Глава 21. Решение МакГонагалл

— "Герой Второй Волшебной Войны" двенадцать лет скрывал от жены ребенка на стороне. Гарри Поттер, тот самый победитель Волдеморта, был замечен на публике с любовницей — белокурой красоткой-магглой. Герой всей Англии невозмутимо прогуливался по Лондону с новой пассией, которая, к слову, моложе него на двадцать лет, пока его не менее знаменитая жена — Джиневра Поттер, в девичестве Уизли, так же участвовавшая в Войне против Волдеморта и Битве за Хогвартс, и по совместительству моя коллега — репортер "Ежедневного пророка" — находилась дома с тремя маленькими детьми..." Маленькими? Это Джеймс-то маленький?

Петуния посмотрела на движущееся фото. На нем дядя и мама стояли перед магазином мадам Малкин в Диагон-аллее, а на фоне четко были видны Джеймс и Питти, которые тоже в августе участвовали в поездке за покупками.

— Интересно, почему она держала эту "новость" так долго?

— Читай дальше, — вздохнул Альбус, вымученно посмотрев на Петунию.

Она опустила взгляд на помятый журнал:

— "О том, что знаменитый очкарик изменяет жене, мы писали в прошлом году в "Волшебных сплетнях", но Поттер не дал комментарий автору статьи. Теперь же ему не отвертеться — любовь на стороне имеет побочный эффект в виде ребенка..." Чего?!

— Читай! — хором попросили Ал и Скорп.

— "Второй год подряд Поттер без зазрения совести отправляет внебрачную дочурку в Хогвартс вместе с сыновьями. Любит новую сестренку и малышка Лили — есть множество свидетельств, что девочки дружны, они часто обнимаются, а по некоторым данным, даже спят в одной постели. Интересно, что предложил Поттер своей маленькой дочери, чтобы она не выдала его маме? Ведь очевидно, что внебрачный ребенок ночует в доме Поттеров только когда Джинни в отъездах по работе"... Ага, конечно... — Питти почувствовала нетерпение друзей и продолжила чтение: — "После долгого расследования ваш корреспондент узнал, что любовница Гарри — не кто иная, как его невестка. Она жена единственного кровного родственника Поттера — его двоюродного брата, проживающего в Бакингемшире". Оу... Так любовница, моложе дяди на двадцать лет, моя мама? Эта Скитер считать умеет вообще? Она с ума сошла?

— Ты не дошла до самого... интересного, — чуть подавившись, ответил Альбус.

— "Понятно, что свояченица не может быть матерью двенадцатилетней внебрачной дочки". Мне, вообще-то, четырнадцать. "Ведь не могла же она родить в восемь лет? Поэтому многие приближенные считают, что Поттер завел ребенка от своей "лучшей" — тут реально кавычки, — озадаченно добавила Питти от себя, — "подруги — Гермионы Грейнджер. Женщина и сама, как известно, находится в браке. Поэтому дочурку принято было отдать в маггловскую семью кузена Гарри. Именно поэтому, считают приближенные знаменитостей, вторая дочь магглов-родственников — не волшебница..." Все, я не могу читать этот бред, — она кинула журнал на пол.

Ребята сидели прямо в коридоре, в выемке окна недалеко от библиотеки, потому что когда Альбус принес журнал туда, было понятно, что мадам Пинс выгонит их при первом же писке. Тина в последнем письме просила Петунию ни в коем случае не покупать "Волшебные сплетни", но подробностей не рассказывала. Питти и не думала бы читать этот журнал, если бы в ней не разожгла интерес подруга. Та-то, по обыкновению, выписывала периодику о знаменитостях постоянно.

— Теперь ты понимаешь? — скорбно спросил Скорпиус.

— О да. Я сестра Розы? Это ужасно. Как хорошо, что я послушалась тебя и вернула ту книгу. Почему эту Скитер не уволят?

— Она приносит много денег. Да и она свободный автор, в "Ежедневном пророке" тоже пишет, а ведь это серьезное издание. Не то что... это, — добавил Альбус, кивая на глянец, валяющийся в ногах.

— С чего она взяла, что я дочка твоего папы? Мы ведь ни капли не похожи!

— Ты похожа на свою маму. Как Лили, например, на нашу. Да и для Скитер это вообще не аргумент. Ей лишь бы продажи увеличить.

— Да, Скитер большая выдумщица. Ей бы книги писать. Ну, не биографии, которые она выдает, а сказки, например, — кисло добавил Скорп. — Зачем ты купил эту мерзость? — спросил он друга.

— В нем обещали написать про Турнир Трех Волшебников...

— А? — не поняла Питти, пока Скорп, наоборот, кивнул с полным осознанием дела.

Альбус поднял журнал и указал на обложку: там изображалась тройка разномастных волшебников, держащих большой стеклянно-золотой кубок. Внизу была приписка, что фото постановочное. Питти фыркнула, а ее кузен серьезно проговорил:

— Это очень популярный турнир. Его проводят каждые пять лет. Ну, после Войны был небольшой перерыв, да и до этого случались какие-то проволочки, не важно! Важно, что в следующем учебном году он пройдет у нас! — Альбус немного взвизгнул, но даже не смутился. Видя непонимание на лице Петунии, он продолжил: — Это очень почетное соревнование. Победить в нем даже взрослому волшебнику было бы трудно, а тут будем участвовать мы, дети! Ну, ладно, не выпучивай глаза, не мы с тобой конкретно.

— Да, запрет на возраст все еще действует, — скептично вставил Скорп. — Да и в чемпионах чаще всего оказываются гриффиндорцы. Слизеринцам не везло.

— Они просто не подают заявок, — сказал Альбус. — Трясутся над сохранностью своей чистейшей крови.

— Ты это говоришь при представителе одного из таких семейств.

— Но ты же не из таких... сумасшедших? Я надеюсь. Иначе как ты дружишь со мной?

— А вдруг это мой план, чтобы в случае Третьей Волшебной Войны ты был на моей стороне? — Скроп откровенно веселился, но Петунию передернуло при этих словах. — Ладно, если честно, я думаю, ты прав. Слизерин ведь — Дом хитрых, а не смелых.

— А из Хаффлпафф был кто-нибудь? — спросила Питти, не особо надеясь на положительный ответ. Она давно смирилась с мыслью, что ее факультет не подарил миру ничего хорошего, кроме Ньюта Скамандера.

— Всего раз был ваш парень, и то погиб.

— Что?!

— Вот именно! Но ты не волнуйся, заявки могут подавать только ученики последнего курса, которым исполнилось семнадцать. А еще отсеивают больных и вроде бы даже тех, кто пропускал занятия.

— То есть, весь мой Дом уже не подходит, — усмехнулась Петуния. — У нас из семнадцатилетних только Фитцкрутер, кажется.

— Ваш староста будто тает на глазах. Он правда был влюблен в Свифт?

— Наверное, — кивнула Питти Скорпиусу. — И Фоули, хоть и вернулся после болезни, договорился только посещать экзамены. Он совсем плох.

Она хотела попытаться допросить Фоули, чтобы понять, знал ли он что-нибудь о тайном клубе, но парень почти не появлялся в общей комнате, и хотя не отменил еженедельные встречи шахматного кружка, кроме них, можно сказать, никуда и не ходил. Даже обеды ему приносили в спальню, а подносы забирали почти нетронутыми, как частенько замечала Питти. Она бы так пристально не наблюдала за состоянием Фоули, но Тина беспокоилась и просила сообщать обо всех изменениях, уже совершенно не отрицая, чем вызван ее живой интерес к пятикурснику. Видимо, чтобы она призналась, Фоули нужно было оказаться на грани смерти. А вот что надо сделать, чтобы подруга рассказала ему самому о своих чувствах, Петуния даже не представляла.

— И выглядит он ужасно. А я всегда думал, что это я самый бледный в мире, — сказал Скорп.

— К каппе Фоули! Самое важное-то что? А, а? — с несвойственным ему азартом продолжал Альбус. — Отменят экзамены, будут увеселения, балы, праздничная еда, а еще, скорее всего, приедет дядя Чарли! Мы его так редко видим.

— Буквально раз в год, — поддакнула Питти, радуясь за брата и постепенно успокаиваясь.

— Даже реже, ведь в этом году он не смог приехать. Ба и дед ездили к нему сами. Я думаю, это потому, — тут он понизил голос до шепота, — что он готовит драконов к Турниру.

— Да ладно! — с тем же тембром перехватил Скорп, чьи серые глаза почти уже выпали из орбит. — Думаешь?

— Ну а чем еще он так занят? — Альбус снова восторженно пискнул.

— Спокойно, а то кровь носом опять пойдет, — хихикнула Питти.

— Да ну вас обоих. Я, вообще-то, тогда обиделся!

— Из-за шутки? — вскинул брови Скорп.

— Из-за того, что вы так и не оставили мне кексы в тот раз. До ужина ходил голодным.

— Но мы тоже... — вырвалось у Петунии.

Она плохо помнила, что произошло после урока КоЗы почти неделю назад. Они со Скорпом гуляли, кормили фестралов, а потом их нашел Фитцкрутер и сказал, что они на десять минут опаздывают на свои уроки и их уже полшколы ищет. Не сговариваясь, Питти и Скорпиус решили не рассказывать об этом инциденте Альбусу. Хватало проблем.

— Ребят, если вы начали встречаться, лучше скажите мне сразу, — чуть розовея, скороговоркой выдал кузен Петунии. — Я попрошу Доминик подготовить Джеймса к новости, чтобы он вас не убил.

Питти состроила недовольную гримасу, вспомнив, как старший кузен тряс Мэтьюса, которого теперь она старательно избегала. О возобновлении работы ее клуба не было даже мыслей.

— Мы не встречаемся и не собираемся. Просто замешкались.

— Ну-ну, смотрите мне, — пальцем пригрозил Ал, пока Скорп уже по цвету лица скорее напоминал свеклу, а не себя.

— И не надо вмешивать Доминик в свои разборки с братом.

— У нас нет разборок. Я просто не хочу с ним лишний раз разговаривать.

Скорпиус встретился взглядом с Питти. Помня разговор в Лесу, она лишь сочувственно покачала головой. Альбуса и вправду тяжело было вразумить. Не помог даже ее собственный пример, ведь она теперь здоровалась с Розочкой, и вслух называла ее РОЗОЙ, а не рыжей гадиной. Джеймс отметил, что это большой прогресс, ведь и та начала называть Петунию по имени. Как было до этого, Питти надеялась никогда не узнать.

— Ладно. В чем, по сути, проблема? — серьезно спросила Петуния у брата.

— Ни в чем. Просто я попал не в тот Дом.

— Это не аргумент. Я и Доминик из Хаффлпафф, это же тебе не мешает...

— А ему, очевидно, мешает, — перебил Альбус. — Прости. Но давай не будем.

— А еще давайте все же начнем готовиться к практическому экзамену, — Скорпиус достал палочку.

— Не думаю, что это спасет меня, — цыкнула Питти. — Чары уже через двадцать минут.

— Гонт и Гойл шептались, что на трансфигурации нужно будет превратить мышь в стакан, а птицу в тарелку. У моей последней тарелки был узор из перьев. Как думаете, это ничего?

— Это супер по сравнению с тем, что я в принципе могу, Скорп.

— Возвращаю шутку, — предупредил Альбус. — Многое больше, чем тыкнуть Флитвику в ноздрю.

— Я извинилась перед ним миллион раз! — под смех мальчишек, защитилась Петуния. — За год, кажется, я ни разу не колдонула. Вообще. Так что дело не в палочке...

— Зато теперь у тебя их две.

— Ага, и обе бесполезные.

Друзья сочувственно помолчали. Но через минуту Питти сказала:

— Ладно, пойду на чары. Они с Рейвенклоу, попробую поговорить с Джонси.

— Ты уверена?

— Хочу точно узнать, кто пригласил ее в наш клуб.

— Это была Тина! — шипела в неверии Петуния, спустя два часа снова встретившись с друзьями.

— Нет, не может быть, — почти хором ответили мальчики.

— Так сказала Джонси. И она не выглядела, будто обманывает.

— Как ты вообще спросила у нее это?

— Напросилась сидеть с ней, потому что я бездарность, а она отличница.

— И как она отреагировала? — Альбус выгнул бровь.

— Задрала нос, конечно. Это же Джонси. Но, думаю, из-за нее я хотя бы письменную часть сдала. Она дала мне списать все подчистую.

— Что она сказала про Тину? Они общались?

— Не особо, в том то и дело. Джонси сказала, что Тина увидела ее у доски с объявлениями и предложила вступить в клуб.

— Наверное, Тине ее порекомендовала Триаль, — сказал Скорпиус.

— Теперь мы никогда не узнаем, — говоря это, Петуния вспомнила тему их последней с Тиной ссоры. Вряд ли бы подруга послушалась совета Триаль. Петунии ведь не показалось, что Тина начала ревновать ее к Жюли?

— Беда.

— Это не беда, Скорп, это... я бы сказала тебе, как назвала бы это моя мама.

— Моя мама сказала бы "шляпа", — неловко улыбнулся Альбус.

— Не представляю, что делать...

— Пережить май, — твердо ответил кузен. — И уехать отсюда. А когда уедем, сразу расскажем все моему отцу. И пусть разбираются тут на каникулах.

— Перед Турниром Трех Волшебников министерство быстренько тут всех изловит. Им не захочется позориться перед школами других стран, — кивнул Скорп.

— Тем более, что главный репортер Турнира — Скитер. Она из любого слуха раздует скандал. МакГонагалл сделает все тихо и быстро.

— А вдруг она все же в этом участвует! Я же говорила вам, что направлялась к Спраут или к ней перед самым своим исчезновением. По крайней мере, это последнее, что я помню, — как репетировала свой рассказ перед встречей с директрисой, боясь, что она мне не поверит.

— То, что ты не дошла до нее, не значит, что она виновата.

— Сама подумай, — добавил Скорп за другом, — зачем директрисе так подставляться? Даже если бы она была главой страшной секты, она вряд ли бы так рисковала, делая собрания в стенах школы.

— А может, в этом и состоял ее план — сделать что-то с Хогвартсом? Подорвать, например. Или начать революцию.

— На какую пушишку нам революция? — резко спросил Альбус. — Волшебников все устраивает. Сейчас все хорошо, а война была относительно недавно, так что никто в здравом уме еще не хочет начинать следующую.

— Ей много лет, может, у нее маразм!

— Петуния, ты уже наговариваешь, — успокоительным тоном сказал Скорпиус, ставя руки между кузенами. — Давайте успокоимся. Альбус предложил дельный план: доучиваемся, сообщаем его отцу, и пусть хоть сносят этот чертов Хогвартс.

— Чертов Хогвартс? Ничего себе, — из-за угла появился высокий темноволосый рейвенкловец, Питти не знала его имени, но заметила значок старосты на груди. — Всех собирают в Большом Зале. Директор сделает объявление.

— О чем?

— Если бы мы знали о чем, то пошли бы на собрание, как думаешь? Идемте, иначе нажалуюсь призракам ваших Домов, — он задрал голову в точности, как это часто делала Джонси.

— Прям напугал, — недовольно шепнула Питти, направляясь за старостой.

— Не знаю, как ты, а я не хочу слушать нотации от Кровавого Барона. Пошли скорей, — ответил ей Скорпиус и даже сорвался на бег, увидев, какая толпа начала собираться у лестницы, ведущей вниз к Большому Залу.

Когда они протолкнулись сквозь гогочущую толпу, Питти, увидев Доминик, оторвалась от мальчиков и пошла к сестренке. Вместе они выбрали лавку, противоположную той, где уселись Флэтворфи и Харт. Питти увидела у нескольких старшекурсников тот же журнал, который она читала до обеда. МакГонагалл уже стояла у небольшой трибуны. 

— Наверное, объявит о Турнире.

— Non, еще ведь рано... — ответила Доминик.

Питти даже не удивилась, что малышка уже все знает. Теперь она вспомнила, как ба Молли рассказывала, что родители Доминик познакомились как раз на турнире. Петуния тогда еще очень удивилась, услышав, что тетя Флер была участницей, а дядя Билл приезжал в качестве зрителя. Почему-то в ее голове все должно было происходить как раз наоборот.

— Все собрались? Прекрасно... — директриса кашлянула, прочищая горло, и растянула перед собой свиток пергамента. — В связи с ухудшевшейся ситуацией и тем, что похититель детей все еще не найден, по настоянию Министерства волшебства Великобритании и поддержке Попечительского совета, карантинные меры в конце учебного года усилятся. — Поднялся гул, и МакГонагалл почти незаметным движением применила к горлу заклинание Сонорус. — Все уроки, включая уход за магическими существами, гербологию и прорицания, будут проводиться в стенах школы. Полеты на метле и квиддич, а также тренировки отменяются до особого распоряжения. Практические экзамены, подразумевающие нахождение на улице, будут заменены на аналогичные, но более безопасные. — Дети притихли, но голос директора продолжал греметь по Большому Залу. — Учебный год сокращается до двадцать четвертого мая, — несколько двоечников счастливо присвистнули, — кхм... В период с двадцатого по двадцать четвертое мая пройдут все контрольные и экзамены, включая СОВу и ТРИТ*, — а теперь заныли отличники. — Правила, введенные до сих пор, продолжают действовать. Неповиновение может привести к суровому наказанию, вплоть до исключения из школы. — Охнуло три четверти присутствующих, даже несколько учителей. — И последнее: всех учеников, включая магглорожденных, на вокзале Хогсмид должны будут встретить родители, при наличии — оба родителя, для большей защиты. Если за каким-то учеником не прибудут, он останется на лето в стенах школы. Имейте это в виду, — если Питти не показалось, МакГонагал посмотрела прямо ей в глаза. — Это все. Будьте бдительны. Сейчас можете написать домой. И начать готовиться к экзаменам. Сдвиг дат не будет учитываться как причина послаблений при выставлении оценок.

— Это нечестно! — выкрикнули со стороны стола Рейвенклоу.

Директриса, уже сворачивая свиток, ответила:

— Все, что встречается вам на экзаменах, вы уже проходили. Тот факт, что вы чего-то не знаете спустя учебный год, ничего хорошего о вас не говорит. Время перед экзаменами дается на повторение пройденных тем, а не на судорожное выучивание за неделю всего, что нужно было усвоить за восемь месяцев.

Зал стих, и МакГонагалл с невозмутимым видом покинула возвышение.

— Как хорошо, что я на первом курсе, — выдохнула Доминик, добавив пару слов по-французски.

— О да. Пойду напишу маме. Ей надо придумать, как перетащить папу на волшебную платформу...

Экзамены прошли и приближалось время отъезда из школы. Но выяснилась еще одна проблема: Хогсмид не мог вместить в себя наплыв из почти тысячи родителей учеников Хогвартса. Многим семьям негде было оставить младших детей, и они предупредили, что приедут с ними. Пришлось составить график встреч родных и отъезда учеников. Сначала школу покинули первокурсники, которые сдали почти ни на что не влияющие контрольные. Многие учителя отменили экзамены, выставляя отметки из совокупности уже имеющихся оценок. Настала очередь собираться в дорогу ученикам второго курса.

Чтобы избежать толкучки, мама Петунии договорилась через Джинни, что они с Мэгги приедут на день раньше и переночуют в доме профессора Лонгботтома. Дадли, ссылаясь на работу, решил не ехать. Встретить Марго и двойняшку сразу по их приезде Петунии не разрешили, но добрый профессор передал ей после урока записку от родных.

— Твоя сестра так на тебя похожа. В жизни бы не различил вас, — улыбнулся учитель.

— Неправда, профессор Лонгботтом, — сказала Питти до того, как сообразила, с кем разговаривает. — Простите. Но у Мэгги глаза ярче и кожа ровнее.

— Уверен, что заметил на ее щеке целых два прыщика, — подмигнул он.

Питти застеснялась и поскорее проговорила:

— Спасибо за помощь. И передайте мою благодарность миссис Лонгботтом.

— Конечно. И Ханне только в радость. Она целыми днями скучает дома одна с тех пор, как оставила дела в пабе. Малыш забирает у нее много сил, хотя еще даже не родился.

— Ужасно...

— Ничего. Такова она, цена любви, — глубокомысленно изрек профессор, и сам смутился от своих речей. — Так вот, завтра перед отъездом ждем тебя в гости. Я договорился отправить вашу семью чуть раньше, чтобы не толкаться на перроне. Поезда переполнены, сама понимаешь.

— Вау, это прекрасно. Спасибо большое!

— Не за что. Для чего еще нужны друзья в преподавательском составе, — профессор снова улыбнулся.

— Жаль, вы не можете поставить мне хорошую оценку просто так.

— Чего не могу, того не могу. Я очень щепетилен в вопросах панибратства. У этого явления должен быть предел. А тебе пора на следующий урок, а то опоздаешь, — глянув на наручные часы, поторопил учитель.

— Точно, — внутренне сжимаясь — ей предстояла последняя контрольная по трансфигурации — ответила Питти и сорвалась с места. — Еще раз спасибо!

— Даже "пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста" не помогло?

— На него я и не надеялась. А ведь я хотела, чтобы нас всех вместе отпустили, — грустно ответила Скорпиусу Петуния, когда их тройка воссоединилась после того, как она полчаса пыталась уговорить Спраут отпустить ее в Хогсмид на сутки раньше.

Альбус глянул на порозовевшего друга и хмыкнул:

— Если вы с Мэгги поженитесь, твой дед умрет на месте.

— Не рановато ли ты думаешь о таких вещах? — хоть Скорп и смущался, ему явно было весело. Или хотел выглядеть так, будто его только веселят такие разговорчики.

— Прости, но о смерти твоего деда никогда не рано подумать.

— Фу, это ужасные слова! — сказала Петуния. Как бы она не относилась к Люциусу Малфою, все-таки в присутствии Скорпа так о нем бы не выражалась.

— Поэтому я сначала извинился.

— Учишься у Джеймса!

— А вот это уже настоящее оскорбление, — Альбус притворно взялся за сердце, качнув черной шевелюрой, которая сразу же упала ему на глаза.

— Ты невыносим. А у меня уже есть один невыносимый братец! Вот именно из-за тебя я и планировала провести последнюю ночь не в школе, а у профессора Лонгботтома в гостях!

Из-за угла появился Фоули, направляющийся в Большой Зал. Бедняжке предстояло еще немало времени провести в замке, ведь его курс должен будет уехать только после второго, третьего и четвертого. Питти даже стало его жалко.

— Раскричалась, — отвлекая от сокурсника, улыбнулся Петунии Скорпиус, лицо которого еще не приобрело нормальный — в его случае почти такой же белый, как бумага — оттенок. — Ты же минуту назад говорила, что хотела отпросить нас всех вместе?

— Кричать она учится у твоей любимой Розы. Хотя я теперь не знаю, как уследить за твоими пристрастиями.

— Ну, Альбус, Скорп просто относится хорошо ко всем. Этому надо бы поучиться.

— Кто бы говорил! Сама помирилась с Рози едва ли пару недель назад.

— Их "помирилась" заключается в том, что при встречах они здороваются.

— Скорп, я вообще-то пыталась тебя защитить. И это твоя благодарность?

Они хором рассмеялись. Петуния краем глаза заметила, что Фоули уже возвращается с ужина. Мальчики затихли.

— Быстро он поел. Как думаете, расспросить его?

— Мы на финишной прямой. Пара дней — и этим займутся авроры, — напомнил Скорп. — Слушай, я нашел плюс в совиной почте, вот только что! Можно написать Мэгги прямо сейчас, и Глум принесет ответ через полчаса, а не через полнедели.

— Хм... — Петуния разрывалась между желанием написать маме и нелюбовью к птицам. — Ладно, но письмо Глуму передашь ты сам.

— Хорошо. Тогда в библиотеку?

Альбус и Петуния кивнули другу, и все, весело подпрыгивая, отправились к лестнице.

Питти прямо чувствовала, как настроение поднимается с каждой секундой, приближающей ее к каникулам. К счастью, в этом году это касалось и Альбуса: он не выглядел удрученным от того, что придется три месяца провести рядом с Джеймсом. "Как все-таки хорошо дружить со старшими братьями", — подумала она.

* ТРИТ — Типично Решаемые Изнуряющие Tесты (англ. NEWT — Nastily Exhausting Wizarding Tests)