Новое знакомство

Бенедикт так глубоко ушёл в себя, что не приметил, как сильно уснул, не замечая даже того, что на скамье спать вообще-то не особо удобно и хорошо.

Музыка продолжала играть в наушниках, но была тихой.

Ветерок дул по ногам и рукам, но дремавший парень не особо чувствовал холод, полностью на время отключившись от реальности, из которой с ним осталась лишь музыка, но та была с ним по сути постоянно, и в горе, и в радость, и, похоже, даже в сон.

Солнце ушло почти полностью и начали загораться фонари, но они совершенно не мешали юноше, который, как он потом будет считать, весьма глупо уснул на скамье.

Хотя, стоит признать что спящий Бенедикт, который спал, лёжа на спине, подложив руки под голову, как подушку, ради удобства, выглядел очень даже мило.

Но издалека, с плохим зрением, да и вообще просто из-за темноты, кто-нибудь мог бы принять его за труп, но, если бы он знал о подобном, то... Всё равно, ради чёрного юмора, уснул бы.

Хотя, стоит признать, что приколы, где кого-то нужно пугать, являются жестокими, но иногда, по настроению, он так делал, правда, сейчас у него не было никакого настроения, ведь он спал. Хотя, чёрт вообще знает, что происходит с человеком во сне, помимо снов.

Некоторые вообще являются лунатиками или имеют раздвоение личности, но это не относится вообще к нашей ситуации.

Огонёк зажигалки осветил маленький клочок бледной кожи, затрещал табак в плотно-свернутой в трубку никотиновой палочке, а жёлтые глаза изучали этот неизвестный объект на территории, которую Вергилий уже посчитал своей. А поэтому маленький (относительно маленький, ведь так не назовешь целые два метра роста) Аспи встретил наличие на практически уже приватизированной скамье живой человекоединицы с капризным, почти детским выражением лица.

— Эй, — любопытство, как говорится, убило одно невезучее кошачье, но Вергилий был человеком любопытным и нисколько не пожалел бы, если в случае чего его любопытство было бы вознаграждено не должным образом, — эй, я к тебе обращаюсь... Ты же в курсе, что сон в подобном месте с семидесятипроцентной вероятностью приведет тебя к воспалению лёгких и пневмонии? Ты... Да проснись ты.

Тихий шепот резал тишину ночи. Вергилий был любопытным мальчиком, но не был плохо воспитанным, а поэтому несчастного уснувшего будил, хоть и с желанием узнать, что привело — а точнее, скатило — его к такому стечению его жизни, но при этом был осторожен. По большей части — не желая получить по лицу, когда рефлексы неизвестного проснуться раньше, чем его мозг.

Нагло лежать на скамье, в месте, где по сути никто не ходит, а если и ходит, то не по самые светлые дела, ибо они как раз для этого подходят, было частично привычкой Бенедик. И было так потому, что он любил посидеть в тиши один, а на то, что в тишине он легко засыпает, юноша забил большой болт. А потом ещё забрался на высокую колокольню, чтобы сверху плюнуть на это скверное дело, что творил его организм.

А уснувшего кудрявого мальчишку, наверное, могли разбудить только две вещи: сильный запах дыма, ибо у него чувствительный нос на удивление окружающих, или холодная вода, ибо воду он вообще любил только тёплую, а лучше вообще горячую, желательно, как кипяток. Ну и ещё его можно было разбудить из пушки, но уверенности в третьем варианте нет совершенно никакой.

Помнится когда-то его даже с кровати скинули, а он продолжил спать дальше, под общее возмущение и смех.

Почуяв сильный запах, парнишка возмущённо дёрнулся во сне, показывая, что категорично не согласен с тем, что рядом с ним стоит курить, во всяком случае тогда, когда он спит.

Но запах не ушёл и в итоге привёл к тому, что медленно открылся зелёный глаз, узревая картину того, что уже давно стемнело, а над ним кто-то стоит.

Вслед за правым глазом, резко распахнулся левый. Визг на всю округу не раздался лишь потому, что он сразу вспомнил, что у него, типа, стальные нервы, а посему, он не будет вести себя как сопливый идиот, который вдруг увидел крысу в коридоре.

Тем более над ним склонился симпатичный парень, а не маньяк-убийца.

Хотя, чёрт знает, может он внешне красавчик, а в душе вполне готов к тому, чтобы убивать? Чёрт побери, и что за бред приходит в его голову со сна, или паранойя вдруг очнулась, да вот, не спасла его от глупостей, что сотворились ранее?

К примеру, лучше бы его мозг занервничал тогда, когда он здесь засыпать начал, а не тогда, когда его, считай, спасли, ибо, хоть и лето, но он, со своим теплолюбием, после ночи на улице, был бы скорее всего совсем не в порядке.

— Привет — хрипло со сна, проборматал Бенедикт, разглядывая того, к кому обратился, но совершенно не предпринимая попыток хоть чуть сменить позу, ибо ноги и руки сильно замерзли.

Хотя, поняв, что продолжать так лежать, всё же не стоит, Алан предпринял попытку хотя бы полуприсесть и та ему успешно удалась.

Значит, сесть нормально, а потом и встать со скамьи, Ферн вполне сможет хоть будет ворчать на себя за идиотизм и ту боль, что будет по итогу ощущать его тело.

А винить в итоге в этом, кроме себя, никого. Остаётся лишь поблагодарить судьбу, что он проснулся сейчас и всё в том же парке, а не потом и к примеру в больничке. А больничке он любит. Лучше дома, под пледами с чаем и таблетками, сам отлежится, чем к врачам пойдёт.

И он понимал Кирию, который даже с вероятностью того, что сломал нос, не пошёл к врачу.

— И о чём ты кстати говорил? — зевая, произнёс Бенедикт. — А то я спросоня вообще ни черта не понял. Проклинал то, что некоторые люди не пользуются мозгами и не думают о своём здоровье?

— Я говорил, — он остановился на половине фразы, чтобы перехватить зубами сигарету, сделать затяжку, наблюдая за мерцанием маленькой искорки на конце никотиновой палочки, и сделать в ночном небе над головой колечко из бледно-серого тумана, — что вероятность получения тобой пневмонии при сне на скамье равняется восьмидесяти целым и пяти сотым процентам — ты не выглядишь особо крепким или пышущим здоровьем, чтобы быть полностью уверенным, что приятные комки слизи в легких тебя обойдут стороной. Пара часов в таком состоянии и лучшее, что тебя будет — ангина.

Фраза «но я бы мог пройти мимо и оставить тебя здесь досыпать, если ты хочешь» застряла у Ви в горле вместе с очередным клочком терпкого табака. Сигарета была очень неаккуратно придавлена носком коричневого оксфорда, а и свои замерзшие пальцы Вергилий опустил в карманы, откинув полы своей маленькой жилетки, чей голубой свет в темноте становился почти темно-синим.

— Я слишком много знакомлюсь за этот день, думаю, мой дневник и психотерапевт будет рад это слышать, — снова фраза в воздух, Ви и особо не думает о присутствии кого-либо еще в пузыре его личного пространства.

Будь здесь немного посветлее, его очередной случайный собеседник не увидел бы направленный на него взгляд и того, что обычно сопровождает среднестатистический разговор двух совершенно обычны людей. Обычно, обычно, обычно. Одного взгляда хватило бы, чтобы понять, что Грант в эту категорию не вписывается.

Как и не вписывается его очередное «странное» знакомство — внимание Гранта было где-то в стороне светящегося мягким желтым цветом бара и мягкой, едва различимой музыке, но часть его мозга (он даже мог бы точно сказать, какая именно) держалась за этот диалог. Он побил свой рекорд по социальным взаимодействиям в день — должен же он оправдаться.

Бенедикт усмехнулся, поправляя ворот своей зелёной рубашки, что была сильно помята со сна, что не дивно, ведь она относится к тому типу одежды, которая сделана из тканей, что легко мнутся, поэтому не оценила поступка юноши.

Видишь Ферн, даже твоя одежда, считает, что ты идиот!

И не надо удивляться, что джинсы облепили твою задницу ещё сильнее, ибо не рассчитаны на то, чтобы в них спали всякие придурки, которые при всех своих жалких навыках, являются ещё и вертлявыми, поэтому ёрзают во сне.

Наконец-то, нормально сев на скамье, как и принято располагаться на данных сооружениях, юноша более конкретно стал смотреть на своего собеседника, а не на то, как сильно помялась одежда и дрожит бедное бренное тело от холода. Ибо оно является совершенно не закалённым, что делает его полностью неподходящим, для того, чтобы спать на улице.

— Что ж, скорее всего ты прав, ведь, хоть это напасть и обходила меня всю жизнь, но это не значит, что удача будет с таким идиотом, как я, вечно — мило улыбнулся кудрявый, говоря эти вполне умные вещи, до которых он часто не доходит, или же идёт до них очень долго. — Поэтому спасибо, что разбудил меня, каких бы целей ты при этом не преследовал.

Статистику об опасных вещах, которые могут случиться при каких-то обстоятельствах, говорят всем подряд. Итак ясно, что, нахождение здесь Ферна, портит некие планы собеседника.

Поэтому Бенедикт, полагал, что стоит поблагодарить, за это изображение беспокойства, и, распрощавшись, пойти прочь. В конце концов, уже ночь, а на улице холодно и, раз ему так сильно желается спать, то стоит вернуться в общежитие и добрести до родной кровати, где, наверняка, гораздо теплее и уютнее, чем на уличной скамейке, которая вообще-то здесь стоит не для сна всяких.

С этими разумными мыслями — дивно, оказывается, он иногда мыслит разумно — Алан встал с скамьи, слегка постукивая замерзшими ногами и потерая ладони друг о друга, чтобы поскорее согреться, потому что именно тепла не хватает его телу в данный момент. Но это совершенно не дивно и звучало бы вполне привычно, если бы в последний раз он так делал не в 15 лет, а, к примеру, хотя бы на этой неделе.

Бенедикт понял, что последняя фраза вообще не имеет по сути к нему никакого отношения, поэтому просто промолчал, чтобы не показать, что он полностью бестактный идиот. Тем более у него были проблемы поважнее, чем мысли, которые озвучивает вслух этот человек. Хотя, честно признать, те его чуть привлекли, но кудрявого вообще очень просто привлечь, ибо он дюже любопытный и плюет на то, что любопытство может сгубить — с кошкой же оно справилось, значит и с ним сможет.

Хотя, ноги, слегка онемевшие за это время, работали не особо, поэтому тело Алана слегка шаталось, хоть он и был, в данный момент, трезвым человеком, который стоял на ровном месте.

А вообще, если хотите попробовать все возможные эффекты, то можете тоже уснуть на скамье, правда я не советую, ибо кайф от этого на 0/10. Это вам тело Бенедикта подтверждает.

— Ты замёрз, — в голове Вергилия маленькая обезьянка с тарелками похлопал парнишке — «браво, капитан очевидность». Кажется, люди назвали это предлогами к приглашению, — я собирался в тот бар напротив, пока не встретил тебя. Там подают замечательный Пуэр и Эрл Грей, а сегодня дают концерты «Аризоновские сестры» — и это лучший джаз, который ты можешь услышать, потому что — я сам не особо верю в выражение «это у тебя в крови», потому что набор рецессивных генов не определяет склонности к определенным музыкальным жанрам — но джаз и правда в крови у людей негроидной расы. Как оказалось...

А он всё болтал и болтал — словно бы его было не остановить. Он не нервничал, так, лишь немного и тихо смущался. Перед ним была не девушка и далеко не школьный игрок в американский футбол, что упрощало Вергилию задачу коммуникации. Его шаги были почти направлены в сторону изначальной цели, но словно замеревшая статуя, он остановился и остался без движения, пока всё его тело отдавало тонкой ноткой невербалики. «Ты идешь со мной или я иду без тебя» — довольно четкое послание.

Благодарен ли на самом деле он? Умеет ли быть благодарным, этот наглый, в прошлом, и шутливый, в наастоящем, неуклюжий и часто глуповатый, мальчишка?

Наверное, да, скорее всего, умеет. Возможно, и сейчас взаправду благодарен.

Хотя, чёрт знает, что в голове у этого молодого представителя фамилии Фёрн, которую он, в глубине сердца, ненавидит всей душой.

Да и не дивно, как можно любить и ценить фамилию предателя? Вот именно — никак, её можно только ненавидеть.

Молчание затянулось. Как странно, что, почему-то сейчас, тишина не усыпляет, а молчание другого человека не раздражает.

Может, он уже умаялся за сегодня? С его-то глупостью это возможно.

Тишину резко, как древнее полотно острым кинжалом, порвала краткая фраза. Она была о совершенно очевидном и заставила вспомнить о том, о чём он посмел забыть на пару минут.

Но сейчас холод, чьи ледяные невидимые пальцы, как щупальцы осьминога, медленно, но нагло пробегали по его рукам, ногам и лицу, делясь своим холодом окутал его. А это ледяное дыхание на лице?

И зачем, его чёртово воображение, представляет, заместо простого ветра, незримое ему существо, что дюже нагло? Но, тут стоит подумать, кто из них наглей, потому что эта ледышка уже намеревалась убраться прочь.

Что ж, теперь он заучит точно, что спастись от холода вполне можно, если ноги и руки не оледенели до бесполезных кусков мяса, которые можно только по отрубать к чёрту.

— Да, ты прав, холод легко настиг меня, пока я спал, но сейчас я вполне отбился и он отступает. Ну, или же я ошибся, и у него есть некий козырь против меня, коей я просто ещё не заметил. Именно на мою невнимательность и нелюбовь к врачам, может рассчитывать прохлада.

Кажется, он говорит и думает слишком много о том, что пусто. Ей-богу, его идиотизм не только сведёт его в могилу, но и достанет окружающих. Хотя, кажется, его новый, по сути, знакомый, тоже любитель вылить ушат информации на собеседника.

— Что ж, бар — это хорошо. Правда, джаз не тот жанр музыки, что я люблю, но может мне просто не повезло в первый раз на музыкантов, поэтому и не запало в душу? — усмехнулся Бенедикт, замечая, что его собеседник еле держится от того, чтобы сразу после своей речи не отправиться в тот бар.

— Я иду с тобой! — прямо воскликнул он, когда понял, что ноги его полностью слушаются, а значит он готов идти хоть в гости к самому чёрту, хотя туда его никто и никогда не приглашал. Так, только посылали пару раз. А он ведь воспитанный — без приглашения пойти не может.