Глава 7. Опять похороны

Похороны были назначены на следующий же день. Мама Бетти всю ночь находилась в больничном крыле у кровати погибшей дочери, и никто не смог добиться от нее вразумительных слов. Даже стоя перед уложенной в маленький гроб дочкой, женщина только и говорила: "Нет, нет, нет", иногда перемежая с: "Моя девочка, моя единственная девочка...". Всеми вопросами по организации похорон занялись директор МакГонагалл и мадам Помфри, и если первая, как обычно, вела себя невозмутимо, то вот вторая только и успевала использовать на свой платочек чары горячего воздуха.

Бетти погребли на кладбище Хогсмида. По такому особому случаю в деревню пустили всех желающих учеников, несмотря на возраст. Из Слизерина были, казалось, все. Питти, Тина, Триаль, Доминик и Альбус со Скорпиусом пристроились в самом конце процессии, стараясь не привлекать внимания. Петуния не могла ответить самой себе, зачем она пришла. Может быть, чтобы поддержать друга, которого не перестали обвинять в смерти однокурсницы. Даже во время церемонии они слышали перешептывания.

— Волосы и правда одного цвета, — качая головой, заметил шестикурсник из Слизерина Крейг Боукер.

— И как я раньше не замечала? — ответила ему одноклассница. — Эти фамильные малфоевские черты...

Светловолосая и бледная Бетти лежала в гробу из выбеленного дерева, на подкладке из жемчужно-белого шелка и в нежно-молочном кружевном саване. Маленькие ладошки покоились на груди, прижимая букетик голубых примул, наколдованных директором МакГонагалл. Только слизеринцы стояли в полном трауре, другие ребята, особенно те, кто постарше и совсем не знали усопшую, пришли в простых школьных мантиях. В такой же была и Петуния, расстегнувшая ее сверху, то ли от того, что тяжело дышать, то ли от того, что мантия стала ей маловата.

Пэнси Гонт раздувала ноздри, чтобы не заплакать, еще больше напоминая морду пса. Кто-то даже похихикивал, следя за ее искаженным лицом. Но Петуния, глядя на маленькое тело сокурсницы, почему-то подумала о Мэгги.

Фантазия сыграла с ней злую шутку, и Питти отчетливо увидела в белом гробу сестру-двойняшку, еще больше похожую на нее, будучи с закрытыми глазами.

Питти не выдержала и расплакалась, почти в унисон с неугомонной мисс Вейн. Мига хватило, чтобы мысль о том, что будет, если умрет сестра, разбила всю защиту, которую Петуния так долго возводила. Оказалось, смерть — это очень страшно. Так страшно, что невозможно сделать вдох, руки не слушаются, а земля уходит из-под ног. Тринадцатилетней Петунии смерть казалась чем-то нереальным, тем, что может случиться только со стариками, такими как бабушки Туни и Мардж. Но нет, вот она, смерть, высосавшая цвет из Бетти Вейн, уложившая ее на белое ложе, забравшая ее дыхание, совершенно не заботясь, что ее жертве всего двенадцать лет...

Тина и Жюли, тоже с мокрыми глазами, как могли, успокаивали Петунию, которая стыдилась недоуменных взглядов слизеринцев и не находила сил хотя бы подругам объяснить, из-за чего именно она так расклеилась. А Скорп, шмыгая носом, добавил:

— Ну, именно Бетти меня не задирала. Она просто повторяла за Гойл и Гонт. Она была... нормальной девчонкой.

Питти была с ним согласна. Но все равно удивлялась себе. Ее так не трясло на похоронах бабушки. Альбус всерьез забеспокоился, тоже не понимая, отчего Петуния так завелась.

— Надо попросить дядю Невилла, чтобы дал отвар валерианы. В прошлом году он хорошо помогал тебе успокоиться.

— Угум, — вытирая текущие из носа ручейки, кивнула Питти. "Валериана?" — похолодев, подумала она и уставилась на кузена. У волшебной пыльца переливалась и блестела.

Скорп поймал ее взгляд, нахмурился и быстро отвернулся.

Поминки проходили в Большом Зале. Петунии, Пэнси Гонт и мисс Вейн в самом деле дали выпить успокоительного отвара. Директор МакГонагалл стояла у возвышения и произносила сочувственную речь, которую Питти пропустила мимо ушей. Для поминального обеда все столы сдвинули в один большой квадрат, и Петуния села возле Альбуса и Скорпиуса, потянув за собой Тину и собрав несколько недовольных взглядов слизеринцев.

 — Что? — жестко спросила она Крейга Боукера. Он мигом отвернулся, и Питти обратилась к друзьям: — Как-то это очень странно. Я про смерть Вейн.

— Святая пушишка, Питт, что тут?.. — начала было Тина, но та ее грубо перебила:

— Когда, например, Скорп отравился блевательным чем-то там, мадам Помфри его за секунду вылечила. Где Вейн нашла такой яд, который убил ее, несмотря на все старания целительницы?

Скорпиус с особой аккуратностью вернул золотистую вилку на тарелку, где остывал гуляш. И так же старательно подбирая слова, спросил:

— Что ты хочешь этим сказать? Что мадам Помфри специально?

— Вряд ли она могла бы. Даже учитывая характер Бетти, — нахмурилась Тина, с обидой поглядывая на подругу.

Разбираться в ее чувствах было совсем не время, поэтому Питти быстро отвернулась и ответила другу:

— Нет, я не хочу обвинять доктор... целительницу, но... Вам разве не кажется это странным? Почему в Хогвартсе всегда происходят какие-то ужасы?

— Как говорил мой папа, потому что бестолковым детям дают палочки и безграничные возможности магии, — Скорп явно хотел пошутить, но у него самого даже улыбнуться не получилось.

— Ну не знаю. Не такие уж и безграничные. Но мне срочно захотелось выяснить, какой такой яд не смог нейтрализовать этот чудесный, волшебный, бесподобный бесобар, который всем и всегда помогал.

— Безоар, — поправил Скорпиус и почему-то сразу смутился.

— Без разницы. Я подойду к профессору Нотту после поминок.

— Питти, не надо! — хором зашипели на нее Альбус и Тина.

Так и не повернувшись на подругу, Петуния сказала:

— Вам вообще не интересно, что произошло? И не страшно?

— Это дело авроров. Мы же не... как это говорится? Не пинкертоны какие-нибудь...

— Пинкер-что?  — переспросила Питти у Скорпиуса. — Не детективы, ты хотел сказать?

— Наверное. У волшебников всё — авроры.

— У магглов детективы расследуют странные, загадочные дела, — пояснила Петуния невозмутимо. — И я пока не вижу, чтобы дядя Гарри хоть что-то предпринял.

— Папа вряд ли будет заниматься этим делом сам. Он идет на повышение и давно уже должен просто сидеть в кабинете Министерства Магии и разбирать бумаги. Если когда-нибудь у тети Гермионы получится усадить его за рабочий стол...

— Не важно, кто именно будет этим заниматься. У меня почему-то есть страшное предчувствие, что никто ничем вообще заниматься не будет!

— Тише... — Тина взяла ее за локоть, и Петуния чуть не толкнула ее. Совершенно машинально. Но вовремя спохватилась и замерла.

— Я хотела сказать... Помните прошлый год? Упал ваш игрок в квиддич, и никто ничего не делал.

— Он же жив. Выпустился из Хогвартса и сразу вступил в Татсхил Торнадос*. Играет как зверь, — со знанием дела сказал Скорп.

— Ага. Вот только он сломал спину и кучу костей. В мире магглов он бы вряд ли выжил вообще.

— Как повезло, что он не в мире магглов, — криво усмехнулся Альбус.

— А Вейн не повезло, — довольно резко сказала ему Петуния, и брат сразу осунулся.

Он встретился взглядом с лучшим другом, который так и не притронулся к еде. Некоторые все еще шептались, поглядывая на них. Питти увидела, как напротив них одногодки Потт и Эйвери переговаривались, не сводя со Скорпа глаз. Эйвери в прошлом году не задирал Петунию, и даже как-то вернул ей потерянный моток ниток, но сейчас мальчишка мерзко улыбнулся, поддакивая россказням вонючки Потта. Питти сжала вилку так, что та немного согнулась.

— Ты чего? — Тина, теперь не рискующая касаться ее, наклонилась над столом, стараясь заглянуть в лицо подруги.

Петунию начинало бесить все. Безразличие друзей к смерти Вейн, мерзкие шуточки слизеринцев, непонимание Тины. Злоба в ней закипала подобно неправильно сваренному зелью, булькающему и отравляющему все вокруг. Неужели им настолько плевать? Неужели все правда верят, что Скорп и Вейн — брат и сестра? Неужели Скорп бы мог? Тина продолжала нависать над своей тарелкой и что-то тихо бормотать. Питти ее не слушала, она была уверена, что ничего полезного подруга не говорит. Так хотелось накричать на нее, приказать заткнуться, не мешать ей думать. Она что-то упускала. Или нет? Еще секунда, и Питти бы сорвалась, но...

Какое-то шестое чувство заставило ее вернуться из горьких дум и заметить, что директриса, все еще бубнящая поминальную речь, смотрит на кого-то за их столом.

— Мы все сожалеем. И надеемся, что трагедия не повторится. Я сделаю все, чтобы узнать, что случилось, — закончила МакГонагалл, глядя прямо на Адама Фоули, который не опускал головы и своими холодными черными глазами гордо смотрел на нее в ответ.

Вся последующая неделя проходила, как в тумане. Слизеринцы продолжали буйствовать, но о причинах смерти Бетти Вейн так ничего и не стало известно. Профессор Нотт, когда Питти удалось его расспросить, сказал, что ее уровень знаний предмета зелий не позволяет ей даже спрашивать о таком. Но она большая молодец, что запомнила название лучшего противоядия почти от всего.

Пенси Гонт буквально сошла с ума после утраты лучшей подруги и вымещала свое горе не только на Альбусе и Скорпиусе, но и на Тине с Питти, и даже на Розе. Хотя беды последней Петунию не особо волновали. Девочки даже подрались, за что обе были наказаны, а мама Розы прислала такой громкий и злобный громовещатель, обещавший лишить дочурку сладкого, новой метлы и привилегии в виде отдыха в Барроу, если за оставшийся учебный год директор МакГонагалл еще хотя бы раз пришлет письмо. Красный конверт прилетел прямо в Большой Зал, так что о бедах Розочки знала теперь вся школа. Это было единственным приятным, что случилось за неделю. Но Тина не разделяла восторга Петунии.

Еще Питти наконец получила письмо от папы, рассказывающее, что с Верноном все хорошо. Правда, Дадли так и не уточнил, объяснил ли он отцу, что его любимая внучка — волшебница. Петуния почему-то была уверена, что нет. А приезд Поттеров можно было списать на простое родство. Это хоть и странно, но не страннее, чем Питти-колдунья. Хотя дядя Гарри и на похороны бабули Туни приезжал инкогнито и совершенно один, без детей и жены.

Она как сейчас вспомнила его спрятанную за деревьями длинную фигуру в необычном черном плаще (тогда она еще не знала, что это мантия), и то, какой сильный шел дождь, и то, как дядя положил на свежую могилу букет белых лилий, когда все ушли после окончания церемонии. Она также не забыла, как отец, увидевший кузена, быстро подошел к нему и что-то сказал, пока убивающийся от горя дедуля не видит, а затем дядя Гарри просто исчез за высокими старинными надгробиями, растущими из темной земли Камберлендского кладбища.

О смерти Бетти Вейн в ответном письме Петуния решила не упоминать. Хватало родителям причин для волнений.

— Ненавижу чары. Они после зелий. Зелья я тоже не люблю, — ворчала Тина с утра в понедельник. — Ты идешь?

— Зато после обеда история, — улыбнулась Питти, потягиваясь. Подруга не разделяла ее радости и тут.

Пока что история магии была единственным любимым предметом Петунии. В этом семестре они проходили героев Первой волшебной войны, но она уже заглянула в библиотеку и нашла учебник за пятый курс, на котором будет изучаться Вторая война. Было очень необычно узнавать биографию профессора Лонгботтома, как какого-то неизвестного, далекого героя, а затем встречаться с ним на уроках гербологии.

Не успели они выйти из спальни, как дорогу перегородила Свифт:

— Как ты, Петуния?

— Я? Нормально.

— А я не очень, — вставила Тина, явно пораженная, что староста интересуется только ее подругой, — не выспалась.

— И я, — кивнула Свифт. — Всю ночь повторяла, чем отличаются Морочащая смесь и Эйфорийный эликсир.

— Всем, — махнула рукой Тина, — Морочащая смесь — это же так легко. Чего вы на меня так смотрите? Моя бабушка продает зелья.

— Почему же тогда у тебя одни неуды по зельям? — прищурила староста один глаз.

— Не хочу отставать от Петунии.

Питти была слишком сонной, чтобы разбираться, сарказм это или добрая шутка. Она протиснулась меж сокурсниц:

— Я хочу есть.

Но позавтракать ей было не суждено. Ее перехватил Альбус. Взяв за плечо, он потянул Петунию к столу... Грифиндора!

Пока Питти удивлялась, а Тина что-то лепетала, догоняя их, Альбус довел кузину до стола, усадил возле не менее изумленной Доминик и положил перед ними кусок пергамента. Напротив девочек сидели Джеймс, Роза, Эмс и Фред. У последнего глаза были на мокром месте.

На вопрос, что случилось, Джеймс лишь ответил:

— Читай.

— Мне пришло похожее от мамы, — сказал Джеймс, когда понял, что Питти дочитала. — Просила держать себя в руках и оповестить всех родных.

— Понятно. Когда вы выезжаете? — задала, как ей показалось, логичный вопрос Петуния.

— Куда? На похороны?

— А куда же еще? Вы ведь поедете? Альбус, я помню, вы упоминали бабушку Мюриэль. Как я поняла, родных детей и внуков у нее не было.

— Верно, — понурил голову Альбус. — Я так некрасиво шутил о ней. Теперь мне стыдно.

— Ей было сто двадцать девять лет, Ал, — фыркнула Роза и сложила перед собой руки. — И никуда мы не едем. Из Хогвартса в обычные дни отпускают только таких безнадежных, как ты. — Она вперила недобрый взгляд в Петунию. — У нас учеба и соревнования. Фред вчера на шахматы записался.

Роза толкнула кузена плечом, но тот лишь молча вытер глаза. Петуния тем временем просто недоумевала:

— Да как ты можешь?! Умерла твоя родственница ведь!

— Когда ты уже привыкнешь, дуреха, — Роза резко встала, от чего Эмс и Фред даже дернулись, — что Хогвартс — это не школа для сопляков?! Тут надо учиться, а не выдумывать причины, чтобы не ходить на занятия. Бабушка Мюриэль уже мертва. Ей все равно, когда мы приедем, сегодня или на Рождество. — И она, громко топая, ушла из Большого Зала.

На них поглядывали сонные гриффиндорцы. Тина все еще мялась позади Питти, стесняясь сесть за чужой стол. Альбус, устроившийся с другой стороны от печально молчащей Доминик, махнул на рыжую кузину рукой:

— Не слушай эту ненормальную.

— Она слишком к себе строга, — добавил Джеймс. Альбус глянул на него ошарашенно, ведь братья редко разговаривали. — Но она права: в Хогвартсе не привыкли отпускать учеников почем зря.

— Понятно, — бросила Питти, раздражаясь от голода. Она глянула на часы, а потом повернулась к Доминик. — Эй, все нормально?

— Oui, — прошелестела девочка. — Просто это всё... У меня нет сил.

Ал молча приобнял ее, и Доминик уронила голову ему на плечо. Фред шмыгнул носом, а Эмс молчала, что уже само собой было странно.

— Пора на уроки, — напомнила Тина.

Питти встала и, недолго думая, захватила со стола грушу, а потом еще одну, под грустный смешок Альбуса.

Джеймс поднялся сразу за ней и недоуменно ждал, пока она выбирала фрукты. Петуния поняла, что он снова хочет поговорить. С тех пор, как она вернулась в школу, Энди ее избегал, но всячески давал понять, что не по своему желанию. Он даже передавал записки через старосту, но Питти их возвращала. Она понимала, что надо бы уже объясниться с ним, чтобы отстал, но не находила моральных сил.

На этот раз отбиваться еще и от спесивого кузена не было никакого желания, поэтому Петуния сразу, при всех, сказала:

— Не ходи за мной, Джеймс. А с Энди я разберусь попозже.

Парень удивился, глаза расширились, а затем забегали по всем окружающим. Но на них пялилась только Эмс. Даже любопытная Тина, беспокоясь, что опоздает на страшные зелья, уже шла к выходу из Зала, хотя и медленно, все время оборачиваясь.

— И не собирался я за тобой ходить, — хмуро выдал Джеймс, наконец. 

Питти закатила глаза и догнала подругу.

Урок зелий прошел для Питти незамеченным. После звонка она не выдержала и повернулась к Тине:

— Знаешь, я таки попробую отпросить ребят на похороны.

— Нет, Пит, не лезь в это. Пожалуйста!

Клементина отреагировала довольно громко, а потому их на выходе из кабинета догнала Триаль и обеспокоенно спросила, что случилось. Тина рассказала ей, пока Питти недовольно молчала.

— Петуния, боюсь, Тина пхава.

"Тебя забыла спросить!" — едко подумала девочка. Голод заставлял злиться еще больше, а фрукты только раззадорили аппетит.

— О, мальчики, скажите ей, что она с ума сошла! — воскликнула Тина, увидев, как навстречу идут Альбус и Скорпиус в толпе слизеринцев, у них следующим как раз был урок зелий.

Не успели друзья спросить Тину, о чем она, как девочка все им пересказала, торопливо и громко.

Скорп, на ее удивление, был на стороне Петунии.

— Пошли! — Он подхватил подругу под локоть.

В отличие от нее, мальчик хорошо ориентировался в замке, и очень скоро компания оказалась у горгульи, перекрывающей лестницу в кабинет директора.

— Что за сбор? — как будто из ниоткуда появилась Эмс, держа под мышкой кипу пергаментов. За ее спиной возвышался Фред. Его ресницы все еще были влажными.

— И как вы вечно оказываетесь там, где не надо?

— А что случилось? Вас опять наказали? Кто-то еще умер? Пит, скажи, что все нормально, а то у меня сердце выпрыгнет, — тараторила Эмс, временами сдувая рыжеватую челку с нахмуренного лобика.

— Все хорошо? — более спокойно осведомился Фред и удовольствовался простым кивком.

Наконец, и горгулье это надоело:

— Директора нет на месте, — проскрежетала живая статуя, чуть не доведя Петунию до обморока. — Скорее всего, она в больничном крыле.

Борясь с головокружением и кучей возникших вопросов, Питти поспешила в нужном направлении. Эмс что-то щебетала о воспитании горгулий, Фред шмыгал носом, Альбус устало вздыхал, а Триаль напоминала, что у них осталось меньше десяти минут до следующего урока, который, между прочим, был чарами у Флитвика, одного из самых несговорчивых учителей школы.

— Разве можно притворяться обычной статуей? Это шпионство какое-то! Вот ты знал, что она живая? — спросила Эмс у Фреда.

— Может, тебе валерианы заварить? — довольно грубо предложил Альбус. Зато девочка сразу затихла.

На повороте коридора они встретили МакГонагалл, идущую им навстречу.

— Директор, здравствуйте! — снова оживилась Эмс, будто и не обижалась секунду назад на кузена. — У вас все хорошо? Ваша горгулья сказала, что вы в больничном крыле.

МакГонагалл, как обычно, не выказала и толики смущения.

— Благодарю, мисс Уизли, за ваше беспокойство, но моя горгулья ошиблась. Прошу, скажите мне, зачем вы расспрашивали мою горгулью о том, где я? Надеюсь, ничего не произошло?

И пока Петуния соображала, зачем директриса так давит на словах "моя горгулья", Тина неловко начала отнекиваться, больше заикаясь, чем выговаривая слова.

— Директор МакГонагалл, — перебила девочка подругу, — у Альбуса умерла бабушка. Может, вы отпустите их на похороны в среду?

— Что? Молли...

Эмс, не сразу сообразив, что директор говорит не о ней, снова что-то залопотала, отнекиваясь от существующих и несуществующих грехов.

— Нет, нет, что вы, нет! Бабушка Мюриэль! Ба Молли жива и здорова, просто очень расстроена, — теперь отвечать скороговоркой принялся Альбус.

Побледневшая директриса взяла себя в руки. Она никак не прокомментировала объяснения Альбуса, а только уставилась на Петунию:

— Я наслышана о Мюриэль Пруэтт. Очень жаль узнать о том, что она покинула нас. Но, к сожалению, я не могу отпустить половину курса на похороны. Если все, хоть как-то причастные к семейству Пруэттов, уедут, то останется половина школы.

— Не так уж их и много, — заметил Скорп тихонько, но МакГнагалл его услышала.

— Склонна с вами не согласиться. Это Малфоев в мире маловато.

— И слава богу, — еле слышно прошептал мальчик, на этот раз слова разобрали только стоящие рядом Альбус и Питти.

— Вы ничего не добьетесь, мисс Дурсль. Родители никого из Поттеров и Уизли не написали мне с просьбой о том, чтобы отпустить их детей на похороны. Думаю, похорон пока с вас достаточно. Вы опоздаете на урок, — заметила напоследок директриса и уверенно направилась к своему кабинету.

— Пошлите. Чахы! — воскликнула Триаль так, будто одно это слово все объясняло.

Питти вздохнула:

— Нужно хотя бы письмо с соболезнованиями написать...

— Угум. — Фред снова шмыгнул носом.

— Судя по фамилии, бабушка Мюриэль была родственницей вашей бабушки Молли? — уточнила Тина, а Петуния тем временем уже даже не удивлялась генеалогическим познаниям подруги.

— Верно, — кивнул Альбус. — Мы на зелья. Встретимся в Большом Зале и там все обсудим, ладно? — Он посмотрел на Петунию. 

Она кивнула, и Триаль с Тиной увели ее на урок.

После чар, где у Петунии опять не получилось замедляющего заклятия, она, почти забыв о своем намерении писать для ба Молли письмо, спешила в Большой Зал только с той целью, чтобы хорошенько пообедать. Но сгрудившиеся в одном углу стола Гриффиндора дальние родственники уже ждали ее. Небо Зала было почти черным от набухших туч, точно описывая состояние всех, причастных к семейству Уизли.

Как только Тина и Питти подошли к ребятам, Ал, показав, что держит в руке пергамент, сказал:

— Мы уже написали. Осталась ты.

Петуния, под строгим контролем Доминик, Эмс и Скорпиуса, который, разумеется, тоже был в этой толпе, написала коротенькое письмо с соболезнованиями.

— Теперь самое жуткое, — Скорп сжал плечо подруги, — совиная почта.

— Точно, — кивнула Питти, чертыхнувшись про себя. Конечно, бабушка Молли не получала маггловских писем, ведь Барроу находился в месте, не отмеченном на картах, и нужно использовать сову.

За окном беззвучно блеснула молния. Стремительно темнело, казалось, что сейчас не полдень, а вечер.

Добравшись до совятни, ребята принялись уговаривать взволнованных птиц отнести их письма. Скорп поймал одну, привязал к ее лапке мешочек с деньгами, конверт и проговорил:

— Деньги отвезешь во "Флориш и Блоттс", а затем купленные там цветы и это письмо в "Барроу" в Дэвоне. Поняла?

Сова недовольно ухнула и сорвалась с его предплечья, оставив царапины.

— Это она намерено, — прокомментировала Эмс, привязывая скрученный в трубочку кусочек пергамента к другой птице. Тина ждала, пока девочка одолжит ей моток бечевки. В такую погоду и мысли не было отдать конверт просто в клюв.

— Не знала, что во Флорише продают цветы. Я бы тоже заказала, — заметила Клементина.

— Там и не продают. Я просто неплохо знаю одного из хозяев. Точнее, моя мама хорошо знает, она у меня любительница книг. — Уши Скорпиуса предательски покраснели. 

Питти дружественно похлопала его по спине и сказала, отвлекая:

— Передай мое письмо сове, пожалуйста. Не уверена, что она меня послушается.

Снова блеснула молния. Разразившаяся гроза холодными струями начала бить по подоконникам.

— Давай. Как же льет...

Грянул гром, да так оглушительно, что казалось, будто сама башня раскололась и трещит, разваливаясь. Эмс взвизгнула, напугав пару сипух.

— О Мерлин! Не смотрите в окно! — закричала Тина, но Петуния успела заметить, как в одну из выпущенных ими сов ударила молния. Птичка, на миг осветившись голубым сиянием, рухнула вниз.

— О нет! — Альбус смотрел на вторую птицу, сдуваемую сильным ветром. Через мгновение сова, намокшая под сильным ливнем, сдалась и тоже камнем полетела к земле.

Петуния забрала свое письмо из рук пораженного Скорпа, пока какая-нибудь отчаянная птица не схватила и его. Она писала строки в полузабытьи и не надеялась воспроизвести их вновь, если придется.

— Отложим эту идею до вечера? — удрученно предложил Альбус. Все согласились и поспешили вернуться в помещения, оснащенные застекленными окнами.

Но после уроков погода только ухудшилась. За ужином, вздрагивая от грома и напоминая себе, что зачарованный потолок Большого Зала не пропускает воду, Петуния обратилась к Тине, почти не притронувшейся к любимому мясному пирогу:

— Знаешь, будь у кого-то из Уизли компьютер, мы могли хотя бы отправить электронное письмо.

— Ой, не произноси своих сектантских заклинаний всуе! — притворяясь не озабоченной погодой, ответила ей подруга.

— А дед Артур умер бы от восторга, если бы Пит прислала ему электрическое письмо, — заметила Доминик, тоже почти не притронувшаяся к ужину. Кажется, гроза не испортила аппетит только самой Петунии.

— Ух ты, не шутишь? — спросила она, закидывая полпорции с тарелки подруги себе в рот.

— Он обожает маггловские штучки. У него есть коллекция разноцветных резиновых уточек. Дядя Гарри дарит ему по одной на каждый день рождения.

— Ничего себе! Это очень мило. Представляю, как весело деду Артуру купаться, — хихикнула Питти.

— Купаться? При чем здесь это? — Доминик недоуменно свела бровки.

Питти не успела ей ответить: за спиной кузины выросли Скорпиус и Альбус, за ними от стола Гриффиндора уже семенила Эмс.

— О чем вы говорили? Об электричестве? — отчаянно розовея, спросил Скорп.

— Почти. Я говорила, что будь у Уизли компьютер, можно было бы послать им письмо по электронной почте.

— Ого, это как?

— Я не знаю, как объяснить, — смутилась Питти, — это показывать надо. А для этого нужен компьютер. Ну и электричество, конечно.

— Опять! Всуе! — изображая тревогу, но еле сдерживая улыбку, перебила ее Тина.

— А у вас есть компьютер дома? — не обращая внимания на повеселевшую подругу, продолжал Скорп расспросы.

— Да, конечно. А что?

— И ты умеешь эти письма посылать? Электронные.

— Да. А что? — Петуния заметила, что Альбус стоит возле друга с таким же недоуменным лицом.

— Ничего, просто интересно...

— Ладно, сейчас что будем делать?

— Мы с Алом, ой, Альбусом, прости, Ал, ой, опять, ну, то есть, Альбус. Мы подумали сходить к дяде Невиллу и попросить его передать письма через камин. У него в кабинете есть камин. Вот. Еще у профессора Хизл есть камин, она дружит с тетей Джинни. Она — наш запасной вариант, если дядя Невилл откажет или мы его не найдем. Короче...

— Короче у тебя явно не получается, любимая кузина! — перебил Эмс подошедший Фред. За ним, как ни странно, стоял осунувшийся Джеймс, правда, притворно разглядывая ногти и ни на кого не обращая внимания. — Вы идете?

Тина и Питти поднялись с мест. За ними, кроме Доминик, поспешила и Жюли Триаль. Она махала клочком розового пергамента. Петуния с отвращением заметила, что именно на таком Тина недавно писала ей письмо с соболезнованиями по поводу смерти бабушки Мардж. Девочку передернуло, но она поспешила отмахнуться от заметившей это Клементины и ее дознаний.

Профессора Лонгботтома на месте не оказалось. Какой-то наказанный им рэйвенкловец сказал, что учитель уже отправился домой в Хогсмид. Сам парень, бранясь, писал строчки: "Я не должен тыкать зубочистками в младенцев мандрагоры". Прочитав это, Триаль протянула презрительное "Фи!" и сплюнула в воздух, явно разозлив задиристого представителя птичьего Дома, поэтому девочкам пришлось поспешно ее уводить.

Идя по коридору в кабинет профессора Хизл и молясь, чтобы хотя бы преподавательница истории была еще в замке, Питти не переставала ворчать то на грозу, то на то, что не взяла себе кексов в качестве перекуса, то на отсутствие нормальных коммуникаций в столь огромной школе.

— Хотя бы лифты сюда. А эти лестницы... ух!

— Молчи, пока мы на одной из них! — суеверно прошипела Тина, выпучивая глаза.

— Только не говори, что и они, как наши кактусы, имеют разум, — напугалась Питти и отпрянула от перил, за которые держалась.

— Понятия не имею. Но ты сегодня прям завелась. В вашем мире хоть что-нибудь работает без электричества?

— Да! Много чего... Например... Водопровод. Очень удобная штука. И вообще, что значит «нашем»? Мы живем в одном мире, на планете Земля. Она не делится на миры, вообще-то! — заключила Петуния, и никто не решился с ней поспорить или согласиться. Альбус лишь глубокомысленно вздохнул, посмотрев почему-то на Скорпиуса.

К сожалению всей компании, учительницы истории тоже на месте не оказалось. Условившись придумать, что делать с письмами завтра, ребята направились в свои гостиные. Прежде чем расстаться с хаффлпаффками, Скорп отвел Питти в сторону и, запинаясь, спросил:

— А ты не научишь меня... ну, посылать эти электронные письма?

Петуния была в замешательстве от такой просьбы, но видя смущение друга, лишь похлопала его по плечу:

— Конечно. При первой же возможности.

— Спасибо большое! — его светло-серые глаза на мгновение загорелись. — Только, пожалуйста, никому...

— Да? Хорошо. Я могила.

Скорп съежился:

— Прости, сегодня мортальные шуточки меня совсем не смешат.

— Ты прав, — опешив, кивнула Питти. — Прости. Я не подумав.

— Ладно, до завтра, — закончил мальчик, видя, как Альбус стоит у поворота в их подземелье и нетерпеливо стучит по каменному полу ногой.

Девчонки тем временем перешептывались в паре-тройке ярдов от них. Тина явно еле сдерживалась, чтобы к ним не подойти.

Направляясь в гостиную Хаффлпафф, слушая лепет Тины о погоде и прекрасно понимая, что она ждет не дождется, пока они останутся одни, чтобы начать допрос, Питти сказала:

— Кажется, моей почтовой реформе пора дать расширение.

Эффект получился великолепный: Тина тут же забыла о Скорпе. Ее вечно сонные глаза чуть не выпали из орбит. Она даже вскрикнула, напугав и Доминик, которая тут же начала хихикать, и Триаль, которая, наоборот, стала с серьезнейшим выражением, так не сочетающимся с ее ангельским личиком, прислушиваться к их разговору.

— Только не электричество! — выпалила Тина.

— Ты не знаешь, от чего отказываешься! — забавляясь, ответила Питти. — Когда я покажу тебе, какие кудри можно накручивать на электрические щипцы, ты обалдеешь!

* Татсхил Торнадос (англ. Tutshill Tornados) — британская квиддичная команда, известная своей агрессивной игрой