Глава 22. Не Клемент

"Не надо было возвращаться в эту несчастную школу", — думал Клемент, бредя в полусогнутом состоянии в сторону Хогсмида.

Было еще не настолько темно, чтобы его не заметить, поэтому он старался держаться подальше от основной дороги, но деревенька плоха тем, что в нее ведет несколько тропинок: от леса, от вокзала, кентавриная и даже — довольно широкая, чтобы называться тропкой, — от дома Хагрида.

Но ему нужно было... поесть. Да, к Мерлину эти выдумки про шпионские дела. Он. Просто. Хотел. Крови!

Думая о крови, вспомнилась Пруденс. "Ах, Зуб, как же ты подвела!" Даже Фея не позлорадствовала, когда узнала о произошедшей катастрофе, хотя между этими девушками никогда не было понимания. Фея, как ни странно, появилась в их заговоре гораздо позже — Клемент и не подумал бы, что такая, как она, вообще проявит интерес к его идеям, но на нее хорошо повлиял Дылда. Да, Дылда изначально казался рисковым вариантом, но с годами Клемент проникся к его папаше, хотя когда-то... но зачем вспоминать прошлое? Надо строить будущее!

И сначала поесть. В Хогсмиде как раз много чужого народу, который, в случае чего, не сможет его опознать. Именно так Клемент оправдал сегодняшнюю вылазку.

Девчонка сказала, что ночует в деревне. Этой занозе, какой бы полезной она в начале ни казалась, так много было позволено, что становилось страшно. Может, тупица Скитер не врала в том журнальчике, и эта малявка действительно внебрачная дочь Выросшего-Мальчика-Который-Зачем-то-Выжил? Клемент хмыкнул, вспомнив, что эта репортерша понаписала про него самого, и понял абсурдность своих предположений. В этом мире все меняется, кроме Скитер, стабильно выдающей такую чушь, за которую, как говаривала Зуб, в маггловском мире ее давно бы засудили и посадили лет на пять. И за унижение достоинства, или как оно там говорится, и за клевету.

Деревня встретила вечерними огнями. К несчастью, домишко профессоришки находился на центральной, хорошо освещенной улочке. Может, девчонка захочет показать родителям окрестности и он сможет ее увидеть? Клемент был почти уверен в своей правоте. Магглорожденные обожали хвастаться родителям диковинками этого мира, будто волшебники — лишь звери в зоопарке. Но поделом им — они сами не лучше относятся... "...к нам", — четко проговорил мысленно Клемент, чтобы придать себе сил.

После того как Пруденс натворила дел, а потом пыталась его прикончить, он так и не оправился. Сумасшедшая староста чуть не убила Дурсль, чтобы добраться до него. Как хорошо, что у Клемента отличный нюх — распознать в крови усыпляющий яд он смог не сразу, но как только понял, что девчонка не двигается не потому, что подверглась оглушающему заклятию, а из-за пыльцы, которой надышалась, пришлось срочно спасать сначала себя, а потом ее. Пруденс не знала, какой Клемент отменный зельевар. Конечно, не знала. Ей не положено было знать.

Но оставался другой вопрос: как эта сумасшедшая поняла его настоящую суть? Неужели он хоть раз вызвал подозрения? Или она ночами рыскала по Хогвартсу так же, как он, и в один роковой раз он ее не заметил? Да, Клемент, надо быть внимательнее. И с врагами, и с друзьями.

Хорошо еще, что Рыжий спустя пару недель после каникул догадался-таки проверить их тайное убежище в лесу. Если бы не это обстоятельство, то даже несмотря на небольшой аперетив в виде Дурсль не помог бы дождаться помощи и восстановиться. Жаль, тогда Клемент не успел добраться до мальчишки Малфоя, только парочку волос соскреб с потерянной им мантии. А как повезло, что эта парочка, несмотря на его смертельную слабость, вняла гипнозу? "Вот именно, что просто повезло", — презирая самого себя, подумал Клемент. Он ненавидел полагаться на удачу.

Подойдя к дому Лонгботтома и укрывшись за одним из тополей, Клемент вытащил из глубокого кармана голубую скляночку с Оборотным зельем. Убедившись, что в соседнем кармане лежит почти такая же красная, Клемент принялся ждать. Зелья было немного, и он планировал воспользоваться им в последний момент, чтобы пятнадцатиминутного эффекта точно хватило.

План был такой: как бы нечаянно попасться Петунии на глаза и увести ее в сторону ненадолго, чтобы якобы что-то рассказать. Если же девчонка не появится в течение пары часов сама, то придется использовать вариант Б: ворваться в дом профессора и притвориться, что случилось что-то страшное. Клемент надеялся этого избежать, потому что Лонгботтом уже давно не был пухлым неумехой и мог, распознав, что перед ним личина Оборотного зелья, устроить настоящую драку. Да и зачаровывать два семейства гораздо тяжелее, чем одну, хоть и неглупую, четырнадцатилетнюю девчонку. Особенно учитывая проблемы по части палочковой магии. Об этом, конечно же, тоже почти никто не догадывался. Особенно враги.

Как он и предполагал, девочка вылезла из дома профессора, несмотря на запреты директрисы. Правда, она была одна. Хотя, зная непослушный характер Петунии, разве это удивительно? Может, уже успела поссориться с папочкой? Что ж, будет повод ее пожалеть и завести вон в ту тенистую часть аллеи...

— Бу! — громким шепотом сказала Дурсль, выставив руки на манер нападающей кошки. — Испугался?

— Еще как! Привет.

— Как ты сбежал из замка? Это же почти нереально! Меня из дома не хотели выпускать...

— Но, как вижу, ты вышла, — он сделал шаг назад, чтобы полностью оказаться в тени тополя. Наверное, она подумала, что он нервничает.

— Мистер Лонгботтом готовит ужин, а его жену Ханну тошнит от запаха еды, она хочет прогуляться до местной аптеки. Она беременна, ну, ты, наверно, знаешь, так что мы с мамой напросились ее сопроводить. Мама переодевается для выхода. А я увидела тебя в окошко, вот и выскочила, пока они не видят. Уверена, тебя накажут, если заметят.

— Да, так и есть. Поэтому, если тебе не трудно, подойди ближе, — вкрадчиво произнес голос из тени.

— Скорп, — резко залившись краской, позвала Дурсль, но когда он воззрился в ее голубые, словно летнее небо, глаза, так ничего больше и не промолвила.

Но главное, что он не потерял зрительный контакт.

— Иди сюда, — попросил он, вдруг совершенно точно поняв, в каких именно отношениях эта парочка. "Вот же идиот сыночек Поттера, раз этого не замечал", — победно подумал Клемент, потянув девочку на себя и легко коснувшись губами ее губ. В этом теле ему даже наклоняться не пришлось.

Пока она, зажмурившись, готовилась к настоящему поцелую (а Клементу даже противно было о таком думать!), он быстро поменял направление и впился в ее шею. Высвободив вдруг вспотевшие ледяные ладони из теплых ручек девочки, он прихватил ее за горло, привычным жестом немного придушив, чтобы не дергалась, и стал жадно, но как можно более аккуратно пить. Ох, как же хороша была кровь маленьких девочек и мальчиков. Совсем не то же самое, что густая жижа в теле той же Пруденс, или соленая, отдающая рыбой, кровь Феи. К счастью, попробовать крови оборотня ему не пришлось. Наверное, это было бы ужасно.

Мысли поплыли, становясь все менее связными по мере заполнения желудка. Клемент чуть не застонал, когда поток крови перестал бить по губам — время остановиться, иначе Дурсль погибнет. А он никогда не хотел убивать кого-либо.

Когда он оторвался от ее сладкой шеи, то понял, что мог насытиться побольше. Дурсль была в сознании и во все глаза глядела на него. Она слишком быстро для обескровленного создания (и, вообще-то, придушенного!) вскинула руку и прикрыла ранки.

— Это что сейчас было, черт побери?! — ее сил хватило только на это, она привалилась к толстому стволу дерева. Наверное, подумал Клемент, страх был сильнее физической слабости.

— Не волнуйся, Дурсль, ты все забудешь, — облизнувшись, ответил он дрожавшей девочке.

— Скорп, что с твоим лицом? — она, и так бледная, стала еще белее.

Клемент не стал терять время и полез за мазью.

— Не бойся, — почти нежно сказал он. Обычно его жертвы к этому моменту были в полуобмороке, так что и для него происходящее сейчас было волнительно. А еще он ощущал покалывание на лице — явный признак того, что действие Оборотного зелья заканчивается. — Это мазь для заживления. Дай шею.

— Нет... — Она отшатнулась, ударилась затылком о дерево и начала падать буквально в его объятия. 

Клемент старался не отдаваться чувствам молодой оболочки, хозяину которой такое развитие событий явно понравилось бы. Он аккуратно оторвал от себя теплую девочку и примостил ее обратно к стволу дерева. Привычным движением нанес заживляющую мазь на две маленькие дырочки, портящие фарфоровую белизну юной кожи, сглотнул, борясь с желанием доесть до конца, и повернул осунувшееся личико на себя.

— Петуния Дурсль, ты забудешь все, что с тобой произошло с момента выхода из дома Лонгботтома, — четко произнес он, пока она завороженно смотрела в его черные глаза с бордовым блеском — он видел свое настоящее отражение в ее зрачках. — Вот же... Так, ты забудешь, как я выгляжу, Петуния. Слышишь?

— Да...

— А еще, ты никогда больше не будешь думать о тайном клубе. И о том, что случилось с Жюли Триаль, Пруденс Свифт и Адамом Фоули. Повтори.

— Я никогда не буду думать о тайном клубе, Жюли Триаль, Пруденс Свифт и Адаме Фоули, — послушно сказала девочка. Как же ему не нравилось так поступать...

— Умница. Как только я скроюсь за поворотом, вернешься в дом и забудешь наш разговор.

Она кивнула, и когда он убрал руку с ее щеки, осталась в той же позе. Он быстро выпил зелье из красной склянки, почувствовал, как снова становится ниже, худее, проворнее, как исчезают застарелые шрамы, почти не дающие шее поворачиваться... как пропадает бренная оболочка, а на смену ей приходит тело пятнадцатилетнего мальчишки. С горечью — и как некстати! — вспомнив свою молодость, он в последний раз обернулся на глядящую во все глаза девчонку, и побежал в сторону Хогвартса.

"Надо бы попробовать стать анимагом. Знать бы сразу, что буду превращаться во что-то мелкое и быстрое, давно бы этим занялся", — праздно подумал Клемент, обдуваемый приятным майским ветром. Как хорошо быть сытым!

Только добравшись до гостиной своего Дома и развалившись перед незажженным камином, он ощутил странную дрожь. Что-то как будто было не так. Но что?

Им не составило труда его схватить. Он был настолько расслаблен после ночной трапезы, что даже не успел отреагировать на ворвавшихся в гостиную Флитвика и Лонгботтома. Как же это противно — быть обезоруженным таким писклявым малявкой, как Флитвик. Клемент успел глянуть на часы до того, как его оглушили вторым заклятием — первое лишило его и так бесполезной волшебной палочки. Прошло не больше двадцати пяти минут с тех пор, как он вернулся.

— Адам Фоули! Никогда бы не подумал! Это правда? — причитал коротышка.

— Сейчас узнаем...

Он был обездвижен, и даже силы злобы не хватило, чтобы плюнуть в самодовольную рожу обыскивающего его Лонгботтома. Вынув красную склянку, учитель быстро ее понюхал и скривил лицо.

— Кажется, это Оборотное зелье.

— Кто ты? Где настоящий Адам? Отвечай! — взвизгнул Флитвик.

— Давайте выведем его из гостиной в другое место.

После этого Клемента оглушили окончательно. Очнулся уже в волшебных кандалах, в которых тоже не было нужды. "Жаль, что они меня переоценивают", — горько признался себе он.

К профессорам прибавилась и директриса. Ее шляпу потряхивало, пока она ходила из стороны в сторону буквально в паре футов от него, явно не видя угрозы.

— Как?.. — едва промолвил Клемент. Все дернулись от его голоса.

— Это вы скажите нам, как? И где мальчик? Где Адам Фоули?

Не желая, чтобы его пленник умер, пока он отсиживает срок, Клемент честно ответил, что мальчишка на дне прикроватного сундука в коробке с заклятием незримого расширения и под кучей защитных оберегов. Лонгботтом даже не стал ждать приказа — сорвался, как цепной пес, и скрылся за дверью, едва Клемент договорил.

— Как давно? — дрожа, продолжила МакГонагалл опрос.

— Сначала вы мне. Как? — Клемент с удивлением заметил, как ее глазки забегали. А потом он понял — на губах остался вкус. Пока он был без сознания, они накачали его Веритасерумом*. — Не нужно было поить меня этим. У меня аллергия на птичьи перья, особенно йобберкнолла**, поэтому я пью... антигистаминные, — было так приятно позволить себе подшучивать над ней. Спустя столько лет.

МакГонагалл задумалась. Будто что-то в нем разгадала. Ему не понравился ее взгляд, но, наконец, она ответила:

— Вы потеряли бдительность. Вас запомнила мисс Дурсль.

"ЧТО?!!" — едва не вырвалось у него вслух.

— Девочка сказала, что вы вели себя как гипнотизер и были уверены в своих способностях. Притворившись, что гипноз подействовал, она спасла себе жизнь. Она, конечно, ничего не понимала, но профессор Лонгботтом догадался сразу. Вы вампир. Только они обладают такой способностью, чтобы жертвы не могли их запомнить.

Разглагольствовала она, как учительница. Это раздражало, и Клемент перебил:

— На нее не могло не сработать.

— О, вы просто ошиблись.

— Нет...

— Мисс Петуния Дурсль мирно спала все это время в спальне в нескольких шагах от вас. Вы покусали ее близняшку, Магнолию. Знать имя очень важно, ведь так?

— Не может быть... Они — одно лицо.

— Да, именно это и означает быть близнецами. Могут различить только самые близкие.

"Получается, мальчонка Малфой крутит с магглой? А это мне нравится!" — пронеслась непрошенная мысль.

— Я ответила. Теперь вы. Как давно?

— Со второго курса. — Он услышал, как МакГонагалл и Флитвик резко втянули воздух.

— Бедный мальчик! — пропищал учитель чар. Клемент был с ним согласен.

— Я старался сделать его существование комфортным.

— В сундуке? Изверг!

Это слово кольнуло Клемента.

— Такое чудовище в нашей школе, — тем временем поддакнул директрисе Флитвик.

— О, я не самый страшный злодей, которого это прекрасное место пригрело.

— Не нужно ворошить историю...

— А я не об истории говорю.

МакГонагалл и Флитвик переглянулись. Выглядело это комично, учитывая малый рост профессора и статность директрисы. Клемент не смог сдержаться и хмыкнул.

— Как вас зовут и зачем вы это делали? — совладав с собой (хотя он слышал, как носится ее сердце в грудной клетке), спросила директор.

— Я Клемент Магглорожденный. А прятался я, потому что хотел получить знания, но знал, что вампира в Хогвартс не пустят.

— У вампиров есть своя школа.

— Ее я не хочу посещать. Мы не сходимся в мировоззрениях с ее обитателями.

— Но таков закон. Сколько вам лет? Вряд ли пятнадцать.

— Триста-а-а... восемь, — он надеялся, что МакГонагалл не распознала сарказм, пока он притворно разгибал пальцы, будто считает. — Если вы хотите заметить, что я староват, то прошу вспомнить, что та же мисс Дурсль поступила на первый курс будучи двенадцатилетней. Отказать мне — дискриминация.

— Мне кажется, или он издевается? — взвился Флитвик.

Клемент снова не смог сдержать улыбку.

— Ничего. Скоро мы увидим, кто он. А пока подождем авроров. О, профессор Нотт, наконец-то! — МакГонагалл передала склянку, отобранную Лонгботтомом, появившемуся в дверях учителю зелий.

Тот, еле запахнув роскошный шелковый халат, воззрился на Клемента, подошел ближе всех. Заспанные глаза прошлись по всей фигуре пленника.

— Он принимал его три года подряд. — Под эти слова директрисы профессор капнул зелье себе на палец. 

Густая масса, словно желе, какое-то время держалась торчком и только потом растеклась.

— Ядреное зелье. Он еще долго будет в обличии бедного мальчика. Это готовил просто невероятный мастер. Я подобные в Индии за большие деньги покупал.

— Значит, вы богаты, — решила директриса, прожигая Клемента взглядом, — а богатых вампиров не так много.

— Глупое предположение. Они просто не сорят деньгами.

— Но как он выходил на солнце? — задумчиво спросил Нотт.

Клемент криво усмехнулся. МакГонагалл повторила вопрос, смотря прямо на него. Может, все еще надеялась, что Веритасерум все же подействует? 

Врать не было смысла. Он понимал, что идет к провалу, с тех пор как Свифт сбежала от него из леса, бросив полумертвую Петунию и успев до того, как ее разоблачили, навредить бедным мозгам Триаль. Клемент с содроганием вспомнил рассказ Джордана. Тому пришлось сдать Свифт, пока она не сварила мозги всем. Но он не знал, где его предводитель. А тому пришлось очень аккуратно пить из Петунии Дурсль, чтобы она не умерла. Она ела только то, что могло найтись под землей, ведь стратегический запас, спрятанный Клементом на случай побега, не был рассчитан на прокорм человека. 

А когда и девчонка сбежала, ему пришлось несладко. Точнее, помирать с голоду, ведь выйти в таком слабом состоянии из укрытия в эпицентре паучьего логова означало немедленную смерть. Подземный лаз был отличный, чтобы что-то прятать или прятаться, — для пауков слишком узкий, а волшебники и кентавры никогда бы не сунулись на их территорию. К тому же, противоположный выход был далеко, аж у сада Хагрида. Никто, даже сам великан, хоть и знал о нем, не смог бы им воспользоваться.

— На солнце я выходил благодаря Крему от солнца, — отбросив мысли, ответил Клемент.

— Эта штука еще дороже Оборотного зелья!

— Не знаю, почему. Ингредиенты простейшие.

—  Вы готовили его сами?! — профессор Нотт был поражен. — Его нужно настаивать годами! И он делается из человеческого жира!

— Свиной вполне подходил. А по поводу времени — я вампир, у меня его куча, — Клемент пожал плечами.

— Невероятно...

— Лемонграсс, — прошептала МакГонагалл, но вампирский слух позволил это услышать. — Я думала, у него просто шампунь такой...

— В состав крема входит лемонграссовая вода, — качнув головой, ответил Нотт.

 Флитвик просто моргал, глядя то на одну, то на другого. Но вдруг сказал:

— Вот почему мистер Фоули так скатился в чарах! На первом курсе у него были отличные отметки. А приехав с каникул, он, кажется, ни разу не применил заклинаний.

— Вампиры теряют способность колдовать, — кивнула МакГонагалл.

— Зато у них появляется куча других умений.

— И талант к зельям? — она вздернула брови.

Если бы Клемент умел чувствовать холод, по его телу бы прошлись мурашки. Неужели догадается? Или уже догадалась...

В дымоходе кабинета загудело и, выбросив сноп зеленого пламени, небольшой камин выплюнул полдюжины авроров. Конечно же, Поттер был среди них. В съехавших набок очках и глупой клетчатой фиолетовой пижаме.

— Это он? Он чуть не сожрал мою племянницу?!

— Тише, мистер Поттер.

— Я думал, уж кто-кто, а великий победитель Темного Лорда будет приветливее... к представителям меньшинств, — не удержался от колкости Клемент.

Почему-то все затихли. Но через миг авроры вспомнили, зачем прибыли. Старший из них раздал приказы четверым, и пока они укрепляли чары, держащие и без того спокойного пленника в узде, он повернулся к Поттеру:

— Вы приехали не на работу, а к родным. Идите к племяннице и сопроводите ее в дом профессора Лонгботтома. Вот — специальное разрешение на использование каминной сети. Сопроводите родных домой. А завтра утром жду вас на работе.

— Утром? Я хочу участвовать в допросе.

— Мы не будем совершать допрос с пристрастием в школе. Найдите мне подходящую изолированную комнату и подготовьте ее для ночевки пленника, — обратился он к аврорам на службе и директрисе.

— Он сбежит!

— Он вампир. Если не смотреть ему в глаза, то он ничего не сможет сделать, тем более, окутанный чарами под завязку.

— Тем более, он решил содействовать следствию, — издевательски добавил Клемент. Ему не нравилось, когда о нем говорили так, будто он не слышит.

— Прекрасно, — отозвался начальник, — идите к Петунии. Девочка спит?

— Да, и ничего до сих пор не знает, — ответил Флитвик, встав у двери и жестом приглашая Поттера последовать за ним.

— Ее мать, наверное, места себе не находит, ожидая ее, — добавила МакГонагалл явно для того, чтобы быстрее подтолкнуть его к правильному решению.

— Не хочу даже думать, что сделает ее отец, когда утром обо всем узнает, — бросил очкарик скорее самому себе, напоследок сверкнув недобрым взглядом на Клемента. Флитвик засеменил с ним, показывая дорогу.

Директриса выдохнула, как только ее бывший ученик покинул кабинет. Затем она полушепотом поведала обо всем, что успела узнать сама. Начальник авроров повернулся к Клементу, вокруг которого, не прерывая зачарованный квадрат, выстроились остальные служители порядка.

— Кто еще, кроме присутствующих, знает о ситуации?

— Никто. Я не стала вызывать даже профессора Спраут, она глава Дома Хаффлпафф.

— Прекрасно. Уровень секретности высокий из-за предстоящих Игр.

— Понимаю...

Они, наконец, вспомнили, что в комнате не одни. Аврор повернулся к Клементу:

— Меня зовут Эйдан Монаган, я старший аврор центрального отделения Лондона. Именно туда вас сопроводят рано утром для допроса. — Называя свое полное имя, он давал понять, что не боится вампирского гипноза. — Вы называете себя Клементом Маглорожденным? Почему?

— Потому что это имя мне подходит. А кто я, вы скоро и сами увидите.

— Вы незарегистрированный вампир, верно? Сколько лет вы уже в этой ипостаси?

Пока он говорил это, МакГонагалл явно напряглась. "Видимо, приготовилась включить в голове калькулятор", — с улыбкой подумал Клемент. Раз уж утром они все узнают, можно поиграть на их нервишках.

К тому же, ему очень не нравилось вспоминать прошлую жизнь. Она не была счастливой, нет, но смерть казалась куда хуже. Клемент долго готовился к возможным исходам, но не просчитал, что с выходом крови из его тела вытекут и все противоядия, которыми он себя пичкал. Вариант стать вампиром он рассматривал только как самый крайний из крайних. Дурачок Квиррелл хвастался ему, что познакомился с самим Дракулой, путешествуя по Румынии. Этот древний вампир, почти уже превратившийся в камень от праздности, не особо любил заводить новые знакомства, но когда подающий большие надежды молодой профессор написал ему длинное, пропитанное восхищением письмо, с удовольствием ответил. Так началась многолетняя дружеская переписка. Строить долгоиграющие планы не очень удобно, но у Клемента все получилось.

Когда он аппарировал в замок своего "кумира", которого посетил всего раз в жизни на одних из каникул (исключительно для того, чтобы потом иметь возможностьь добраться туда посредством аппарации), Влад, видя истекающего кровью, умирающего друга, не колебался.

Процедура проходила мерзко и долго, как и положено всему, что является редким делом. Нужно было отдать почти всю кровь вампиру, а для этого и Владу пришлось выпить целую пинту*** противоядия. Когда он почти допил Клемента, то дал попробовать своей крови. А это — жидкая и самая горькая на всем свете лава, которая начинает прожигать, как только касается иссохших губ. 

Он умирал в безмолвной агонии, потому что кричать не было сил. Когда вампирская кровь дожгла его собственную, он умер. По-настоящему. Влад Дракула похоронил его на проклятой земле — за святым кладбищем, в месте, что уготовано для самоубийц и некрещенных младенцев. Три дня и три ночи его тело менялось, пока друг, караулящий могилу от зверья и охотников на нечисть, гадал, выживет он или нет. В половине случаев желающие превратиться погибают и не восстают. У Клемента было еще меньше шансов из-за отравления и разорванного горла. Мышцы раненных ног, живота и шеи так и остались узловатыми, еле сросшимися, натягивающими кожу. Он ненавидел свое тело, такое ущербное. Но оно жило. Оно восстало, раскопало белыми, как меловые палки, руками, дорогу наверх, к воздуху, к этой чертовой бренной реальности.

Клемент вернулся из воспоминаний не сразу. Говорят, со временем вампиры все медленнее и медленнее реагируют на внешний мир. Но авроры потеряли к нему всякий интерес. Им хотелось домой, в теплые постели. Он прямо чувствовал их пренебрежение.

— Мы все равно все выясним, — вальяжно оперевшись на профессорский стол, сказал старший аврор Монаган, приняв его молчание за нежелание отвечать. — Директор, есть ли свободная соседняя комната для ночевки? Я отпущу парней, но сам останусь. На всякий случай.

— Думаете, он не опасен?

— Он сыт и нагружен чарами так, что едва ли пошевелится. Не волнуйтесь. Ладно, Шеклболт тоже останется. Да, Майкл? — получив кивок от молодого подчиненного, Монаган повернулся к МакГонагалл с явным приказом во взгляде.

Пока они устраивали переглядки в стиле "кто тут главный", Клемент тоже решил добавить кое-что:

— Я не буду пытаться бежать. Мне это не нужно. Моя вина лишь в том, что я незаконно хотел учиться, как простой волшебник. И да, я не зарегистрирован. И я все расскажу. Да вы и сами все увидите часов через пять.

— Воистину отличный отвар, — не сдержался профессор Нотт, все это время сидевший в уголке и не мешавщий аврорам работать.

— Нет, вы главарь тайной организации, которая хотела начать новую войну с волшебниками. Мы уже все знаем. Нам нужны лишь подробности: имена, места, цели.

Голос начальника был уверенный, но Клемент-то видел его пульс. Кого этот дурак пытался обмануть?

— Смешно называть организацией кружок из трех человек. Уверен, милая мисс Дурсль уже назвала вам имена.

— Вы хотите сказать, что мисс Триаль участвовала в вашем заговоре?

— Конечно, нет. Но она подслушала Свифт, и та сварила ей мозги, попытавшись применить заклятие Обливиэйт.

— Не может быть! — изумилась директриса.

— Директор МакГонагалл, профессор... Не могли бы вы покинуть эту "допросную"? Остальное вам слышать крайне нежелательно, — сухо попросил Монаган.

Профессор Нотт, имя которого даже не удосужились спросить, торопливо вышел из кабинета, пожелав всем спокойной  ночи и унеся с собой любимую склянку Клемента. Между прочим, подарок Дракулы, крышечка из настоящего рубина. 

Клемент вздохнул. Когда ты вампир, не стоит привязываться ни к людям, ни к вещам. Но Влад обидится, узнав, что он ее потерял.

— Я говорю правду. Свифт сошла с ума. И к моим идеям не имеет ни малейшего отношения, — ответил он аврору, когда и МакГонагалл вышла.

— А каковы были ваши идеи? Захват мира вампирами?

— Никто не знал, что я вампир, кроме моего "отца".

— Давно вы скрываетесь под личинами?

— Я много лет провел в своеобразном заточении, так что нет. Дневной свет мне неприятен, несмотря на крем.

— И все это время вы готовили план по захвату мира?

— Нет. Я никогда не хотел захватить мир. Я хотел жить спокойно. Хотел... чтобы ко мне относились так же спокойно, как и к вам, например. Думал просто попробовать показать волшебникам, что кроме них на свете есть еще множество думающих существ, и все они не ниже только потому, что не волшебники.

— Или не дети чистокровных волшебников? Учитывая ваш псевдоним.

А этот аврор не такой уж и тупица! Клемент улыбнулся. Через несколько часов клыки не позволят ему этого делать. Надо наулыбаться вдоволь.

— В вашей организации больше не было?..

Договорить Клемент не дал:

— Я же сказал. Это не организация. Свифт была из магглорожденных. Мы просто... знаете, пили чай и обсуждали, каким хорошим был бы мир, если бы никто не боялся вампиров и оборотней, не принижал кентавров, русалок и не держал в рабстве домашних эльфов.

— Рабства эльфов уже нет.

— И это прекрасно, правда?

— Многие домашние эльфы так не думают. Они страдают без смысла жизни. Массово кончают с собой.

— Они привыкнут. Родится новое, свободное поколение, и будет только радо тому, что многовековая несправедливость побеждена.

— Какая-то агрессивная доброта, вам не кажется?

— Некоторым надо помочь понять, что их жизнь не идеальна. Но я планировал закончить Хогвартс, отпустить мальчика Фоули, загипнотизировав его, и продолжить жизнь простого человека, потому что вампиру нельзя спокойно жить на этом свете.

— Я понимаю, о какой несправедливой системе вы говорите. Но пленить ребенка...

— Он был не против.

— Ну конечно.

Ха! Клемент вспомнил, как встретил мальчишку в саду, ища из кого бы попить. Он был в образе одного из слуг Дракулы, потому что со своим лицом появляться снаружи было бы очень опасно. Мальчик мучил кузнечиков, отрывая им лапки. Как бы Клемент хотел заколдовать маленького маньяка, но магическую силу он потерял, как только перестало биться его многострадальное сердце.

Он попил из него, что делал в последствии очень и очень часто, практически держа Фоули в качестве консервы. Потом он подумал, что избавить на какое-то время мир от такого маленького монстрика будет только плюсом. Клемент не думал, что будет жить в его теле годами. Он планировал вернуть мальчишке его жизнь на рождественские каникулы. Но встретил Дылду...

— Я выводил его на прогулки раз в неделю, — начал Клемент, поняв, что, снова проваливаясь в мысли и воспоминания, молчал. — На каникулы возвращал в семью, не рискуя появляться в его образе при родителях. Фоули не был хорошим мальчиком. Но это не оправдание моему поведению, я понимаю. И готов понести наказание.

— О, вы его понесете, не сомневайтесь.

Губы Клемента опять предательски оголили зубы. Почему, несмотря на это фиаско, ему так хотелось улыбаться? "Идиоты. Все вокруг идиоты. Жаль оставлять Фею, Дылду и наивного Рыжего, но никогда ведь не поздно начать революцию заново?"

* Veritaserum — Сыворотка, заставляющая говорить правду

** перья этой птицы (норвеж. Jobberknoll) входят состав Веритасерума 

*** чуть больше полулитра