Глава 2. Еще куча новостей

Хагрид встречал первокурсников с каким-то особенным энтузиазмом, хотя для традиционного плавания на лодках набралось меньше тридцати учеников. Тем временем Питти искренне старалась не портить своим видом настроение младших кузенов, которые поступали в этом году. Хотя Люси, Хьюго и Лили все равно поняли, что что-то не так, ведь Альбус не мог подавить прорывающееся беспокойство. Он ехал в Хогвартс только чтобы пройти формальную процедуру встречи учеников, а потом отбыть вместе со Скорпиусом обратно в Лондон. А Петунии предстояло еще написать срочное письмо родителям и мистеру Малфою, чтобы тоже напроситься на... Слово не желало появляться даже в мыслях...

— Правда, что у Малфоя умерла мать? — зашептал кто-то из слизеринок, не успев сойти на перрон.

— Слышала, она была проклята за то, как появился на свет Скорпиус. Все же знают, что она не могла иметь детей и продала душу за его рождение.

— Нет, это просто потому, что она родила от Волдеморта. Это все знают, — добавила одноклассница Петунии — Аманда Флэтворфи. — Может, муженек отравил изменщицу?

— Заткнись! — вырвалось у Питти раньше, чем она смогла совладать с собой. 

Доминик, находившаяся неподалеку, подбежала и встала между третьекурсницами. Несколько детей обернулись в их сторону, но все же многих волновало поскорее залезть в карету и оказаться в замке, потому что, по всем признакам, собирался дождь.

— О, защитница слабых, полорукая Питти, — сказала Флэтворфи так, будто только ее заметила. Слизеринки не стали ждать развязки и ушли. — Тебя вечно будут защищать те, кто меньше? Хотя да, с такими-то габаритами, — тут тощая девчонка осеклась и отступила на шаг.

Петуния почувствовала, как за спиной кто-то подошел. Она думала увидеть Хагрида или кого-то из преподавателей, но оказалось, что хулиганку испепелял взглядом самых красивых (по мнению всех старшекурсниц Хогвартса) ореховых глаз — Джеймс Поттер. Помимо убийственного взора на поведение Флэтворфи так же, скорее всего, повлияло наличие дубинки загонщика в руках гриффиндорца и стоящая чуть поодаль в воинственной позе Роза Грейджер-Уизли, готовая, казалось бы, вмиг сорваться в драку, если ее любимого двоюродного братца кто-то посмеет обидеть.

— Иди, иди уже, куда шла, — выдавил Джеймс, хмуря темные, с рыжинкой, густые брови. Затем он повернулся к Петунии: — Все нормально? —  Он злобно покосился на стоявшего в отдалении бывшего друга — Энди Джордана. Тот поспешил уйти.

— Да. Просто начинаются приятные школьные будни.

— Нет, я спрашиваю, с тобой все нормально? На Ала смотреть страшно. Будто это у нас... мама умерла, — последние слова он произнес с трудом.

Роза подошла ближе:

— Если эта ненормальная только скажет тебе что-то...

— Я сразу нажалуюсь тебе. Спасибо, — вздохнула Петуния. Нужно было привыкать, что с Розой они теперь дружили, а не враждовали.

Она подхватила вывалившихся из вагона Скорпа и Альбуса и повела их в отдельную карету, которую уже заняла Тина. Бедная лучшая подруга Петунии не могла разорваться между радостью от возвращения в школу и печалью за друга. Ее обычно обращенные к пасмурному небу затуманенные глаза на этот раз бегали, не в силах остановить взгляд на ком-то конкретном.

— Вы долго!

— Встретили Флэтворфи...

Все встали в ожидании, пока Скорпиус заберется на сидение, но он просто смотрел на иссиня-черное худое животное, лишь отдаленно похожее на лошадь, которое было запряжено в карету и являлось невидимым для счастливой половины населения планеты. Существо фыркнуло, приблизилось, светя белесыми глазами без зрачков, и уткнулось пареньку в плечо. Скорп всхлипнул, совершенно не заботясь о том, что на них смотрела по меньшей мере четверть школы.

— Привет, Самбер. Ты похудел, — прохрипел парень. Он почти не разговаривал в поезде, и теперь скрежещущий голос заставил Петунию сморщиться.

— Пора ехать, — аккуратно напомнил Джеймс. Питти даже удивилась: Джеймс — и аккуратно!

Скорп повернулся к нему и несколько тягучих мгновений смотрел, будто силясь вспомнить, кто это и что он тут делает. Но потом кивнул и наконец уселся в карету. Остальные быстро в нее запрыгнули, включая напряженную, как пружина, Розу, которая зыркала на всех вокруг, явно намекая, что комментариев произошедшая сцена не требовала. Фестралы, будто точно зная, что больше никого ждать не надо, быстро перешли на рысь, и вскоре карета устремилась широкой тропинкой к Хогвартсу.

Огромный серый замок блистал в свете многочисленных волшебных огней, летающих тут и там. Казалось, все здание отмыли к приезду иностранных гостей, даже горгульи на башнях сияли мраморной белизной, хотя Питти еще ни разу за два года учебы не видела их без зеленого мха у подножий и следов потеков под раскрытыми ртами.

Она чуть не ахнула, когда они въезжали во внутренний двор мимо начищенных до блеска бронзовых статуй крылатых вепрей, которые к тому же, на удивление, шевелились. Точнее, они отдавали честь, еле доставая копытцами до больших голов. Их пятачки жемчужно переливались.

Тина все же издала что-то похожее на возглас восхищения, но тут же притворилась, что этого не было. Хотя Скорп, полностью ушедший в себя, не отреагировал. Как и на все, что происходило вокруг.

На входе в Большой Зал стояли профессоры Хизл и Спраут. Они проверяли, чтобы ученики были одеты по форме, и отправляли переодеваться и приводить себя в порядок всех, кто не подходил под их критерии. Старшая из профессоров насупилась, увидев на малышке Лили черную мантию без цветной окантовки.

— Разве мадам Малкин не предупредила, что можно заменить мантию в случае чего?

— Простите, профессор, я просто предпочитаю черное, — ничуть не смутившись, ответила та.

— Как дела, девочки? — не обращая внимая на разговор Лили с главой Хаффлпафф, спросила профессор Хизл у Питти с Тиной.

Петуния обожала предмет Хелены Хизл — историю магии, за что всегда была обласкана вниманием учительницы. Ну и еще потому, что профессор — подруга Джинни Поттер.

— Было бы отлично, но у нашего друга произошло большое горе, — сказала Тина, и Питти потянула ее за рукав. — Кхм, мы не вправе об этом рассказывать. Спасибо, что спросили!

— Какое горе? — сломавшимся за лето голосом спросил Диего Альваро, их сокурсник. Он стоял прямо за их спинами, и когда Питти повернулась, хмурил густые брови.

— Проходите, проходите, — ворчала им профессор Спраут, до сих пор недовольная ответом Лили.

Альваро отправили переодеваться, поэтому отвечать на его вопрос не пришлось.

— А она больше сестра Джеймса, чем Альбуса, — очень тихо шепнула Тина на ухо Петунии, глядя на Лили, уплывающую в сторону кучки детей, которые еще не знали свой Дом. 

Питти кивнула, вдруг в полной мере осознав, какое же счастье, что по случаю Турнира Трех Волшебников ее лучшую подругу таки отпустили на учебу. В прошлом году Тина доучивалась дома из-за проблем в семье и должна была продолжить домашнее образование, если бы не новость, что Игры пройдут в Хогвартсе. Тогда мама и бабушка, недолго думая, написали директрисе школы и упросили вернуть девочку еще хотя бы на годик. А там уж посмотрят. Многое зависело от поведения тети Тины — Антонии Мистерио, которая сбежала с любовником из дома и в конце августа родила малыша.

Петуния и сама до конца не понимала, почему летом так сильно убивалась по поводу того, что Тины не будет в школе. Она даже думала уговорить родителей, чтобы и ее перевели на домашнее обучение, вот только для магглов такой способ был проблематичен. Пришлось бы папуле Дадли как минимум перестать притворяться, что его кузена Гарри Поттера не существует, как он делал последние несколько месяцев после ссоры. Но, к счастью, до таких кардинальных мер не дошло, хотя Питти вовсю готовилась к долгим и бурным разговорам, выдумывая множество плюсов в домашнем обучении и сочиняя причины, чтобы навещать подругу как можно чаще.

Девочки в толпе других хаффлпаффцев отправились к своему столу. Доминик, попрощавшись с Альбусом, семенила позади.

— Диего заволновался. Знаю, знаю, вы просто друзья. О Мерлин! Глянь, кто сидит возле Корнер. Это же Фоули! — отвлеклась Тина. Она смотрела на угловатого шестикурсника, который вперил в них взгляд черных глаз, из-за синяков казахшихся еще больше, чем обычно. Но он вдруг улыбнулся и помахал им исхудавшей рукой. — Привет! Сядем к нему? — и не дождавшись ответа, она потянула пораженную подругу к парню, с которым, по идее, была не знакома. — Отлично выглядишь, Адам! — соврала она, ведь выглядел парень не очень: кожа, туго обтягивающая кости, серого цвета, а в черной волнистой шевелюре появились седые волоски. — Как... как твои д-дела? — очевидно, смелость Тины, которая не могла заговорить с Фоули два года кряду, кончилась на моменте приветствия, и она начала заикаться и потеть, к тому же до боли впиваясь ногтями в ладонь Петунии.

Ту расстроило бы поведение подруги, если бы она думала о нем больше секунды. Но пока шестикурсник, так же заикаясь, рассказывал, как провел лето, Питти выискивала, куда уселись Альбус со Скорпиусом. Оказалось, что они примостились на самом краю слизеринского стола. Скорп совсем поник, опущенной чуть ли не до самой столешницы головы не было видно из-под неотглаженной мантии. Альбус же мог помочь только тем, что сжимал плечо друга. Но по крайней мере никто из сокурсников не дразнил их.

— Питт, смотри. Фитцкрутер тут! — это дергала ее за мантию Доминик, примостившись с другой стороны. — Он без значка старосты...

Томас Фитцкрутер, печально известный староста Дома Хаффлпафф, в прошлом году провалил выпускные экзамены. Сплетники шептались, что он совсем сдал после трагедии с его коллегой Пруденс Свифт. Поговаривали, он был бесповоротно влюблен в коварную и двуличную семикурсницу-старосту, которая крутила им как хотела. Питти, хоть и не любила сплетни, могла в это поверить.

— Неужели МакГонагалл дала ему шанс пересдать?

— Пересдать — это подучиться за лето. А он снова пройдет весь седьмой курс, бедняжка. Потеряет целый год, — цокая, влезла в разговор одна из старшекурсниц их Дома, худенькая, невысокая, с кучей светлых кудрей на круглой голове и маленьким носом-кнопочкой. — А старостой ему больше не быть. Ими становятся образцовые ученики. Горько смотреть.

— Интересно, кто наши новые старосты? — задала вопрос Доминик, но собеседница только закатила глаза и отвернулась к возвышению, на котором уже собрались все преподаватели и куда только что поднялась директор.

Церемония распределения, к счастью, была короткой. Ее не стали растягивать, даже песня Шляпы состояла всего из пяти куплетов. И пела она исключительно про радость от предстоящего Турнира, благодаря неизвестно кого за предоставленную честь.

— Двое Уизли, одна Поттер, и все — в Гриффиндоре. Наконец все так, как и должно быть, — улыбнулась Тина, когда Шляпу уносили.

Петуния была с ней полностью согласна. Она так волновалась, как бы Лили не выкинула какой-нибудь фокус, что после объявления ее имени и громкого "Гриффиндор!", больше ничего не слышала от шума в ушах. Казалось, кровь носом пойдет от напряжения. Этого бы еще не хватало!

МакГонагалл вышла на подиум и взмахнула палочкой, направив на свое горло, тем самым усилив голос.

— А теперь приступим к самому интересному. Как многие из вас уже знают, в этом году Хогвартс принимает у себя гостей, которые прибудут для участия... — она выдержала драматическую паузу, — ...в Турнире Трех Волшебников! — Зал, разумеется, взорвался аплодисментами. — Школы, с которыми нам предстоит соревноваться: Бобатон и Колдовсторец! Ученики Бобатона в основном разговаривают на французском, а колдовсторцы — на русском, но многие из них специально выучили английский язык, чтобы приехать к нам в гости. Я надеюсь, что все наши ученики оценят их старания и ни в коем случае не будут высказываться по поводу акцента и правильности подобранных слов, — последнее директриса проговорила с особым нажимом. Несколько старшекурсников ухмыльнулись. — Те же, кто посчитает приемлемым выдавать замечания, отправятся на домашнее обучение и не вернутся, пока не сдадут экзамен на знание французского и русского языков! —Ученики дружно ахнули. Доминик под ухом Петунии промурчала что-то по-французски. Вполне удовлетворенно. — Итак, до прибытия делегаций из Колдовсторца и Бобатона — меньше месяца. До этого времени у вас есть шанс подготовиться и показать себя наилучшим образом. Я надеюсь, что ученики Хогвартса в очередной раз подтвердят высокий статус нашего учебного заведения и качество английского образования. А теперь напоминаю о том, что на шестом этаже находится болото братьев Уизли, которое лучше обходить стороной, на третьем этаже давно уже нет запретного коридора, но неисправный люк, в котором в большом количестве растут Дьявольские Силки, все еще есть! Также прошу не пренебрегать правилами безопасности во время передвижения по лестницам, они могут менять направление. Ну и конечно же, посещение Запретного Леса и Черного Озера запрещены без сопровождения преподавателей или старост. На этом все, приятного аппетита! — объявила МакГонагалл, и столы, наконец, наполнились праздничными яствами.

Петуния, так давно не евшая ничего, содержащего масла, накинулась на куриные ножки в обсыпке, овощи во фритюре и даже не особенно любимые грибы.

— О, тут французские блюда, — потерев ладони, сказала Доминик.

— Это неудивительно. И вообще, я давно заметила, что еда на столах подстроена под общий вкус учеников. Иначе откуда бы тут взяться такому количеству малины, да, Петуния? — подмигнула Тина, пока названная ею залилась краской. — О, это тот самый суп буйабес? — указала она на кремовое пюре с легким зеленым оттенком.

— Нет, это вишисуаз, — ответила Доминик.

— А из чего он?

— Из лука.

— Фу... Тогда я лучше тоже курочку погрызу, — Тина потянулась к огромному блюду через Петунию, коснувшись локтем ее груди, и пока та хотела отодвинуться, уже отвернулась к Фоули, даже не заметив, что толкнула подругу. — Адам, тебе взять?

— Нет, я как раз люблю лук. Передашь миску?

Питти с большим удовольствием наблюдала брезгливость на лице лучшей подруги. Она даже не догадывалась, насколько Тина не любила многослойный овощ. Наверное, настолько же, насколько Петунии претила мысль о соединении судеб Тины и Фоули. Поэтому сцена казалась ей особенно сладкой. Но радость быстро кончилась, когда основательно подъеденные блюда сменились десертами, и Фоули улыбчиво предлагал девочкам яблоки в карамели, а Тина, обгоняя с ответом Натали Корнер, еще более улыбчиво соглашалась принять угощение из его рук.

— Он ведь не тот, кого ты знала, — стараясь сдерживать ворчливые нотки, говорила Питти подруге по пути в гостиную их Дома. — Даже в шахматы не играет!

— Да они мне нравились только из-за того, что он в них играл. И кстати, луковый суп правда не так плох, как я представляла. И пахнет вкусно...

— Фред будет поражен, — хихикая, влезла в разговор Доминик, взявшая в привычку идти как бы между подругами, но на полтора шага позади, — поражен, что есть девочки, готовые полюбить шахматы и лук ради мальчика.

— Да ладно вам... У меня, можно сказать, мечта сбывается, а вы, — обычно бледные щеки Тины покрылись легким румянцем, от чего подростковые прыщики стали заметнее, хотя, по мнению Петунии, это совсем ее не портило в данный момент. — Представляете, если он... ух... пригласит меня на Святочный бал...

Доминик присвистнула. Они добрались до бочек, перекрывающих вход в общую комнату, но решили дождаться первокурсников, чтобы посмотреть на новых старост.

— Постой, — Петунию бросило в пот. Она думала об этом, как только узнала о бале, посвященном Рождеству, но надеялась, что при разговоре они будут одни и не в темном каменном коридоре возле бочек с уксусом...

— А? — Тина глянула не на подругу, а на потолок, будто там, как и в Большом Зале, отражалось готовящееся к грозе небо.

— Я надеялась, что мы пойдем вместе. Ну, как подруги...

— Так нас же не пустят. Бал только для старшекурсников и тех, кто их пригласит. А Адам как раз на шестом курсе!

— А я? — нахмурила брови Питти.

— Ты же племянница Гарри Поттера. Тебя и так пропустят!

— Думаешь? — стараясь не выдать отчаяние, спросила она.

— Конечно. А вообще, давай обсудим это ближе к балу. До него еще почти полгода.

— Ну... да...

Из-за поворота появилась группка первокурсников во главе с красивой смуглой девушкой, которую раньше Питти видела лишь мельком и даже не знала ее имени. Та надменно махнула в их сторону рукой и, перекинув черные волнистые волосы за плечо идеально сидящей мантии, обратилась к новопоступившим:

— Это делается так, — и она совсем не артистично пропела пароль, который надо было выстукивать, чтобы бочки открыли проход в гостиную их Дома. — Не перепутайте, иначе на вас польется уксус. Мантии испортите, — все так же холодно продолжила новая староста, стуча по старинному дереву.

— М-да, Мэдди роль старосты испортила. Хотя куда уж хуже? — вздохнула Тина, и пока Питти поворачивалась, чтобы спросить, о ком она, та старшекурсница, что влезла в их разговор за столом, сказала первой:

— Хорошо, что Мадхри Пандей тебя не слышит. Ты же знаешь, что она ненавидит, когда ее имя коверкают?

— Наслышана. 

— Ее мама вроде училась в Рейвенклоу. Говорят, отец — большая шишка в индийском министерстве магии.

Тина свистнула, добавив:

— Эх, не будет нам раздолья, как при... ладно, зря я вспомнила Пруденс.

— Да уж, — кивнула Доминик, проскальзывая в проход с другими второкурсниками, среди которых маячили макушки ее подружек — блондинки Натали Корнер и жгучей брюнетки Таи Лоуренс.

— Кстати, вы спрашивали, кто будет старостой вместо Фитцкрутера. Это Адам Фоули. МакГи совсем размякла, — покачала хаффлпаффка головой и тоже ушла в земляной коридор.

— А это, кстати, Мариэн Дулиттл, сестра по матери Флэтворфи, от первого брака. Ее мама — дважды вдова. Уверена, ты этого не знала, — сказала Тина Петунии, еле сдерживая широкую улыбку от услышанной новости о Фоули.

— О да, вечер новостей прям...

Она увидела его в обед в кафетерии. Многие обходили его стол, недоумевая, зачем он вышел на работу. Гермиона, держа в руках горячий кофе и мечтая добавить в него хотя бы капельку огневиски для храбрости, направилась вперед. "Главное, шагать быстро. Тогда ты не успеешь передумать, — наставляла она себя. — Это как полет на метле. Оттолкнулась — и полетела..."

В пропасть.

Драко Малфой поднял на нее взгляд холодных серых глаз, отливающих хромом.

— Грейнджер, — сухо поприветствовал он.

Она резко уселась напротив, не давая себе и мига подумать.

— Малфой... Тебе не следовало выходить так рано.

— От того, что я сижу дома, она не вернется. — Он говорил это, не поднимая головы от тарелки с пудингом, в котором ковырялся серебряной ложкой.

Гермиона сглотнула. На лбу выступил пот, но она не стала его вытирать, боясь привлечь лишнее внимание.

Кое-кто из сослуживцев неверяще поглядывал на них. Она выпрямила спину.

— Все же я настаиваю. Лучше вернись домой. Твое состояние может сказаться на продуктивности.

— Не нужно, Грейнджер, — перебил Малфой баз капли стеснения. — Я знаю, ты считаешь, что я здесь просто штаны протираю, а местечко мне выбил папа. И знаешь что? Так и есть!

Она опешила. Но кто бы она была, если бы показала это?

— Прекрати, Малфой. Не паясничай.

— А ты не командуй...

Гермиона покраснела. Она отодвинула чашку, боясь разлить содержимое.

— Здесь тебе не школа, Малфой. Я имею право тобой командовать, потому что, если помнишь, я первый помощник Министра. — Она старалась говорить максимально холодно. — Доедай обед и иди домой. Увидимся в середине сентября.

— Не могу, — Малфой сказал это так тихо, что Гермиона поняла его только по губам, сухим и бледным. Он посмотрел на нее. Глаза были словно море в шторм. — Если я останусь один, я не знаю... что сделаю.

И тут он резко встал и направился к выходу.

Гермиона оцепенела. Некоторые коллеги заинтересованно бросали взгляды. Она не решилась отпить кофе, боясь, что расплескает его. Дрожь пробирала все тело.

"Что он сказал? — напугано думала она. — Что он собирается сделать? А что, если... Нет, он не поступит так с сыном. Я надеюсь, он любит его больше, чем память о жене, которой уже нет. Астория бы не простила ему..."

"Астория умерла. Прощать некому!" — ответил будто второй голос, и чашка, только оторванная от стола, снова плюхнулась на него, разлив таки кофе. Гермиона посмотрела на черную лужицу. Там отражалось ее напуганное лицо. "У Драко были такие же темные глаза, — подметила она, глядя на свое отражение. — В них стояла скорбь".

— О, миссис Грейнджер, как хорошо, что я вас застал перед отъездом! — Министр магии Кингсли Шеклболт грузно приземлился на место, недавно освобожденное Малфоем. Шестидесятилетний мужчина был полон энергии и сил, несмотря на внушительный животик и одышку. — Передайте вашему зятю, что если он думает о повышении, ему срочно нужно разобраться с бумагами. Уже сентябрь, а он не подготовил отчеты за май. Или пусть найдет себе помощника. Чем его не устраивает Майкл? Я знаю, он несколько раз предлагал помощь.

Гермиона тихонько выдохнула, готовясь отвечать. О каком зяте говорил министр, было понятно сразу. Гарри не прибегал к помощи Майкла Шеклболта не потому, что парень был плох, а только из-за своего наплевательского отношения к работе. Она прекрасно знала, что если бы не это обстоятельство, его старик-начальник давно бы передал знаменитости Англии свои полномочия. Но учитывая низкую продуктивность — а из-за отсутствия отчетов она казалась очень низкой — становление на пост главы авроров всей страны "золотого мальчика" Гарри Поттера выглядело бы очень сомнительно.

— Я знаю, в чем по правде дело, — не стал дожидаться Шеклболт ответа. — Прошу тебя решить это до моего возвращения.

— Может, в Америку лучше полечу я?

— И пропустишь открытие Турнира? Ну нет уж, я не могу тебе такого позволить. Министры иногда участвуют в развлекательных событиях, а ты — моя правая рука. Советую немного расслабиться. Пообщаешься с дочкой и племянниками, со старыми друзьями. Тебе это нужно.

— Почему вы так думаете?

— Не показывай иголки, Гермиона. Я же помню тебя еще вот такой, — министр показал ладонью примерно четыре фута от пола. Они явно познакомились, когда она была выше. — Еще раз говорю: расслабься. А вот Поттера попроси поднапрячься. Передай ему, что не будь он Поттером, я бы его давно уволил, даже у  Монагана бы не спросил.

— Передам, — обреченно ответила Гермиона. — А вы поскорее возвращайтесь.

— Обязательно! Я планирую посмотреть хотя бы один тур в первых рядах! МакГонагалл обещала, что это будет эпично.

Гермиона улыбнулась, совершенно не разделяя его радости. В голове все еще стояли последние слова Малфоя: "Если я останусь один, я не знаю, что сделаю..."