12.Неприложный обет.

Март 1999

      Шумный звон бокалов наполнил гостиную Слизерина, создавая то веселье, которое уже очень давно отсутствовало в стенах этой комнаты. Огневиски Нотта был словно нескончаемым запасом, поэтому друзья решили в кои-то веки собраться все вместе, устроив небольшую вечеринку, сопровождаемую громким смехом, звоном бокалов с янтарной жидкостью, а так же легкой музыкой, которая доносилась из большого проигрывателя на столике. Огонь весело потрескивал в камине, отбрасывая блики на потолок, и впервые за долгое время Драко чувствовал себя здесь уютно.

— Как же давно мы не собирались вот так! Нужно почаще вспоминать былые времена, — громко произнёс Теодор, перекрикивая музыку и отсалютировав вверх стаканом с огневиски.

— Если твоя сексуальная мать будет и дальше спонсировать наши посиделки, я только «за», — ехидно улыбнулся Блейз, за что получил сильный толчок в плечо от Нотта.

  Драко наблюдал за стычкой друзей, тихо посмеиваясь. Да уж, Тео прав, давно они вот так не собирались. Его настроение даже не могла испортить Пэнси, которая сейчас властно сидела у него на коленях, поглаживая плечо слизеринца; она словно демонстративно показывала остальным девушкам в этой комнате, что только у неё есть право делать так. В груди Драко вибрировало раздражение, что она старается присвоить его себе, словно долбаную марионетку, как бычка, которого можно держать на привязи, но сейчас он просто позволял ей сидеть у себя на коленях. Пусть удовлетворит своё ебаное эго, показывая другим девчонкам, что он никогда не будет принадлежать им. Так же, как и ей.

  Хохотнув над очередной шуткой Блейза, Драко сделал ещё один глоток огневиски, облизывая нижнюю губу. Впервые за долгое время ему было так спокойно. Впервые за долгое время он чувствовал себя расслаблено. Он искренне смеялся с каждой шутки друзей, а не потому, что так нужно, он даже внимательно слушал какие-то идиотские рассказы Монтегю о том, как он подцепил очередную девчонку. Впервые за последние несколько месяцев его голова не была забита дурными мыслями.   — На самом деле, я бы никогда не подумал, что закончу обучение в этой долбаной школе. Хотя, сюда стоило вернуться хотя бы ради девчонок. Заметили, как некоторые похорошели? — хохотнул Гойл, разливая очередную порцию огневиски.

— Гойл, я уверена, что ты ни разу даже не говорил с противоположным полом. Ни одна адекватная девчонка не стала бы даже смотреть в твою сторону, не то, что встречаться, — скривилась Астория Гринграсс, обнимая за плечи Блетчли. И когда только они начали встречаться? Драко понял, что упустил этот момент.

  Послышалось улюлюканье и хохот. Гойл стушевался и замолчал, сделав несколько глотков. Малфой усмехнулся. Он знал, что Гойл был влюблён в Асторию уже несколько лет, но ему она явно была не по зубам. 

— Вообще, Гойл прав. Многие стали такими хорошенькими. Я бы с удовольствием познакомился с некоторыми поближе. Скажем, в одном из тёмных классов. Например, с рыженькой Уизли. У неё такая аппетитная задница, — Монтегю провёл в воздухе руками, видимо, пытаясь изобразить пятую точку Уизли. Гойл противно захохотал, откинувшись в кресле.

— Фу, ты такой мерзкий. Она страшная, да и к тому же нищебродка, — Пэнси поморщилась, проводя ногтями по шее Драко и зарывая пальцы в его мягкие пряди волос.

— Пэнс, естественно, ты в тысячу раз красивее. Жаль только, что ты предпочитаешь всяких блондинистых засранцев, — ехидно произнёс Монтегю, смотря на Драко. Тот ухмыльнулся.

— Вы говорите о девушках, словно о расходном материале. Монтегю, ты отвратителен, самому не тошно от себя? — в комнату вошла Дафна и села рядом с Блейзом.

  Драко проследил взглядом за блондинкой, наблюдая, как Забини немного придвинулся к ней. Их колени соприкоснулись, и Дафна слегка покраснела, отводя взгляд. Ох, неужели снова встречаются? Нужно будет расспросить Блейза.

— Если тебя оскорбляют такие разговоры, можешь пойти прогуляться, Даф, — Грэхэм хохотнул, делая глоток огневиски.

— Полегче, Монтегю, — Блейз моментально ощетинился, переводя взгляд на слизеринца.

  Тот ухмыльнулся, но все же примирительно выставил руки перед собой, капитулируя. Драко вновь посмотрел на друга и Дафну. Девушка кинула на мулата ласковый взгляд, и Блейз придвинулся к ней ближе. Нет, ну точно снова вместе.

— Нет, Уизли тебе явно не по зубам. Я слышал, она с нашим золотым мальчиком Потти. Этот уебок все же выжил, подумать только, — вновь захохотал Гойл. Драко поморщился. Его смехом можно пытать людей.

— Ну, тогда, может чёртову зубрилу Грейнджер? Интересно, она такая же зажатая в постели, как в жизни?

— Серьезно, с грязнокровкой? Грэхэм, ты падаешь в моих глазах! — Пэнси скривилась, будто увидела таракана. — Уверена, что от неё воняет, как от долбаной помойки. И эти вечно лохматые волосы. Мерлин, она такая уродка.

  Драко был в секунде от того, чтобы скинуть Пэнси со своих колен, но он сдержал этот порыв.

— Да плевать на её волосы, она стала такой аппетитной. Я бы с удовольствием нагнул эту суку и вытрахал из неё всю долбаную...

  Его тираду прервал громкий хруст стекла. Все резко замолчали и уставились на Малфоя, который держал в окровавленной ладони то, что некогда было стаканом. Остатки огневиски пролились на его брюки, а осколки стекла разлетелись в стороны, часть из которых осталась в его ладони, сильно порезав её. Драко медленно разжал ладонь, стряхивая стекло на ковёр.

   Заткни свою грязную пасть, а иначе я сам заткну тебя, ублюдок.

— Бракованный стакан, — просто произнёс он, доставая палочку и залечивая рану.

— Милый, ты в порядке? — Пэнси моментально вскочила, пытаясь проявить ненужную ему сейчас заботу, только сильнее разозлив его.

— Я же сказал, бракованный стакан! — рявкнул Драко, стараясь унять бешеное сердцебиение.

  Пэнси обиженно поджала губы, уходя в другую сторону комнаты и садясь рядом с Асторией. Плевать на её обиды, наконец-то она оставила его одного.   Гостиная была в тишине какое-то время, а затем Монтегю нарушил молчание, начав рассказывать очередную никому не интересную историю. Все постарались забыть этот инцидент, словно ничего не произошло, и продолжили пить и общаться. Все, кроме Малфоя и обеспокоенного за друга Блейза.

  Драко продолжал смотреть в одну точку, сжимая и разжимая ранее порезанную ладонь. Злость клокотала где-то в районе глотки и была готова вырваться наружу. Под его кожей словно разливалось адское пламя неконтролируемой ярости, и она достигла своей наивысшей точки, когда слизеринец перевёл взгляд на хохочущего Монтегю. Тот и не подозревал, что если бы можно было убивать глазами, он уже был бы мёртв под ледяным взглядом глаз цвета грозового неба.

  Когда Грэхэм произнёс эти гнусные слова в адрес Грейнджер, Драко захотелось выхватить из кармана палочку и кинуть в ублюдка Авадой. Это была настолько неконтролируемая злость, такая разрушающая, убийственно неправильная. В последний раз Драко ощущал такое, когда узнал, что отец подверг их с матерью жуткой опасности, вновь примкнув к Тёмному Лорду. И он испытал это снова, прямо сейчас, сидя в гостиной своего факультета и слушая, как этот недоумок отзывается о ней.

  Что ты сделала со мной, Грейнджер? Что ты, сука, сделала со мной? Раньше бы он только посмеялся над таким высказыванием, а, вероятно, даже поддержал бы его, но сейчас ему хотелось встать и проломить башку долбаного Монтегю чем-нибудь тяжелым. Что ты сделала со мной, Грейнджер?     Только посмей сказать о ней ещё хоть слово. Ещё.блять.одно.слово.

— Малфой, что это было? — к нему склонился Блейз, пока остальные были заняты обсуждением выпускного.

— Не понимаю, о чем ты, — невозмутимо произнёс тот, прошептав «Репаро» и наливая в уже целый стакан порцию огневиски.

— О том, что ты раздробил долбаный стакан ладонью. А ещё о том, что это произошло после упоминания имени одной прелестной грязнокровки.

— Ты несёшь полную херню, Забини, — процедил Драко, делая большой глоток огневиски. Его тело все ещё клокотало от злости, и он постарался успокоиться, вновь наполняя стакан.

— Уверен, что это никак не связано с тем, что пару недель назад я видел выходящую из кабинета Чар раскрасневшуюся Грейнджер, нервно поправляющую юбку. А, погоди-ка, это произошло как раз после того, как она яростно искала тебя. И-и-и, сейчас ты совсем уж обалдеешь, после неё из кабинета вышел ты, с довольной улыбкой на все лицо. Совпадение?

  Драко почувствовал, как последний глоток огневиски встал где-то в горле. Его ладони моментально вспотели, и он отставил пустой стакан в сторону, поворачиваясь к другу и пронзительно смотря в карие глаза.

— Кто-то ещё видел?

— Блять, Малфой, что ты вообще творишь? Тебе что, мало юбок в этой школе?

— Ответь, кто-то ещё видел? — Драко понизил голос, практически шипя.

— Нет, иначе об этом уже знали абсолютно все! Считай, что я ваш долбаный ангел-хранитель! — Блейз сжал челюсть, а затем откинулся в кресле, тяжело вздохнув и прикрыв веки. Благо, Дафна отошла к Астории и не слышала сейчас их разговор.

— Прости, но ты явно на него не тянешь, — усмехнулся Драко, но, увидев серьёзный взгляд друга, перестал улыбаться. — Послушай, я ценю нашу дружбу и могу сказать в твой адрес ещё кучу сентиментальной херни, но это не твоё дело. Я сам разберусь с этим.

— Сам? Помнится, ты собирался разобраться сам, но погоди-ка, кажется, это было ещё до долбаного Рождества. А теперь ты всем своим видом даёшь понять, что она для тебя дорога. Только блять не нужно говорить, что это не так, меня уже достали твои смешные отмазки, — Блейз выставил ладони вперед, увидев, что Малфой собирается возразить.

  Драко открыл рот, собираясь что-то сказать, как-то переубедить друга, но понял, что это абсолютно бесполезно. Он не хочет врать ему, да и себе тоже. Слизеринец абсолютно не понимал, что чувствует к Грейнджер, он даже не мог представить, как можно описать это чувство, единственное, что он знал, так это то, что впервые за долгое время ему было спокойно. И это спокойствие вселяла в него именно она, это взбалмошная девчонка с вечно кудрявыми волосами и карамельными глазами, которые в последнее время смотрели на него с такой теплотой, что хотелось провалиться в преисподнюю. Драко лишь знал, что это взаимно, что она тоже это чувствует.      Теперь каждый его день был наполнен ею. Он искал её взглядом в Большом зале за завтраком, и когда их глаза пересекались, видел эту легкую улыбку. Он садился рядом с ней на Чарах по решению Флитвика и видел, как она краснеет, когда его бедро касается её ноги. Он тянулся за ингредиентами для зелья на зельеварении, и ненароком прижимался к ней, пока остальные были увлечены рассказами Слизнорта. Его забавляло, как в этот момент сбивалось её дыхание и лихорадочно блестели глаза. Он искал с ней встреч в коридорах, в библиотеке, и тайно мечтал, что она вновь сама сделает первый шаг и встретится с ним. И он, черт возьми, видел, что она тоже хочет этого, но всячески сдерживает себя. И это невероятно злило его.

  Драко знал, что это из-за её подружки Уизли. После того, что случилось в кабинете Чар, он увидел, как на следующий день они снова сидят вместе за ужином и мило болтают. Они помирились, как же может быть иначе. И Драко осознавал, что она не сможет переступить через мнение своих чертовых друзей, даже если он, Драко Малфой, будет тем, кого она желает больше всего на свете. Грейнджер была из тех людей, которые забьют на свои желания и будут делать так, как удобно для других. Она была из тех людей, которых так презирал Драко.   — Все будет намного проще, если я продолжу «встречаться» с Пэнс. Она красивая, сексуальная, довольно приставучая, конечно, но с этим можно смириться. Но знаешь в чем ебаная ирония, Блейз? Я абсолютно не хочу быть с ней. Мне тошно от одной только мысли, если я продолжу терпеть её ещё хотя бы день. Вот что я чувствую. Поэтому, хватит лечить мне мозг! Мне было намного проще, когда ты держал нейтралитет.

  Драко сделал последний глоток и резко поднялся с кресла. С громким стуком поставив стакан на стол, он накинул на себя мантию и вышел из гостиной. Ему срочно нужно прогуляться, иначе он задохнётся в этой пропитанной осуждением комнате.

***

      Часы звонко пробили девять раз, и Гермиона нехотя оторвалась от книги, кидая взгляд на циферблат. Пора возвращаться, чтобы успеть до отбоя. Она сладко потянулась, откладывая книгу в сторону. Плед был таким уютным, он напоминал ей облачко, в которое хотелось зарыться с головой и не высовывать нос несколько дней. Девушка решила, что ничего не случится, если она посидит ещё пять минут.

  Гермиона направила палочку на тлеющие поленья и еле слышно прошептала «Инсендио», чтобы языки пламени вновь начали плясать в камине. Ей нравилось находиться здесь. Это словно был какой-то отдельный мир, такой уютный, который не мог разрушить абсолютно никто, потому что никто не знал об этой части комнаты. Никто, кроме него.

  Девушка приходила сюда практически каждый день, вот уже две недели, в надежде, что он так же решит заглянуть сюда. Она любила уединяться здесь, сидеть напротив камина на мягком пледе, на котором когда-то они провели свою первую ночь, любила читать в приглушённом свете настольной лампы книгу, которую он подарил ей. Она надеялась, что он так же решит заглянуть сюда, но за эти две недели он ни разу не пришёл.   Гермиона видела, как он смотрит на неё, чувствовала, как он ненароком касается её на занятиях, знала, что он тоже хочет, но он словно ждал от неё какого-то первого шага, который она не решалась сделать. Поэтому, она приходила сюда, в надежде, что он так же решит появиться здесь. Как же это было глупо! Она чувствовала себя полной идиоткой, но ноги тащили её в Выручай-комнату, словно магнитом.

  Так, ладно, ещё один вечер в ожидании прошёл даром, пора вылезать из тёплого пледа и идти в свою гостиную, где можно поболтать с Джинни. При мысли о подруге, сердце Гермионы болезненно сжалось. Каждый чертов день она прокручивала в голове фразы, которые скажет ей, если та узнаёт про её «отношения» с Малфоем. И каждый раз она понимала, что ей не в силах подобрать правильных слов, чтобы хотя бы немного оправдать свои действия. Такого слова ещё не придумали в природе.

  Собрав волосы в небрежную косичку, девушка встала с дивана, скидывая плед, когда услышала тихий скрип двери. Сердце заколотилось, словно безумное, и Гермиона обернулась. Она знала, что никто не знает об этой версии комнаты, поэтому, ощущала, как её сердце готово выпрыгнуть из груди. Ведь он, наконец, пришёл.

  Увидев её, на лбу Малфоя пролегла лёгкая складочка, словно он не ожидал её здесь увидеть. Дверь растворилась за его спиной, но он продолжал стоять на том же месте, не делая ни одного шага ей навстречу.

— Привет, — негромко произнесла Гермиона, смущённо заправляя выбившуюся кудряшку за ухо.

  Драко, все же, сделал несколько шагов ей навстречу, рассматривая её лицо, словно видел её впервые. Гермиона осталась стоять на месте, сжимая в пальцах плед, словно он мог уберечь её от множества ошибок, которые она могла совершить, находясь со слизеринцем в одной комнате.

— Не знал, что ты здесь, — его голос звучит так хрипло, что девушка невольно вздрагивает.

— Да, я довольно часто прихожу сюда.

  О, Мерлин, Грейнджер, замолчи! Ему не обязательно знать, что ты сидишь здесь практически каждый вечер и ждёшь его.

— Неужели ждёшь меня? — ну, конечно, эта издевательская ухмылка. Он считывает её эмоции за секунду.

— Мне кажется, Златопуст Локонс менее самоуверенный, чем ты, — моментально покраснела Гермиона, то ли от злости, то ли от смущения.

— Я ждал, когда мы снова встретимся, — его тон меняется за секунду, и Драко перестаёт улыбаться. Теперь он внимательно смотрит ей в глаза, а на его лице нет ни тени ухмылки.

  О, Мерлин, он говорит абсолютно серьёзно.

— Ждал? — по-идиотски переспрашивает она, и вновь видит улыбку на его лице.

— Все никак не могу привыкнуть к тому, что мне приходится дважды повторять, чтобы до тебя дошёл смысл моих слов. Грейнджер, я ещё ни разу не встречал такую нелепую девушку, как ты, — он подходит к ней довольно близко и аккуратно приподнимает подбородок, поглаживая большим пальцем щеку.

— Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должна сейчас достать палочку и не наслать на тебя оглушающее заклятие? — Гермиона делает над собой титаническое усилие, чтобы не податься ближе к его тёплой ладони.

— Могу назвать три. Во-первых, твоя палочка лежит на столе, и ты вряд ли сможешь дотянуться до нее. Во-вторых, у меня молниеносная реакция и я успею защититься. И, наконец, в-третьих... ты не сделаешь этого, потому что ты без ума от меня, Гермиона.

  Малфой выдохнул последнюю фразу ей прямо в губы, а его голос был таким приглушённым и хриплым, что девушка практически потеряла рассудок. Его дыхание было обжигающим, с оттенком медового виски, который он, вероятно, пил ранее. В нос моментально ударил его запах. Гермиона обожала его парфюм, с нотами сандала, мускуса и оттенками табачного дерева. Ресницы Гермионы слегка подрагивали, когда она смотрела ему прямо в глаза. Она уже послала к черту все свои убеждения, и просто хотела прикоснуться к его губам, вновь ощутить их мягкость, вкус алкоголя и такого сладкого запрета, но он немного отодвинулся, перемещая свою ладонь ей на талию.

— Кажется, я все таки тебе небезразличен.

— Не сильно радуйся. Мы друзья, Малфой. Не более того.

— Разве друзья делают вот так?

  Он опускает голову и касается губами её мочки, облизывая её языком и слегка прикусывая. Гермиона шумно выдыхает, впиваясь пальцами в его плечо и на секунду закрывая глаза.

  Мерлин, прошу тебя, просто не останавливайся. Я готова раствориться в твоих руках, послать все к черту, только не отходи от меня ни на шаг.

— Я не хочу быть твоим другом, Грейнджер, — он вновь касается языком её мочки, а затем шепчет эти слова ей на ушко.

— Тебе пора привыкнуть, что ты не всегда можешь получать желаемое, — выдавливает она, с силой закусывая губу и приказывая себе отойти от него немедленно.

  Абсолютно провальная затея.

— Очень жаль. Ничего не хотел так сильно, — его пальцы аккуратно расплетают косичку, зарываясь в волосы девушки. Затем он оставляет лёгкий поцелуй на участке между её шеей и плечом.

— Уверена, я не первая, кто это слышит, — девушка рвано выдыхает, когда Малфой целует впадинку над ключицей.

— Не первая. Но ты первая, кому я говорю правду.*

  Он поднимает на неё взгляд и смотрит в её распахнутые глаза долгие секунды, иногда опуская взгляд на слегка приоткрытые губы, которые шумно выдыхают воздух из лёгких. Сердце девушки колотится с какой-то невероятной скоростью, и она понимает, что падает в бездну.     Неважно, что она скажет Джинни, если та узнаёт обо всем, абсолютно не имеет значения, если от неё отвернутся все её друзья и посчитают чертовой предательницей. Это не имеет никакого значения, если он смотрит на неё вот так.

  И в этот миг, абсолютно внезапно, к ней приходит понимание. Мерлин, она умнейшая волшебница своего возраста, которая прочитала сотню книг, и только сейчас к ней пришло осознание. Уже существует такое слово, которое может оправдать её неправильные чувства к Драко. Это называется влюблённость.

  И это открытие даже не пугает её. Она просто принимает это чувство как должное, словно не стараясь противиться ему. Ведь это абсолютно бесполезно.

— Почему я? — шепчет она, не отрывая от него взгляда.

  Её действительно волнует, что он в ней нашёл. Ведь у него было столько девушек, да что там говорить, он ведь встречается с Паркинсон, которая намного опытнее и сексуальнее Гермионы. Она правда не понимает, почему он обратил свое внимание на неё, грязнокровку, которую он всячески оскорблял все эти годы, которую ненавидел, смешивал с дерьмом. И вот сейчас, он обнимает её и смотрит так, что она готова пойти за ним куда угодно.

— А почему я, Грейнджер? — горько усмехается он, заводя пальцы в её волосы.

  И у неё нет ответа на этот вопрос. Все, что она знает, так это то, что прямо сейчас ей катастрофически необходимо его поцеловать. И Гермиона поддаётся желанию, вставая на носочки и обвивая его шею руками, прижимаясь ближе. Малфой притягивает её к себе за талию, поглаживая другой рукой щеку. О, Мерлин, как же она скучала по его объятиям, по его губам, по нему.

  Драко играет с её языком, облизывая кончик, слегка посасывая его и немного прикусывая. Девушка тихо стонет ему в губы, когда его ладонь обжигает кожу на её шее, спускаясь вниз и расстёгивает пуговки на её рубашке. Гермиона и сама поспешно старается избавить Драко от такой мешающей ткани, чтобы поскорее увидеть его прекрасное тело.

  Освободив её грудь от рубашки и белья, он мягко ласкает соски пальцами, заставляя её слегка откинуть голову назад и застонать от наслаждения. Он уже знает, что доставляет ей удовольствие, за это время он успел её изучить, в отличии от неё, и Гермиона намерена это исправить.

  Она аккуратно толкает его на диван, заставляя сесть, а затем садится сверху. Драко шумно выдыхает, когда она целует его шею, массируя её губами и слегка закусывая зубами, как это делал он с ней. Она только учится, но старается следить за его реакцией, и понимает, что ему очень приятно, когда она делает так. Она ненароком трется своими сосками о его обнаженную грудь, и он глухо стонет, с силой сжимая пальцами её ягодицы.   Она решается, поспешно расстёгивая его брюки, чувствует развязные поцелуи на своей груди. Гермиона долго раздумывала над тем, чтобы сделать ответный шаг, и, наконец, решилась на это, старательно отбрасывая все страхи выглядеть нелепо и выставить себя неопытной дурочкой. Вероятно, ему не понравится, но она не узнает, если не попробует.   Гермиона стонет от наслаждения, ощущая его беспорядочные касания языком вокруг сосков, а затем пытается запустить ладонь в его белье, но он останавливает её, хватая за запястье.

  Да какого черта?

— Я не смогу сдерживаться, если ты сделаешь это, — горячо выдыхает он, оттягивая её нижнюю губу зубами.

— Кажется, в этом и заключается задача. Чтобы ты не сдерживался, — недовольно шипит она, освобождая свою руку из его хватки.

— Я могу быть очень грубым в своих действиях, Грейнджер. Нежности даются мне довольно тяжело, поэтому не жди чего-то радужного.

  Он что, пытается отговорить её от того, чего, судя по тому, что слышала Гермиона, желают многие парни?

— Мне надоели твои вечные намеки на то, какой ты великий и ужасный садист. Пока все, что я вижу, это нежелание причинять мне боль. Поэтому позволь сделать то, чего я хочу, а иначе я свяжу тебя.

  Драко даже отрывается от её шеи, приподнимая брови вверх. Весь его вид выражает неподдельное удивление, а вкупе с растрёпанными волосами и раскрасневшимися от возбуждения щеками это выглядит крайне комично.

— Кажется, ты путаешь роли, Грейнджер.

— Думаешь, я не сделаю этого? — она слегка отодвигается, а затем хватает палочку и направляет древко на запястья парня. Драко находится в замешательстве и даже не успевает среагировать. — Инкарцеро!

  За секунду веревки крепко стягивают запястья Малфоя между собой, обездвиживая руки и заставляя слизеринца распахнуть глаза в немом шоке. Он смотрит на свои связанные руки, а затем переводит глаза на Гермиону. И, черт возьми, в них столько эмоций. Удивление, недовольство, смятение и какое-то животное желание.

— Грейнджер, немедленно освободи меня, — в голосе звучат нотки холодного приказа, но Гермиону этим точно не напугать.

— Замолчи. Тяжело, когда не можешь контролировать ситуацию, не так ли? — она приподнимает одну бровь, проводя ладонями по обнаженной груди слизеринца. — Доверься мне.

  Она повторяет его слова, сказанные несколько недель назад, а затем заглушает его следующую реплику поцелуем. Его тело все ещё напряжено, но он отвечает на её поцелуй. Гермиона спускается ниже, проводя языком по его груди, солнечному сплетению и пупку. Драко слегка откидывает голову на спинку дивана, жадно наблюдая за действиями девушки. Когда Гермиона опускается перед ним на колени, стягивая с него брюки, в его глазах отображается понимание. Наверняка он был уверен, что она готова ласкать его руками, но никак не..  Она чувствовала, как заколотилось его сердце, а дыхание сбилось так, будто он пробежал несколько миль.

— Грейнджер, ты же не собираешься...

— Я знаю заклинание, которое сделает тебя немым на какое-то время. Как раз хотела опробовать его на ком-нибудь, ты можешь быть первым, — коварно улыбается она, а затем стягивает с него белье и смело осматривает обнаженного Малфоя.

  Мерлин, как же он красив. Как бледная статуя, высеченная неизвестным скульптором. От напряжения мышцы груди и живота выделяются ещё сильнее, заставляя проводить по ним ладонями, очерчивать каждую пальцами. Ей хочется сказать, насколько он прекрасен, произнести это вслух, но она молчит, лишь с немым восхищением осматривая парня, глаза которого горят от желания.

  Гермиона была бы рада, если бы кто-то научил её различным сексуальным техникам, но у неё нет умений, и сейчас она полагается лишь на свои ощущения. Восхищение в его глазах немного успокаивает её и придаёт смелости, и поэтому она надеется, что он получит удовольствие от её ласк.    Когда она кончиком языка касается светло-розовой головки, то слышит, как из губ Драко шумно вырывается воздух. Она аккуратно облизывает её и проводит языком по кругу, мягко погружая головку в рот. Кожа его члена такая тёплая, и такая мягкая, словно бархат. Драко сжимает пальцы в кулаки, дёргая обездвиженными запястьями, и рвано дышит, откидывая голову назад.

— О, Салазар, Гермиона...

  Её невероятно заводит то, с каким придыханием он произносит её имя, насколько ему приятно то, что она делает с ним, и девушка смелеет. Она аккуратно опускается ниже, смыкая губы на члене и погружая его в свой рот, проводя по нему языком.   Гермиона чутко реагирует на каждый стон слизеринца, на каждый рваный выдох, и постепенно понимает, как ему наиболее приятно, с каким темпом нужно ласкать его. Из губ Драко вырываются глухие стоны, руки напряжены так сильно, что проступают вены, а кадык дергается каждый раз, когда он судорожно сглатывает. Гермиона понимает, что её трусики безнадёжно мокрые.

— Грейнджер, пожалуйста, развяжи меня... Я хочу касаться тебя... пожалуйста...

  Черт возьми, это какое-то неземное наслаждение, ощущать, что это она делает с ним, что именно она доводит его до невероятного экстаза. Она еще несколько раз проводит по члену языком, затем нежно посасывая его, пока не слышит хриплое «умоляю».   Драко Малфой умоляет её. Желание накрывает её с головой, а рука сама тянется к палочке. Гермиона шепчет заклинание, освобождая его от оков, давая волю его рукам, которые моментально отталкивают её на пол.   Она ощущает лёгкую боль в позвоночнике, но её действие сразу проходит, когда Драко прижимается к ней, терзая её губы в жадном поцелуе, будто он не целовал её вечность. Гермиона чувствует, как её губы распухают, наливаются кровью.   Когда Малфой отрывается от неё, она видит, как его глаза метают какие-то безумные молнии. Его руки блуждают по всему её телу, заставляя выгибать спину и подстраиваться под его движения.

— Грейнджер, мы будем гореть в аду, — он стягивает с неё трусики, а затем резко входит в неё до конца, выбивая из горла Гермионы громкий стон.

  Его пальцы смыкаются на её шее, когда он двигает бёдрами, входя и выходя из неё. Она царапает его спину и слышит, как он шипит от боли, прикусывая её сосок. Воздух наэлектризован до предела, вокруг них витает аромат безумного секса и животной страсти, и Гермиона ощущает, как потихоньку сходит с ума.

  Мерлин, это чистое безумие. Они словно изголодались друг по другу, истосковались по близости, такой неправильной, но чертовски желанной. Драко заводит руки над её головой, сжимая их пальцы воедино. Их единение. В этом замке словно существуют только они двое.

  Она ощущает приближение конца и с силой сжимает бёдра, когда это желанное чувство вновь накрывает её с головой. Волны наслаждения и такого необходимого блаженства медленно растекаются по всему её телу. Она плескается в них, окунается с головой, и через время слышит протяжный стон Драко. Он кончил через время после неё.

  Гермиона чувствует тяжесть его тела на себе и ощущает абсолютное бессилие и счастье, словно разрывающее её на мельчайшие кусочки. Ей приятно чувствовать тепло его кожи, которое словно сливается с ней, приятно ощущать, как его волосы щекочут её щеку, как он оставляет нежные, едва ощутимые поцелуи на её груди.    Драко перекатывается на спину, притягивая её к себе и крепко обнимая. Гермиона ложится на его плечо, словно это самое уютное место в мире, и прикрывает глаза, кладя свою ладонь на его грудь.

— Если ты сейчас вновь спросишь меня, не причинил ли мне боли, я тебя ударю.

— Даже не собирался. Ты сама напросилась.

— Вот значит как? А я думала, ты стараешься быть джентльменом.

— Джентльменство отходит на второй план, когда я вижу, что тебе нравится то, что я делаю с тобой, Грейнджер.

  Он видит, как краснеют её щеки от смущения, и усмехается, проводя ладонью по бедру девушки.

— Значит, любишь связывания? Я не думал, что ты такая шалунья, мисс Гриффиндор, — она чувствовала его издевательскую улыбку.

— Все-таки нужно было заткнуть тебе рот.

  Драко посмеивается, прижимая её ближе к себе; затем запускает пальцы в волосы девушки, играя с одним из локонов.

— Мне приятно находиться здесь. Я давно не ощущал такого спокойствия.

  Гермиона приподнимается на локте, заглядывая ему в глаза. Его лицо такое расслабленное, а в приглушенном огне камина выглядит слегка загорелым. Она не выдерживает и проводит пальцами по его скуле, едва касаясь кожи подушечками. Он наклоняет голову и трется слегка колючей щекой о её ладонь, закрывая глаза.

— Что будет дальше, Драко? — шепчет Гермиона, не отрывая от него взгляда.

— Ну, мы можем остаться здесь на какое-то время, но все же нам когда-нибудь придется выйти отсюда. Боюсь, наше отсутствие не останется незамеченным, — шутливо произносит он.

— Ты знаешь, о чем я говорю, — она вздыхает и убирает ладонь от его лица. Драко моментально раскрывает глаза.

— У жизни такое дерьмовое чувство юмора, если честно. Каждый чертов день, последние два года, я не чувствовал... ничего. Я не чувствовал абсолютно ничего. Каждое утро я просыпался с надеждой, что, хотя бы сегодня, что-то изменится. Но ничего не менялось, и я думал: «Серьезно, опять?». Была только всепоглощающая пустота. И я пытался найти способ чувствовать хотя бы что-то. Но у меня ничерта не получалось. До момента, пока мы не начали совместные занятия.

  Он перекатился на другой бок, кладя под голову руку и смотря в глаза гриффиндорке. Гермиона слушала его, затаив дыхание, не зная, что он скажет дальше. От эйфории и лёгкого безумия, когда она увидела его сегодня, не осталось и следа. Так бывало из раза в раз, на смену удовольствию всегда приходило чувство вины, которое было постоянным спутником Гермионы уже несколько месяцев.

— Драко, это зашло слишком далеко...

— И что с того? Это твоя жизнь, Грейнджер, и только ты можешь распоряжаться ею. Только ты. Не Вислый, не мальчик-который-находит-проблемы-на-свою-задницу, не кто-либо ещё. Тебе самой не надоело вечно приносить себя в жертву? — его глаза опасно сверкнули.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — девушка повернулась на спину, изучая невесомый потолок, и сбросила кудри с плеча.

— Так объясни мне, будь так любезна. Потому что я правда не понимаю.

  Она тяжело вздыхает, собираясь с мыслями. Об этом не знал никто, кроме её друзей и Макгонагалл, которая помогла ей подобрать нужное заклинание. И сейчас Гермиона готова посвятить в это ещё одного человека. И несколько месяцев назад это был бы последний человек, которому она стала бы рассказывать настолько личные вещи.

— Когда Волдеморт начал убивать магглорожденных и вырезать целые семьи, я… я спрятала свою семью на другой конец планеты и стёрла им все воспоминания обо мне, — голос девушки дрогнул, и она почувствовала, как напряглось тело Драко рядом с ней. — Воспоминания возможно вернуть, но неизвестно, какими будут последствия. Вторжение в разум это очень рискованная вещь, возможно, они никогда не смогут меня вспомнить.

— Мне жаль, что тебе пришлось это пережить, — голос Драко звучит настолько обезличенно, что ей становится больно. Наверняка, он ощущает вину за случившееся. Хоть он и не убивал магглорожденных, но имел ко всему этому косвенное отношение.

— Мои друзья это все, что у меня осталось. Буквально. Я не могу потерять и их, понимаешь? Если они не смогут принять нашей связи и мне придётся выбирать… я не стану задумываться ни на минуту, — она чувствует горячие дорожки от слез на своих щеках, и наклоняет голову набок, чтобы Драко не заметил этой слабости. — Я не хочу привязываться к тебе, потому что потом мне будет чертовски больно.

  Ты уже привязалась к нему, Гермиона. Стоит посмотреть правде в глаза и принять тот факт, что влюблённость накрыла её с головой. Это глупо отрицать, ведь она уже собственноручно, хоть и неосознанно отдала ему своё израненное сердце.

  Драко молчал какое-то время, словно не мог подобрать ни одного правильного слова. Да и слова были не нужны, они оба понимали, что так будет лучше. Не стоит нарушать древних традиций и пересекать черту, где возможна связь между наследником потомственного рода Малфоев и обычной грязнокровкой.   Гермиона не знает, сколько времени прошло в молчании, может, несколько минут, а возможно целый час. Осознаёт лишь, что когда Драко разворачивает её лицо к себе и вытирает слёзы пальцами, то его прикосновения остаются все такими же нежными.

— Мы можем видеться хотя бы до конца учебного года? Встречаться вот так, каждую пятницу?

— Для чего оттягивать неизбежное, Драко? — тихо произносит она, оставляя невесомый поцелуй на его ладони, когда он гладит её щеку.

— Потому что я не готов расставаться с тобой сейчас.

  Она едва слышно стонет от бессилия, утыкаясь носом в его плечо. Она тоже не хочет расставаться сейчас, зная, что у них есть ещё как минимум два месяца. Наверняка она совершает ошибку, и после привяжется к нему настолько, что расставание с ним в конце обучения будет походить на попытку самоубийства, но сейчас, ощущая его тепло, лёжа в его объятиях, она не может отпустить его. Не сейчас. Позже она готова ощутить всю боль от расставания, но сейчас Гермиона лишь хочет чувствовать всепоглощающее счастье.

  Именно поэтому она кивает, чувствуя, как расслабляется его тело, все это время находящееся в напряжении в ожидании ответа. Он приподнимает её подбородок пальцами, оставляя поцелуй на губах, словно закрепляя их договор неприложным обетом. Гермиона лишь обещает себе, что постарается пережить боль, что ждёт её впереди.