III

***— Поверить не могу, что я на это согласилась…Одиннадцатое сентября, день рождения Кортни. Сейчас двадцать четыре минуты шестого, я стою перед домом подруги, который битком набит гостями, гудит и буквально вибрирует.На мне чёрный кроп-топ с длинными рукавами, жёлтая юбка в мелкую чёрную клетку и высокие кеды. Волосы Кортни приказала оставить распущенными, так что огненные пряди завиты в лёгкие локоны, стекающие к пояснице. Сперва можно подумать, что моя юбка длинная, но, уверяю, вам кажется. Эта иллюзия достигнута за счет высокой талии, а на деле юбка едва прикрывает мои бёдра. Но желание именинницы было нарядить меня на этот светский вечер, так что придётся потерпеть.— Мне кажется, тебя трясёт. Ты в порядке?, — голос Кортни прозвучал беспокойно, что меня удивило, ведь она так редко выдаёт эмоции, похожие на заботу.— Да, всё хорошо, — прозвучало немного растеряно, но у меня есть оправдание: я растеряна! Это моя вторая или третья вечеринка, и я понятия не имею зачем согласилась на неё пойти, ведь это совсем не моё! Ладно, Кэсс. Сделай глубокий вдох, считая до четырёх. Хорошо. Теперь задержи дыхание на семь секунд. Есть. И выдох, считай до восьми. Молодец. Ты справишься.— Честно, всё хорошо, — сейчас мой голос звучит гораздо увереннее и я даже пробую улыбнуться.— Тогда вперёд покорять танцпол и отрываться как следует!Кортни вмиг расцвела, это определенно её среда. Она взяла меня под руку, и мы нырнули внутрь дома.Всё оказалось не так уж и страшно: мы танцевали и это было весело. Кортни принесла пунш, который я попробовала впервые за последние два года, он оказался очень даже ничего. Чуть позже я познакомилась с Брендоном Хьюзом. Что я могу сказать… Типаж Кортни, однозначно. Но и такие у неё долго не задерживаются — быстро надоедают. Это странно, но что поделать. Это не мои отношения и я не собираюсь лезть в это болото.Всё было весело и интересно до того момента, пока какой-то пьяный парень не опрокинул на меня полный стакан пунша.— Чёрт возьми, аккуратнее!— Из… Извини, — он говорил тихо и отрывисто, так как не мог перестать икать. Да уж, он явно перебрал. Ему бы домой да отоспаться. А мне бы переодеться.— Кортни, я могу взять у тебя какую-то одежду? Тот парень неплохо меня облил.— Да, разумеется. Возьми в шкафу в моей комнате. Я буду тут, приходи.Я кивнула и стала пробираться к лестнице, ведущей в комнату Кортни.Через мучительные четыре минуты я была на месте, и зашла в комнату, закрыв за собой дверь.В спальне было светло и уютно. Как всегда пахло кокосом и ванилью, Кортни обожает это сочетание запахов. Стены украшали серо-розовые обои, в углу комнаты стояла большая кровать, застланная белым пушистым пледом. У изголовья выстроились два симметричных ряда по три подушки, а вверху на бортике кровати лежала гирлянда тёплого оттенка, оплетающая рамочки с фотографиями, рисунками и аффирмациями.Я открыла шкаф, подыскивая что-то, в чём не буду похожа на сотрудницу эскорта. Учитывая мои завышенные требования к гардеробу Кортни, выбор был невелик. Но я справилась, присмотрев для себя юбку похожего фасона на ту, в которой я пришла, но на этот раз в чёрно-белую клетку и укороченную чёрную кофту, сидящую строго по фигуре. Кинув наряд на кровать, я закрыла дверь на замок, дабы избежать неприятного момента, если кому-то приспичит посетить эту часть дома вместе со мной. Кортни не так давно жаловалась, что замок на входной двери в её комнату заедает, так что у меня будет некоторое количество времени накинуть что-то сверху, если кто решит составить мне компанию. Убедившись, что замок действительно заедает я немного расслабилась и принялась снимать с себя пропитанную пуншем одежду.— В таком виде тебе куда лучше, чем тем утром.— Твою мать!Я резко обернулась, и столкнулась с карамельными глазами, которые так и и лучились, созерцая меня в белье. Боги, я в белье!Стащив с кровати пушистый плед я кое-как завернулась в него, а после накинулась на собеседника:— Ты что тут делаешь?— В ванную зашёл. Все другие заняты, решил заглянуть сюда. Не сразу услышал как ты пришла, но я приятно удивлён.Чёрт, я так переживала за входную дверь, что совсем забыла проверить ванную комнату. Я попала.— Выйди, мне надо переодеться. И хватит смотреть на меня как на кусок мяса.— Разбиваешь мне сердце, Миллер, — пропел низкий голос с нескрываемыми нотками бесстыдной забавы. — Я оставлю тебя одну, если что — я в ванной, приходи.— Ещё чего.— Ну-ну, сама же знаешь, что хочешь этого. Неужели так тяжело признать?Пока я подбирала более грубое ругательное слово, Эмерсон скрылся за стеной.— Закрой дверь!— Кэсси, переодевайся быстрее и не капризничай. Я не смотрю.— Обещай, что не будешь подглядывать, — уже тихо и даже как-то жалобно попросила я. Кайл устало выдохнул. Он явно не привык к подобным просьбам. Как правило, его «Барби на раз» буквально молят об обратном.— Обещаю. Переодевайся, пожалуйста. Я не собираюсь торчать здесь с тобой, упуская всё веселье.То есть, со мной тебе не весело, сосед? «Чёрт, Кэс, тебе то какая разница?» — незамедлительно шикнуло подсознание, и внутри что-то съёжилось. «Ты не о том думаешь. Переодевайся быстрее и выходи отсюда».— Что я сейчас делаю?, — одновременно со словами я вытянула средний палец, адресовав его мускулистой спине, выглядывающей из-за стены.— Господи, ты серьёзно? Откуда я знаю, я же не вижу!— На это и был расчёт, Кайл! — Так, ты сейчас доиграешься и я повернусь. Или ты этого и добиваешься?— И не мечтай, грубиян. Отвернись!Убедившись, что он не подглядывает, я сбросила плед и дрожащими от выделившегося адреналина руками начала одеваться. Пальцы путались, я несколько раз надевала юбку и кофту то наизнанку, то задом наперёд.— Грубиян? Да я добрый, милый и пушистый. А вот ты тем утром мне неплохо нагрубила. В качестве компенсации могла бы хоть сейчас не выставлять за дверь.— Да-да, ещё чего. Где мои наушники кстати?— Да успокойся ты, принесу завтра. Я зайду примерно в час, скажешь адрес?— Очень смешно.— Ну что там? Сколько мне ещё тут стоять?— А ты нетерпеливый. Ты всё делаешь быстро?«Боги, Кэсси, ты действительно это сказала? Роешь могилу сама себе».— Ух ты, так это что, ты, выходит, под ангельским оперением рожки прячешь? Ну и что ты хотела мне этим сказать?— Ничего. Забудь.За стенкой послышалось многозначительное хмыканье.— Ну и что ты хотел мне этим сказать?, — интонация встречного вопроса отдалённо (или не очень) напоминала перепалку в детском саду. Ну блин! Бесит. «Кэсси, ради всего святого, отстань от него. Доиграешься же».— «Этим» это чем?— Хмыканьем своим. Что это значило?— А тебе то зачем? Интересно что-ли?— Ага, а как же. Вообще плевать.«Вот! Молодец, Кэс. Так с ним и нужно. И между прочим, тебе действительно плевать, забыла? Ты просто выпила. Ты к нему ничего не чувствуешь».— Ну-у да. Я заметил.Повертевшись возле зеркала (убедившись, что выгляжу отлично), я сообщила, что собеседник может выйти из ванной.— Да неужели!— Как я выгляжу?, — я демонстративно покружилась, но его голос был пропитан равнодушием.— Невероятно.— Эй, да что с тобой?«Нет, Кэсси, что с тобой? Тебе, видно, совсем нельзя пить. Перестань цепляться к нему. Ты что, специально провоцируешь его на разговор?»— А что со мной, Кэсси?, — он обернулся, сосредоточив взгляд на моих глазах,— Ты сказала не трогать тебя. Я, как истинный джентльмен, исполнил волю леди. Но леди и сейчас недовольна? Так, а чего ты от меня хочешь?Кайл сделал шаг вперед, и в голову ударил опьяняющий запах его парфюма: древесные ноты, янтарь и что-то пряное, напоминающее белый перец. Никогда не замечала, насколько приятно он пахнет. Мне вдруг захотелось подойти ближе. «Нет, Кэс это ловушка, не делай этого!»— Ничего, — подавляя желание остаться стоять так близко к нему, я всё же нахожу в себе силы сделать шаг назад,— Я ничего от тебя не хочу. Я хочу уйти, выпусти меня!— Я тебя и не держу, выходи.Он надавил на дверную ручку, опуская её вниз. Но дверь не открылась. Кайл повторил попытку, налегая на ручку всем весом, но снова ничего. Мы заперты.— Отлично, — я шумно выдохнула, и, развернувшись, подошла к кровати, тяжело рухнув на неё.Кайл сделал ещё несколько попыток открыть дверь, а после усмехнулся.— Что тебя так позабавило, Эмерсон? — Ты. Тебе так невыносимо побыть со мной наедине. Это забавно.— У тебя, оказывается, ещё и чувство юмора отвратительное.Он вновь засмеялся.— Нет, ну правда, Кайл, я не понимаю, что они в тебе находят?— Кто «они»?— Твои «одноразовые Барби».— Вот так описание. Ну-у, полагаю, внешность. Мало кто смотрит куда-то глубже.— Пожалуй. А в тебе есть что-то глубже, чем вся твоя показуха?— Вероятно.Я тускло усмехнулась.— Ну, а во мне даже внешности не находят, хотя, согласись, я красивая.Кайл в открытую рассмеялся:— А ещё скромная.— Эй!, — я невесомо шлёпнула его по плечу,— Ты не считаешь меня красивой?Уголок его губ поднялся вверх, а карамельные глаза принялись сканировать моё тело. И мне, почему-то, это даже нравилось. Что, чёрт возьми, я творю?— Считаю, — его взгляд вновь поднялся на мои глаза,— Кэсси, ты большую часть жизни сидишь дома. Даже если бы ты выглядела так, словно над твоим образом трудились сотни голливудских дизайнеров — этого бы никто не заметил. Лежать в кровати с очередным романом и ждать чуда бессмысленно. Чудо не придёт, тебе необходимо создать его. А в четырёх стенах, как показывает твой печальный опыт, это почти невозможно.Я шумно выдохнула.— Не думала, что скажу это, но ты прав.— А как же. Ты бы почаще меня слушала, я неплохие вещи говорю порой.— Ой, Эмерсон, не зазнавайся. А то я только начала думать, что ты не омерзительный.— Вау, вот это прогресс. Мне несказанно повезло.В комнате зашелестел тихий смех.— А что ты в них находишь? Они же пустые.— Верно, леди. Мне они и не нужны. Меня лишь временно интересует их тело, как и их моё. И всё.— Никогда не понимала смысл этих одноразовых встреч. Он вообще есть?— Разумеется. Секс. Если мне не нужны отношения, это не означает, что мне не нужен секс.— Да, это я понимаю, но… Разве такой образ жизни заставляет тебя чувствовать хоть что-нибудь?— Страсть.— И тебе этого хватает?— На первое время. Пока не нашёл Солнце, перебиваюсь лампочками. Вроде похожи, тоже светят. Вот только от них не тепло. Они искусственные, Кэсси. Заменители любви, скажем так. Но не уверен, что мне сейчас нужно что-то больше, чем это, поэтому… Да. Полагаю, мне хватает.Я слушала его. И, пожалуй, впервые мне не было от этого противно, я не чувствовала раздражение и ненависть. Мне было интересно и даже… Приятно. Я слушала его голос, а мой взгляд всё время изучал его лицо, тело: густые тёмные брови, нависающие над карамельными глазами, обрамлёнными плотным веером насыщенно-черных ресниц; каштановые волосы, немного спутанные у концов. Мне хотелось коснуться их. Запустить руку к корням, расчёсывая пальцами густые пряди. Губы. Я так часто ловила себя на мысли, что засматриваюсь на его алые губы. Такие трепещущие, живые, эмоциональные. Во время монолога Эмерсона они порхали: сжимались в сосредоточенную линию, расслаблялись, растягивались, обнажая белоснежную улыбку, от которой на щеках образовывались маленькие впадинки. Шея, немного усыпанная родинками, точёные ключицы и ямочка между ними. Чёрная рубашка, наверняка скрывающаяя рельефное тело, рукава которой были закатаны в три четверти. На оголённой плоти вычерчивались дорожки голубоватых вен. В какой-то момент я представила, как скольжу по ним пальцами вдоль руки до сгиба локтя и выше. Касаюсь широких плеч, провожу подушечками пальцев по грани ключиц и плавно поднимаюсь к голове. Большой палец лежит на щеке, его щекочат размеренные порхания ресниц, а четыре остальных огибают мускулистую шею. Мне стало беспокойно от того, насколько сильно мне хотелось коснуться его. «Сколько же ты выпила, Кэсси?».Я вернула взгляд к карамельным глазам, и заметила насколько выжидающе они на меня смотрели. Он ждал моей реакции. Вопрос только один: реакции на что?— Ты что-то говорил?, — голос отозвался лёгкой хрипцой, я слишком долго молчала.Кайл смотрел на меня, не отрываясь, уголок его губ ехидно потянулся вверх.— Чего лыбишься, Эмерсон? Что снова тебя рассмешило?— Ничего. Я польщён тем, что нравлюсь тебе.— Что за глупости? Что во мне натолкнуло тебя на такие абсурдные мысли?— Ты так восхищённо рассматривала меня. С таким неподдельным интересом и диким желанием в глазах.— Кайл, уверяю, единственное по истине дикое желание, которое я сейчас испытываю — это треснуть тебя чем-нибудь увесистым.— Твои глаза всё ещё голубые. Не позволяешь себе признать, что я тебе нравлюсь, Миллер?— Потому что ты мне не нравишься. В тебе нет ничего, что бы зацепило мой взгляд ещё хотя-бы на мгновение.Меня коробило. Как же ты меня бесишь, Эмерсон! Р-р-р! Не хочу находиться рядом с тобой. Подскакиваю с кровати, словно простынь была раскалённой, и останавливаюсь на расстоянии метра от ненавистного соседа.— Меня забавляет как отчаянно ты пытаешься не дать себе влюбиться. Я знаю этот взгляд, леди, не ври хотя-бы себе. Последствия будут плачевными.— Кайл, — процеживаю его имя сквозь сжатые зубы,— Клянусь, ещё хоть слово и я тебя ударю.Глаза, цвета густой патоки, вновь сузились в довольном прищуре.— Не советую, я тебе не по зубам. Только себя покалечишь. Если это твоя цель, то могу заверить, есть идеи поинтереснее и поприятнее, где увечий будет гораздо меньше. Тебе понравится, обещаю.— Терпеть тебя не могу!, — сокращаю расстояние до вытянутой руки и с размаху бью ладонями в грудь мерзавцу,— Невыносимый!, — удар,— Заносчивый!, — удар,— Наглый!, — удар. Цепко хватая вокруг запястья, рука Кайла вздымает мою ладонь, не давая возможности ей вновь ударить по чёрной рубашке.— Полегчало?, — его лицо стремительно приближается к моему. Расстояние всего пять сантиметров. Чертовски близко. Судорожно втягиваю воздух сквозь приоткрытые губы и слежу за каждым движением Эмерсона.— Не уверена.— Раз уж на то пошло — ты тоже меня раздражаешь, Миллер. Вся такая правильная. Аж тошно. Провоцируешь меня испортить тебя, — большим и указательным пальцами он обхватывает мой подбородок. Расстояние три сантиметра. «Отодвинься, Кэсси! Почему ты не уходишь?». Но я стою в оцепенении, не в силах сдвинуться хоть немного. Мои ноги словно погрязли в бетоне, и всё, на что я сейчас способна — выжидающе смотреть в тёмные глаза напротив и ждать что будет дальше.— Знаешь, что, Кэсси? Не только тебе можно драться. Я зол на тебя. Моя очередь!— Что?, — не успеваю опомниться, как оказываюсь перекинутой через массивное плечо. Кайл тащит меня к кровати. Моё горло надрывается в истошных воплях, требованиях отпустить меня, но всё это летит в широкую спину, бесследно пропадая в ней густыми вибрациями. Эмерсон небрежно садится на кровать, опуская меня животом вниз поперёк своих коленей.— Отпусти! Ненормальный!, — продолжаю кричать, но тяжёлые руки на моих лопатках и пояснице продолжают удерживать меня на месте.Едва касаясь пальцами, Кайл скользит рукой вдоль ноги к бедру и звонко шлёпает по правой ягодице.— Кэсси, успокойся. Я не делаю ничего, что бы тебе не нравилось. Ты и сама это понимаешь.Ещё один шлепок. Сильный и громкий. Взвизгиваю и предпринимаю попытку бегства. Но вновь оказываюсь припечатанной к коленям.— Прекрати кричать, ты злишь меня ещё сильнее.Шлепок. Ощущаю как нежная кожа начинает краснеть и зудеть. Мужские руки резко сползают к краю юбки, задирая её полы вверх. Возмущённо хватаю воздух ртом, не успевая проронить и слова, как его ладонь вновь оставляет увесистый шлепок. Пауза. Нутром ощущаю как он рассматривает моё тело, любуясь проделанной работой. Улавливаю невесомую усмешку. Доволен чёрт.— Красивое бельё. Чёрный тебе к лицу. Ну… И к другим частям тела.Вспыхиваю как щепка, щёки моментально наливаются пунцом. Чуть менее настойчиво, но всё ещё пытаюсь вырваться. Разумеется, бесполезно. В наказание ягодицу вновь огревает сильный шлепок. Ловлю себя на том, что слышу в собственном голосе тихий стон. Невозможно. Мне не может это нравиться.Вновь шлепок. Ещё один глухой стон просится наружу. Сжимаю зубы, не давая ему вырваться из горла.— Я всё слышу, Миллер. Нравится, да?Шлепок. С губ стекает тихое постанывание, которое пытаюсь заглушить, вжимая лицо в кровать. Почти получилось. В ответ на ничтожные попытки слышу блаженную усмешку Эмерсона.— Ты пыталась, Кэсси. Очень пыталась. Но мы же оба понимаем, за кем этот раунд. Я вижу, что тебе нравится. Расслабься и получай удовольствие.Он играл с моей ягодицей: гладил пальцами, сминал, рисовал что-то незамысловатое, обводил контуры отпечатка собственной ладони. Ты не возьмёшь меня так просто, Кайл. Я не сдамся тебе так легко.Отрываю голову от кровати и многократно поворачиваю её из стороны в сторону. Кайл смеётся, и вновь шлёпает горящую плоть.— Упёртая, да? Ну хорошо.Шлепки прекратились так же быстро как и начались. Я лежала ещё секунд пять неподвижно, ожидая, когда его рука вновь накроет зудящую ягодицу. Но этого не произошло.— Это всё?, — звучу тихо и неуверенно, почему-то опасаясь услышать «да». Что происходит?!— А тебе мало?Молчу долгие несколько секунд, а после одними губами произношу:— Отпусти меня.— Знаешь, что весьма любопытно, Кэсси? Я перестал тебя удерживать минут пять назад.Концентрируюсь на своей спине, и, действительно, не ощущаю на ней мужской руки. Боги, я всё это время могла уйти?! Нет, я же не смогла бы просто взять и уйти? Разве бы он разрешил? Появление этого вопроса в мыслях моментально порождает следующий — а почему я должна его слушать? Несмотря на это, ловлю себя на мысли, что слушала бы. Во что я ввязалась?!— Кэсси, ты собираешься уходить или нет?Кайл наклоняется ко мне и его голос звучит над самим моим ухом. Такой мягкий, бархатный. Разум затуманивают непристойные мысли, в которых я отчаянно пытаюсь не дать себе погрязнуть, закусывая губу до крови. «Это ошибка, Кэсси. Уходи».Медленно сползаю с его колен, усаживаясь на кровати на корточках. Мысли в голове путаются, разум вопит «Уйди немедленно!», но тело считает немного иначе. Потому продолжаю просто сидеть, не глядя в глаза, цвета патоки, но и не решаясь уйти.Кайл выдохнул вместе с усмешкой. Такой невесомой, басовитой и по-дьявольски дурманящей. Лишь от одной этой усмешки внизу живота скрутился тугой узел и по телу разлилось тепло.— Ты так просила отпустить тебя, дралась, визжала. Почему же ты не уходишь?— Дверь закрыта, забыл?, — мой голос всё ещё немного дрожит.Кайл встаёт с кровати, направляясь к двери. Дёргает за ручку. Ничего. Ещё раз, сильнее толкая дверь. И тут она поддалась, обнажая тёмный коридор с той стороны.— Плен отменяется, леди. Ты можешь идти, — он опирается на стену возле дверного проёма, наблюдая, как я приближаюсь к выходу. Я упиралась его провокациям, противясь дикому желанию, в надежде подарить ему нечто похожее на страдание. Я добилась чего хотела: он меня отпустил. Я выиграла этот бой, выиграла! Какого чёрта, имея возможность вылезти из мышеловки, дурной грызун что есть силы прижимает к шее холодный прут, и, не щадя связок, вопит «Оставь меня здесь!»?— Ты ведь не хочешь уходить, верно?Замираю у входа, не решаясь сделать шаг. Не хочу. Не хватит бесстыдности сказать это вслух. И потому, потупив голубые глаза в пол, продолжаю стоять в дверях. «Ну же. Так будет лучше». С противным щемлением в груди перешагиваю порог, но тяжелая рука, упираясь поперёк груди, и, цепляясь за плечо, разворачивает на обратный маршрут. По инерции тело стремится пролететь ещё какое-то расстояние, но рука, не спавшая с плеча, пригвоздила меня спиной к лицу собеседника.— Нет, Кэсси, я так не думаю, — кончиком носа убирает выбившуюся прядь, мурлыча над самим ухом. То ли страх, то ли возбуждение засуетило по шее порцию мурашек. Они бежали наперегонки, оставляя за собой вздыбленные волоски.— Кэ-э-эсси, Кэ-э-эсси, — над ухом вновь растёкся бархат, отдавая тихими басовыми вибрациями,— Я же невыносимый, — горячая рука соскользула с плеча, перебираясь кончиками пальцев по ключице,— Зано-о-счивый, — фаланги медленно опускаются на топ,— Наглый, — выдыхает шёпотом, опаляя ухо, и ныряет пятернёй под ткань, застывая на кружевах бюстгальтера.— Ты ведь терпеть меня не можешь, — чрезмерно наигранно изображает попытку отговорить меня, ведь понимает, что я не могу этого сделать,— Так почему же моя ладонь в миллиметрах от твоей груди, а ты ничего не делаешь?Шумно вбираю воздух, замерев, словно это может мне хоть как-то помочь. В ответ тихая усмешка, после которой ощущаю влажный язык, обрисовавший контуры моего уха. От неожиданности вздрагиваю, впиваясь рукой в брючину мужских джинс. Кайл замирает над моей шеей, и моё дыхание следует его примеру.— Потому что не хочешь. Верно?Его вторая рука касается моего плеча и плавно опускается вниз. Пальцы скользили по моей расслабленно лежащей руке до кисти, потом поднимались вверх и неспешно двигались по линии талии. Неосознанно, я чуть сменила положение руки, дабы не препятствовать его действиям. Подметив это, Кайл повёл уголком губ, обнажая белоснежный оскал: — Не такая уж ты и правильная, Миллер, да?, — он усмехнулся, опустив руку на мою ягодицу, едва ощутимо, одними пальцами поглаживая её сквозь ткань юбки,— Чертовка.Поглаживания сменились резким шлепком. Из приоткрытых губ вылетел короткий стон, а по телу вновь врассыпную пустились мурашки.Наощупь нахожу его ладонь и судорожно сжимаю немеющими пальцами.— Что такое, Кэсси?, — лавирует голосом вдоль флирта и издёвки,— Мне перестать?Все его действия вмиг прекратились, он ждёт моего решения. «Это последняя возможность, Кэсс. Пожалуйста!».— Нет.