Глава 20. Не то, чем кажется...

Они сидели со Скорпом и Альбусом в тупиковой части коридора недалеко от кабинета КоЗы. Петуния раскрыла перед собой книгу, чтобы отвести какие-либо подозрения, но на них и так никто не смотрел. Скорпиус заметно нервничал.

— Я не помню, кто напал на меня, — осторожно начала Питти, подавая другу мысленные знаки о том, что она ни в коем случае его не сдаст, — но я помню причину, почему меня схватили... Есть тайное общество. Не наш клуб. Там все гораздо серьезнее. Фреда завербовали туда, и он помог украсть из магазина своего отца кучу вещей, в том числе и усыпляющие зелья, и порошок какой-то там тьмы...

— Кромешной, — подсказал Альбус.

— Да. Потом Фред очень пожалел и рассказал мне все. А я... я не помню. Может быть, я пошла к Спраут или МакГонагалл...

— То есть, ты пошла сдавать участников клуба кому-то и этот кто-то тебя похитил?

Питти застыла, задумавшись. Червячок сомнений съедал ее внутренности, но что именно не так, она не могла определить.

— Получается, так.

— А так как ты не помнишь, к кому собралась, и Фред не помнит, кто стирал ему память, но это определенно был кто-то из школы... под подозрением все?

Об этом Петуния не хотела думать, но, видимо, Фред был прав.

— Черт. Получается, да.

— То есть, и МакГонагалл может быть замешана?

По спине Петунии прошлись иголки холода. Она заметно побледнела, это отразилось в расширившихся глазах Скорпиуса.

— Я не сказала главного: в нашем клубе участвовали члены того клуба.

— О Мэрлин, кто? — встрепенулся Альбус.

— Джонси. Сабрина Джонси из Рейвенклоу.

— Я так и думал! — несмотря на слова, тон у Скорпа был удивленным. — Иначе что она забыла в нашей компании?

— Т-ш-ш... — осадил его лучший друг. — А что тогда ты скажешь о Мэтьюсе?

— Что... что он тоже замешан. Его ведь привела Свифт. 

— Как и Джонси, — задумчиво ответил Скорп.

Петуния вопросительно на него уставилась.

— Все-таки думаешь, клуб и Свифт как-то связаны? И мне казалось, что Джонси общается с Триаль. Они сидели вместе на общих уроках, так что...

— Ты думаешь, что Хогвартс — сосредоточие злодеев? Да еще и в Хаффлпафф? Нет, Петуния, то, что творится сейчас — редкий случай. Так что думаю, что Свифт — основательница того клуба. Может быть, бедная Бетти Вейн что-то узнала... а Триаль попала под дурное влияние.

— А бедняга Фоули часто контактировал с Фредом. Может быть, и он попал под раздачу? — задумался Альбус.

— На Валентинов день Фоули хотел поговорить со Свифт о чем-то важном. Он был напряжен. Тина тогда подумала, что он хотел признаться Свифт в любви, но что если он узнал что-то от Фреда и хотел ее остановить? — холодея, добавила Петуния. — Что теперь делать? Я не знаю, кому можно доверять.

— Надо написать папе...

— Нет! — перебила кузена Петуния. — Нас же заберут.

— Именно.

— Тогда мы не разберемся, и это будет продолжаться. А еще, мы же станем обскуриалами, если не продолжим обучение!

— Кем, кем? — не понял Скорп. Альбус тоже смотрел на кузину недоуменно.

— Ну, вы же не думаете, что школу волшебников придумали просто так! Нужно учиться управлять магией.

— Никогда не задумывался об этом... А как же Тина?

— Ей стать обскуриалом не получится, даже если она сильно захочет. Магия в Мистерио еле теплится, а эта болезнь грозит только тем, кто не может контролировать всплески волшебства.

— Я не об этом, но я все равно ничего не понял.

— Скорп, ну какой может быть всплеск, когда плескаться нечему? А о чем — не об этом?..

— Эй, мелюзга! Урок будет на улице! — крикнул на них староста Слизерина, показывая на кусок пергамента, пришпиленный к двери кабинета КоЗы.

Оказывается, почти все ученики, которые сразу направились к классу, давно уже увидели записку и ушли. До звонка оставались считанные минуты.

— "Прак-ти-чес-кий эк-за-мен, — по слогам прочитал Джексон Харт для Аманды Флэтворфи. Они до урока перекусывали в Большом Зале, из-за чего Питти передумала коротать там время. — Ученикам пройти в огород преподавателя ухода за магическими существами". Мы что, в его тыквы стрелять будем?

— Или в его пса? — спросила Флэтворфи, хрюкая от собственной шутки. Харт ей тут же поддакнул.

— Что, жалеешь, что вернулась? — Альбус дружески подтолкнул плечом Петунию, и они вместе пошли за группкой таких же, как они, опаздывающих учеников.

— Очень...

Когда после сдвоенного урока профессор Фоули (с горем пополам поставив Петунии зачет лишь за то, что та хорошо уворачивалась) разрешила ребятам возвращаться в замок на обед, Питти украдкой попросила Скорпа задержаться.

Альбус, получивший заклинание в нос, вместе с профессором отправился в больничное крыло.

— Я скоро зайду к тебе! — крикнула ему Петуния напоследок, нарочито медленно собирая свитки с земли и запихивая их в сумку, пока друг кузена переносил к оградке сада Хагрида уцелевшие тыквы (Харт был прав насчет их предназначения).

— Ге гадо! — зажимая текущий нос, ответил Альбус. — Оставьте мге побольше кексов!

— Хорошо! — махнул Скорп рукой, отдуваясь после поднятия очередного оранжевого овоща. 

— Наконец-то! — нетерпеливо начала Питти. — Скорпиус, нам срочно надо поговорить. Как ты попал в Лес на каникулах? Что произо...

— Тш-ш-ш! Прогуляемся? — тут же предложил он Петунии. — До кромки Леса.

Ее передернуло: воспоминания о лесе никогда не вызывали улыбку, а в свете последних событий, когда пару ночей ей даже снилась его темная глубь, как-то вообще не хотелось находиться поблизости. Но она, так же, верно, как и Скорпиус, боялась, что Альбус заметит их пропажу и вернется, а потому согласилась на предложение.

До Темного Леса добрались в молчании. Но Скорп не остановился у края, как говорил. Он, повернувшись к Петунии, надолго задержал взгляд на ее лице, а потом раздвинул ветви ближайшего вяза и, без тропинки, запетлял в чащу. Питти помялась пару секунд, но потом последовала за ним. Не хватало еще потерять Скорпа в том же лесу, где якобы пропала сама.

Шли они тягучих пятнадцать минут, показавшиеся Петунии часами. Наконец, Скорп остановился у ручейка, вяло тянущегося откуда-то с запада и пряча прохладные воды среди покрывающихся свежей зеленью кустов.

— Ну... — сказала Петуния, но Скорпиус покачал головой и жестом заставил замолчать.

Он обернулся и достал из своей сумки сверток. Когда бумажный цветок раскрылся на его ладони, внутри Питти увидела кусочки мяса, сырые, влажные, аккуратно нарезанные. 

По телу девочки снова прошла дрожь. Она безоговорочно доверяла другу, но тут вдруг почувствовала, как в животе набухает нервный комок. Только она хотела спросить, что происходит, как из-за ближайшего куста высунулась черная маленькая голова, похожая на лошадиную.

— Черт! — выдохнула Питти, отпрянув. — Это фестрал?

— Жеребенок, — спокойно ответил Скорпиус, подкинув кусочек животному.

Петуния сдержала желание долго и протяжно сказать: "Б-р-р-р". Скорп обернулся, и она увидела на его глазах слезы восторга.

— Я их почти год приручаю. С малышами и правда легче — я прочитал это у Скамандера.

— А з-з-зачем?.. — спросила было Питти, как друг подкинул еще пару кусков, и из-за деревьев начали появляться все новые и новые жеребята. Какие-то из них были крупнее и в животном мире считались, наверное, подростками.

— Подружился с ними, когда начал бегать. Фестралов нигде не любят и вечно гонят. Здешние кентавры тоже их не жалуют, хотя они вегетарианцы, а потому им с фестралами делить нечего. Мир существ так жесток, да? — Он, наконец, раздал все кусочки и, спрятав окровавленный бумажный пакет, подошел к ближайшему зверьку, чтобы попытаться его погладить, но тот не поддался. — Эх... Интересно, где мой Самбер*? Как-то он дал мне на себе покататься. Точнее, прилетел в наш парк за мной, пухлый обжора, а когда я залез на него, унес меня в этот лес. Это было в тот день, когда ты нашлась.

— Ты меня нашел, — она выделила слово "ты".

— Не знаю, — Скорп нахмурился, — ты просто выскочила из кустов, не успел я и с фестрала слезть. Будто Самбер меня к тебе привел. Они очень чуткие, знаешь?

— Нет. Черт, я думала, ты прояснишь ситуацию. Но теперь понимаю, почему ты просил не рассказывать. В том, что именно ты нашел меня, нет смысла.

Скорпиус отвел взгляд.

— Наверное, да, — глухо заметил он.

— Что же делать?! — в сердцах воскликнула Питти. — Хотя... вообще-то я думала поговорить с тобой о Мэгги.

Друг кашлянул, и пусть он и отвернулся, Петуния успела заметить, как порозовели его уши.

— Она уже написала, что ты узнала обо всем.

— О чем? Мэгс сказала, что вы просто переписываетесь...

— Так ты не против? — перебил Петунию Скорп. Если ей не показалось, она услышала в его голосе надежду и облегчение.

— Тебе лучше волноваться о нашем папе. Ты... — она вспомнила свои думы в ту ночь, когда сестра ей призналась, и миг размышляла, стоит ли произносить вслух то, о чем она подумала. — Ты не рогалик, чтобы тебя невозможно было разделить пополам. И имеешь право дружить со всеми, с кем хочешь.

— Рогалик, мне кажется, довольно просто поделить...

— Ты хочешь, чтобы мы тебя пополам распилили? — Питти сказала это шутливо, но по тому, как Скорп поднял плечи, будто пытаясь зарыться лицом в самое себя, поняла, что ему вовсе не смешно. Она вздохнула и замолчала.

Он все не поворачивался. На несколько мгновений между ними повисла тишина, нарушаемая лишь легким шевелением существ, для большей — счастливой — части мира невидимых и неосязаемых. Потом Скорпиус просто кивнул.

— Мои родители тоже не знают. Не думаю, что они были бы против. Вы им понравились, когда гостили у меня. — Питти заставила себя не хмыкать, возродив в памяти тот ужасный ужин в присутствии благородных и напыщенных Люциуса и Нарциссы Малфоев, доведших ее сестру до настоящей истерики. — Надеюсь, что этим летом смогу пригласить вас на более долгий срок. Но... Я хотел сказать...

— Что? — не выдержала Петуния после долгой паузы.

Скорп резко повернулся.

— Да ничего, — он быстрым движением провел пальцами по глазам, а затем натянул улыбку. — О, вот это Самбер. Явился-таки. А я все мясо уже раздал!

Мальчик пронесся мимо Питти, и ей пришлось обернуться. За спиной, заинтересованно нюхая ее волосы, стоял крупный фестрал. Несмотря на габариты и выпирающее брюшко, по росту можно было понять, что он еще не совсем взрослый. Петунию передернуло от всепоглощающего чувства дискомфорта, вызванного в основном тем, что она совершенно не ощущала дыхания зверя, пока он утыкался любопытной белоглазой мордой ей в затылок.

— Фестралы очень семейные существа, всегда двигаются стаями. Думаю, таким, как они, по-другому было бы не выжить. Семья — это очень важно, Петуния.

— Я знаю.

— И чем большее количество человек ты считаешь своей семьей, тем ты сильнее.

— И это я понимаю. Твои слова надо передать отцу Альбуса.

— И твоему?

— И моему, — морщась, согласилась Питти.

— И Розе, и Джеймсу, и самому Альбусу. Как бы странно это не выглядело, но до него я вообще не могу достучаться.

— Он просто думает, что ты влюблен в Розу.

— Это не так, — покраснел Скорпиус. Самбер, искавший в траве остатки мяса, поднял голову и уставился на него. — Просто со стороны виднее. Ты не представляешь, как тяжело быть одному большую часть жизни.

— Не представляю. Мне хватило одного семестра в прошлом году. Я вообще не знала жизни без Мэгги.

Самбер лизнул Скорпа в щеку, он был таким мощным, что, казалось, одним языком может приподнять тринадцатилетнего мальчишку.

— И правда пухляш, — Питти решила перевести тему.

— Да, они, оказывается, такие тощие, потому что мало едят. Когда я начал их подкармливать... — Скорп, гладя морду зверя без какого-либо страха или отвращения, вдруг нахмурился, когда Самбер подтолкнул его носом в бок. — Эй, ты чего? Эй!

Питти напугалась.

— Может, пойдем отсюда? Помни, они мясо едят!

— Кошки тоже. Но ты же их не боишься! — парировал Скорпиус, оттесняемый темпераментным питомцем глубже в лес.

— Кошки, знаешь ли, размером с... кошек! А эта зверюга нас съест и не подавится!

— Не будет он нас есть. Ай! Самбер, ну прекрати!

Фестрал глухо заржал и присел, явно давая понять, что хочет покатать своего человеческого друга.

— Скорп, не вздумай! — У Петунии сердце уже ходило ходуном.

— Нельзя, малыш. Давай в другой раз?

Самбер недовольно загудел, привстал и начал отбивать нестройный ритм передними копытами, которые оставляли в мягкой, пропитанной талым снегом земле большие черные рытвины. Другие фестралы тоже забеспокоились и убежали, а то и улетели, подальше в лес.

— Может, приближается кто-то опасный?

— Мы недалеко от края, тут территория Хогвартса.

— Ты уверен?

— Да. Я изучил этот вопрос перед бегом. На всякий случай. Фиренц мне четко указал границу поселений кентавров и гигантских пауков, а также заводь русалок, к которой лучше и на милю не приближаться.

— Русалок? Пауков? Гигантских?! Скорп, пошли отсюда.

— Я и сам хотел предложить, — нервно ответил друг, но когда он тронулся с места не в ту сторону, куда его тянул фестрал, тот нагло схватил мантию зубами. — Да что с тобой?! — Самбер снова заржал, не разжимая челюстей. Питти заметила, как дорогая накидка Скорпиуса пропитывается слюной. — Кажется, мне придется пойти.

— Но...

— Питти, он нашел тебя. Кажется, он ясно дает понять, что хочет что-то сказать. — Скорп с надеждой посмотрел на подругу.

— Давай позовем взрослых! — настаивала Петуния, не купившись на щенячий взгляд.

— Хорошо, — сокрушенно согласился он. — Беги зови. Меня он не отпустит. Только если голышом...

— Нет, я не оставлю тебя тут одного!

— А какой у тебя есть выбор?

Питти с треском захлопнула рот. Ситуация казалась тупиковой. Идти в глубину леса за плотоядными дикими животными вместе со Скорпом или оставить его на их растерзание, пока самой бежать за помощью? Выбора, как правильно заметил ее слизеринский друг, у нее не было.

— Ладно, идем!

Самбер, будто понимая человеческую речь, радостно подпрыгнул, задрав мантию Скорпа еще выше, выплюнул в конец ослюнявленную ткань и быстро скрылся за раскидистыми лапами древнего темного дерева, названия которого Петуния не знала. Друзья не сговариваясь взялись за руки и пошли за ним.

Черный зверь долго водил их по лесу, который с каждым шагом становился все гуще и темнее. Или это страх заставлял Петунию видеть то, чего нет? Все было не то, чем кажется: то ветка представлялась лапой, то в обрубке пня она увидела оскаленные зубы. Но Питти могла поклясться, что заметила в кустах чьи-то красные глаза, которые тут же исчезли. Она пару раз звала Скорпа по имени, хотя они не размыкали ладоней, и он лишь шикал на нее, заставляя быть тише. Сначала друг не говорил ей причину своей грубости, но когда она и сама заметила толстые нити паутины, опутывающей сосны на высоте пяти футов** над землей, мальчик, громко сглотнув, выдал:

 — Территория акромантулов...

— Гигантских пауков?

— Именно...

— И что мы тут забыли? — стараясь звучать смело, прошептала Петуния.

Самбер ответил вместо Скорпа. Он, наклонившись и вытянув шею, достал из зарослей грязную, потрепанную и основательно запутанную в паутине тапку Петунии.

Она инстинктивно погладила одной ступней другую, проверяя, на месте ли обувь, и забыв, что она в теплых ботинках. Скорп же не сразу понял, что его прирученный зверь нашел.

 — Когда меня привели в дом Хагрида, левой тапки не было, — ответила на немой вопрос девочка. — Но ведь дядя Гарри тут все обыскал. Как он мог не заметить ее?

— Нет, Питт, — хрипло отозвался Скорп, пытаясь усмирить Самбера, который неугомонно толкал грязную улику в его лицо. — Тут ничего не искали.

— Почему это? Да как же?.. Дядя говорил, что прочесал каждую травинку, был у кентавров, несмотря на запрет. Его ведь даже отстранили от дела!

— Кентавры по сравнению с акромантулами — цветы ромашки. — Питти фыркнула, от чего нервный Скорп дернулся. Не пытаясь притвориться, что ему не страшно, он продолжил: — Знаешь, нам лучше уйти, пока мы не стали чьим-то ужином.

— Почему же просто чьим-то? Вы станете моим, — спокойно до жути сказал ребятам бледный, словно смерть, Адам Фоули, сверкая черными глазами из-за ближайшего вяза.

Петуния заметила в их глубине багровый отблеск.

* Самбер (англ. somber) — унылый, мрачный

** примерно полтора метра