IV

Оборачиваюсь, окуная взгляд в бездонную, тягучую патоку. Вижу как в его глазах моментально начинают плясать бесинки, придумывая план того, что и как сделать со мной сейчас.Ощущаю как учащается моё сердцебиение когда чувствую неугомонную пульсацию, достающую до горла. И, тем не менее, не убираю свой взгляд от его. Впервые смотрю так нагло, с вызовом.— Всё ещё ненавидишь меня?, — нависает надо мной, шепча на выдохе в ничтожных сантиметрах от моего лица.— Представить не можешь насколько сильно.— Но хочешь?Знает ответ чёрт, и потому ухмыляется заранее. Приближает лицо ко мне до упора лоб в лоб, и застывает в миллиметре от моих губ:— Но хочешь?, — соприкасается кончиками носа, поддрагивая губами рядом с моими. Дразнит. Хочет, чтобы я сказала вслух. Шантаж? Именно.— Хочу.Победный оскал. Как же ты доволен, врезать бы тебе!— И я тебя, Миллер.Его губы моментально накрывают мои. Поцелуй дикий, жадный. Тело накрывает неконтролируемая волна возбуждения, бросает в жар. Одна его рука лежит на моей талии, то и дело опускаясь на ягодицы. Вторая гладит шею, притягивая к себе. Я же словно сорвалась с цепи: руки ныряли в каштановые пряди, пальцы судорожно бегали по всему телу, оставляя на коже красные дорожки после ногтей.Прерываю поцелуй, закусывая его губу. Делаю это сильно, грубо. Я всё ещё ненавижу тебя, Эмерсон! Недовольный рык в губы и наглый шлепок, огревающий ягодицу. Наказание. Хреновое наказание, Кайл, мне понравилось!Кладу руки на рубашку. Кажется, она тут лишняя. Пальцы рваными движениями растёгивают ряд пуговиц, практически отрывая их.— Тебе так не терпится меня раздеть, Миллер?— Тебе без неё лучше.— В таком случае и тебе одежда не к лицу.Хватая подушечками пальцев края топа, он тянет его вверх, откидывает в абстрактном направлении и на секунду замирает, сканируя мой внешний вид.— Кружево тебе идёт.— Я знаю, Эмерсон, — раздражённо закатываю глаза, ведь этот засранец всё ещё одет!Вырываю короткий поцелуй, и продолжаю снимать рубашку.— Я облегчу тебе задачу.Кайл невесомо парит пальцами над рядом пуговиц и через пару секунд чёрная ткань летит в сторону. Застываю в ступоре при виде его тела.— Ну и пресс!Чёрт, я действительно это сказала?Моя реакция как всегда его забавит. Ну да, Эмерсон, я же тут шутки шутить пришла!— Подойди, Миллер, мы не в музее.Меня просить дважды не надо. Подхожу без раздумий и меня снова уносит. Руки неконтролируемо двигаются, изучая всё его тело: все изгибы, мышцы, линии вен, впадинки. Его влажные губы ложатся на мою шею, поднимаются к уху, щекам, опускаются к ключицам, плечам и груди. Прижимаю его ещё ближе к себе, запрокидываю голову и выдыхаю тягучий стон.Прокладывая дорожку поцелуев от груди вдоль живота, Кайл опускается на колени. Его пальцы ложатся на юбку, а когда находят молнию — растёгивают её, спуская одежду к стопам.Поднимаясь, подхватывает меня на руки и двигается к кровати. Аккуратно кладёт на постель и нависает, упираясь ладонями на уровне моих плечей. Привстаю к нему на локтях, вовлекая в поцелуй. И, получив одобрение, вновь ложусь, но уже вместе с ним. Кусает мои губы. Грубо, как и я. Но после, извиняясь, нежно обцеловывает плоть, сминая её губами, скользя языком и вновь покусывая.Спускается ниже, целуя шею и пальцами спускает лямки бюстгальтера, открывая доступ к обнажённой груди. Мои руки поднимаются к его спине, вжимая в неё ногти. Не сдерживаюсь, давлю нагло и бессовестно. Снова глухой недовольный рык, после чего Кайл переворачивает меня на живот, и смачно шлёпает.— Веди себя прилично, Кэсси.Его голос течёт тёплым, слегка хриплым баритоном, от которого непроизвольно закатываются глаза и скручивается узел внизу живота.— А то что, Кайл? Накажешь?Дыхание сбивается, из-за чего каждое слово отделяется паузой от предыдущего.— Накажу.— Надеюсь, мне понравится.— Будь во мне уверена.Сердце бьётся с невероятной скоростью, в том числе из-за стыда. Стыда того, что я в одной кровати с ненавистным соседом. Что лежу перед ним даже не в белье, а лишь в его части. Что хочу этого поганца до чёртиков. И за это испытываю к себе отвращение. Я пожалею о содеянном. Всенеприменнейше пожалею. И, несмотря на всё это, продолжаю снимать с него джинсы. Слишком поздно сдавать назад. Я хочу этого.С нежеланием, но джинсовая ткань подчиняется и летит прочь. А Кайл, приподнимая меня за бёдра, стаскивает единственный элемент одежды, оставшийся на мне, и, отшвыривая как ненужную безделушку, ложится меж моих ног.— Поиграем?, — в предвкушении ухмыляется и приспускает ткань боксеров.Входит резко, что выдирает у меня крик из горла. Тело начинает ныть, и я пытаюсь встать, но руки Кайла припечатывают меня к кровати, не давая пошевелиться.— Лежи смирно.Спустя пару толчков привыкаю к быстрому, рваному темпу. Тело охватывает жар и проносится лёгкая дрожь. Мышцы сокращаются в приятном спазме, ловлю себя на том, что двигаю бёдрами навстречу Кайлу, наращивая темп.— Чертовка.Глаза, оттенка горького шоколада смотрят холодно, сосредоточено. Но голос дрожит, что выдаёт тебя с потрохами, Эмерсон. Я вижу, что тебе тоже нравится.Вновь обрёв доступ к рукам, инстинктивно закидываю их на напряжённую мужскую спину, ощущая как под кожей переливаются мышцы.Тело покрывается испариной, но никто из нас не желает сбавлять темп. Наплевав на принципы, отпускаю себя. Тихое похныкивание сменилось громкими стонами, порой криками, а пальцы вжались в спину, неугомонно вычерчивая ногтями алые полосы и продавливая под собой лунки.Его поцелуи перетекают на шею, а после переходят в посасывание кожи, образующее засосы.— Эмерсон!, — оставляю смачную пощёчину, от чего замечаю как на его лице заиграли желваки.— Нехорошо, Миллер. Со мной так себя вести непозволительно.Кайл привстаёт на коленях, поднимая меня за собой. Ставит возле стены на колени, небрежно разворачивая спиной к себе, и грубо входит. Темп быстрый, но я привыкла и лишь получаю удовольствие. Спустя пару секунд снова срываюсь на надрывные стоны.— Нравится, правда? Кричи, Миллер. Я сделаю всё, чтобы ты кричала как в последний раз. Я буду с тобой грубым. Но тебе понравится, обещаю. Ты будешь молить меня не останавливаться.Я начинала глохнуть от собственного крика, в ушах шумела кровь. Тело болело: кожа на ягодицах горела от постоянных ударов, по рукам, шее и груди были разбросаны следы крепкой хватки ладоней, губы стёрлись от бесконечных поцелуев, покусываний. Следы последнего так же были везде. Но наслаждение было намного выше боли. И потому, совершенно не обращая внимания на изнеможение, наплевав на ненависть и прочие негативные эмоции, на которые меня провоцировал Кайл, я двигалась в рваном ритме, пока мышцы не сократились в судороге и не разлилось тепло. Напряжение резко ушло и тело обмякло, обессилено припав к изголовью кровати.Мужская рука прошлась вдоль спины самими кончиками пальцев, собирая на них выступивший пот.— Иди ко мне, — приказной тон вновь сменился на привычный тёплый бас. Эмерсон лёг в кровать, похлопав себя по груди, и я легла рядом, опустив на него голову.— Не думал, что ты такая оторва. Я приятно удивлён.Когда пелена возбуждения окончательно спала, вновь стало неуютно, ведь я всё ещё лежу рядом с ним полностью обнажённая. А должна была всё это время быть с Кортни внизу. Боги, сколько я вообще здесь пробыла?— Мне надо идти, — в моём голосе привычная неуверенность и стыдоба за произошедшее. Где мой ежедневник? Мне необходимо записать в расписание на ближайший год чувство вины.— Уже убегаешь, Кэсси?— Меня ждёт Кортни чёрт знает сколько. И, кстати говоря, ей бы не понравилось, что ты в одних боксерах лежишь в её постели.— Я учту, — лишь ухмыльнулся, вальяжно раскинувшись в кровати.Я же собрала одежду, раскиданную по периметру всей комнаты, оделась и как можно быстрее вышла из комнаты.Музыка гудела, словно вечеринка только началась, танцпол всё ещё был набит битком. Кортни стояла под лестницей, увлечённо изучая ротовую полость Брендона Хьюза. Ну да, другого ожидать и не стоило.— Кортни!, — я неловко потрепала подругу за ткань кофты, обращая её внимание на себя.— Кэсси! Где ты была? Я думала ты ушла.— Долгая история, Кортни, и я не хочу её рассказывать, если честно.— Ты в порядке?— Да, всё нормально. Я пойду домой, устала.— Хорошо, тебя проводить?— Нет, не нужно.— Как скажешь. Я люблю тебя, спасибо, что пришла.— И я тебя, Кортни. Не за что, с днём рождения ещё раз. До скорого.Напоследок заключив подругу в объятия, я двинулась на выход. Хочу уйти. Как можно скорее.Когда я вернулась, свет в доме был погашен, мама уже спала. Тихонько, стараясь не разбудить её, я проскочила на второй этаж, заперевшись в комнате. Наконец-то я дома. Чёрт, что же я натворила?! Я быстро разделась, будто одежда была чем-то омерзительным и забежала в душ. Тёплые струйки стекали по лицу, волосам, вдоль всего тела и в какой-то момент они смешались с моими слезами. Почему же я плакала? Пожалуй, чаша эмоций была наполнена, содержимое выплёскивалось, затапливая собой всё, что было поблизости. Дура! Зачем ты это сделала, зачем?! Вспенив на мочалке гель для душа, я начала судорожно тереть ею руки, ноги, грудь, живот, шею. Всё, к чему прикасались его руки. Словно они были в грязи и изваяли в ней меня. Но теперь эта грязь застыла перманентным маркером, от неё не отмыться. И каждый раз, глядя в зеркало, я буду видеть её следы везде. Отпечатки худшего решения в моей жизни. Самого приятного и безобразного.Рухнув в кровать, я зарылась в одеяло по уши. Плевать, что за окном жара. Хочу спрятаться от всего на свете. Не хочу новый день. Кто-нибудь, умоляю, остановите время!