Глава 2: Между стеной и зверем

«Не все двери ведут к свободе. Некоторые открываются внутрь, чтобы ты не мог сбежать.»

Рассвет застал меня сидящей на холодном полу у двери, сжавшейся от усталости и страха. Я не успела даже попытаться прийти в себя, как снаружи послышались шаги. Тихий стук заставил меня вздрогнуть. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась невысокая женщина в строгой форменной мантии Академии. От её неожиданного появления сердце едва не выпрыгнуло из груди.

— Собирайся, — коротко бросила она. — Тебя ждут.На миг её цепкий взгляд скользнул по мне: ни тени сочувствия — лишь нетерпеливое ожидание.

Её тон не допускал возражений. Незнакомка молча повела меня вперёд, ускоряя шаги. Вскоре перед нами выросли массивные дубовые двери, отделявшие заброшенное крыло от остальной Академии. Она распахнула их, и тяжёлые створки скрипнули, отрезая путь назад. Я услышала, как замки лязгнули, точно выстрелы в ночи, и невольно вздрогнула. Внутри коридоров сразу окунуло в полумрак, холодный сквозняк обнял меня, точно призрачные руки. От сырого каменного пола тянуло стужей, и я почувствовала, как дрожь поднимается от моих лодыжек выше, к самым коленям. Сердце всё ещё бешено колотилось после ночной встречи с тем альфой, и казалось, будто на коже остались отпечатки его прикосновения и прожигающего взгляда. Он смотрел на меня тогда, как зверь перед прыжком, и всё моё естество отзывалось на этот взгляд помимо моей воли.

Женщина, сопровождавшая меня, мягко подтолкнула меня вперёд:— Пойдём, — её голос прозвучал приглушённо, словно мы находились в соборе.

Я опустила голову, стараясь спрятать лицо в тень, хотя прекрасно знала, что это бессмысленно. Мой собственный запах уже выдавал меня с головой. Сладковатый, тёплый аромат феромонов, исходивший от меня, наполнял узкий коридор, стелился по полу невидимым дымом. Ингибитор больше не работал — тонкий браслет на моём запястье мигал красным огоньком поломки. Я прижимала руку к животу, безуспешно пытаясь прикрыть этот предательский сигнал ладонью.

Мы двинулись вперёд по длинному залу, и каждый мой шаг гулко отдавался эхом. Под стрельчатым потолком тени сплетались в замысловатые узоры. Повсюду витала вековая пыль и еле уловимый запах старой бумаги, смешанный с ароматом воска от давно погасших свечей. В нишах между колоннами темнели массивные портреты, и мне чудилось, будто их строгие лица провожают меня взглядами из полумрака. Несколько рыцарских доспехов, выставленных вдоль стены, заставили меня вздрогнуть: в мерцающем свете факелов они напоминали застывших стражей, готовых схватить нарушительницу порядка. Но поверх этой привычной академической полутьмы проступал другой аромат — живой, острый. Мой собственный. Запах омеги без защиты. Я чувствовала, как он тянется за мной, расползается по стенам. Казалось, даже каменные плиты пола впитывают его, чтобы потом шёпотом передать дальше, в глубины здания: здесь чужая, уязвимая.

Чем дальше мы шли, тем больше голосов доносилось впереди — приглушённые разговоры, шаги, редкий смех. При нашем появлении все звуки стихали: студенты оборачивались на нас, и на краткий миг устанавливалась тишина, заполненная лишь учащённым биением моего сердца. Я чувствовала на себе их взгляды — колючие, настороженные, враждебные. От этих потайных взглядов по коже пробегал озноб, словно невидимые льдинки царапали шею и запястья.

— Это она? — донёсся до меня шёпот слева, из-за колонны, обвитой тёмным плющом.— Омега, — прозвучало в ответ с еле сдерживаемым то ли возбуждением, то ли злостью, я не смогла разобрать.— Пахнет... — одно только слово, но я и так знала, как я пахну для них сейчас.

У меня пересохло во рту. Я старалась дышать неглубоко, поверхностно, чтобы хоть чуть-чуть сдержать распространение аромата — всё бесполезно. Природа брала своё, и я ничего не могла поделать.

Минув высокий арочный проём, я краем глаза заметила впереди группу ребят в форменных мундирах Академии. Они стояли кучно, словно стая волков, и провожали меня взглядами. Один из них, высокий светловолосый альфа, привстал, принюхиваясь, и в его глазах на миг вспыхнул хищный золотистый огонь. Моё сердце оборвалось: я узнала этот взгляд — жадный, голодный интерес хищника. Страх кольнул так резко, что я споткнулась на ровном месте; лишь цепкая рука моей спутницы удержала меня от падения.

— Не останавливайся, — быстро прошептала женщина, ещё крепче сжав мой локоть.

Её пальцы были тонкими, холодными, но удивительно сильными. Наверняка она была бета, подумала я отстранённо: казалось, на неё мой запах почти не действовал. Только тонкая складка у её плотно сжатых губ выдавала напряжение.

Мы ускорили шаг. За спиной слышались новые перешёптывания:— ...ингибитор сломался, представляешь?— Безумие. Здесь же повсюду альфы...— Привязка случится, если...

Договорить они не успели или просто скрылись за поворотом, но одно слово долетело до меня, словно камень, брошенный в спину: «Привязка». Я оступилась, точно споткнувшись о невидимую преграду. В груди всё сжалось. «Привязка» — это слово отозвалось во мне вспышкой чужого крика, отрывком полузабытого рассказа, эхом сотен собственных ночных кошмаров.

Перед внутренним взором встал осколок воспоминания: поздний вечер дома, тусклый свет настольной лампы, и Бен, сидя напротив, тревожно вглядывается мне в глаза. Бен был старше, почти как брат, и я привыкла ему доверять.

— Луна, пообещай, что будешь осторожна, — сказал он тогда, сжимая мою ладонь до побелевших костяшек. — Если кто-то попробует привязать тебя против воли...

Его голос дрожал от сдерживаемого гнева. Тогда, в безопасности дома, слова Бена казались далёкими, почти нереальными. Я кивала, обещала, так до конца и не понимая бездну ужаса, скрытую за словом «привязка». Теперь же, посреди тёмного коридора Академии, окружённая чужими настороженными глазами, я внезапно ощутила этот ужас каждой клеткой кожи. Привязка — это не абстрактная страшилка, а реальная угроза. Один укус, один миг — и моя жизнь перестанет принадлежать мне. На секунду мне даже почудилось, будто на горло легла ледяная цепь. Потерять свободу, стать чьей-то собственностью — такой участи я боялась больше смерти.

— Осторожнее, — голос моей спутницы вернул меня к реальности.

Я поняла, что застыла посреди коридора, упершись пальцами в ладонь так, что ногти болезненно вонзились в кожу. Часто заморгая, я прогнала пелену ужаса и увидела перед нами высокую дубовую дверь, окованную чёрным железом. На ней поблёскивал герб Академии — переплетённые между собой серебряные ветви, похожие на звенья цепей. Серые цепи... Ледяной холод скользнул вдоль моего позвоночника. Я вспомнила холодный шёпот ночного альфы, как одно лёгкое прикосновение его пальцев заставило меня оцепенеть. На миг мне показалось, что шевелятся не узорчатые ветви на гербе, а самые настоящие цепи, тихо позвякивая, сковывают мои запястья.

Спутница осторожно постучала в дверь.— Войдите, — донёсся приглушённый мужской голос изнутри.

Дверь отворилась, и меня мягко подтолкнули вперёд.

В кабинете горел одинокий настольный светильник, отбрасывавший дрожащий золотистый круг света на ворох бумаг. За широким столом сидел пожилой мужчина в тёмной академической мантии. Его лицо тонуло в полумраке, видны были лишь блики на стёклах очков да резкие складки морщин у рта. При нашем появлении он поднял голову, и я уловила, как его ноздри чуть раздулись. Он тоже почувствовал — даже сквозь густой табачный дым, наполнивший комнату, мои феромоны пробились, словно капля весеннего тепла в застывшем воздухе.

Мужчина кивнул моей спутнице, но взгляда на мне старался не задерживать:— Это и есть новая студентка? Омега?— Да, сэр. Ингибитор неисправен, — чётко отозвалась женщина у меня за спиной.

Я стояла, опустив глаза в пол и стараясь дышать как можно реже. Казалось, даже стены кабинета хотели отодвинуться подальше от меня. В углу нервно жужжал зачарованный вентилятор, тщетно пытаясь разогнать тяжёлый, пропитанный моим запахом воздух.

— Понимаю, — наставник хрипло откашлялся; голос его звучал напряжённо. — Отведите её в... э-э... западное крыло, в комнату для особых случаев. Немедленно.— Слушаюсь.

Он перевёл дух и наконец посмотрел прямо на меня. Взгляд из-под седых бровей был суровым, но мне почудилась в нём тень сочувствия или предупреждения.— Правила тебе известны, дитя? — спросил он негромко.

Я сглотнула; язык едва поворачивался.— Да... господин, — выдохнула я одними губами.

— Тогда исполняй их неукоснительно, — в голосе его прозвучала сталь. — Особенно сейчас. Для твоего же блага.

Я кивнула, чувствуя, как сердце заколотилось сильнее. Один этот мимолётный взгляд — холодный и в то же время сосредоточенный — заставил кожу покрыться мурашками. Неужели он уже знал, что мне уготовано?

Он опустил глаза к бумагам. Разговор был окончен. Сопровождающая — сдержанная, будто отстранённая — коснулась моего локтя, и я, не оборачиваясь, вышла из кабинета.

Мы свернули в один из боковых коридоров, и вскоре я поняла, что путь ведёт не туда. Не к той сырой, мрачной комнате, где я провела первую ночь.— А мы... — я запнулась. — Мы идём не к той комнате?— Нет, — коротко ответила она, не сбавляя шага. — Приказ наставника.— Почему? —— Другое помещение. Закрытое. Раньше использовалось для особо нестабильных альф. В периоды гона.Её голос стал тише, почти не слышен под эхом шагов.— Защищённое место. С рунными барьерами. Там... безопаснее.— Безопаснее... для кого? — выдохнула я. Но ответа не последовало.

Каждый новый поворот всё дальше уводил меня от привычного. Сердце в груди сжалось. Даже ту, первую комнату, я уже успела принять — как укрытие, как иллюзию личного пространства. А теперь — вот оно, настоящее лицо Академии.

Западное крыло встретило нас тяжёлой, вязкой тишиной. Здесь не слышалось ни голосов, ни шагов — только шорох камня под ногами и потрескивание факелов вдоль стен. Потолки были выше, воздух — плотнее. Стены казались древнее, будто пропитанные историей и затаённым страхом.

Возможно, то первое место было лишь временным — пока решали, куда определить меня. Но сейчас я чувствовала: это не просто перевод. Это приговор. Комната, куда ведут меня теперь, предназначалась тем, кого нельзя было держать с остальными. Тем, кто опасен — или кого хотят скрыть.

В какой-то момент я заметила: архитектура изменилась. Камень стал грубее, темнее, под ногами появился слабый отзвук старинных рун. Где-то над головой гудело — то ли ветер свистел в щелях, то ли это сама Академия вздыхала над тем, что я вошла в её сердце. За вычурным витражом дрожал лунный свет, отбрасывая на пол решётку теней, похожую на клеймо.

Я шла, спотыкаясь, пока спутница, всё так же молча, не остановилась перед тяжёлой дверью. Металл её был тусклым, словно его давно не касалась ни рука, ни свет.— Твоя, — сказала она. — Запирается изнутри. И не открывай без разрешения.

Но прежде чем я успела взять у неё ключ, что-то изменилось. Пространство вздрогнуло. Сквозняк донёс резкий чужой запах — еле уловимый, но он мгновенно опалил мои чувства. Я замедлила шаг. Сердце дрогнуло и бухнуло о рёбра. Запах кожи и дыма, хвойной смолы и раскалённого железа — резкий, густой; он вползал в пространство коридора, точно ядовитый туман. Моё тело отреагировало раньше сознания: плечи сами собой поёжились, дыхание застряло в горле. Альфа. Совсем близко.

Из тени колонны, словно соткавшись из самого мрака, выступил высокий широкоплечий юноша. На нём был тёмный форменный мундир Академии, который он носил, как парадные доспехи. Свет факелов выхватил его лицо — бледную кожу, прядь угольно-чёрных волос над хищно изогнутыми бровями, и глаза... странные глаза: очень тёмно-серые, почти чёрные, бездонные. Черты лица правильные, даже красивые — вот только их холодная чёткость таила беспощадность. По губам его скользнула лёгкая усмешка, стоило ему заметить нас.

Я застыла. От этого альфы исходила пугающая аура силы. Тот самый подчиняющий аромат — несомненно, шёл от него. Казалось, само пространство вокруг сгущалось и замирало, подчиняясь его невидимой воле. Колени у меня ослабли от инстинктивного порыва упасть ниц перед сильнейшим.

Моя спутница шагнула вперёд, прикрывая меня собой:— Дэмиан, нам нужно пройти, — бросила она резко.

Её голос прозвучал твёрдо, но я уловила в нём напряжение. Парень едва заметно склонил голову, точно любопытный зверь. Его взгляд скользнул по мне из-за плеча женщины, и когда наши глаза встретились, у меня внутри всё оборвалось — будто ледяные когти сжали сердце.

— Новенькая омега, — произнёс он тихо, почти ласково, но в этом бархатистом голосе слышалась насмешка. — Я слышал о твоём прибытии.

То, как он протянул слово «омега», заставило мои щёки вспыхнуть — от унижения или гнева. Будто не слово это было, а клеймо, публично выжженное на моей коже.

— Не задерживай нас, — жёстко отозвалась моя провожатая. — Приказ директора: Луна должна быть изолирована немедленно.

Моё имя повисло в воздухе, и Дэмиан чуть приподнял брови.— Луна... — повторил он медленно, будто пробуя звук на язык.

В его произношении простое имя прозвучало вдруг непозволительно интимно. Лицо у меня запылало — я ощутила себя обнажённой под его пронзительным взглядом. Спутница дёрнула меня за руку, пытаясь пройти вперёд:— Пропусти нас, Дэмиан, — потребовала она.

Он и не думал отступать. Наоборот, лениво двинулся ближе, окончательно преграждая нам дорогу. Двигался он медленно, почти изящно — как большая дикая кошка.

— Хочешь запереть её в клетке? — спросил он тихо, обращаясь к моей спутнице, но смотрел при этом прямо на меня. — Думаешь, надолго это поможет?

— Это не твоё дело, — отрезала женщина, не двигаясь с места.

Дэмиан коротко хохотнул, и от этого низкого звука у меня зашевелились волосы на затылке.— Напротив. Моё, — протянул он. — В нашей Академии омега разгуливает без ингибитора. Сама понимаешь, чем это грозит...

Бета нахмурилась, но промолчала. Наконец она стиснула кулаки и процедила:— Всё под контролем.

Однако её голос дрогнул, а пальцы слегка подрагивали.

— Если ты нас задержишь, я немедленно обращусь к ректору, — выдохнула спутница, доставая из кармана крошечный магический передатчик.

— Обращайся, — равнодушно пожал плечами Дэмиан. — Только ректор сейчас на совете и вряд ли скоро появится. А пока его нет...

Он не договорил. Улыбка скользнула по его лицу, обнажив краешек острых клыков. Сердце моё глухо стукнуло в груди.— ...мы можем немного поболтать, — договорил он негромким шёпотом — и мне стало по-настоящему страшно.

Я вжалась в плечо моей провожатой, стараясь сделаться как можно менее заметной.— Дэмиан, — голос женщины дрогнул и смягчился. — Она напугана. Оставь её, прошу.

На лице альфы не дрогнул ни один мускул, только тень презрения сверкнула в глазах.— Напугана? — Он медленно шагнул вперёд. Расстояние между нами сократилось до пары метров. — Ещё бы.

И вдруг моя спутница сильным рывком толкнула меня прямо к распахнутой двери изолятора, а сама одновременно шарахнулась назад. Я не успела понять её замысел — меня буквально швырнуло к открывшемуся проёму. Споткнувшись, я вцепилась пальцами в дверной косяк, чувствуя под ладонями холодное железо. Спасение было на расстоянии одного шага.— Внутрь! — крикнула женщина.

Я попыталась переступить порог, но что-то грубо дёрнуло меня назад. По руке вспыхнула острая боль — чья-то хватка вцепилась в моё предплечье словно стальной капкан и рывком оттащила меня от двери. Я вскрикнула.

В следующее мгновение меня развернули и прижали спиной к стене. Каменные блоки хлестнули по лопаткам, вышибая дух из лёгких. Прямо передо мной был Дэмиан — вплотную. Спутница застыла в шаге от двери. Она метнулась было ко мне, но альфа зарычал угрожающе, даже не оборачиваясь. Этот рык не был громким, но в тишине коридора прозвучал по-звериному дико. Женщина отпрянула, прижав к груди руку с передатчиком.

Я оказалась зажата между каменной стеной и горячим телом Дэмиана. Его рука вцепилась в моё запястье и прижала его к стене над моей головой. Вторая рука упёрлась в камень возле моего лица, отсекая путь к бегству. Я была поймана.

— Тише... — прошептал он, склоняя голову к самому моему уху. Его горячее дыхание опалило щёку. Я хотела отползть, отвернуться, но затылок уже упёрся в стену, не оставляя ни дюйма простора. Пальцы Дэмиана не больно, но непреклонно стискивали моё запястье.

— Вот и встретились, Луна, — почти ласково произнёс он. Низкий бархатистый голос вибрировал опасной ноткой, задевая внутри какую-то тайную струнку. — Я ждал этого.

От его слов по коже прошёл озноб. Мы никогда раньше не встречались, но он говорил так, словно... У меня закружилась голова; сердце едва не выпрыгивало из груди.

— П-прекрати... пожалуйста... — едва слышно выдохнула я. Мой собственный голос прозвучал жалобно, и я зажмурилась от стыда и ужаса.

Дэмиан тихо усмехнулся. Кончиками пальцев свободной руки он провёл по моему подбородку, заставляя меня поднять лицо. Пришлось распахнуть глаза.

— Смотри на меня, — его требование прозвучало опасным шёпотом, от которого у меня внутри всё сжалось.

Я встретилась с ним взглядом, несмотря на леденящий страх — и тут же утонула в бездонной чёрной мгле. Его зрачки были расширены, в их глубине клубился тёмный, неукротимый огонь жажды.

— Так-то лучше, — довольно прорычал он.

Мне стало страшно от того, с какой покорностью я выполняю любое его слово. Ноги словно налились свинцом, голова кружилась. Среди леденящего ужаса во мне вдруг вспыхнуло ещё кое-что — жаркое томление, искра предательского трепета в крови. Мои чувства смешались, жуткий животный страх переплёлся со странным, стыдным волнением.

— Ты дрожишь, — прохрипел он едва слышно. — Боишься... и не только.

Я прикусила губу, зажмурилась, замотала головой, отрицая даже намёк на это. Но тело снова меня предало: стоило ему наклониться к шее и втянуть носом воздух, как из груди его вырвался низкий звук — то ли удовлетворённый рык, то ли смешок.

— Пахнешь восхитительно, — выдохнул Дэмиан, и горячий шёпот чуть коснулся кожи у моего виска. — Таким сладким страхом...

У меня перехватило дыхание. Неужели он правда собирается сделать это прямо здесь и сейчас?

— Дэмиан, хватит, или... я позову... — раздался хриплый голос моей спутницы позади, но в нём не было уверенности.

— Уходи, — бросил он через плечо ледяным тоном. — И никому ни слова.

Он даже не обернулся, но я почувствовала, как присутствие за моей спиной дрогнуло, словно бета попятилась. Спутница то ли убежала за помощью, то ли оцепенела от ужаса — я не знала. Я осталась один на один с хищником.

Дэмиан наклонился ближе, рассматривая линию моей шеи. Я судорожно сглотнула.

— Знаешь, как легко было бы сейчас тебя пометить? — прозвучал у самого уха горячий шёпот. — Один укус... вот здесь...

Его пальцы убрали упавшую на шею прядку волос, обнажая кожу. Лёгкое прикосновение губ к тонкой коже в выемке между плечом и шеей — словно крылом бабочки мазнул. Но я вскрикнула, точно меня ужалили. Острые клыки ещё не вонзились, он лишь метил это место своим дыханием. Но от ужаса и от чего-то ещё ноги мои подогнулись. Я начала оседать вниз, теряя опору.

Дэмиан сильным рывком удержал меня, не дав упасть, и снова прижал к стене, фиксируя своим весом.— Вот видишь, — усмехнулся он мне в самое ухо. — Твоё тело уже сдаётся.

— Н-нет... — сорвалось у меня судорожным всхлипом. Я попыталась возразить, но голос пропал. Он был прав: я обмякла у него в руках, лишь беспомощно ловила ртом воздух, словно рыбка, вытащенная из воды.

Он чуть отклонился, ровно настолько, чтобы я видела его лицо. На нём читалось торжество.

— Никто тебя не защитит здесь, маленькая омега, — медленно произнёс Дэмиан, смакуя каждое слово. — Ни твой бета-куратор, ни правила. Рано или поздно любой альфа потеряет голову от твоего запаха...

Его ладонь внезапно скользнула по моей спине ниже талии, прижимая меня, и я задохнулась от унижения и остро вспыхнувшего внутри трепета.

— ...и они разорвут тебя на части, — прошептал он, наслаждаясь моим ужасом.

Глаза жгло — я зажмурилась, не позволяя ни одной капле упасть. Но когда его голос снова прозвучал в голове, слёзы прорвались, как кровь из пореза. Не от боли. От бессилия.

— Но есть способ спастись, — продолжал он, смягчив голос до почти нежного. — Держаться рядом со мной, под моей защитой. Тогда никто не посмеет даже приблизиться.

Я в отчаянии замотала головой, не желая слышать его слова. Он лишь усмехнулся.— Да что там... — он наклонился так близко, что кончиками клыков почти коснулся моей нижней губы; глаза его впились в мои. — Всё равно ты будешь моей. По-хорошему или по-плохому. Решай, Луна... пока я даю тебе выбор.

С этими словами он вдруг отступил. Меня будто выпустили из капкана: ноги подкосились, и я едва устояла. В тот же миг моя спутница, видно, собравшись с духом, подскочила ко мне и, обхватив меня за талию, рывком втащила внутрь каморки.

— Назад! — выкрикнула она, заслоняя меня собой в дверном проёме.

Дэмиан не попытался задержать меня снова. Он проводил меня взглядом — пылающим, властным, от которого у меня всё внутри сжалось. Но оставался за порогом.

— Спокойной ночи, — спокойно произнёс он во тьму коридора, но я знала: эти слова предназначались мне. Сердце сжалось от холодной догадки, что для него эта ночь — лишь игра.

Дверь захлопнулась. Я услышала лязг ключа в замке. Разом пропал тёплый свет факелов — в крохотной комнатке воцарилась почти абсолютная тьма, лишь сквозь решётку в двери пробивался слабый отсвет факелов снаружи. За дверью раздался сдавленный голос беты:— Как тебе не стыдно... чудовище...

Она то ли плакала, то ли захлёбывалась негодованием. Вслед за этим послышались её быстрые удаляющиеся шаги. Ответа Дэмиана я не расслышала. Его присутствие растаяло в наступившей тишине.

В наступившей темноте тускло мигнул крошечный красный огонёк. Я опустила глаза: на моём запястье всё ещё поблёскивал браслет-ингибитор. Сломанный индикатор мерцал красным, словно насмешливо напоминая о моей беззащитности.

Я осталась одна взаперти. Ноги перестали держать — я сползла на холодный каменный пол, привалившись спиной к деревянной двери. Ещё несколько минут назад я цеплялась за жизнь, бежала, отчаянно пыталась спастись... А теперь каждая мышца ныла от перенапряжения, а внутри звенела опустошённость.Предплечье, куда впились его пальцы, горело и пульсировало, но эта физическая боль почти не ощущалась на фоне душевной.

Слёзы, которых я так боялась выдать при нём, теперь текли свободно. Я всхлипывала, обхватив себя руками, сгорбившись в углу. Темнота камеры была милосердна — никто не видел моего унижения. Но стоило зажмуриться, как во мраке сразу проступал передо мной Дэмиан: его горящие безумным огнём глаза, хищный оскал, жуткий шёпот. Его голос будто въелся мне под кожу.

Я дрожала — не только от холода. Не только от страха. Внутри меня расползалось что-то ещё — липкое, горячее, как вина, как стыд. Я ненавидела этот отклик, это предательство собственного тела. Оно откликнулось на него. На хищника. На угрозу. Он дышал слишком близко, он говорил слишком низко — и где-то глубоко во мне что-то дрогнуло. Я не хотела этого. Не просила. Но он коснулся меня — не кожей, голосом, запахом, взглядом — и этого хватило, чтобы трещины в моём самоконтроле стали пропастью.

Я была одна. Единственная омега в Академии, как свеча среди ветра, как кровь в пасти зверя. Никто не остановил его. Никто не заступился. Даже когда я молчала, я кричала — но стража ушла, а двери закрылись. Всё это время я держалась — сжатыми губами, выпрямленной спиной, холодной спиной к стене. Но теперь... теперь я могла позволить себе сломаться. Здесь, в темноте, где даже стены не смотрели.

Я плакала, потому что страх пророс в меня. Потому что мне внушили — я вещь. Омега, ошибка, эксперимент. Потому что никто не пришёл. Потому что внутри всё разрывалось — от бессилия, от унижения, от того, что я ещё чувствовала его запах. Он не ушёл из памяти. Он жил во мне. А это — пугало сильнее всего.

Ты будешь моей...

Я зажала уши ладонями, силясь вытолкнуть эти слова из памяти, но они лишь звучали всё громче, раскатистым эхом отдаваясь под черепом.

Слёзы заполнили меня изнутри — не от боли, а от одиночества. Я вспоминала детский приют, где кто-то когда-то пообещал мне, что однажды всё наладится. Ложь. Здесь не было будущего. Только цепи, запах крови и глаза, которые смотрели на меня, как на собственность. Там не было камина, не было пледа и маминых рук. Только скрип старой кровати, тусклый свет из коридора и редкие, почти украденные моменты тепла, когда Бен — единственный, кто действительно замечал меня — садился рядом и говорил: «Держись, Луна. Ты сильнее, чем тебе кажется». Тогда, в полутени приюта, его голос был якорем. Теперь же, в холодной каменной темнице Академии, его слова звучали как воспоминание о чужой жизни, как эхо чуда, в которое я слишком рано перестала верить. Ничего хорошего уже не будет — лишь стены, цепи и чужие руки, которым я не принадлежу. Мне до боли не хватало Бена — его спокойствия, его беззвучной веры в меня. Но рядом была только тьма.В затхлом воздухе крохотной камеры всё ещё витал слабый след его запаха. И некуда было от него деться. Горьковатый, смолистый — теперь этот аромат навсегда сплетался для меня с ужасом. Я подтянула колени к груди, съёжилась ещё сильнее. Здесь, за запертой дверью, я была словно зверёк, забившийся в нору. Но и в норе не спрятаться, когда охотник поджидает снаружи.И самое страшное — охотников могло оказаться несколько. Всего за одну ночь двое альф уже дали понять, что считают меня своей добычей. Сколько их ещё впереди? От этой мысли кровь стыла в жилах.

Я не знала, ночь ли ещё на дворе или уже утро — кажется, целая жизнь прошла с той минуты, как я переступила порог Академии. И в то же время всё происходящее было лишь началом.

Глухо тикнули старинные часы где-то в глубине здания, отсчитывая неумолимое время. Я вздрогнула: в их мерном бою послышался звон цепей — тех самых, сплетённых на гербе, серых цепей, что теперь прочно сковывали мою судьбу. Я понимала, что это лишь наваждение, игра измученного сознания, но ощущение плена было слишком реальным.

Я — пленница. Пленница обстоятельств, собственных страхов... и чужой воли.

Ночь тянулась мучительно долго. Я то проваливалась в забытьё, то вздрагивала от малейшего шороха, мерещилось, будто за дверью снова его шаги. Но там, снаружи, стояла пустота. Дэмиан не возвращался — да и не спешил. Он знал, что я никуда не денусь.

Я то дрожала от пронизывающего холода, то меня била нервная лихорадка. Сидя на узкой койке у стены, я смотрела, как бледнеют квадраты света, пробивающегося сквозь решётку в двери. Там, снаружи, пробуждался новый день. День, которого я боялась не меньше, чем этой ночи.

Вскоре мне придётся выйти отсюда. Придётся снова идти туда, где взгляды, шёпот, чужие руки — всё это поджидает меня. Там будет и он.

Я старалась не думать о нём, но сознание упрямо возвращалось к Дэмиану. Я ненавидела его и одновременно боялась — так, как не боялась ещё никого в жизни. Но где-то глубоко под этим страхом душил стыд: тело запомнило миг его близости не только леденящим ужасом, но и жаром, которому я не находила объяснения. От этой непрошеной искры внутри меня делалось горько и страшно.

Начало борьбы за мою свободу, от которой зависит всё.

А пока... пока я могла только сидеть в темноте и слушать, как за дверью стихает ночная жизнь, уступая место тревожной тишине рассвета. Вдалеке глухо ударил первый колокол нового дня. За дверью уже слышались шаги и голоса — Академия пробуждалась, и вместе с ней оживали мои страхи. Я была чужой среди них: желанной добычей для одних и нежеланным вызовом для других. У меня не было ни друзей, ни защиты. Для меня этот утренний колокол прозвучал словно похоронный. Мой кошмар только начинался.