❂29. Демон

Сначала была тишина, глухая и неестественная, удушливой петлёй сомкнувшаяся на горле. Потом голова полярной совы дёрнулась резко вбок, с хрустом, суставы вывернулись под нечеловеческим углом. Перья вздыбились, чернея на глазах, будто кто-то вылил на них тушь. Они росли, удлинялись, сливаясь в сплошную массу. Не выдержав, я на секунду зажмурилась, чувствуя, как тугой склизкий ком подкатывает к горлу. Совладать с собой получилось быстро, но, когда я вновь подняла голову, трансформация уже завершилась. Над юртой склонился демон, который ничем уже не напоминавший Энхуу. Болезненные жёлтые глаза отражали в мир пустоту. Из их уголков сочилась чёрная жижа, стекающая вниз, как слёзы.

Какое-то время чудовище не двигалось, но потом, кажется, уловило движение краем глаза, и его реакция была мгновенной, слепой, животной. Коготь взметнулся, рассекая воздух со свистом, и в следующее мгновение стены юрты сотряслись от удара. Наружный слой войлока разорвался, как бумага; треснуло дерево каркасной сетки, и с потолка посыпались пучки засушенных трав. Я инстинктивно опустилась на колено, посохом упираясь в землю. Осознание накрыло лишь секундой позже: на самом деле демон промахнулся. Его удар пришёлся рядом, лишь немного, краешком задев юрту. Мы все тут остались невредимы только потому, что чудовище ещё не привыкло. Ещё не осознало свою силу, примериваясь к ней.

– Кажется, придётся тебе отвлечь её, если не хочешь, чтобы шаман пострадал, – складывая руки на груди, заметила Эрдени таким будничным тоном, будто предлагала мне доску перед занятием протереть.

Я с силой стиснула зубы, готовая выть от того, что она была права. Второго такого удара юрта просто не переживёт, не оставив нам и шанса. Но как же я ненавидела то, как хладнокровно и последовательно действует Эрдени, отводя мне роль пешки, какой-то марионетки в её игре, которой только и остаётся послушно дёргаться, когда за ниточку потянет бессмертная удаган.

Поднырнув под покосившуюся притолоку, я лишилась той хлипкой защиты, что у меня была. Демон почуял добычу сразу же. Не успела я опомниться, привыкнуть к пусть неяркому, но бьющему по глазам свету, удар крыла уже обрушился на меня, заставив обмереть от страха. Острая борьба с желанием кинуться обратно в бесполезное укрытие отняла необходимое время. Спасло только то, что от лихорадочного рывка сухая земля под подошвой заскользила, вынудив потерять равновесие. Я очень резко ушла вниз и прокатилась по склону, боль от разбитого локтя обожгла и тут же забылась, когда тенью, закрывающей солнце, в каком-то жалком десятке сантиметров над головой мелькнуло крыло. Не успела я испытать облегчение от того, что невероятное везение спасло меня от неминуемой смерти, как звук осыпающихся в пропасть камней привёл в чувство. Моё падение остановилось в критической близости от края пропасти. Это было опасно, ещё бы чуть-чуть и... Не теряя времени, я подскочила в попытке убраться подальше от обрыва, не приближаясь при этом к сове. И тут же заметила, что вслед за мной снаружи появилась Эрдени. Она не потеряла самообладание, и даже рядом с чудовищем лишних движений не делала, лишь слегка склонив голову, наблюдала за нами. Она наблюдала за нами. Так вот что ты задумала, удаган!

Оскальзываясь на сухой земле, пытаясь совладать с трясущимися от ужаса коленями, я всё же надеялась добраться до леса, пока демон оглядывался, выбирая добычу. Ещё медленный, неуверенный, но быстро привыкающий к своему телу. Уже поднимающий когтистое крыло для нового разрушительного удара.

– Если Энхуу убьёт меня, у неё выбора не останется, кроме как обречь себя на изнанку, – воздух царапнул глотку, вырвавшись из лёгких вместе с отчаянными словами. – Жить среди духов и людей она уже точно не сможет, ведь... полярная сова людей убивать никогда не хотела! Зачем ты это с ней делаешь?

– Я? – удаган с удивлённым возмущением изогнула бровь. – Умоляю, Василиса, это ты с ней делаешь. Если бы не твоё присутствие, ей и обращаться бы не пришлось.

И в этот самый миг до меня дошло. Аяна, хрупкая маленькая птичка, вела себя странно, словно что-то едва уловимое с ней было не так. Эрдени же была абсолютно безумна. И я бросила все попытки её урезонить, тем более что мне почти сразу же стало не до этого. Демон снова атаковал яростно, бездумно, и вместе с тем, новое движение его было ужасающе гладким по сравнению с тяжеловесными ударами предшествующих минут. Нет, до леса добраться не успею, место слишком открытое, он меня десять раз догонит и пополам переломает. Сколько я вообще так выдержу? Мы едва начали, а лёгкие уже горят. Новый удар. На этот раз он попал, не напрямую, а лишь едва-едва по касательной, плечо и спину окатило болью, когда по ним с большим размахом прошёлся жёсткий край крыла, сбил с ног. Если б то был коготь, меня бы распороло надвое. Воздух их груди вышибло, но встать времени не было. Демон громогласно взвыл, торжествуя, и тотчас обрушил на меня новый удар, который бы тут же меня и прикончил, если ю успела откатиться. Всё перед глазами поплыло от боли, вызванной резким движением, но я вновь заставила себя подняться на ноги, уже даже не чувствуя их. Всё это время, пока мы шли сюда, я старалась не думать о последствиях, о своей новой невозможной реальности, старалась сконцентрироваться только на цели. И вот, эта реальность меня наконец настигла: я валялась в пыли, едва успевая уворачиваться от атак разъярённого демона, и смерть казалась очень реальной для меня сейчас.

– Ну, сопли жевать долго будешь, краса? – послышался ехидный и очень уж недовольный голос, словно ветром издалека принесло.

Я растерянно уставилась на посох в своей руке. Чёрт, черпушка разговорчивая! В горячке боя пальцы стискивали шершавое дерево сами собой, а сознание уже о нём забыло. Тут же где-то на задворках разума мелькнула проблесковым маячком страшная мысль. Чудовище ловкое, конечно, но всё равно огромное, если через посох силу провести, я ведь не промахнусь... И эта мысль напугала меня гораздо больше, чем всё, что было до. Даже боль от ушибов отступила на задний план. 

Не этим я должна заниматься, не о том думать. Стиснув зубы, я вгляделась в лицо беснующегося монстра. Энхуу, милая, как же нам вернуть тебя? Чёртова удаган сама лишилась рассудка, и других за собой тянет без тени совести, заставляет проходить через это, теряя последнее самоуваженеи. И такая лютая едкая злость на неё вдруг затопила меня с головой, взяв верх над страхом, что я, подначивая чудовище посвистом, кинулась бежать. Знала, что таким образом мне не скрыться, догонит оно быстро, но на это и был расчёт. Поравнявшись с Эрдени, я в последний момент нырнула ей за спину, предоставив шаманке быть собственным живым щитом.

Та даже не шелохнулась. Она просто стояла с лёгкой усмешкой, будто наблюдала за детской игрой. Когти замерли в сантиметре от её горла. Чудовище затряслось всем телом, мускулы вздувались под чёрными перьями, сухожилия натянулись, как струны. Но удар так и не опустился.

– Как некрасиво, Василиса, – удаган покачала головой, поднимая руку, чтобы погладить чудовище по жёсткой шерсти. – Но ничего не получится. У нас слишком глубокая связь. Мне она вреда не причинит даже в беспамятстве.

Демон будто только сильнее взбесился от неудавшейся погони. Только яростнее начал атаковать. Не успевая увернуться, я инстинктивно выставила в защиту посох, и в следующую же секунду на него опустился удар, что противно хрустнуло. Это был Йорик или уже мой собственный позвоночник? Вдруг монстр отдёрнул крыло, оглашая пространство таким оглушительным воем, от которого в животе свернулся тугой комок. От резкого движения я не удержала равновесие и рухнула на колени и только тогда поняла: кажется, я монстра всё-таки обожгла своей силой, немного, сама того не желая, но он почувствовал, поэтому отступил. Вдруг в пыли у юрты словно блеснуло что-то, и прищурившись, я разглядела маленький серебряный нож. Точно, он был в руках у совы до последнего, выпал, лишь, когда она обратилась.

Чёрт знает, зачем он мне вдруг так понадобился, толку от него сейчас было мало, таким особо не защитишься. Но сознание уцепилось за него, как за последнюю надежду, как за единственное напоминание прежней Энхуу. Той, которая хоть и отпускала тонную колючих замечаний, а всё равно ночью в тайне лечила мои раны, уютно жарила еду на костре, дрожала вместе со мной под дождём, той, которая так горько плакала, обнимая себя руками. Я потянулась к блестевшему серебру рукояти и тут же пожалела о сделанном. О приближении демона даже не шорох сказал, а тень, мелькнувшая над головой. Я только развернуться успела, и предплечье в следующий момент с такой гигантской силой придавило к земле, что я почти сразу перестала его чувствовать. Торжествующий утробный вой тотчас огласил округу. Монстр понял, что поймал меня в ловушку. Он этого и хотел. Жажда, до краёв наполнявшая чужие безумные глаза, диктовала ему свой закон, по которому убить вот так сразу было бы слишком скучно. Грудь тяжело вздымалась от страха, от парализующей боли и нехватки кислорода после долгой борьбы. Сопротивляться я больше не могла. Я едва могла даже соображать. Лишь воспалённый разум рисовал картины, как чудовище вскрывает мне грудную клетку, и окровавленные рёбра расходятся в стороны с хрустом, обнажая лёгкие и ещё бьющееся сердце. Н-да, сердце. Чёртовой Моране придётся встать в очередь. Я втянула воздух, и он скользнул внутрь тяжело, горько, на глазах выступили слёзы. Но вопреки ожиданиям, чудовище вдруг застыло, словно разглядывая что-то неожиданно разумным взглядом, и тут я поняла, что привлекло его внимание. Оно принюхивалось к бурым каплям крови, засохшим на футболке.

– Энхтуя, – позвала прерывающимся голосом, и сама удивилась от того, как ломко он прозвучал, как жалко. – Энхуу, это я.

Я подняла свободную руку, чтобы погладить бурую свалявшуюся шерсть, но демон взвился, видно, вспомнив предыдущую волну боли. Я не сразу поняла, что свободна. А когда поняла, поднялась с трудом, пошатываясь, и всё-таки сжимая в руке нож. Посох ради этого пришлось отпустить. И монстр, не дав передышки, выверенный очередной неудачей, вновь кинулся в атаку, заставив опять уворачиваться и уклоняться от них в безумном танце. Чёрт, это не может долго продолжаться. Удары у демона мощные, и они выматывают, ещё немного, и я на ногах стоять не смогу. А ведь тогда, на какую-то секунду мне показалось, что у меня получится.

Ещё один взмах, удар, волна воздуха, просвистевшая прямо над ухом. Я отпрыгнула назад и тут вдруг спиной почувствовала... пустоту. Слишком устала, чтобы следить за окружением. Слишком поздно поняла, что чудовище загоняет меня на край пропасти. То-то мне даже побитой и измученной, удавалось уходить от его атак. Сам это позволил. Играл. А теперь прижался к земле, напрягся весь, готовый вот-вот ринуться для удара. И что теперь? Что остаётся нам? Мне – сгинуть здесь без вести, будучи то ли сожранной, то ли найдя свой конец там, внизу, где горную речку укутывает туман, скрывая острые камни? Энхуу  – остаться на веки демоном, не помнившим себя, встретив ту судьбу, которой она больше всего боялась? А Будаеву... Ох уж мне этот Будаев! Я поднесла нож к груди, сжимая рукоять обеими руками. Лезвие дрожало в пальцах, почти плясало.

– Так всё-таки защищаться будешь? Не поздно ли? – Эрдени произнесла насмешливо. – Ты такая же, как все люди. Когда дело доходит до собственной шкуры, и следа не остаётся от принципов. Так что не строй из себя. 

Дальше я уже не слушала. Лезвие скользнуло по коже предплечья, вскрывая её, уже без осторожностей, –  не до них было, –  я полоснула от души, с размаху, и тут же почувствовала, как кожу заливает горячим потоком. Боль пришла лишь секундой позже. Демон замер, глядя своими пустыми глазами прямо мне в лицо. Цвет у них был ядовитый и мутный, совсем не напоминал чистый медовый цитрин полярной совы. Я протянула к нему окровавленную руку с раскрытой ладонью. Чудовище дёрнулось, но назад не подалось.

– Всё хорошо, не бойся, я тебе не сделаю больно, – тихий, задыхающийся шёпот. – Энхуу, я знаю, что ты там. Ты сильнее его. Ты всегда была сильнее. Такая добрая смелая сова. Ты нам очень нужна, поэтому... Возвращайся, пожалуйста. Пожалуйста.

Губы едва слушались, я бормотала в каком-то полузаюытьи, едва понимая, что говорю. И вдруг глаза чудовища – эти жёлтые, гнойные провалы – вдруг прояснились. Что-то пробудилось в их глубине на мгновение, всего на мгновение, сквозь густую жажду убивать проступила боль. Словно Энхуу – настоящая Энхуу – выглянула из этой тьмы. И этого хватило. Крыло медленно опустилось, и я потерянным уставшим взглядом проследила за его движением, выдыхая. Мышцы, сведенные ожиданием атаки, дрогнули, готовые расслабиться. И тогда последовал удар. Чудовище взвыло мрачно, захлёбываясь в торжествующем припадке, и крыло, только что опущенное, взметнулось с новой силой, рассекая воздух со свистом. Меня отбросило назад, земля больно ударила по ребрам, по спине, пока я катилась к краю. И в друг этот край оборвался пустотой. Руки впились в сухую траву, пальцы срывали дерн, но тело уже наполовину свесилось в пропасть. А внизу – внизу было ничего. Пустота, холодная и безмолвная, готовая уже принять меня. Пальцы – я их даже почти не чувствовала – впивались в край обрыва, дервенели, скользили, но всё бестолку.  Трава под ними рвалась с хрустом, оставляя в ладонях лишь пыль и сломанные стебли, тело неумолимо сползало вниз. Каждое движение, каждая попытка вцепиться крепче отзывалась огнём в плечах. Раненая рука отказала первой, мокрая от крови, она соскользнула с опоры и безвольно повисла вдоль тела. Я зажмурилась, чувствуя, как вес всего тела перешёл на оставшуюся здоровую руку. Может, уже разжать её, закончить всё? Всё равно таком положении мои шансы выбраться, и без того незавидные, стали равны нулю. Из пропасти потянуло сырым и колючим ветром, обдавая прохладой, и я уже почти смирилась с тем, что сейчас рухну в неё. Над головой затрещало, там рвался корень, который мои пальцы отказывались отпускать. По губам скользнула невесёлая улыбочка. Вот блин. Не везёт мне сегодня до последнего. Я прикрыла глаза, уже зная, что в следующее мгновение ветер засвистит в ушах, короткий миг невесомости, а потом всё. Всё. И вдруг чужая рука вцепилась в запястье, резко остановив падение. На секунду боль пронзила плечо, и я задохнулась, но потом эта боль перестала иметь значение, потому что я подняла глаза и увидела мягкое кольцо пуха, обвивавшее запястье. В пропасть, крепко удерживая мою руку, свешивалась Энхтуя. Прежняя Энхтуя, хозяйка полярных сов, потрёпанная, с поцарапанной щекой, спутанными грязными волосами, но такая знакомая и родная.

– Дура совсем? – возмущённо поинтересовалась она, глядя как кровь с раненой руки капает в пропасть. – Никаких демонов ей не нужно, сама себя покалечит!

– Энхуу! – я подняла лицо улыбаясь, как дурочка.

Всё-таки вернулась!Судорога прошлась по грудной клетке, и невозможно сказать было: смех это или сдавленные рыдания. Сова попыталась подтянуть меня вверх, опираясь коленом о край пропасти. Я чувствовала, как пальцы сжимают моё запястье с отчаянной силой, как руки её дрожат, не справляясь, как моё тело снова начинает медленно сползать вниз, в чёрную пустоту.

– Я... не могу, – призналась полярная сова виновато, растерянно. – Сил не хватает после обращения.

Энхуу перехватила моё запястье другой рукой, отказываясь отпускать.

– Ну и зачем всё это, – к краю медленно подошла Эрдени, голос у неё был усталый и недобрый, будто она намучилась за день с непослушным ребёнком. Кажется, впервые за день случилось то, что в её планы не входило, поэтому клокочущее раздражение в голосе не сложно было распознать.

– Не подходи, – рявкнула полярная сова с неожиданной жёсткостью.

– Брось её, Энхтуя, хватит дурить. Понимаешь ведь и сама, она же только мешает.

– Не брошу, – упрямо помотала головой Энхуу. – Я её сюда привела. Отвечаю за неё.

И тогда Эрдени переменилась. Холодная надменность стёрлась из её черт, на губах проступила отрешённая потерянная усмешка. И такой она была пробирающей, словно удаган планировала вскрыть себя наживую.

– Я знала, что совершённое когда-то будет стоить мне тебя, – она заговорила тихо, но слова всё равно без труда можно было разобрать. – Надеялась, что ты предпочтёшь вечное изгнание со мной, но в глубине души всегда знала, что ты меня не выберешь. Я думала, что смогу. Я же всегда справлялась, всю жизнь была одна, я... Я себя почти ненавижу за это, и признаться в этом трудно даже самой себе, но мне... чёрт возьми, мне так плохо без тебя. Просто невыносимо. Объясни мне, моя милая полярная сова, – голос Эрдени сделалася мягким, почти ласковым, – зачем ты показала мне своё тепло, если в конце собиралась его забрать? Зачем ты каждый раз с таким мучительным упорством выбираешь для нас одиночество и боль? Я ведь знаю, что тебе тоже плохо. Долгие годы – только ледяная тундра, одиночество и косые взгляды. Но мы можем положить этому конец. Хоть ты и... боже, ты даже пришла сюда не ради меня, а ради... – она оглянулась на юрту, только сильнее покосившуюся после того удара. – Хотя в чём-то я могу тебя понять, он и правда чудесный мальчик. И ты знаешь, мы можем просто... быть здесь, вместе. Но она, – последовал кивок в мою сторону, – сегодня живой отсюда не уйдёт. Я не могу позволить этому случиться.

В её последних словах не было ненависти. Просто сухая констатация факта. Эрдени сделала шаг вперёд, и полярная сова тут же остановила её взмахом свободной руки. В ладони мелькнул серебряный нож.

– Сказала, не подходи.

– Ты же пришла сюда за мужем. Неужели бросишь его здесь ради первой встречной? Сделай ты хоть раз правильный выбор. Вы так давно, так чудовищно давно не виделись, много лет даже толком не говорили. Ты разве не хочешь снова быть с ним?

– Хочу, – голос совы был глухим от напряжения. – Но не такой ценой.

– Не такой ценой? Энхтуя, неужели ты... – Эрдени осеклась и с губ её сорвался странный булькающий звук, будто ей пришлось резко выдохнуть от удара, плечи затряслись, и только когда та вскинула лицо, стало понятно, что она смеётся, ухохатывается, захлёбываясь воздухом, как будто только что до неё дошла самая забавная в мире вещь. – Так значит... – она с трудом перевела дух, смахивая слезу, – хозяйка полярных сов снова полюбила человека? Ну и дела!

Эта подначка сильно не пришлась по вкусу полярной сове. Она стиснула зубы, глаза полыхнули яростью, очень живой... очень человеческой. И я почувствовала, как когти сильнее впиваются в мою кожу. Вместо того чтобы тянуть наверх, Энхуу вдруг резко рванула на себя, и я, не ожидая этого, с силой ударилась грудью о край обрыва. Боль пронзила рёбра, но теперь появился хоть какой-то шанс ухватиться.

– Цепляйся! – скомандовада Энхтуя, и я впилась пальцами в землю, а сова, воспользовавшись моментом, схватила за одежду и, собрав всю свою волю, дернула изо всех сил.

На этот раз – получилось.Мы обе рухнули на землю, едва не скатившись обратно, но теперь пропасть осталась позади. Энхтуя лежала, тяжело дыша, её белые волосы растрепались, глаза всё ещё пылали яростью, но она быстро сошла, сменившись отчаянием, когда взгляд быстро скользнул по мне, оценивая состояние после стычки с чудовищем. Левая рука вся залита запёкшейся кровью, локоть содран, кожа в пыли и камешках: когда меня швыряло о землю, футболка не выдержала, и теперь на ней красовались рваные проплешины, а под ними видны были следы от ударов: красные полосы, будто от плети. Да уж, видок у меня был потрёпанный. Я попыталась ободрительно усмехнуться, но в ответ на короткий выдох сразу закололо где-то под рёбрами, и я ойкнула, сгибаясь чуть ли не пополам.

– Как ты, в порядке? – голос Энхуу задрожал, и она всем телом подалась вперёд, пряча лицо у меня на плече. – Я не хотела. Клянусь, я не хотела.

– Знаю. Я знаю, – я привлекла её к себе, пригладила копну растрёпанных снежных волос, зарываясь в них носом.

На миг зажмурилась, забыв обо всём. Секунду назад я была уверена, что умру, сорвавшись в пропасть. Какое наслаждение после этого жить, дышать, сжимать в объятиях хорошую полярную сову, чувствуя запах её волос. Это длилось всего лишь миг, а потом голос Эрдени, снова отстранённый и ледяной, вернул нас обоих к реальности:

– И всё же ты её с собой притащила, зная, для других людей ты представляешь опасность. Вот глупая птица. Делала бы всё, как я говорю, ничего этого бы не случилось. Почему ты всё время такая упрямая, Энхтуя?

Отстранившись, я снова призвала посох, но Энхуу остановила движение, положив на него ладонь.

– Нет. Сними заклятье с шамана. С этим ты справишься лучше меня. А я разберусь здесь, – голос у неё был ровный, уверенный.

Самообладание вернулось к полярной сове, и я ей доверилась. Подскочила на ноги, и боль, молнией скользнувшая от колена к бедру, тут же заставила зашипеть, с шумом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Я тряхнула головой, абстрагируясь от собственных ощущений. Не до этого сейчас.

Эрдени резко взмахнула руками, и с кончиков пальцев вырвались чёрные нити заклятья. Они взметнулись в воздух змеями, как живые, и потянулись к Энхуу, но полярная сова не дрогнула. В тот миг, когда тенистые путы должны были коснуться её, она лишь повела головой, и путы рассеялись, так и не коснувшись кожи, словно ветер подул, разогнав туман.

– Ты думала, я правда не научусь на собственных же ошибках? – Энхтуя усмехнулась грустно, с горечью. – Обидно даже, Эрдени.

Она уже не просила шаманку остановиться.  Знала, что это бессмысленно. Та слишком далеко зашла.

– Не заставляй меня сломать тебя по-настоящему. Я не хочу этого. Но если ты продолжишь в том же духе... – что-то высквернуло на тусклом потустороннем солнце в руке шаманки. Тот самый бурятский нож.

Ныряя под войлочный свод юрты, продолжение схватки я уже не видела. Полярная сова сказала, что справится, и я верила ей. Нужно было сосредоточиться на своём деле. Быстрым взглядом я окинула жилище и заклинателя духов, который по прежнему сидел, не шелохнувшись, и пропускал такое веселье. «Сними заклятье,»  – это, блин, гораздо проще сказать, чем сделать. Только вот как мне снять это чёртово заклятье, если я его даже не вижу? Уже зная, что это не сработает, я все же встряхнула Будаева за плечи, и даже для верности ткнула ему пальцем в лоб. Эфффекта это, ожидаемо, не принесло.

– Ну ты нашла момент, чтоб мужика облапать! – саркастично откомментировала черепушка.

– А что, есть получше предложения? – огрызнулась я. – Для того, чтоб заклятие снять, мне коснуться его надо!

– Не обессудь, красотка, но мозгов у тебя, как будто бы, не очень много, – крайне обидно заметил Йорик. – Чары можно и к предмету привязать. Любая порядочная ведьма так и сделает. А то ишь, некоторые ходят тут, руки распускают, заклятие им подавай. Сплошной харассмент получается, а не колдовство.

– К предмету? Мне что тут, всё перетрогать?

Взгляд скользнул по покосившейся юрте в надежде найти что-нибудь подходящее, что-то, за что Эрдени могла зацепить заклятье, но на глаза, как назло, не попадалось ничего подходящего. Хотя, точнее, сказать, подходящим было всё: тлеющие угли в очаге, деревянные идолы на священной стороне юрты, костяные подвески, покосившийся остов, свежая доска в пороге... И тут меня осенило. Порог! Граница между тем, что внутри и снаружи. Сдаётся мне, эти ремонтные работы здесь не случайно проходили. Если и существует идеальное место, чтоб спрятать чары, то это оно и есть.

Подходящих инструментов под рукой не нашлось, поэтому я принялась отдирать доску прямо так, голыми руками, впиваясь в неё ногтями. Они ломались немилосердно, и я почти сразу наставила себе заноз, но боли не чувствовала, то ли слишком незначительной она была после пережитого, то ли всё перекрывала злость. Доска прогнулась, гвозди заскрипели, но держали крепко.

Где-то рядом метался белый вихрь и слышался звон металла – Энхуу оттесняла Эрдени, не давая той приблизиться.

– Нет, не трогай её, не смей! — взвыла шаманка, едва увидев, что я делаю, и сразу ясно стало, что остатки самообладания её покинули. Голос звучал хрипло, сдавленно, будто рвался сквозь зубы, но я уже не слушала.

Зажмурившись, рванула вверх всем телом, используя вес, как рычаг. Щепки вонзились в ладони. Доска с треском оторвалась. Я рухнула на колени, прижимая к груди окровавленный обломок, а из темноты под порогом тускло сверкнуло что-то стеклянное. Запустив туда руку, я достала на свет банку с прозрачными стенками, сквозь которые отчётливо проглядывалась земля, чужие волосы, ногти... боже.

Едва увидев это, Эрдени отчаянно метнулась к юрте, но Энхуу вовремя перехватила удаган за плечо, глаза совы сверкнули хищным огнём, и через секунду ветер донёс до меня её крик:

– Василиса, разбей её, разбей!

Шаманка яростно дёрнулась, но хватка у полярной совы была крепкая. Быть может, именно это её и подставило, потому что Эрдени в исступлённой попытке освободиться вывернулась немыслимо, как загнанный зверь, и лезвие её ножа вонзилось Энхуу между рёбрами. Удаган сделала всё, лишь бы только вырваться. Энхтуя коротко выдохнула и всё-таки разжала пальцы.

Но именно в этот самый миг послышался оглушительный звон стекла. Я разбила банку, обрушив её о порог.