенах магического университета или на нейтральной территории, где пересеклись их пути, сведённые вместе общим делом или внезапным конфликтом. Азул, привыкший плести сети из сделок, полунамёков и хладнокровных расчётов, сразу отметил в Ренгоку нечто неординарное: прямолинейную, неуступчивую силу духа, что была одновременно притягательной и тревожной. Ренгоку же, пылающий честью и внутренним пламенем, почувствовал, что Азул — не тот, с кем можно вести лёгкие разговоры. За учтивыми фразами он уловил что-то зыбкое и потенциально опасное.Их первое взаимодействие выдалось напряжённым. Азул, искусно лавируя между тонкой иронией и учтивостью, пытался прощупать почву, оценить, можно ли использовать Ренгоку в своей многоходовой игре. Ренгоку же, прямой и искренний до предела, с вызовом поставил под сомнение честность его намерений. Это был не спор, но столкновение миров — воды и огня, разума и сердца.Отношения между ними не были бы ни простыми, ни предсказуемыми. Азул, избегая прямых конфликтов и предпочитая контролировать ситуацию из тени, скрывает под маской вежливости настоящее отношение, позволяя себе ироничные замечания, тонкие подколки — и в то же время испытывает подспудное уважение к Ренгоку за его силу, чистоту намерений и способность идти вперёд без хитростей. Ренгоку, напротив, остаётся честен и прозрачен в общении, что может вызывать у Азула раздражение — и одновременно восхищение. Он чувствует в нём не просто ловкого манипулятора, но человека с внутренней борьбой, которую тот изо всех сил скрывает.Между ними может возникнуть негласное соперничество. Азул — с тонкими стратегиями и умением перехитрить почти любого. Ренгоку — с пылкой решимостью и открытым сердцем, идущим напролом. Каждый будет стремиться доказать свою правоту, но со временем споры начнут менять оттенок. Холодная враждебность уступит место осторожному уважению. Азул, быть может, впервые задумается: не всегда правда кроется в тонкой игре. А Ренгоку увидит, что стратегическое мышление — это не слабость, а иной путь к защите того, во что веришь.Так их связь — сложная, огненно-холодная, полная противоречий — может перерасти в редкий союз. Не дружба в классическом смысле, но крепкое взаимодействие, в котором оба учатся: Ренгоку — тонкости и расчётливости, Азул — искренности и вере в силу прямого слова. Их диалоги будут наполнены и спорами, и насмешками, но за всем этим начнёт пробиваться нечто большее — уважение, рожденное из столкновения противоположностей.И, в конце концов, именно в их различии рождается то, что нельзя подделать: подлинное влияние, преображающее обоих.*

Скарабия.Калим Аль-Асим.

—Ого! Ренгоку Кёдзюро — просто потрясающий! Его яркий дух и пылающая энергия напоминают мне горячее солнце пустыни. Он тот человек, который всегда заботится о других, даже когда становится трудно.*С первого же мгновения встречи с Ренгоку Кёдзюро Калим ощущает необычайную близость — словно их души говорят на одном языке. Их объединяет схожая натура: тёплая, открытая, стремящаяся нести свет и радость другим. В Ренгоку Калим сразу распознаёт доброго и честного человека, чья пылающая страсть защищать слабых словно отражает его собственное стремление помогать окружающим и дарить счастье.Калим глубоко уважает чувство долга, которым проникнута каждая мысль Ренгоку как Столпа Пламени, и восхищается тем, как тот сочетает железную дисциплину с искренним состраданием. Его особенно трогает преданность Ренгоку завету матери — защищать слабых без страха и колебаний. Для Калима это не просто достойно, но и вдохновляюще.Он относится к Ренгоку с искренней добротой, безусловным доверием и неизменным энтузиазмом, всегда готов выслушать, поддержать, приободрить. Его дружба — такая же яркая, как солнце в зените, — наполнена открытой радостью и неподдельным восхищением. Калим не боится делиться своими чувствами и дарит Ренгоку ту же теплоту, которую получает взамен, словно два огня, которые не гаснут, а лишь усиливают друг друга.*

Помфиор.Вил Шоэнхайт

—Ну что ж, такой пылающий огонь сложно не заметить... Я бы сказал, что у вас весьма впечатляющий стиль — словно живое произведение искусства в огненной палитре. *Их первая встреча произошла на стыке миров — в некоем магическом или параллельном пространстве, где пересекаются законы реальностей. Вил Шёнхайт, как глава общежития Помфиор, сразу отметил в Ренгоку не только буквальное пламя, но и тот внутренний огонь — силу духа, страсть и непоколебимую решимость, что сияла в каждом его движении. Это заинтриговало Вила, для которого красота и сила — неотделимые составляющие совершенства.Изначально их общение носило формальный, даже немного напряжённый характер. Вил — с холодной, отточенной эстетикой и порой снисходительным тоном, а Ренгоку — открытый, доброжелательный, искренний, совершенно не привыкший к колкостям и утончённому высокомерию. Но с каждым разговором между ними начинало формироваться нечто большее — уважение, основанное не на словах, а на глубинном узна́вании силы в друг друге.Ренгоку увидел в Виле ту же самоотверженность и внутренний стержень, что и в себе, пусть выраженные иначе — не в боевом порыве, а в контроле, дисциплине и стремлении к идеалу. Вил, в свою очередь, не мог не оценить искренность, чистоту и благородство сердца Ренгоку, его несгибаемое желание защищать тех, кто слабее.Их разговоры касались не только искусства и магии, но и смысла силы, предназначения, идеалов. Вил делился своими познаниями в алхимии, фармакологии, секретами внешнего и внутреннего преображения, а Ренгоку щедро рассказывал о своей боевой практике, пути воина и силе, идущей от убеждений.Постепенно их взаимодействие переросло в крепкую, почти братскую дружбу, основанную на стремлении понять и вдохновлять друг друга. Вил, вдохновлённый честностью и пылкостью Ренгоку, начинал позволять себе большую искренность, открывая эмоции, которые долго прятал за идеальной маской. А Ренгоку, глядя на Вила, начинал видеть в красоте и грации не слабость, а форму силы — тонкой, изысканной, стратегической.Их встреча не была случайной — она стала судьбоносным пересечением двух разных, но равновеликих миров. Это был подлинный обмен опытом, ценностями и взглядами, который не просто обогатил каждого из них, но и дал новый вектор понимания собственной миссии и смысла жизни.*

Игнихайд.Идия Шрауд.

—Вот это огненный фанат... выглядит, как будто у него буквально горит пламя в душе. Плюс — эти красно-жёлтые волосы и его энергичная аура...*Сначала Идия предпочитает держаться на расстоянии — он наблюдает за Ренгоку издалека, с тенью скепсиса, настороженно воспринимая его открытую, пылающую натуру. Такой человек, словно сотканный из огня и света, слишком резонирует с тихим, интровертным миром Идии. Общение с кем-то столь эмоциональным и искренним становится для него выходом из зоны комфорта, вызывая тревогу и внутреннее замешательство.Но время — лучший союзник перемен. Постепенно в Ренгоку начинают проступать черты, которые вызывают в Идии неподдельное уважение: внутренняя сила, несгибаемость духа, преданность идеалам. Идия знает: быть сильным — значит не только обладать разумом или технологическим мастерством, но и уметь стоять за правду, вдохновлять, не сдаваться даже в мраке. А Ренгоку — словно живое воплощение этих качеств.Идия начинает открываться, понемногу. Делится мыслями, показывает свои разработки, и Ренгоку принимает это с теплом, искренне интересуясь. Он не подталкивает — он поддерживает. Его энергия не давит, а согревает, становясь для Идии тихим огнём мотивации, способным вытеснить страх и сомнение. Благодаря ему Идия учится делать шаги вперёд — пусть не стремительно, но уверенно.Их общение строится на уважении. Без напора, без давления. Ренгоку тонко чувствует границы, не навязывается, не нарушает покой — напротив, ценит молчание, за которым скрывается глубина. Он видит в Идии больше, чем просто техника и слова — он видит душу.И в этом балансе рождается крепкая дружба — союз, основанный на взаимном дополнении: мудрость и страсть, интеллект и моральная стойкость, скрытая сила и яркий свет. Вместе они становятся лучше. Идия — чуть смелее, чуть открытее, Ренгоку — внимательнее к тишине, глубже в понимании внутренней силы.И если однажды они действительно нашли бы общий язык, это была бы связь, способная согревать — даже в самых холодных мирах.*

Диасомния.Маллеус Дракония.

—Ты горишь, как настоящий огонь. Вижу — человек с сильным сердцем и непоколебимой волей. Редко встречаю таких.*Маллеус и Ренгоку — персонажи из совершенно разных миров, но их объединяют общие черты: преданность идеалам, непоколебимая сила духа и глубокая ответственность за тех, кого они оберегают. Если бы их пути пересеклись, это стало бы основой для уважительного и тёплого общения, пронизанного взаимным восхищением.Маллеус, принц с могучей аурой и осознанным чувством долга, мгновенно ощутил бы внутренний огонь Ренгоку — его решимость защищать слабых и несгибаемая воля близки ему по духу. Несмотря на внешнюю холодность и сдержанность, Маллеус высоко ценит силу, честь и верность своим убеждениям — качества, которые идеально перекликаются с характером Ренгоку. Обычно сдержанный и осторожный в выборе близких, Маллеус мог бы найти общий язык с тем, кто излучает такую искреннюю и чистую энергию, какой обладает Ренгоку, проявляя живой интерес и доверие.История Кёджуро — особенно его детство, наполненное борьбой с внутренними трудностями, силой и независимостью — вызывала бы у Маллеуса глубокое уважение и искреннее сочувствие. Он понимает, как важна внутренняя стойкость, способность не сломаться, даже когда те, кто должен поддерживать, подводят. Выросший в мире, где одиночество и груз наследия тяжело давят на плечи, Маллеус ощутил бы в Ренгоку родственную душу — человека, несущего столь же тяжёлое бремя.Их общение было бы спокойным и искренним, без излишней суеты и спешки. Маллеус, возможно, задавал бы вопросы о пути Ренгоку, о его мотивациях и чувствах, а Ренгоку отвечал бы с открытостью и горячей энергией, наполняя диалог теплом и оптимизмом. Такие разговоры стали бы для обоих источником вдохновения — Маллеус учился бы лучше понимать человеческие эмоции и смелость, а Ренгоку — глубже осознавать свою роль и ответственность.Так складывается образ отношений между Маллеусом и Ренгоку — редкое, но прочное взаимопонимание двух сильных личностей, каждая из которых несёт свою тяжесть, но объединена общими ценностями: защитой слабых, честью и непреклонным стремлением к свету в темноте.*

Сенджуро Ренгоку.

—Вау, Кёджуро-сан! Это правда ты? Ты тут, в этом странном волшебном мире! Ты такой сильный и яркий, как настоящий огонь! Мне так здорово тебя видеть! Я хочу быть таким же крутым, как ты! Пожалуйста, научи меня, я буду стараться очень сильно! Вместе мы точно справимся со всеми трудностями здесь!*Свет багрового заката медленно тонул в искривлённом небе Twisted Wonderland. Воздух был тёплым, пропитанным тонким ароматом магии и пыли — словно весь мир только что пробудился от долгого, забытья сна. Посреди этой тишины, на каменной дорожке, что вилась меж высоких тёмных деревьев, остановился Кёджуро Ренгоку. Его шаги были твёрды, а глаза полны изумления и нежности.Перед ним стоял мальчик — хрупкий и простой, в лёгком кимоно, с широко раскрытыми глазами, в которых отражалась вся гамма чувств: детская надежда, смешанная с бездонной тоской. Золотисто-рыжие волосы колыхались на ветру — почти точная копия его собственных. Это был он. Сенджуро.Кёджуро медленно сделал шаг вперёд, будто боясь нарушить хрупкую тишину, — ещё один, почти беззвучный. Он преклонил одно колено перед братом и осторожно, с трепетом, протянул руку. Его пальцы дрожали не от страха — от чуда. Он коснулся плеча мальчика, и тепло живой плоти под ладонью было настоящим. Живым. Здесь.Он не произнёс ни слова. В этом мире, где мрак переплетался с гротескной красотой, где всё казалось ложью и искажением, только эта связь была истинной — связь двух братьев. Кёджуро крепко обнял Сенджуро, словно защищая его от всех теней и кошмаров, что поджидали в потёмках.Сенджуро прижался к нему всем телом, как когда-то в детстве, и беззвучно заплакал. Кёджуро не пытался сдержать слёзы — он просто держал брата. Не герой, не Столп Пламени — просто старший брат.В этот момент мир Twisted Wonderland на мгновение стал теплее, словно сама магия признала: даже смерть бессильна перед силой сердца, пылающего любовью. Оба брата проведут вместе больше времени, чем когда-либо прежде. Ведь если наш Кёджуро Ренгоку вернётся в мир демонов, увы, он станет лишь песчинкой среди бескрайнего песка...*