Глава 6. Узник Азкабана

Как же Гермиона радовалась, что вместо старухи Скитер репортером Игр была назначена Джинни. Краснея после слов сына, сказанных при министре, директорах и чемпионах, она еле держала себя в руках. Счастье, что Джинни не гонится за дешевыми сенсациями, а то бы уже завтра все заголовки пестрели о том, что жизнь правой руки министра и ее мужа-бизнесмена катится под откос.

"— Я увидел красивый листок в луже и, хотя мама бы наругала, достал его, — рассказывал счастливый Хьюго Гарри и мистеру Шеклболту, пока Гермиона слушала повесть Розы о том, что Джеймс пытался обойти возрастное ограничение турнира семнадцатью разными способами (и ни один, к счастью, не сработал). — Но как только я его поднял, оказалось, что он просто желтый. Оказывается, вода только казалась розовой из-за цвета брусчатки. Вот что имел в виду папа, когда говорил, что не все то, чем кажется... Это и значит "снять розовые очки", да? — Где ты такое слышал, малыш? — хихикнул Гарри. — Папа маме такое говорит: "Сними розовые очки, сними розовые очки". А она розовых очков не носит. Дядя Гарри, а твои очки розовые или обыкновенные? — Эх, Хьюи, мои очки — самые простые маггловские очки на свете". 

И почему она не вслушивалась в слова Хьюго? Теперь еще объясняться перед Гарри, что все это значит. Или, что еще хуже, он сразу пойдет с разговором к Рону, а ей потом выслушивать нытье мужа о том, что она выносит сор из избы. Кстати, где Рон?

После первого тура они договорились остановиться в Хогсмиде до понедельника. Министр делал все, лишь бы Гермиона как можно реже посещала работу в выходные, и буквально заставил ее снять комнаты в деревне, чтобы она не смогла передумать. Ну а Рон никогда не упустит возможности не появляться в магазине...

Джинни отправилась в больничное крыло, куда забрали всех троих чемпионов, желая взять у них подробные интервью. Сьюзен Боунс нашла в толпе дочурку и ее новую подружку-француженку. Они так весело и громко болатли, что у Гермионы заныли виски. Роза, получив порцию объятий и наставлений, куда-то пропала, прихватив новую метлу, подаренную ей за отличную учебу этим летом. Другие дети, донельзя довольные показанным им представлением, потихоньку разбредались со стадиона. Многие шли в сторону замка и разговаривали об ужине. Хагрид, не теряя времени, занялся вырубкой Дьявольских Силков, которые так тщательно растил всю неделю. Она уже поговорила с ним насчет временного содержания драконов. 

"Пора и мне поесть. Тем более, Рон, скорее всего, именно там", — про себя вздохнула Гермиона, провожая глазами Шеклболта, общающегося с мадам Максим по-французски. Надо же, столько лет работала под его началом и понятия не имела, что он знает этот язык.

По пути в Большой Зал Гермиона встретила Ханну Лонгботтом. Та уже переоделась из мантии целительницы в свою повседневную, грязно-горчичного цвета. Ее светлые, обычно идеально уложенные волосы, сейчас были собраны в неаккуратный пучок, а под голубыми глазами явственно проступали синие круги.

— О, привет, Герми!

— Добрый день, Ханна, — проглотив замечание о нелюбимом прозвище, улыбнулась та. — Так мило, что ты вызвалась помочь мадам Помфри. Как малыш?

— Все хорошо. Френки растет как на дрожжах. Правда, он перепутал день с ночью, и мы уже неделю пытаемся вернуться в привычный ритм. Но это нормально.

— О, какая жалость. Уже возвращаешься домой?

— Да, Невилл совсем один с сыном. Даже турнир пропустил. Я не позволила брать двухмесячного младенца в такую толпу.

— Понимаю. Ну, беги. А я собиралась поужинать.

— Да, видела Рона в Большом Зале. Он сидит за столом Гриффиндора с детьми.

— Отлично! — отозвалась Гермиона и поспешила вперед, чтобы Ханна не продолжила разговор.

Ее муж, и правда, сидел за низким для него столом и, размахивая сосиской, наколотой на вилку, что-то рассказывал толпе детей, среди которых были не только гриффиндорцы. У учительского стола, куда планировала направиться Гермиона, такая же куча образовалась вокруг Гарри. Ну конечно, Гарри Поттер в своей альма-матер. Его вытаскивали как бывшего чемпиона на все Турниры, проходившие в Хогвартсе, но никому не надоедали ни его явная нелюбовь к повышенному вниманию, ни натуженность выдуманных им торжественных речей. На этот раз он опять проигнорировал карточки, которые Гермиона готовила ему всю ночь, и просто болтал какую-то чушь. Спасибо хоть о смерти Диггори не упомянул. Старик Амос и без того всю душу ей высосал, да и не только ей...

Подумав и взвесив все за и против, Гермиона таки решила сесть за стол с мужем. Чтобы никто ничего не подумал. Когда она приблизилась, Рон резко прервал свой, определенно уморительный, рассказ. Долгий миг он смотрел на нее своими светло-голубыми, красивыми, чтоб их, глазами. А потом резко сказал:

— А-а-а! Вот и правая рука министра почтила нас своим присутствием! — он подскочил. Дети выражали любопытство, смешанное с благоговением. — Присаживайтесь, мадам! Чего вам подать? Тыквенного соку? Или чаю? Еще у нас тут французские пирожки, киш, а также вареный картофель и какая-то соленая рыба... — он показывал на каждое блюдо под смех школьников.

У Гермионы не было сил подыгрывать:

— Я немного устала, так что, пожалуй, ограничусь чаем и маленькой булочкой. А вы, ребята, — она обвела глазами детей, многие из которых, особенно те, кто принадлежал другим Домам, начали расходиться, — уже поели, я надеюсь?

— Да, мэм, нет, мэм, — отвечали они наперебой и растворялись один за другим, каким-то детским шестым чувством понимая, что мешают.

— Всех разогнала. Драконам у тебя учиться надо, — намного тише, чем раньше, сказал Рон, поворачиваясь к жене. — Что за разговоры ведет со мной Гарри?

Гермиона вздохнула.

— Не понимаю, о чем ты.

— Все ты понимаешь. Ты же стояла рядом с ними. О чем ты думала?

— Это ты при Хьюи говоришь об очках...

— Ну да, мне в собственном доме уже и рта раскрыть нельзя! Гарри и так на меня бесится после того, как я обещал его проклясть.

— Ну так не лезь в чужую семью.

— Моя сестра — тоже моя семья.

— Они просто пару раз поссорились из-за детей, а ты только и знаешь, как палочкой махать.

— Вот всегда ты так. Виновата ты, но весь разговор сводишь к тому, что винишь меня.

Гермиона надолго закрыла глаза. "Боже, сделай так, чтобы что-нибудь случилось, и меня вызвали на работу!"

— Ладно, я не голодна, — вставая, проговорила она. — Приятного аппетита.

— Если я такой неидеальный, давай уже просто...

— Найду МакГонагалл, — перебила Гермиона, уходя, практически убегая из Большого Зала. Ей светило стать Министром в ближайшие лет пять. Где это видано, чтобы у министра был разлад в семье... 

— Гермиона! — крикнул Гарри. Она, чертыхнувшись, повернулась и увидела, как он машет пергаментом, взятым у только что улетевшей совы. — Где Кингсли? Это срочно.

"Не кричи ты на весь Зал!" — будто говорили ее глаза, пока она, не глядя на мужа, пронеслась мимо него к преподавательскому столу.

— Уже отбыл. Выходной ведь, — ответила она, как только приблизилась. Гарри показал ей письмо с пометкой "Секретно", игнорируя пытавшегося заглянуть ему через плечо профессора Тотлена. Остальные уже разошлись кто куда, понимая, что мешают.

"Срочно летите в Азкабан. Я с нарядом уже там. Вызвал Ш., но он не отвечает. Никому ни слова. М."

— От Монагана?

— Да, почерк его, — ответил Гарри, когда демонстративно отошел от любопытного профессора. — Он просит не писать, но как тогда оповестить Кингсли?

— Полетели туда. По пути разберемся.

— Ты полетишь в Азкабан? — округлив глаза, спросил Гарри. И тут же поправил сползшие очки той же рукой, в какой держал письмо. — Мерлин...

Гермиона молча забрала пергамент и сожгла невербальным заклинанием прямо на ладони.

—Да. Не хочешь же ты взять Сьюзи? Больше здесь министерских работников вроде нет. Воспользуемся камином МакГонагалл.

Гарри кивнул.

— Ни дня спокойного. Подожди секунду, там Джеймс, попрошу его передать Джинни, чтобы меня не искала.

— Буду ждать в кабинете директора, — ответила Гермиона, не желая оставаться в Большом Зале и отвечать на вопросы Рона. Она, как и сам Гарри, быстро прошла к воротам коридора, не остановившись даже чтобы поприветствовать Джеймса, Лили, Петунию и Доминик, которые дружной группкой ввалились в Большой Зал.

Снаружи Азкабан выглядел так, будто ничего не случилось. Но Гермиона все равно желала бы находиться здесь пореже. Хотя ей ли жаловаться? Гарри возможность испытать патронуса выпадала гораздо чаще. Он выпустил своего серебристого оленя еще на подходе к исполинским железным воротам, криво выкрашенным черной краской поверх ржавчины. Гермиона же, боясь, что вызвать патронуса не получится из-за переполнявших ее негативных эмоций, решила подождать до момента, когда их проведут к камерам — дементоры все равно не летали над двором и контрольно-пропускным пунктом.

— Если когда-нибудь стану министром, первое, что сделаю, это изгоню отсюда дементоров...

— "Если"? — усмехнулся Гарри и, будто невзначай, добавил, пока они пересекали пустой грязный внутренний двор Азкабана: — Как у вас с Роном?

— А как у тебя с заполнением бумаг?

— Я заполню все на свете, если вы оба перестанете воспринимать в штыки простые дружеские вопросы.

— Прости. Мы иногда ссоримся. Это ведь нормально.

— Если он что-то делает не так, только скажи.

Гермиона сдержала улыбку.

— Что может сделать Рон? Это же Рон. Во всем всегда виновата я, — вырвалось у нее.

— Я все-таки поговорю с ним.

— Не вздумай. Я серьезно. Я на тебя поклеп напишу, если ты подойдешь к Рону.

— Ладно, ладно. Теперь, когда оба ребенка в Хогвартсе, вы можете ругаться практически круглогодично.

— Еще один шутник. Будто мне мужа не хватает, — Гермиона попыталась не улыбнуться, но друг ее немного взбодрил. И почему шутки Гарри ее веселили, когда как юмор Рона — раздражал?

Или просто все дело в безмолвном олене, кружившем над их головами и дарящем чувство защиты и покоя? Гарри, все еще улыбаясь, толкнул ее в плечо, и они, наконец, очутились под крышей огромного угловатого строения.

Черные и мшисто-серо-коричневые стены тюрьмы обливал крупный дождь, слышный и внутри. На острове никогда не бывало хорошей погоды, а Гермиона уже промокла насквозь, пока они добирались до Азкабана лодкой. Ведь, ясное дело, аппарировать прямиком в тюрьму нельзя. Их ждал Монаган. Он выслушал короткое объяснение, почему прибыла Гермиона, а не Шеклболт, и повел их темными коридорами.

— Пропал заключенный, — коротко оповестил Монаган, устало вытирая лоб. — В период Турнира это так невовремя!

— Кто? — задал вопрос Гарри, догоняя быстро идущего начальника.

— Пока не знаем. Дементоры доложили, что заключенных стало меньше на одного, но трупов нигде нет. Выяснили они это только после вечернего обхода, так что, скорее всего, преступник сбежал между часом и шестью пополудни.

— Ладно дементоры, они слепы и спасибо, что умеют считать! Но работники тюрьмы, как они могут не знать, кто это? — изумилась Гермиона. Ей показалось, что говорит она не громко, но ее слова разнеслись эхом по унылым каменным стенам, сочившимся влагой, хотя над ними десяток этажей и крыша не могла протекать.

— Все заключенные изменили свою внешность. Это прямо-таки диверсия. После дневной прогулки они вернулись не в свои камеры. Да и плохо тут ведут такого рода отчетность. Ни в одном досье не указана камера, только этаж содержания. Давно пора менять порядки. Вот, случился инцидент. Надеюсь, теперь Бёркли подумает, — злобно закончил Монаган, имея в виду начальника Азкабана, старого, ворчливого и ленивого волшебника, единственным положительным качеством которого была феноменальная стойкость к взяткам.

— Оборотные зелья не действуют так долго. Личины уже давно должны были рассеяться, — нахмурилась Гермиона.

— Поэтому я веду вас на третий этаж. Туда, где сидят временные заключенные, с не слишком тяжелыми преступлениями. Ведь именно так у нас теперь называется собирание целой армии революционеров...

Гермиона притормозила, поняв, к кому они идут. Что ж, она должна была сразу догадаться.

Снейп, исхудавший — кровь ему давали не чаще раза в месяц — согнутый от натягивающих его кожу на шее шрамах, оставленных змеей Волдеморта, почесывал обгрызенными ногтями давно немытую черноволосую голову. Хотя за неполных полгода заключения виски его заметно побелели. Подняв на пришедших страшные черные глаза, он не выразил никаких эмоций, но и не отвернулся, как делал на допросах — Гермиона лично присутствовала на одном, ведь она тоже сталкивалась со Снейпом в личине мальчика Фоули, и даже не догадывалась тогда об этом.

— Вот, поглядите на него. Стыда ни в одном глазу, — прокомментировал Монаган поведение заключенного. — Кстати, не смотрите в них, гипнотизировать он все еще умеет.

Кто-то из дальней соседней камеры громко прошелся чем-то железным по прутьям, а затем раздался сумасшедший хохот. Снейп даже не дернулся.

Гарри, поправив очки, приблизился к решетке и демонстративно направил взор сузившихся зеленых глаз на бывшего учителя.

— Профессор Снейп, это правда вы или кто-то в вашем обличии?

— Это я. Но можешь задать мне контрольный вопрос, если хочешь. И если уверен, что никто в мире не знает чего-то такого, что знаем только мы с тобой.

Гарри задумался, пока Гермиона хмурила брови, пытаясь разгадать, что за игру затеял этот свихнувшийся вампир.

— В каком возрасте вы поцеловали мою мать?

Снейп этого не ожидал. Он криво осклабился, показав желтые клыки.

— А ты сам-то откуда можешь это знать?

— Я аврор из детективного крыла. Я много что могу знать. Ответите?

— Гарри, — покачала головой Гермиона, но друг, конечно же, не отреагировал. Монаган просто молча переводил взгляд с подчиненного на заключенного.

— На четвертом курсе, — выдохнул Снейп скорбно. Гарри, сжав кулаки, кивнул. — Думаете, если я единственный зельевар, которого вы знаете, значит, это я помог кому-то сбежать?

— Вы единственный из известных нам, кто может приготовить зелье, которое продержится больше шести часов, — сказал Монаган.

— К тому же, способны сварить его буквально из ничего в камере чертового Азкабана! — добавил Гарри.

— Я бессмертный, которого осудили на пятьдесят лет заключения категории С*, и вы думаете, что я буду рисковать получить пожизненное, чтобы кому-то помочь? Мне проще дождаться освобождения, подождать, пока поколение тех, кто меня знает, умрет, и попытаться осуществить свой план еще раз...

— Интересные рассуждения, — перебил Гарри.

— В общем, я никому не помогал. Пораскиньте мозгами. Только я не обратился в кого-то другого, разве это не доказательство?

— Это доказательство того, что вампиры выгуливаются отдельно, на крытом дворе, — пожал плечами Монаган. 

Гермиона постаралась скрыть удивление. Она даже не подумала об этом. Но она подумала о другом: если так, то каким образом Снейп раздал зелье всем заключенным тюрьмы? Она решила оставить этот вопрос на потом — жизнь давно научила ее не умничать среди людей, которые выше ее по статусу или званию.

— Это не я. Оборотное зелье, спросите у миссис Грейнджер, тяжело в приготовлении и требует десятка ингредиентов. А такое, которое держится рекордные сроки, нужно варить из лучшего состава и настаивать месяцами. Допрашивая меня, вы зря теряете время.

— Это нам решать, — ответил Монаган. Взяв за плечо Гарри, он попросил его с Гермионой следовать за ним.

— Каков план? — спросил Гарри, как только они оказались в маленьком кабинете старшего смены.

— Мы остаемся. И еще шесть человек из нашего крыла. Миссис Грейнджер, я хочу попросить вас об очень важном деле. Так как проходит сезон Турнира, никто, я думаю, из министерства, не хочет, чтобы информация о сбежавшем преступнике просочилась в массы. И прессу, — Монаган на миг перевел взгляд внимательных глаз на Гарри. Тот моргнул в знак понимания. — Вам нужно будет устно передать последние новости Министру и, на всякий случай, пройти процедуру частичного изменения памяти.

— Этого не потребуется, у меня выработан иммунитет на зелья правды, и я отличный окклюмент, — ответила Гермиона, стараясь подавить горделивый тон.

Монаган пораженно прогудел, а Гарри явно испытал гордость за подругу.

— Вы будто в авроры готовились, просто блеск.

— Спасибо за вашу похвалу. Это было скорее, как вы сказали, на всякий случай. Мера предосторожности.

— Отлично. Тогда не будем терять времени. Дам вам одного человека в провожатые.

— Не стоит...

— Еще чего! Даже не обсуждается, — перебил Монаган и, мягко подтолкнув, повел Гермиону к выходу. — Присли как раз нужно домой. Он был на смене, когда я его вызвал. Человек не спал больше суток, но за вашу безопасность будет отвечать головой, так что потерпит немножко.

— Присли? Знакомая фамилия, — переспросила Гермиона.

— Нет, это не тот, о ком вы подумали. Это его отец, — увидев, что она не понимает, Монаган добавил: — Младший Присли работает в магазине вашего мужа продавцом.

— А-а-а...

— Его отец очень печалится по этому поводу. Но детей надо в какой-то период отпускать и давать совершать им ошибки, верно?

Гермиона не была согласна с таким тезисом, а потому лишь немного улыбнулась. Они добрались до контрольно-пропускного пункта, прошли процедуру осмотра и вышли. Гарри бежал следом.

— Подождите! — крикнул он на закрывающиеся решетчатые ворота. Те, конечно, его не послушались, и продолжили со страшным скрипом захлопываться за Гермионой.

Она подошла к решетке:

— Что такое?

— Ты же потом вернешься в школу? Передай Джинни, чтобы не ждала меня, и ничего не рассказывай, даже если она будет грозить тебя проклясть. В Хогвартсе даже заикаться о побеге нельзя.

— Я поняла, — ответила Гермиона и не стала говорить, что вообще-то не собиралась возвращаться.

— И, это... Если увидишь Джеймса... 

— Попросить его не чудить, — кивнула она. Гарри повторил ее жест, вздыхая. — Слушай, а откуда ты знал... про свою маму?

— Ниоткуда, — поджал губы Гарри.

— А выглядел уверенно, — удивилась Гермиона.

— Ну, слышала поговорку: "Преступник и аврор похожи тем, что хорошо умеют притворяться".

— Не слышала. Ужасная поговорка.

— Миссис Грейнджер? — послышался со стороны пирса усталый голос. Они с Гарри повернулись и увидели согнутого почти пополам аврора в штатской мантии. — Здравствуйте, мистер Поттер. Миссис Грейнджер, нам пора.

— Да, хорошо. Удачи, Гарри.

— И тебе.

Она пошла за старым Присли к лодке. За всю дорогу он ни разу не упомянул сына и вообще молчал, отчего ей становилось и хорошо, и неуютно. Хорошо, что не нужно было поддерживать пустую беседу, а неуютно, потому что Присли выглядел обиженным на нее за то, что Рон взял на работу ее сыночка, которому отец, конечно же, пророчил карьеру аврора. Все это она выдумывала лишь для того, чтобы отвлечься от гнетущей атмосферы населенного дементорами острова. С каждой милей, которая отдаляла их от Азкабана, Гермиона чувствовала потепление и прилив сил. 

Даже подумать страшно о тех, кто работают здесь постоянно... "Бедный Снейп", — закралась непрошенная мысль в ее голову. Не хватало ей еще переживать за не самого лучшего ее учителя. Каким бы героем он ни был, лично ей он ничего хорошего не сделал, так что идет он... в дупло от кариеса. Гермиона сжала кулаки под мантией и решила, что как только попадет в Лондон, позвонит родителям. Она давно не слышала голосов мамы и папы.

*Категория С соответствует тюрьме общего режима