Глава 19. В школе

— Опоздаем. Готова? — мама вытянула руку, и Петуния вцепилась в ее ладонь, прежде чем разбежаться и влететь в кирпичную стену. Она бы пошутила насчет того, что и так уже опоздала, ведь учеба началась чуть больше недели назад, но настроения не было.

Алый, блестящий начищенными боками поезд дал гудок, предупреждающий о скорой отправке. У Марго не оставалось времени переубедить дочь, да и это было бесполезно: Питти твердо решила закончить курс.

— Я скоро напишу! — крикнула Петуния, забравшись в вагон. Поезд тут же тронулся. — Все будет хорошо! — Она и сама не очень верила в это.

Глаза застлали слезы, и мама, машущая со стремительно удаляющейся платформы, размылась в одно бежевое пятно. На вокзале почти не было провожающих, как и пассажиров в поезде. Петуния растянулась на нижней койке ближайшего купе, оставив чемодан в проходе. 

Праздность быстро ей надоела, и она потянулась к книге по истории за третий курс. "Противостояние вампиров и оборотней — миф или реальность?" — дополнительная тема со звездочкой.

Если оборотни были ей отчасти интересны из-за наличия родственников с этим недугом, то в существование вампиров она все еще не могла поверить. Книги по истории вообще не рассказывали об их повадках или отличиях, а учебник по магобиологии Петуния пока не осилила, поэтому о вампирах у нее сложилось впечатление, что они просто не любят ничего нового и ходят в одежде, вышедшей из моды пару веков назад. Собственно, как и девяносто процентов волшебников. 

Питти хихикнула от этой мысли, выискивая знакомые фамилии в надежде, что кто-то из родни был вампиром. В конце концов учебник закончился, а Петуния не заметила, как задремала.

Ее разбудил громкий гудок. За окном виднелась станция Хогсмида. Выбравшись на платформу, Питти начала озираться. Ее должен был встретить профессор Лонгботтом. Только ему дядя Гарри доверил сопровождение бедовой племянницы. Но учителя гербологии на вокзале не было. 

Через пару минут она заметила, как к поезду бежит профессор Хизл. За той торопливо несся кузен Петунии, которого она меньше всего хотела бы видеть.

— Прости, дорогая! Ты здесь долго? Невилл, то есть профессор Лонгботтом, уехал в больницу к жене. Я бежала так быстро, как могла, — еле переводя дыхание, проговорила учительница.

— Ничего страшного, — успела ответить ей Петуния, прежде чем оказаться в объятиях Джеймса. — Эй! Не надо вот этого вот!

— Я понимаю, что ты зла на меня. Хоть и не понимаю, за что. Но ты не представляешь, как мы все переживали! Я так рад, что с тобой все хорошо! — красивые глаза кузена увлажнились, но Петуния не собиралась поддаваться на эту манипуляцию.

— Альбус в порядке? — вместо благодарности спросила Питти, но Джеймса этим не смутила:

— Насколько это возможно, учитывая все происходящее. — Он подхватил чемодан, а профессор Хизл взяла Петунию под руку, и тройка направилась в сторону замка. — Авроры приезжали почти каждый день. Вина вашей старосты была доказана — она отравила Бетти Вейн неправильно приготовленной настойкой. Директрису "поставили на карандаш". Еще одно происшествие, и ее снимут с должности, — быстро рассказывал кузен, поворачиваясь к Питти, чтобы увидеть ее реакцию. Но так как о вине Свифт ей уже поведал Скорп, девочка не удивилась. Джеймс продолжил: — Еще один ваш сокурсник пропал. Адам Фоули.

— Что? — Петуния остановилась, вынудив замереть и сопровождающих. Мысль о Фоули заставила голову болеть.

— Да. Поначалу все думали, что маньяк охотится на девочек, но после пропажи Адама решили, что кому-то не угодили хаффлпаффцы. Потому что это единственное, чем связаны все жертвы.

— Ни о каком маньяке подтверждения не было, — вмешалась профессор Хизл. — Не пугай Петунию почем зря.

— Давно он пропал?

— Он не вернулся с каникул.

— Вот видишь, Джеймс, это совсем другое. Петуния и Жюли пропали неподалеку от школы в учебное время. А Адам, может быть, просто решил не доучиваться. Или у него соревнования по шахматам, о которых он забыл предупредить. Или он заболел. В общем, причин может быть уйма, — сказала учительница истории.

Кузен не мог идти молча, продолжая рассказывать о событиях, произошедших за то время, что Питти не было в школе. Монолог затронул Жюли Триаль. Ее забрали в больницу, память так и не восстановлена. Охрану и впрямь усилили, и вообще, кажется, отношение к безопасности учеников в скором времени подвергнется реформе. "Давно пора", — подумала Питти, продолжая супиться.

У ворот школы маленькой процессии пришлось остановиться. Профессор Хизл, ругая смотрителя Филча, взмахнула палочкой и появившейся серебряной птице сказала:

— Найди этого старика и пришли сюда. — Когда волшебное создание улетело, учительница пояснила: — Теперь ворота под замком. Я предупредила завхоза, что мы ненадолго, и он должен был стоять здесь, чтобы сразу нас впустить.

— А та красивая птица?..

— Это мой патронус. По расцветке не видно, но я предпочитаю думать, что это турпан. Редкая благородная птица-однолюб из британских степей, — профессор Хизл умильно улыбнулась, будто говорила о своем ребенке. Петуния расспросила ее о патронусах, но занимательная лекция оборвалась на середине, потому что, наконец, подошел Филч и открыл им ворота.

— Не лучше ли использовать заклятия для укрепления охраны, чем простой амбарный замок?

— Ну, во-первых, замок совсем не простой, а во-вторых, заклятия тоже есть, их около полудюжины. Как выяснилось из практики, волшебники так часто полагаются на магию, что совсем теряются, столкнувшись с препятствиями, для магглов совершенно обыкновенными. Директор решила, что даже амбарный замок может как минимум выиграть время, если на Хогвартс произойдет нападение.

Питти кивнула, не найдя брешей в логике директрисы, хотя очень бы этого хотела. Джеймс, схватившись за новую тему, снова начал болтать:

— МакГонагалл, между прочим, осталась в школе только из-за тебя.

— Как это? — Петуния постаралась сохранить невозмутимый вид.

— Она подавала в отставку еще в 2017 году. Но узнав, что у папы появилась волшебная племянница от кузена-маггла, решила остаться до окончания тобой школы. Я услышал это от нее самой, когда она разговаривала с папой.

Питти лишь ответила, что она этого не просила.

Они добрались до внутреннего двора школы, где Петунию уже ждали друзья: Альбус, обнимающий маленькую Доминик, и Скорп, который встал в паре шагов от остальных. Питти сама кинулась к ним в объятия. Профессор Хизл дала время на эмоции, но через пару минут строго сказала:

— Давайте зайдем внутрь.

— А где Эмс и Фред? — спросила Питти.

— Я предупредил их, чтобы не докучали тебе, — строго ответил Джеймс. — И Домми я тоже об этом говорил.

— Но я ведь не докучаю, — грустно проговорила Доминик. Петуния ободряюще потрепала ее за плечико.

Учительница проводила детей до коридора, где был вход в "гостиную шмелей". Она оставила их, когда Доминик уже отбивала ритм на бочках, а Скорп и Альбус спорили с Джеймсом о том, можно ли им в общую комнату Хаффлпафф. Но не успела бочка отодвинуться, открывая тайную дверь, как навстречу девочкам с противоположной от кухни стороны вылетел Мэтьюс. Загородив рослой фигурой от других, он схватил Петунию и сжал в поистине удушающих объятиях.

— Как же я рад, что ты жива! Новость о вашей Пруденс сбила меня с толку. Даже сначала подумал, что и ты причастна! Но я идиот, я знаю, не злись. И пожалуйста, Петуния, скажи, что уроки продолжатся!

— Тише ты! — зашипел на него Альбус, пока Джеймс, не собираясь уточнять подробности, сгреб однокурсника за грудки, чуть не подняв его над полом и прижав к пыльным бочкам.

Питти никогда бы не подумала, что в ее старшем кузене таится такая сила, и, видимо, Альбус считал так же, потому что они оба просто молча вытаращили глаза, пока Джеймс, тряся Мэтьюса, рычал:

— Совсем мозгов нет?! Ты что творишь, дубина? Еще раз увижу тебя рядом с моей сестрой, все причиндалы отобью так, что твои предки до седьмого колена почувствуют!

— Ладно, ладно, не горячись, бро, и отпусти уже меня, — примирительно вытянув большие руки перед собой, ответил гриффиндорский загонщик. — Я дружу с твоей сестрой, вообще-то. И просто очень рад, что с ней все хорошо.

— Серьезно? Ты с ним... дружишь? — Джеймс так резко повернулся, что Петуния отпрянула. 

Он ждал ответа, а потому, хоть они и не могла назвать их отношения с Мэтьюсом именно этим словом, Питти сказала:

— Конечно. Мы с Джоном... — как же она радовалась, что запомнила его имя! — познакомились, когда он начал пользоваться моей почтой. Его папа — маггл.

— Не маловата ли она, чтобы дружить с тобой, а? — отвернувшись от кузины, Джеймс еще разок тряхнул Мэтьюса, но затем все же отпустил.

— Эм... Заходим или нет? — робко спросил Скорп, глядя на круглую дверцу.

— Ладно уж, — все так же жестко ответил Джеймс, будто и не обращаясь к лучшему другу брата. Когда почти все отправились в тоннель, он развернулся и, пригрозив пальцем, сказал Мэтьюсу: — Шуруй отсюда, и чтоб я тебя даже рядом с этим коридором не видел!

— Да полегче ты, я же...

— Не усугубляй, — устало перебила Питти гриффиндорца, и ее немало раздражавшего, — увидимся позже, все обсудим. — Она насильно захлопнула дверь, надеясь, что Мэтьюс не помнит пароля. — Что? — угрожающе спросила у Джеймса, который, хоть и порывался что-то сказать, но вовремя передумал, быстро направившись за остальными ребятами.

— А у вас тут миленько, — сказал-таки он, оказавшись в уютной гостиной.

Питти пыталась жестами, не привлекающими внимания, показать Скорпу и Альбусу, что им бы тоже надо поудивляться, чтобы Джеймс ничего не заподозрил, но поздно...

— Я смотрю, вы тут часто бываете, — кинул тот, в упор глядя на брата. Скорпиус тем временем, краснея, потирал остриженную за каникулы макушку. — А я-то думал, что только Петуния нарушает правила.

— Ты их и сам сейчас нарушаешь, — ответила она, тем не менее недовольно зыркая на слизеринских друзей.

— Всегда думал, что это я буду проблемой в семье.

— На тебя хорошо влияет Розочка.

— Вообще-то, ты права. Хотя я и расслышал сарказм в твоем голосе.

— Мой сарказм даже глухой расслышит. Я его не скрываю.

— Ты становишься все невыносимее.

— Приму за комплимент!

— Может, хватит? — громко прервал перепалку Альбус, обняв Доминик, которая, не привыкшая к ссорам, забилась в уголок и встревоженно переводила взгляд с кузена на кузину. — Доводите ребенка до слёз!

— Боже, прости, Доминик! — Питти тоже ее обняла.

— Прости. Хотя это не я начал.

— Еще как ты!

— Ну хватит! — громко сказал Альбус, и гостиную накрыло мертвой тишиной. 

Пока родные братья прожигали друг друга недружелюбными взглядами, Питти заметила, что в углу все это время сидело несколько учеников, в шоке наблюдающих за происходящим.

— Эм... Ладно. Мы ведь просто хотели знать, что с тобой все хорошо. Вот, мы узнали, и теперь можем идти. Увидимся завтра на КоЗе, — осмелился подать голос Скорпиус.

— Да, до завтра. — Петуния открыла дверь перед Альбусом и его другом. — Но с тобой мне нужно серьезно поговорить, — шепнула она Скорпу так, чтобы кузен не услышал.

Он, если и уловил ее слова, то не подал виду. Петуния не стала закрывать дверь, с явным намеком смотря на Джеймса.

— От меня ты так просто не избавишься. Мне нужно с тобой...

— Да ты прикалываешься!

— Отнюдь. Отойдем к окошку? И хватит орать, ты реально пугаешь Домми.

Маленькая кузина всем своим затравленным видом подтверждала слова Джеймса, отчего Петуния стала еще злее.

— Туда, в спальню, — скомандовала она, прошла мимо удивленных сокурсников и открыла дверь. — Выйди, пожалуйста, — даже смелее, чем думала, попросила Петуния Аманду Флэтворфи, которая, растянувшись на своей постели, читала журнал. Та, увидев за спиной у девочки Джеймса, лишь раскрыла в удивлении рот и проскочила мимо них, спрашивая в гостиной, что за ужас тут творится. — Ну? — повернулась Питти к кузену, сложив руки на груди.

— Думаю, не стоит упоминать, какими страшными для нас были последние полтора месяца.

— Вот уж не...

— Твои отец не давал нам видеться, вообще-то, а наш приказал не отправлять даже писем, чтобы не злить его. Мы узнавали новости только из тех крупиц, что рассказывал папа при расследовании дела вашей старосты и Триаль. Альбус очень беспокоился.

— Я не сомневалась в этом. И написала ему письмо, как только смогла.

— Да, но ведь и остальные беспокоились. Петуния, я не понимаю, почему ты ко мне так предвзята, но знаю, что случилось между тобой и Рози, и хочу уладить это до того, как вы натворите что-то еще.

— О чем ты? — Питти уселась на пустую кровать Тины, которая была ближе всего к двери, и уставилась на кузена.

Он шумно втянул воздух.

— После того, что вы творили на Рождество, я понял, насколько все серьезно, но сделать мог мало, ведь ты со мной и разговаривать не хотела. А потом ты обвинила Рози в смерти девчонки Вейн, и я понял, что все даже страшнее, чем я думал.

— Ну да, а раньше доведение моей двойняшки до смерти не казалось тебе серьезным!

— Не кипятись. Уверен, тебе это вредно для нервов. Ладно, прости, когда мне неуютно, я начинаю шутить.

— Твои шутки всегда очень неприятные.

— Это я уже понимаю. Правда. Когда ты только пропала, много чего произошло между... нами всеми. Плюс наши папы сильно поссорились. И я понял, как это мерзко, когда родня не дружит. А ведь все так легко решить — просто поговорить.

— Да ну? Если бы твое "просто поговорить" что-то решало, люди бы не ссорились.

— Я для тебя сейчас Америку открою, но обычно люди не разговаривают.

— Да ну?

— Сколько же в тебе пренебрежения! Короче, пока я не сказал еще чего-нибудь обидного, я хочу рассказать тебе, как было дело. И объяснить, почему я так плохо настроен против Энди. И да, я вмешивался в твою личную жизнь...

— И продолжаешь вмешиваться...

— Но это было не беспочвенно, —  настырно продолжил Джеймс, расхаживая по комнате. — Энди ты понравилась еще год назад.

— Я знаю...

— И он сразу перешел в наступление.

— А должен был спросить тебя?

— Ну, ты же моя сестра!

— Кузина. Троюродная. И что с того?

— Он был мне другом! Моя сестра и мой друг, с которым я делюсь самым сокровенным и провожу кучу времени. Вдруг он влюбляется, — тут и Питти, и Джеймса одинаково передернуло, что заставило усмехнуться последнего, — влюбляется в сестру, которую я, как старший, должен оберегать и защищать...

— Никто тебя не просил!

— Вообще-то, просили. И мама, и папа, и твой отец тоже. Он дал понять, что с его цветиком не должно ничего случиться. Он буквально приказал с тебя пылинки сдувать, а папе обещал, что съест его с г... в общем, папа бы очень сильно пожалел, если бы с тобой что-то случилось.

— Я не знала, — Питти взялась за голову. Она столько раз попадала в передряги, но даже не думала, что это может повлиять на отношения отца с дядей.

— Разве это не очевидно? Дадли тебя обожает, а тут тебя надо отдать невесть куда, и даже позвонить нельзя.

— Ну да...

— Хотя я бы присматривал за тобой в любом случае. Правда, не думал, что ты попадешь в Хафф, но я не видел в этом ничего плохого. И тот факт, что ты сблизилась с Алом, меня только радовал — было проще за вами уследить. Но потом... я узнал, что Энди пальнул в тебя подножкой и хотел скинуть вину на Рози.

— Что? Когда такое было?

— На квиддиче, в прошлом году. Я не добился от него, зачем, но он это сделал. Он хотел пойти за тобой, но Рози не пропускала его, сидя ближе к выходу. И тогда он применил заклинание подножки. Я лично проверил его палочку после того, как Рози мне сказала это.

— А ей-то зачем меня оберегать?

— Она и не оберегала. Просто заревновала...

— Ей нравится Джордан? Пусть забирает!

— Она дружит с Ларой, его сестрой. Но думаю, к Энди она ничего не испытывает. Ее скорее бесило, что кто-то влюблен в тебя.

— А не в нее?

— Ну... да...

— Да уж. И ты все еще считаешь, что эта рыжая гадина — твоя лучшая кузина?

— Я такого не говорил. Давай я расскажу тебе о Рози, чтобы ты понима...

— Ой, не надо...

— Да, она ревновала, — перекричал ее Джеймс. — Но ее можно понять. Все только о тебе и говорили, а Рози... привыкла быть лучше всех.

— Да уж.

— Она не виновата. Тетя Герми, знаешь ли, довольно требовательна. Розе жизненно необходимо быть на высоте, чтобы... В общем, ее мама не хвалит почем зря, это надо заслужить.

— Это не моя проблема, — уже менее уверенно ответила Питти.

— Конечно. Я просто пытаюсь рассказать тебе, что произошло.

— Ну-ну...

Джеймс, казалось, хотел что-то ляпнуть, но постарался спокойно продолжить так часто прерываемую кузиной речь:

— О том, что она собралась сорвать твою поездку в Хогвартс, я узнал слишком поздно. Она взяла зелье из запасов дяди Рона для магазина. У них дома настоящий склад. И Рози переборщила, не знала, что в "Блевательные батончики" добавляют по капельке. Ну и тряхнула скляночку над орешками. Она была уверена, что тебе хватит ума их не есть, ну а если не хватит, то в школе волшебства тебе делать нечего... Она начала сожалеть почти сразу. Когда я до нее добрался, чтобы хорошенько отчитать, она заливалась слезами.

— Не верю...

— Да, Рози гордая. Не зря же она в Гриффиндоре. Но если бы ты повела себя по-другому, если бы не их давняя вражда с Алом, который...

— Что? Альбус ей чем не угодил?

На лице Джеймса неожиданно появилась кривая улыбка:

— Ты правда не догадываешься? Эх... Ала все обожают. Он же вылитый отец. Мальчик, который похож на мальчика, который выжил...

— Чего?

— Ты не поймешь... Наш папа — звезда нашего мира. Герой войны, все такое. Папа Рози тоже крутой, но наш круче. А Ал — вылитый Гарри Поттер в юности. Вот все и тают. От его этих зеленых глазок. Ал единственный, кому даже не надо рта раскрывать, чтобы перед ним начали на цыпочках ходить. Маразматичные старички называют его "Гарри" и бегут жать руку. Не скажу, что Алу это нравится, но Рози такое признание и не снилось. А ведь она так старается... А тут еще ты, посредственная волшебница и никакая спортсменка — и вдруг все от тебя без ума. Для многих людей ты интереснее Рози. Может, потому что из маггловской семьи, прям как тот самый Гарри Поттер, или потому что до прошлого года о тебе не было известно, и ты, вроде как, свежая новость, которую еще не успели обсосать. И теперь, когда вы так тесно с Алом дружите, по вам толпы просто кипятком... ну, это, ты поняла.

— Это поняла. Но в общем — не поняла. Да и не сказала бы, что мы кому-то нравимся.

— Ты просто зацикливаешься только на плохом, как и Ал. А вот кому правда нужны моральные силы, так это Рози. У нее дома все не так радужно. Ее родители даже в тот вечер, когда прибыли к нам для знакомства с тобой, рассорились. Я это по лицу Рози сразу понял. Наши тоже ругаются, но ссоры между дядей Роном и тетей Герми — это другой уровень. И Рози это очень ранит. А на контрасте с твоими идеальными предками — так вообще. И вот ты такая вся идеальная, с идеальной мамой, идеальным папой, да еще и с идеальной сестрой, забираешь у Рози единственного идеального кузена и покоряешь всю школу, вплоть до директрисы. А потом еще и Домми в твой несчастный Хаффлпафф попадает. Ты правда ожидаешь после всего этого любви и понимания?

— Нет. Но травить орешки было необязательно...

— Орешки были почти два года назад! Пора бы уже забыть, а. 

— Она даже не извинилась!

— А ты бы приняла извинения?

Питти опешила. Если честно, она и представить себе не могла, чтобы Роза пришла просить прощения.

— Вот, вот. И я о том же. Ваш конфликт становится уже смешным.

— А ей ты это все говорил?

— Да. Каждый день. И чтобы перестала думать об Але, и чтобы перестала так пыжиться, лишь бы мамочка похвалила. Ей правда очень тяжело. Я вижу ее каждый день, я знаю.

— А Альбусу не тяжело, по-твоему?

— Прости, но да, я считаю, что ему не так тяжело.

— Он в Слизерине! Там Гонт, Гойл и остальные идиоты!

— Идиоты есть везде.

Она не ответила, вмиг вспомнив однокурсников Харта и Флэтворфи. Тяжело вздохнув, Питти поняла, что ужасно устала.

— И что ты хочешь от меня?

— Я не прошу тебя сразу полюбить Рози. Но можно вы с Магнолией больше не будете устраивать то, что вы устроили на Рождество? Просто ведите себя как... как кузины. Как родня, понимаешь?

— Ладно, — ответила через долгую секунду Питти. — Но только если и Розочка будет вести себя адекватно.

— Будет. Спасибо, — Джеймс подошел к двери. Он обернулся и уставился на Петунию, будто и сам не верил, что все кончилось не скандалом. — Тогда я пойду... Добро пожаловать обратно, и все такое...

— Спасибо, Джеймс. Удивительно, что именно ты решил со мной поговорить...

Кузен легко усмехнулся:

— Вообще, я бы тоже долго решался, но Тедди пнул меня под зад.

— Что?

— Ну, сказал, что это уже невозможно и пора что-то делать. Что будь он в школе, уже давно связал бы вас веревочными чарами и не отпустил бы, пока не помиритесь.

— Миленько, — устало заметила Питти. —Ладно, теперь я хочу разобрать вещи, выпустить Джей-Джея и лечь спать.

— Кстати, о лягушонке. Заведу улитку и назову ее Питти-Митти, будешь знать.

— Ну и заводи!

— У Эмс теперь тоже лягушка. Зовут Клеопатра. Бордовая, еле нашли такую, пришлось даже тетю Луну подключить.

— Черт, я же ее день рождения пропустила, да?

— Да. Но это ничего. Наверстаете. Кстати, Рози родилась двадцать второго ноября. Это для твоего календарика. Приятных снов. Не провожай.

Когда Джеймс открыл дверь, Флэтворфи, прижавшаяся к дереву с той стороны, чуть не упала в его объятия, заставив других присутствующих захихикать. Доминик, смущаясь, заглянула в спальню второкурсниц. 

— Как думаешь, Фитцкрутер не будет против, если ты заночуешь у нас, на кровати Триаль? — спросила Питти сестру. Она не представляла, как сможет спать в одной спальне с Флэтворфи. Оставаться наедине с самой задиристой одноклассницей вообще не хотелось.

Конечно, милашка Доминик мало бы чем смогла помочь в случае нападения, но Петуния надеялась, что у Флэтворфи не хватит духу делать плохо дочке полуоборотня Билла Уизли.

Девчушка радостно улыбнулась такому предложению и через минуту забежала в спальню с плюшевым единорогом и своим пледиком. Они немного поболтали, когда устроились на постелях, но усталость вскоре сморила Петунию, и та уснула раньше кузины.

В ту же ночь они проснулись от того, что галеон Доминик нагрелся. Недоумевая, девочки тайком отправились по указанному адресу. Питти совершено не знала, где искать картину сэра Кэдогана, поэтому даже не пыталась отговорить сестренку идти с ней.

На нужном месте их ждал Фред.

— Нормально добрались?

— Как видишь. Наш староста не особенно расторопный, так что вышли без проблем. Это не могло дождаться утра? — перешла Петуния к делу.

— Каждый день твоего отсутствия я ждал и боялся. Если бы не Джеймс, я бы поговорил с тобой днем. Скажи, ты что-нибудь помнишь?

— Не больше твоего, — разочарованно ответила Питти. Доминик, теребя губу, молчала. — Знать бы, кто стер нам память. Тина думает на Свифт, нашу старосту. Но мне кажется, не нужно спускать всех собак на человека, который совершил одно преступление. К тому же, она нечаянно. Многие не умеют готовить отвары.

— Но никто не поит ими других!

— Ладно, ты прав. Но у тебя есть подозрения? Иначе бы ты не звал меня среди ночи...

Фред опустил голову:

— Я помню намного меньше твоего. Папа сказал, что у тебя сильная воля, ведь такие заклинания могут напрочь лишить рассудка... Видимо, я слабее.

— Прекрати. Ты просто младше. И не был готов, — краснея, перебила Питти. Уж какой-какой, а сильной она себя не считала.

— Помню только свои ощущения, — не поднимая головы, продолжил Фред. — Их было двое. Одного я знал, второго тоже, но его приходу удивился. Ни лиц, ни голосов не осталось в памяти. Даже намеков. Только... "Он же мне как брат"...

Повисло потрясенное молчание. Синие глаза Доминик, казалось, просто выскочат. Питти заморгала, боясь, что и сама выглядит так же.

— Значит, кто-то близкий тебе привел чужака, чтобы тот стер память?

— Это логично. Я даже Эмс не смог из ее спальни позвать — лестница в комнату просто исчезла. Так что чужак бы не пролез.

Питти подумала о единственной чужой гостиной, где была, — слизеринской. И там такого не наблюдалось. Значит ли это, что Альбус хуже защищен? Или такие заклятия работают лишь на спальни?

— Получается, знакомый тебе точно был из Гриффиндора, а второй нет.

— И знакомого я считал чуть ли не братом. Но это же не может быть Джеймс?

Петуния молча вскинула брови.

— Чушь, — прошептала Доминик. — Никто из нас никогда бы не причинил вреда другому. Даже Рози, Петуния, — с нажимом добавила она.

— Знаю, знаю. Забыла я про орешки, забыла.

— Да, бред, — сдался Фред. — Почему только ты все запомнила?

Это был риторический вопрос, вызванный приступом отчаяния, но Петунии стало стыдно.

— Не так уж и много... Тоже только ощущения. Видимо, их невозможно удалить из памяти. Я зацепилась за мысль о тебе, потому что ты мне рассказал. Потом вспомнилась Джонси из Рейвеклоу. Понимание, что она участвовала, было четким, будто его и не трогали.

— Наверное, так и есть. Они не знали, что ты знаешь о ней. Убрали только меня и Эмс. А Джонси до сих пор в их рядах!

— Нет. После того, как я, вспомнив, все рассказала дяде Гарри, он с другими аврорами ее допрашивал. Как и тебя. Она ничего не помнит.

— А Тину допрашивали?

— Зачем? — удивилась Питти.

— А разве у тебя не все под подозрением?

— Но не Тина же!

— Я бы проверил каждого. Кто провел чужака в твою спальню, если это точно была не Свифт, как ты говоришь? А Мэтьюса проверяли? Кто его привел?

— Ты обо всем расследовании знаешь?

— Папа не особенно скрывался, когда разговаривал с дядей Гарри или Тедди.

— А Тедди здесь каким боком?

— Он же учится на аврора. Был в качестве стажера.

— Хм, — задумалась Питти, но сама не могла бы сказать, почему задумалась.

— Твой Дом пострадал больше всего, так что вряд ли враг из Хаффлпафф, — тем временем рассуждал Фред. — Идти против своих же — не дело. А вот Рейвенклоу всегда с вами конкурировали...

— Все люди разные, — сказала Питти и тут же вспомнила слова Джеймса. Она вздохнула. — Дядя Гарри знает, что делает. А Мэтьюс с Тиной вообще ни при чем!

— Я бы проверил каждого. Ты уже забыла, что тебя похитили на полтора месяца? И если бы не кентавры, неизвестно, что бы с тобой случилось...

Они услышали скрип, а потом тихое и вопросительное "мур-р?".

— Кошка Филча! Расходимся! — Фред подскочил к почти незаметной серой портьере и откинул ее. За ней был узкий проход. — Доминик знает, куда идти. Договорим утром.

"Да не о чем!" — хотела было сказать Питти злобно, но кузина уже запихивала ее в щель между каменными стенами.