14.Непростительно.

Май 1999

— Ты сегодня какой-то несобранный.

— Достаточно собранный, чтобы ненароком заехать тебе бладжером по роже.

— Ни о чем не хочешь поговорить? — Блейз повис в воздухе рядом с ним, придерживая древко мётлы.

  Драко качнул головой и направил метлу в противоположную сторону, словно стрела, отлетая от друга на безопасное от разговоров расстояние. Ему абсолютным образом не хотелось обсуждать ничего, что было связано с темой Зельеварения и Грейнджер.  

  Он знал, что Блейз заведёт этот разговор, аккуратно, но заведёт, и Драко было тошно думать о том, что он не знает ни одного долбаного ответа на его вопросы. Хотя у него в голове уже на протяжении длительного времени крутилась одна единственная мысль, которая оправдывала все его дебильные поступки, связанные с гриффиндоркой, все эти взгляды, прикосновения, и то, как он нуждается в ней в последнее время.

  Нуждается. Какое мерзкое и отвратительное слово, которое связывает его с Гермионой.

  Драко нервно усмехнулся, хотя ему было абсолютно не до смеха. Раньше она была для него поганой грязнокровкой, подстилкой Поттера и Уизела, гриффиндорской шлюшкой. Он заочно называл её всякими мерзкими словечками, хотя, в глубине души никогда не считал её никем из вышеперечисленных, разве только с грязнокровкой был согласен на сто процентов. А сейчас у него даже язык не поворачивался назвать её так, сейчас она была для него Грейнджер, и, в минуты какой-то слабости, которую Драко себе никогда не прощал, Гермионой. Ему нравилось называть её по имени, когда они трахались, нравилось наблюдать за её розовеющими щеками, когда она слышала, как он выстанывает её имя.

  Он никогда в своей чертовой жизни не испытывал подобного к девушкам. Это было что-то на грани помешательства. Грейнджер была для него словно наркотик, который хотелось колоть внутривенно каждый раз, когда заканчивалась предыдущая доза. Ему было необходимо, чтобы её касания разливались по его коже, чтобы её поцелуи опаляли его губы, чтобы её пальцы перебирали пряди его волос. Он осознавал, что такая ненормальная привязанность вряд ли может довести до добра, но в какой-то момент отказался бороться с этим. Драко впервые испытывал эти чувства, и он настолько наслаждался ими, даже боясь признаться в этом себе, что отказывался слезать с такого легального кайфа.     Когда тренировка закончилась, Драко не сразу направился в раздевалку. Постепенно поле пустело, и это было ему на руку. Он стянул с себя тренировочную футболку и начал отжиматься, добивая свое тело. Ему нравилось следить за собой, хотя до шестого курса он даже не задумывался об этом; ведь не было необходимости в накачанном теле, чтобы укладывать девушек в постель, у него была потрясающая харизма и куча галлеонов в Гринготтсе. Но затем, он понял, что девчонкам нравятся подкачанные парни и это нехило повышает его и без того высокую самооценку, поэтому он стал заниматься ещё более усиленно, добавив в тренировочную программу несколько упражнений, в числе которых были отжимания. Ему нравилось, как растут его мышцы на руках, груди и спине, нравилось ощущение легкой ноющей боли после упражнений, нравилось, как девушки восхищались им, когда он снимал майку на поле.

  Обессилев после тренировки, Драко все же решил, что пора завязывать, так как уже начало смеркаться. В раздевалке не было ни души, даже Блейз и тот поспешил ретироваться и не надоедать другу с разговорами.  Закинув вещи в шкафчик, Драко направился в душ, смывая с себя усталость сегодняшнего дня и пот после тренировки. Прохладные струи воды хлестали по забитой спине, расслабляя её. Он слегка запрокинул голову, позволяя каплям быстро стекать по его груди и ниже, падая на живот и ноги. Он обожал принимать душ, любил плавание, вода была его стихией.  Постояв под прохладной водой ещё некоторое время, Драко вышел из душа, обмотав вокруг бёдер полотенце и направляясь к своему шкафчику за чистой одеждой.

   Он вздрогнул, когда Грейнджер бесцеремонно ворвалась в раздевалку, неожиданно появляясь рядом с ним. Её лицо было немного растерянным, словно она не совсем понимала, что творит. Волосы, как обычно, были растрёпаны, будто она торопилась, а взгляд до того рассеянным, что на секунду слизеринцу стало невероятно смешно.

— Грейнджер? Кажется, ты забыла дорогу, женская раздевалка за соседней дверью, — он силой заставил себя отвернуться, вытирая мокрые волосы полотенцем.

— Не паясничай, я пришла поговорить с тобой, — и хотя она старалась звучать самоуверенно, её голос немного дрожал, выдавая её истинные эмоции.

— Ну так говори, — он вновь повернулся к ней, а затем тряхнул мокрыми волосами, наблюдая, как она рассматривает его практически обнаженное тело, которое все ещё было влажным после душа.

— Мне сложно говорить, когда ты стоишь передо мной в одном полотенце. Ты можешь одеться, пожалуйста? — её щеки раскраснелись, и она отвела взгляд, смотря куда-то влево и намеренно игнорируя его.

— Можно подумать, ты что-то там не видела, — он слышал, как она фыркнула, но одеваться не стал.

  Ещё чего, он не собирается облегчать ей задачу. Варись со мной в одном котле, Грейнджер.

— Я рассказала все Джинни. О тебе и обо мне. О нас.

  О нас. И почему ему так нравится, как это звучит? Словно у них есть какое-то будущее, словно чуть больше, чем через месяц они не разъедутся в разные стороны и не забудут друг о друге. Словно не она говорила о том, что все кончено.

— О, я неописуемо рад, что ты теперь будешь обсуждать каждый наш с тобой перепих со своей рыжей подружкой за чашечкой чая. А хотя, погоди-ка, ведь ты сказала ей о том, что между нами все кончено, — саркастично скривил губы он, чувствуя нарастающее раздражение в груди. Увидев её удивлённый взгляд, он горько усмехнулся, — да, я слышал ваш занятный разговор. Могу тебя поздравить, ты первая из девушек, кто смог причинить мне боль.

— Драко, все было не так…

— Ох, избавь меня от этих ебаных оправданий.

— Прекрати вести себя, как скотина, и дай мне закончить! — словно спичка вспыхнула она, но сейчас этот мини-взрыв не позабавил Драко. Нет, ему жутко захотелось все испортить и добить её.

— Забавно, что в данной ситуации именно я являюсь скотиной. Зачем ты пришла? Снова хочешь трахнуться, чтобы снять херово напряжение? Так спешу тебя разочаровать, я не доставлю тебе такого удовольствия, — он разозлённо захлопнул шкафчик, достав одежду и смотря на девушку. Огонёк в его глазах перерос в пожар.

— Что это было на Зельеварении? — тихо произнесла она.

  Лучше бы она закричала, выплевывая злые слова ему в лицо, била ими наотмашь, чем так, тихо и неуверенно, словно идет по тонкому льду. Драко моментально перехотелось ссориться с ней. Он внезапно почувствовал такую усталость, словно не спал несколько дней. Оперевшись лбом о холодную стальную поверхность, он выдохнул и произнёс то, что так боялся сказать вслух, но что уже несколько дней крутилось у него в голове, словно долбаная заезженная пластинка.

— Сколько это будет продолжаться, Гермиона? Ты не можешь вот так просто приходить каждый раз и трахаться со мной. Я хочу большего, я хочу тебя полностью, а не на херов час каждую неделю.

— Что? Разве не ты был тем, кого это устраивало? Хочешь сказать только я «приходила и трахалась с тобой»? Мне казалось, что это было обоюдным решением!

  Да, это происходит и она взрывается. Где-то на подкорке мозга Драко ощущает жгущее удовлетворение от того, что вывел её на эмоции. Он так долго замалчивал это все, что сейчас ему хотелось выблевать все эти слова, чтобы она понимала, в каком они дерьме.

— Ну, теперь ты знаешь, что это не так. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, херова Амортенция сказала все за меня. Теперь твой ход, Грейнджер. И, поверь мне, облегчать тебе задачу я не собираюсь. А сейчас, позволь, я все-таки переоденусь, — он нагло ухмыльнулся и стянул с бёдер полотенце.

  Да, смотри на меня, мечтай обо мне. Девушка на секунду задерживает на нем взгляд, а затем поспешно отворачивается, краснея. Драко стоит перед ней полностью обнаженный, а она ведёт себя так, будто буквально пару дней назад не прыгала на нем, сотрясая стены Выручай-комнаты своими стонами.

— Я стараюсь, Малфой! Думаешь это так просто, признаться себе в том, что у меня есть к тебе чувства? Признаться своим друзьям в том, что я сплю с нашим врагом? Бывшим врагом, — поспешно поправила она, увидев его взгляд.

— Ох, конечно тебе непросто, выставить себя гриффиндорской шлюхой, которая легла под гадкого слизеринца! — зло выплюнул он, слегка толкая её к шкафчику и прижимаясь к ней бёдрами. — А у меня-то херова шоколадная жизнь! Я все эти годы так яростно ненавидел тебя, что сейчас абсолютно не понимаю, что творится в моей голове! Думаешь я знаю выход из этой ситуации? Ты хотя бы раз задумывалась о том, что мне тоже было непросто признаться себе, что я к тебе что-то чувствую? Нет, потому что ты думаешь только о себе и о своих недалеких друзьях, которым будет так дерьмово, если они узнают правду!

  Она рвано выдохнула, когда Драко приблизился к ней слишком близко, касаясь кончиком носа её щеки и прижимаясь обнаженным телом к ней. Когда его пальцы по-хозяйски легли на её поясницу, она едва заметно прогнула спину. Он удовлетворенно отметил, что даже ссорясь, её тело старается прильнуть к нему как можно ближе. Драко просунул свою ногу между её ног, потираясь бедром о её бёдра.

— Твой ход, Грейнджер.

  Он чувствует, как его спину покрывают мурашки, когда она проводит по ней пальцами, сплетая их на его шее. Её губы жадно впиваются в его, кусая их, облизывая, словно заново изучая. Драко одной рукой прижимает её к себе, а другой опирается о шкафчик, в то время как руки Гермионы блуждают по его обнаженному телу. Они словно обжигающая лава, каждый участок кожи горит после её прикосновений. Она тащит слизеринца на лавку, где они обычно оставляют свои спортивные вещи, когда переодеваются, толкает на неё и садится сверху, продолжая жадно исследовать его тело губами. Последнее, чего ему хочется, это прерывать её, но он все же делает это.

— Грейнджер, раздевалка это не лучшее место для занятий сексом, — он шумно выдыхает, когда она проводит языком дорожку от его уха к ключицам. — Нас могут увидеть.

— Уже поздно, и сюда никто не придёт. И ты что, упустишь возможность, что я вновь хочу воспользоваться тобой и трахнуть? — передразнивает она его, слегка отклоняясь и облизывая опухшие от поцелуев губы.

— Тогда скажи, что ты чувствуешь ко мне.

— Прямо сейчас? — капризно стонет она, когда он не даёт поцеловать себя.

— Да, сейчас. Иначе ты не получишь меня сегодня.

  Он видит на её лице смятение, которое, впрочем, через секунду бесследно исчезает, когда она решительно поднимает на него глаза. Страх отступает. Истинная гриффиндорка.

— Ты нужен мне, Драко. Все, что я знаю, так это то, что я не хочу ничего прекращать. Не хочу расставаться с тобой, — Гермиона шепчет признание ему в губы, слегка ерзая бёдрами на нем.

  Драко нервно сглатывает, когда слышит такие необходимые для него слова. На секунду ему кажется, что мир замедлил движение, он видит лишь её глаза цвета жженой карамели. Они словно стали эпицентром его вселенной.

  Что будет дальше? Говорит ли она серьезно, или в последний момент даст заднюю, вновь испугавшись нахлынувших чувств? Драко лишь знал, что сам был настроен очень решительно. Он и подумать не мог, что так потеряется в ней. Её имя стало для него настоящим заклинанием. Одним из смертельных.

  Драко действует будто во сне, когда прижимает девушку ближе, хватая её за затылок и притягивая к себе для поцелуя. Её стон практически изводит его, когда он шепчет ей на ушко:

— Только попробуй снова сбежать от меня, Грейнджер.

  Она распахивает глаза, собираясь что-то ответить, но Драко заглушает её реплику развязным поцелуем, обводя кончиком языка губы девушки. Сейчас он хочет целовать её до потери пульса, оставлять свои отпечатки на каждом сантиметре её тела, чувствовать жар её ладоней на своей коже. К счастью, их желания взаимны.

— Чего ты хочешь, Грейнджер?

— Тебя, только тебя... я хочу тебя, я так тебя хочу... пожалуйста...

  Бесстыдница.

  Карие глаза, которые так отчаянно просят его не останавливаться, руки, блуждающие по его телу, слова, которые звучат так пошло из губ этой некогда непорочной заучки; все это заставляет его чувствовать себя психически помешанным. Драко отбрасывает все опасения по поводу того, что их могут застукать, и разрывает пуговицы на её рубашке, освобождая грудь. Затем задирает её юбку и пальцами поддевает трусики, отодвигая их в сторону и насаживая гриффиндорку на себя.   Гермиона глухо стонет в сгиб его шеи, когда он входит в неё, и путает пальцы в его волосах, слегка царапая кожу головы. Он рычит, целуя её грудь и прикусывая соски через тонкую ткань бюстгальтера, с силой сжимая пальцы на ягодицах девушки, наверняка оставляя на них синяки.

  Моя, только моя. Пусть ты ещё и не догадываешься об этом.

  Драко приподнимает её бёдра вверх и вниз, заходя в неё до конца, и откидывает голову от наслаждения, когда девушка сама начинает двигаться в такт с ним. Напряженные вены на шее и руках слизеринца говорили о том, что он с трудом сдерживается, чтобы не делать резких движений, стараясь быть более чутким и нежным. Но она прекрасно изучила его, Гермиона знает, как ему нравится, поэтому она сама набирает темп, двигая бёдрами вверх и вниз, упираясь в его плечи пальцами.

— Да, ещё... не останавливайся... ещё, — Грейнджер всхлипывает, когда Драко делает резкие толчки, с силой сжимая бёдра девушки.

  Он не замечает, как громко она стонет, не стесняясь, что кто-то может услышать их. Чувство самосохранения Драко куда-то улетучилось, когда он увидел, как Гермиона выгибается под его ладонями, закусывая губы и закрывая глаза от наслаждения. Плевать, даже если сюда сейчас сбежится весь чертов Хогвартс, он не остановится.

***

      Пэнси не собиралась так просто отступать от него. Она была далеко не дурой и прекрасно понимала, что он не воспринимает её всерьёз, в то время как она была влюблена в Драко со второго курса и мечтала о том, что в конечном итоге он все же сможет полюбить её и они будут вместе. Чистокровный союз, это то, о чем мечтали их семьи, и Паркинсон подходила по всем возможным критериям. Она знала, что Драко периодически трахает кого-то ещё, взять ту же девицу с Хаффлпаффа с отвратительными волосами, но он всегда возвращался к ней.

  Пэнси на многое закрывала глаза, хотя её подруги и не одобряли её поведения. Она знала, что за её спиной они осуждают её, считая ту полной идиоткой, раз она спустя столько лет на что-то надеется. Пэнси практически перестала обращать внимание на жалостливые взгляды своих одноклассниц каждый раз, когда Драко возвращался позже обычного. Они просто не понимают, что любовь до гроба существует только в дурацких сказках. В реальности же все намного сложнее и запутаннее, и она не собирается отказываться от Драко, если иногда он трахает кого-то на стороне. Это все несерьёзно, потому что он всегда возвращается. Возвращался до недавнего времени.

  Пэнси искренне не понимала, что с ним происходит последние несколько месяцев. Последний раз они спали ещё в январе, когда он остался на каникулы в поместье Блэков, и она заглянула к нему после Нового года. Больше у них не было никакой близости, и первое время Пэнси думала, что его что-то беспокоит, поэтому он не хочет. Она не надоедала ему, пока не стала обращать внимание, что он словно светится изнутри. Такого никогда не было с ним, и она сделала вывод, что у него кто-то появился. И это явно не была интрижка на одну ночь, потому что Драко стал вести себя так, будто её не существует. Она всячески старалась как могла, надевая свои самые откровенные наряды, садясь на его колени, но он только нос воротил, продолжая пропадать каждую пятницу.

  Пэнси даже попыталась следить за ним, но тщетно. Затем она попробовала разузнать что-то у Забини, но и это было абсолютно бесполезно. Если он что-либо и знал, то никогда не рассказал бы ей, ведь они долбаные лучшие друзья. Пэнси буквально сходила с ума, стараясь узнать, где он пропадает. И вот сегодня, она решила набраться смелости и напрямую поговорить с ним.   Драко ненавидел разговоры об отношениях, и она это знала, поэтому всячески оттягивала этот момент, чтобы не сделать только хуже. Но ей это все чертовски надоело, она любила Драко, но устала от его безразличия. Поэтому сегодня, она решилась на этот разговор.

  Когда все вернулись в гостиную, все, кроме него, Пэнси напряглась. Она узнала у Блейза, что Драко остался тренироваться, и решила, что это будет неплохо, если они поговорят на улице, подальше от сплетников.   Когда Пэнси услышала стоны, доносящиеся из раздевалки мальчиков, в груди начала закипать ярость. Неужели он прямо сейчас трахает какую-то девку, пока она сидела в гостиной и как идиотка ждала его? В этот момент её охватила такая злость, что она решила во что бы то не стало узнать, кто эта шлюха.

  Когда она аккуратно приоткрыла дверь и заглянула внутрь, то ей на секунду показалось, что она сошла с ума. Нет, ей точно нужно обратиться в больницу Святого Мунго, потому что её мозг рехнулся. Она видела своими глазами, как её Драко трахал грязнокровку, её Драко целовал мерзкие губы грязнокровки, её Драко водил по отвратительной коже грязнокровки пальцами, её Драко стонал от наслаждения, когда грязнокровка прыгала на нем. И это больше был не её Драко.

  Пэнси не стала отрывать их от такого увлекательного занятия, а просто тихо закрыла за собой дверь и побежала прочь из этого чертового здания. Только когда она добежала до замка, то обессилено прислонилась к прохладной стене спиной, стараясь выровнять дыхание. Мерлин, ей это действительно не привиделось? Драко трахается с Грейнджер?

  От этого осознания стало отвратительно, настолько омерзительно тошно, что Пэнси начала задыхаться. Он променял её, чистокровную волшебницу, входящую в «Священные двадцать восемь», на грязнокровную шлюху, долбаную гриффиндорскую заучку и зубрилу! Ей хотелось выхватить палочку и убить их обоих, пустить зелёный луч каждому в сердце, чтобы они поняли, насколько униженной она чувствовала себя сейчас. В груди разверзлась гигантская дыра, которая словно становилась с каждой секундой все больше и больше. Ей никогда не было так больно. Её ещё никто так не унижал. Никогда.  Нет, Паркинсон так просто это не оставит.

***

— И что дальше, Гермиона?

— Ох, спроси что-нибудь полегче. Я готова трижды сдать экзамены, чем решать, что мне делать с этой ситуацией.

— Ты ведь понимаешь, что после окончания школы тебе придется все рассказать мальчикам? Ты больше не сможешь скрывать твои с Малфоем… мне теперь называть это отношениями? — Джинни задумчиво нахмурилась.— Я даже не знаю, продолжатся ли они после школы. Мы так ничего толком и не обсудили, — Гермиона покраснела, вспоминая, чем закончился их разговор несколько дней назад в раздевалке, — поэтому рано говорить о чем-то большем. Хотя, кажется, Драко настроен серьезно.

— Даже не проси меня называть его «Драко», — Джинни фыркнула, а затем улыбнулась, давая понять, что она настроена доброжелательно, — для меня он навсегда останется Малфоем, а иногда и слизеринским говнюком.

— Думаю, в некоторых ситуациях и для меня тоже, — Гермиона рассмеялась, беря подругу под руку.

  Они с Джинни направлялись на воскресный завтрак. Гермиона была в полном замешательстве, она абсолютно не соображала, что ей делать дальше. Знала лишь, что сейчас зайдёт в Большой зал, сядет на свое место, а напротив нее будет сидеть он. И она улыбнётся ему, и, вероятнее всего, он ответит на её улыбку своей фирменной ухмылкой. Гермиона чувствовала себя влюблённой дурой, которой не терпелось увидеть слизеринца, чьё присутствие она настолько остро ощущала в помещении, что порой забывала, что нужно продолжать дышать.

— Когда ты соберёшься сказать мальчикам, я постараюсь смягчить удар, но ты же понимаешь, что это будет непросто. Я отошла довольно быстро, но не жди того же от них, — вздохнула Джинни и толкнула дубовую дверь, заходя в зал.

  Гермиона почувствовала, что что-то изменилось, когда они вошли. Голоса резко смолкли и все уставились на неё, перешептываясь. Когда Гермиона шла к своему месту, многие провожали её неоднозначными взглядами. Некоторые были удивленными и выражали замешательство, другие же были откровенно осуждающими и даже враждебными. Она не понимала, чем заслужила такое неприятное внимание, поэтому молча села на свое место, по привычке смотря на стол напротив. Драко ещё не было на месте. Ну конечно, сегодня же воскресенье, он любит поспать на выходных.

  Чувствуя себя не в своей тарелке под напором множества глаз, Гермиона постаралась расслабиться и начать свой день с оладушков с кленовым сиропом. Джинни озиралась по сторонам, не понимая причину такого внимания. И когда девушки переглянулись в немом вопросе, Гермиона почувствовала, как на её плечо опустилась тяжёлая мужская рука. Подняв взгляд, она увидела ухмыляющегося Монтегю, который смотрел на неё сверху вниз.

— Чего тебе? — раздраженно спросила она, сбрасывая его руку со своего плеча.

— Хотел узнать, сколько ты стоишь, Грейнджер, — он похабно ухмыльнулся, облизнув губы.

— Какого черта ты несешь, придурок? Пошёл вон! — вспылила Джинни, поднимаясь.

— Мне интересно, заплатил ли тебе Малфой, за то, что ты трахалась с ним? —  гогочет он, и Гермиона чувствует, как земля уходит из под ног.      Она не мигающим взглядом смотрит в одну точку, не слыша, как подруга угрожает слизеринцу оглушить его, если он прямо сейчас не уберётся вон. Гермиона не слышит ничего, что происходит вокруг, потому что понимает, что прямо сейчас её жизнь рушится на глазах. Вот что означают все эти взгляды.

  Все знают.     О, Мерлин, знают абсолютно все! Но откуда? Джинни никогда в жизни не стала бы выдавать её секрет. Неужели это он всем рассказал? Да какая к черту разница, так униженно Гермиона ещё никогда себя не ощущала.

   Обводя взглядом присутствующих, она видит ошарашенное лицо Энтони, недоверчиво переглядывающихся Невилла и Полумну, ухмыляющуюся Пэнси и растерянного Блейза, который смотрит по сторонам, вероятно, в поисках слизеринца. Гермиона на секунду закрывает глаза, стараясь выровнять дыхание. Так, нужно встать и уйти отсюда, ей срочно нужно на воздух, она больше не может находиться в этом помещении.

— Если ты прямо сейчас не заткнешься, я вырву твой херов язык, — слышит она голос, полный такого жуткого холода, что становится не по себе.

  Распахнув глаза, она поднимает голову и видит его. Невооруженным взглядом видно, в какой он ярости. Волосы Драко были слегка растрепанны, рубашка небрежно накинута поверх футболки, будто он собирался впопыхах. Пальцами он крепко сжимал палочку, которая была направлена в шею Монтегю.

  Тот примирительно поднял руки вверх, моментально замолкая, а в глазах отобразился неприкрытый страх. Да уж, вряд ли кто-то из присутствующих захотел бы спорить сейчас с Малфоем. От него исходила такая ярость вперемешку с чем-то тёмным, что даже Гермиона не рискнула бы подходить к нему сейчас.   Она едва держалась, чтобы не разрыдаться, когда он повернулся к ней. В его взгляде было столько сожаления, что она сразу поняла, что это сделал не он. Нет, он бы так не поступил. От осознания этого она облегченно выдохнула. Хотя бы в этом она была уверена.

— Ну, и чего уставились? У вас настолько убогая личная жизнь, что вам интересно обсудить чужую? — угрожающе низко произносит Драко, обводя присутствующих холодным взглядом.     Затем он поворачивается к Гермионе и протягивает той руку. Вот он, тот самый момент, когда она должна решить, ответить ему взаимностью или оставить все, как есть, продолжать жить в своём привычном мире, не боясь осуждения близких и знакомых людей. Готова ли Гермиона к такому? Готова отказаться от того, кто заставляет её улыбаться? Готова разорвать все ниточки, связывающие её с Драко и больше никогда не иметь с ним ничего общего?    Она смотрит на него долю секунды, а затем уверенно вкладывает пальцы в его прохладную ладонь, поднимаясь на ноги. Он облегченно улыбается, а затем властно переплетает их пальцы и ведёт её к выходу из зала. Гермиона ошарашенно смотрит на него, когда они проходят мимо глазеющих учеников. Мерлин, он взял её за руку на глазах у всех. На глазах у слизеринцев, на глазах у её и его друзей. Это означает, что теперь они вместе?   — Неужели это правда, Гермиона? Поверить не могу, что ты с ним! — тишину нарушает такой знакомый голос, и девушка останавливается, услышав эти слова, брошенные ей в спину.

  Она оборачивается и видит лицо Энтони. В его глазах плещется отчаяние и отвращение, и Гермионе становится не по себе. Она не знает, что ему сказать, как оправдаться перед ним, и стоит ли вообще делать это на глазах у нескольких десятков зрителей. Девушка чувствует себя зверушкой в маггловском зоопарке.

— Голдстейн, кажется, это не твоего ума дело, — Драко выходит вперёд, загораживая Гермиону. Она сразу чувствует какую-то защищённость за его спиной.

— Так ты теперь отвечаешь за неё? Кажется, я не с тобой говорю! — обстановка в зале накаляется, и Гермиона чувствует, что пора срочно уходить.

— Драко, пойдём, — девушка тянет его за руку, и Малфой почти не сопротивляется, но Энтони словно кидает зажженную спичку в сухие дрова.

— Ты что, правда считаешь, что достоин её?

  Гермиона напрягается, когда Драко вырывает свою руку из её ладони и с яростью оборачивается, смотря на рейвенкловеца. Они правда решили устроить это дешёвое шоу в Большом зале? Она в отчаянии смотрит по сторонам и натыкается взглядом на Джинни. Та с беспокойством наблюдает за развернувшейся сценой, нервно сжимая локоть Невилла.   Гермиона вновь касается пальцами ладони Драко, пытаясь успокоить его. Она видит, как они с Энтони смотрят друг на друга и понимает, что добром это не кончится.

— Голдстейн, я не хочу делать тебе больно, но ты блять нарываешься на неприятности, — Драко выхватывает палочку из кармана, держа её наготове. Энтони ухмыляется, и эта ухмылка выглядит как-то отчаянно.

— И что ты сделаешь, поганый ублюдок? Наверняка в твоём арсенале есть парочка тёмных заклинаний, которые ты практиковал с Волдемортом, попивая чай у себя на кухне!

— Заткни свою пасть, а то клянусь Салазаром, я...

— Что ты, Малфой? Вызовешь Реддла? Ах да, мы же уничтожили его, твоего сраного хозяина! Прямо здесь, помнишь? И кто ты без него? Ты действительно считаешь, что достоин её, ты, чертов Пожиратель?!

  Гермиона понимает, что Энтони вот-вот перейдёт грань; он завёлся не на шутку и начал терять контроль над своим поведением и словами. Она видит, с какой яростью Драко сжимает древко палочки, напрягая мышцы на руке, за которую так отчаянно держится гриффиндорка, будто действительно сможет удержать его.

— Энтони, прошу, хватит! Прекрати! — отчаянно просит Гермиона, стараясь удержать Малфоя от того, чтобы тот ринулся в бой. — Драко, умоляю, пойдём!

  Где же все учителя, когда они так нужны? Почему никто не старается помешать тому, что может случиться сейчас? Все будто оцепенели, глазея на этот спектакль.   Она обходит Драко и берет его лицо в свои ладони, поворачивая к себе и смотря в глаза, которые отражают сейчас лишь жуткий холод. Девушка не обращает внимания на всех, кто смотрит на них сейчас, ей абсолютно плевать на осуждающие взгляды, ей важно лишь увести его отсюда, увести как можно дальше.

  Драко не мигающим взглядом смотрит в глаза Гермионы, полные слез, и в бушующем океане серых глаз мелькает сожаление. Она видит, как злость потихоньку уходит с его лица и понимает, что он возвращается. Да, вот так, теперь нужно лишь взять его за руку и увести отсюда. И Гермиона практически справляется с этим, когда слышит ещё один отчаянный выкрик Энтони, который перечеркивает все.

— Ты никогда не сможешь сделать её счастливой! Я очень надеюсь, что ты закончишь так же, как твой сраный папаша! Надеюсь, он достаточно намучился перед тем, как его казнили!

  Пропасть.

  Гермиона с ужасом понимает, что потеряла его. Все эмоции моментально стираются с лица Драко, а в глазах остаётся лишь ярость и жуткий холод. Он словно разорвал на кусочки свою человечность, раскрыв личину бездушного монстра, когда оттолкнул от себя Гермиону и вскинул палочку, вычерчивая в воздухе руну непростительного заклинания.

— Круцио!

  Словно в замедленной съёмке Гермиона переводит взгляд влево и видит, как Энтони лежит на полу, неестественно прогнувшись в спине, а из его горла доносится такой жуткий крик, что ей кажется, как будто она сходит с ума. Гермиона словно перенеслась на полтора года назад, в гостиную Малфой-Мэнора, когда Беллатриса пытала её, дробя каждую кость в её теле Круциатусом. Девушка оцепенела, смотря в лицо Малфоя, которое сейчас казалось ей таким чужим, с этой жуткой гримасой злости.

  Энтони продолжил кричать даже тогда, когда Блейз с силой отшвырнул Малфоя назад, разрывая заклинание. Гермиона не могла сдвинуться с места, смотря, как засуетились ученики, стараясь помочь Энтони, как Блейз и Тео оттащили в сторону Драко, хотя тот явно не собирался больше нападать. Теперь его лицо было растерянным, словно он только сейчас в полной мере осознал, что натворил. Он смотрел Гермионе в глаза, полные невероятной боли, старался найти в них что-то, что доказало бы ему, что они все ещё существуют. Что она не отвернулась от него.  Но Гермиона смотрела на него пустым взглядом, из карих глаз словно только что ушла вся жизнь. Она чувствовала, как Джинни обхватывает её за плечи и уводит в сторону, слышала, как Драко выкрикивает её имя, видела, как, наконец-то в зал забегают преподаватели. Всё это словно происходило со стороны.

  Она абсолютно не соображала, куда её ведёт подруга, словно была в каком-то трансе. Очнулась лишь, когда руки Джинни посадили её в кресло и накрыли тёплым пледом. Девушка огляделась и поняла, что они сидят в гриффиндорской гостиной. Напротив неё сидела подруга, её лицо было пепельно-серым и выражало такой ужас, что Гермиона поняла, что это был не жуткий кошмар. Все это было наяву. Драко и правда сделал это.

  Боже мой…

  Гриффиндорка трясущимися руками взяла протянутую ей чашку с чаем, стараясь сделать глоток, но зубы так сильно стучали о фарфор, что она бросила эту затею и отодвинула чашку от себя. В голове все ещё звучали жуткие крики Энтони, и Гермиона закрыла уши руками, стараясь избавиться от этого звука.

— Пожалуйста, хватит... пожалуйста, прекрати это.

— Гермиона... мне так жаль.

  Он действительно сделал это. Он был монстром. Только монстр способен на такое, ведь для того, чтобы заклинание сработало, нужно по-настоящему наслаждаться болью жертвы. Насколько же темна его душа, раз он способен на такое?  Гермиона ошибалась, когда думала, что он способен изменится. Нет, личина Пожирателя все ещё сидела в нём, показав свою уродливую голову наружу около получаса назад. — Почему так больно? Мерлин, почему так больно? — Гермиона положила ладонь на грудную клетку, в попытке унять пульсирующую боль, которая с каждой секундой разрасталась все сильнее. Её не было видно, но она ощущалась каждой клеточкой тела.

— Что я могу сделать для тебя? — Джинни ласково погладила подругу по руке.     Девушка подняла на неё пустой взгляд, не выражающий никаких эмоций. Она видела, что Джинни держится из последних сил, чтобы не всхлипнуть, а в уголках её глаз собрались непрошеные слезы, готовые вот-вот хлынуть на веснушчатые щеки.

— Оставь меня одну, ладно? Я просто хочу побыть в одиночестве. Пожалуйста.

  Джинни кивает, поднимаясь и уходя из комнаты. Напоследок она оборачивается, смотря на Гермиону, которая продолжает сидеть в той же позе, смотря в одну точку. Душа Джинни разрывается на части, смотря на состояние подруги. Её сердце было разбито.