11.Разрыв.

Февраль 1999

— Ты почему ничего не ешь?

— Не знаю, что-то аппетита нет.

— Гермиона, все в порядке? В последнее время ты какая-то отстраненная и... закрытая. Я тебя чем-то обидел?

— Нет, что ты. Все нормально, просто не высыпаюсь.

  Она видела этот недоверчивый взгляд, видела, как его добрые серые глаза смотрят на неё с грустью, и понимала, что так устала от этой бесконечной лжи. Ей надоело лгать своему парню, своим лучшим друзьям, всем вокруг. Чертова ложь засасывала её в свой омут, и с каждым днём Гермиона все сильнее чувствовала, что у неё нет сил выбраться из него.

— Если я сделал что-то не так, просто скажи мне, — Энтони аккуратно коснулся её ладони пальцами.

  Ты ничего не сделал. Просто ты — не он.

  Гермиона словно почувствовала его присутствие в Большом зале. Ей даже не потребовалось поворачивать голову, чтобы понять, что он сел напротив неё на своё место. Она ощущала, как его взгляд прожигает её щеку, и, когда все же решила повернуться, то увидела, как он смотрит. Его глаза, цвета грозового неба, были устремлены на ладонь Энтони, который все ещё поглаживал пальцы Гермионы.   — Нет, дело не в тебе, правда, — она с трудом перевела взгляд и улыбнулась парню, убирая руку и делая вид, что решила поправить волосы.

— Гермиона, куда ты пропала сегодня? Я думала, мы вместе спустимся на завтрак, — рядом с ней села Джинни и сразу схватила бокал с тыквенным соком.

— Я что-то очень рано проснулась и решила прогуляться рядом с замком, — и вновь ложь. Мерлин, Грейнджер, когда же ты остановишься?

— Там же метель, — нахмурилась подруга, и Гермиона поняла, что попала в ловушку.

— Ээээм... во внутреннем дворике было вполне сносно, — она видела, как недоверчиво смотрит на неё Джинни и молилась, чтобы та не задавала больше никаких вопросов. Гермиона абсолютно не умеет врать. Хотя сейчас это довольно спорное утверждение, потому что, судя по всему, она превращается в профессиональную лгунью.

  Джинни смотрела на неё ещё несколько секунд, нахмурив брови, а затем напротив неё сел Невилл и начал что-то рассказывать, активно жестикулируя руками. Гермиона облегченно выдохнула, когда подруга переключилась на Лонгботтома. Она заставляла себя не смотреть в ту сторону, где сидел Малфой, но, когда все же не выдержала и посмотрела напротив, то заметила, что он поспешно ушёл. Черт.

  Первым уроком была травология. Гермиона жалела, что сейчас нет распределения на факультеты и все семикурсники практически все время учатся вместе, потому что ей нужно было каждый урок держать мысли под контролем и не думать о таких желанных руках слизеринца, который вечно маячил поблизости. Она старалась концентрироваться на предмете, но её голова была забита абсолютно другими мыслями. И эти мысли заставляли её уши и шею краснеть.

  Затем у них был небольшой перерыв перед транфигурацией. Гермиона вспомнила, что забыла конспекты в гостиной, и, оставив Джинни одну в Большом зале, поспешила к гриффиндорской башне. Она уже успела свернуть в коридор, который вёл в башню, когда её схватили сзади за талию и затащили в заброшенный класс. В тот самый, в котором она застукала Малфоя с Паркинсон.

  Это уже становилось какой-то привычкой. Она знала, кто обладатель этих рук, поэтому даже не стала хвататься за палочку.   — Почему ты ушла сегодня утром? — он задаёт этот вопрос без приветствий, прямо и так открыто, сверля её глазами в ожидании ответа.

  Чувство вины пожирало её с раннего утра, как только она покинула тёплое место у камина. Она сбежала, пока он спал, с позором скрылась. Когда Гермиона проснулась и увидела, насколько он красив, насколько расслаблено его лицо во сне, её затопила волна какой-то невероятной нежности по отношению к нему. Ей жутко хотелось остаться рядом с ним, обнять его как можно крепче, целовать каждую черточку его лица, дождаться, пока он проснётся и первым, что увидит, будет она. Но она нехотя поднялась, нашла одежду, которая была разбросана по всей комнате, оделась и бесшумно ушла, стараясь не оборачиваться, чтобы не послать все к черту и вернуться к нему. Ей было невероятно грустно оставлять его одного, она не хотела поступать так с ним, но где-то в глубине души в ней таилась мысль, что для него это ничего не значит. И она сбежала, потому что боялась, что он разрушит все такой неприятной правдой.   — Я испугалась, — честно ответила она.

— Неужели гриффиндорская храбрость имеет какие-то границы? Уж не думал, что тебе будет так страшно проснуться со мной, это все же намного легче, чем сражаться против Тёмного лорда, — его лицо исказила гримаса.

— Ты не понимаешь, Драко...

— Так объясни мне, Гермиона.

  Она тяжело вздохнула и перехватила его пристальный взгляд. Как же ей хотелось закончить этот разговор и просто обнять его, прикоснуться к его мраморной коже, провести по ней ладонью, ощутить тепло его губ на своих губах, запустить пальцы в его платиновые волосы. Она отчаянно нуждалась в нем, и её это жутко пугало.

— Чем этот мудак с Рейвенкло так заинтересовал тебя? — внезапно спросил он, слегка облокотившись на парту корпусом.

— Прекрати уже оскорблять его. И почему ты спрашиваешь?

— Вопросом на вопрос, Грейнджер?

— Ну... он довольно милый, — Гермиона замешкалась, не зная, что ответить. А действительно, почему? Она словно знала ответ ещё в октябре, но сейчас он показался ей довольно нелепым.

— Разве это не синоним слова «скучный»? — и вновь эта гримаса.

— Что ты хочешь от меня услышать? — Гермиона устало провела ладонью по волосам, слегка зачесывая их назад.

— Хотя бы один весомый аргумент, почему ты ведешь себя, как последняя сука?

— Что, прости? — её глаза расширяются от шока.

— Почему ты до сих пор с ним, в то время как трахаешься и стонешь подо мной? — Драко сделал к ней резкий шаг, сокращая между ними расстояние, и Гермиона испуганно отшатнулась, но затем её обуздал гнев.

— Тот же вопрос могу задать и тебе, Малфой! Тогда почему ты до сих пор встречаешься с Паркинсон?

— Не знаю, чем ты слушаешь, но я уже тысячу раз говорил тебе, что мы не встречаемся.

  В его серых глазах был вызов. Гермиона с силой закусила губу, не зная, что ответить на это. Как будто она и без него не осознаёт, что поступает как последняя дрянь.

— Думаешь, мне легко от осознания того, что я лгу дорогим мне людям? Что я лгу каждый чертов день, потому что желаю такого человека, как ты?

— Такого, как я? Грейнджер, ты превосходишь сама себя. Признаться, я даже поражён! — он усмехнулся, но эта усмешка вышла какой-то фальшивой.

  Она задела его?

— Прости, я не это имела ввиду...

— Брось, именно это. Я ведь неблагодарная скотина, моральный урод, гадкий слизеринец, да и к тому же, бывший Пожиратель смерти. После такого сложно реабилитироваться.

— Ты абсолютно не понимаешь о чем говоришь! И... я давно не считаю тебя никем, из тобой перечисленных. С Энтони проще, понятно? Ты же словно открываешь во мне самые тёмные стороны, и это жутко пугает меня! С тобой сложно находиться рядом, я никогда не могу быть уверена в твоих последующих действиях! — она толкает его в грудь, гневно сверкая глазами.

  Они ожесточенно смотрят друг на друга, как будто кто-то объявил соревнование по невербальному уничтожению взглядом. Глаза Малфоя метают ледяные молнии, и он усмехается, на этот раз с долей едкого сарказма.

— Ах да, в перерыве между твоими стонами и тем, как ты умоляла трахнуть тебя, я начал забывать, что ты остаёшься все той же Грейнджер, для которой херов комфорт и стабильность превыше всего! Да ты пошлёшь к черту все свои желания, лишь бы угодить своим сраным друзьям! Ты хотя бы раз делала что-то, чего действительно хочешь, а не в угоду им? Ты как долбаная спасительница мира...

— Не смей...

— ... готова пожертвовать собой, своими желаниями, лишь бы не расстраивать своих друзей, которым наверняка наплевать. Они хотя бы раз спросили у тебя, чего ты действительно хочешь?

— Замолчи!

— Что, дерьмово от осознания того, что я прав? Было так тупо, полагать, что ты можешь иначе! — он гневно смотрит на неё, а затем разворачивается, собираясь уходить.

— А что насчёт тебя? Какого это, желать грязнокровку? — кричит она ему в спину.

  Он резко останавливается, словно она ударила его Петрификусом Тоталусом. Затем медленно разворачивается, пристально смотря в карие глаза. Сейчас в их уголках собрались слёзы, но она мужественно продолжает смотреть на Драко, заставляя себя не отводить взгляд.

— Я хотя бы имею смелость себе в этом признаться, — с некоторым отвращением произносит он, а затем выходит из класса, оглушительно хлопнув дверью.

  Гермиона продолжает смотреть на закрытую дверь, словно оглушенная его словами. Проходит какое-то время, когда она понимает, что все ещё стоит посреди класса, глядя на дверь, и уже опаздывает на урок. Смахнув предательские слёзы, она выходит прочь из кабинета.   Его признание настолько выбило её из колеи, что она не сразу понимает, что так и не взяла конспекты по трансфигурации.

***

      Проходит неделя, когда Гермиона понимает, что слова Малфоя до сих пор звучат в её голове. Она знает, что больше не может вести себя как последняя лицемерка, больше не имеет права встречаться с Энтони, когда в глубине души желает совершенно другого человека. Мерлин, и когда все успело так быстро измениться? Ещё четыре месяца назад она мечтала о рейвенкловеце, а сейчас успела переспать с Малфоем, и думает о нем каждый чертов день! Что с ней происходит и почему это все кажется ей таким... правильным? Как будто речь не идёт о том, чтобы пойти против своих друзей.

  Она выбирает день, когда скажет Энтони, что разрывает с ним отношения. Гермиона готовилась к этому несколько долгих дней, репетировала речь, думала о том, как более удачно подобрать момент, чтобы произнести эти слова. Так глупо, как будто для разрыва отношений есть какой-то подходящий случай. Так не бывает, черт возьми. Ты никогда не сможешь найти каких-то облегчающих слов для человека, когда расстаёшься с ним. Что бы она не сказала, ему все равно будет больно.

  Так и случилось. Она выбрала момент после занятий, и встретилась с Энтони у Чёрного озёра. Была довольно ясная погода, поэтому она решила прогуляться, посчитав, что это будет более удачной затеей. Все её слова были словно в тумане, и звучали до того фальшиво, что Гермионе было тошно от себя самой. Она видела, что её фраза «ты очень хороший и я ценю все, что ты делал для меня, и дело не в тебе, я просто понимаю, что пока не готова к отношениям» приносит ему боль, но он храбрился, и в конце даже постарался улыбнуться, говоря ей о том, что ему было хорошо с ней. В этот момент её словно окунули в горящий котёл. Она явно будет гореть в аду за свои поступки.

  В каком-то смысле к ней пришло такое долгожданное облегчение. Минус один человек, который будет слушать все её лживые слова. Хотя бы ему она больше не станет врать.

  С Малфоем они больше не пересекались. Он словно не замечал её, перестал сверлить взглядом, не пытался связаться с ней и всячески её игнорировал. Гермиону это потихоньку сводило с ума, хотя она и была все ещё зла на него после той ссоры в классе. В последнее время она чувствовала невероятную потребность в нем, наверное, это случилось после того, как они провели ночь в Выручай-комнате. Или, возможно, это произошло намного раньше. Девушка каждый раз перед сном прокручивала ту ночь в своей голове, засыпая с мыслями о слизеринце. В конечном итоге она призналась сама себе, что отчаянно желает вновь встретиться с ним.     В один из дней они сидели с Джинни на заднем дворе после уроков и болтали, как обычно, обо всем на свете. Подруга рассказывала ей об их отношениях с Гарри. Они развивались довольно стремительно, и Гермиона была искренне рада за друзей. Сложно представить их друг без друга, они были словно единое целое. В каком-то смысле она даже завидовала им, потому что они были будто созданы друг для друга. Гермионе всегда хотелось найти такую же любовь, какая была у них.

— А что у вас с Энтони? Я что-то давно не видела вас вместе.

— Мы... расстались, — нехотя выдавила Гермиона. Она знала, что ей придётся рассказать обо всем подруге, и оттягивала этот момент как можно дольше.

— Что? Почему? — как она и предполагала, реакция Джинни была довольно бурной.

— Просто я поняла, что он не тот, кто мне нужен, — как можно более завуалированно выразилась она и перехватила ошалелый взгляд подруги.

— Не тот, кто тебе нужен? Мерлин, Гермиона, да он идеально подходил тебе! Что случилось, почему ты поменяла своё мнение?

— Просто... не знаю, просто поменяла и все. Так бывает, разве нет?

— Да почему, черт возьми? Он же идеальный парень! Умный, красивый, смелый, и у вас так много общего!

— А может, мне нужен не идеальный, Джинни? — она чувствовала вибрирующее раздражение в груди.

— Что ты такое говоришь? В последнее время я не узнаю тебя. Ты стала такой отстраненной и... холодной. Что с тобой творится? — Джинни нахмурила брови.

— Да ничего со мной не творится! О, Мерлин, почему вам кажется, что если я делаю что-то абсолютно нетипичное для Гермионы Грейнджер, то со мной автоматически что-то не так? Мне надоели эти чертовы ярлыки!

— Гермиона, но ведь ты всегда знала, чего хочешь! Ты была такой всю свою жизнь, и вдруг что-то произошло с тобой. Мне не нравится, какая ты сейчас.

  Слова Джинни были словно пощечины. Гермиона знала, что ей очень нравился Энтони и подозревала, что она расстроится, узнав об их расставании, но никогда не могла бы предположить, что её реакция будет настолько негативной. Она ожидала поддержки от подруги, а получила лишь осуждение и неприятные слова.

— А почему я должна нравиться всем вокруг? Мне надоело быть идеальной для всех! Хотя бы кто-нибудь спросил хоть раз, чего хочу я? — Гермиона словно говорила словами Драко Малфоя, — Я меняюсь, Джинни и это нормально! Ненормально — это думать, что я буду всегда такой, какой была несколько лет назад! — она вскочила на ноги, хватая сумку, и бегом направилась в замок, оставляя ошарашенную подругу позади.

  Она была так зла, так чертовски зла на Джинни, что, возможно, наговорила чего-то лишнего, но ей было так обидно слышать все эти слова, что она не сдержала гнева. Гермиона пробежала мимо второкурсников как фурия, едва не снося их с ног. Она не знала, куда бежит, просто бежала на автомате. Повернув за угол она столкнулась с Забини, который моментально оглядел её пронзительным взглядом.

— Смотри куда идёшь, Грейнджер.

— Где Малфой?

— Я похож на его домового эльфа? — презрительная усмешка. Мерлин, эта гримаса что, у всех слизеринцев заложена генетически?

— Ты ведь знаешь, где он. Просто скажи. Пожалуйста, — добавила она в конце.

— Блять, как же вы оба насточертели мне, — мулат тяжело вздохнул и провёл ладонью по коротким волосам, — я видел его на четвёртом этаже. Кажется, он читал на одном из подоконников.

— Спасибо! — не дослушав окончания фразы, Гермиона ринулась к лестницам.

  Перепрыгивая через две ступеньки, девушка забежала в коридор на четвёртом этаже, проходя мимо подоконников, на которых мог сидеть слизеринец. Обойдя весь коридор, она не нашла его, и, мысленно чертыхнувшись, сделала ещё один круг. Ей нужно было срочно найти его, и, как назло, когда он был так нужен ей, то куда-то исчез.

  Откровенно говоря, Гермиона не знала, зачем ищет его. Она даже не представляла, что скажет ему, когда увидит. Извинится за свои слова в том классе? Ну уж нет, это он обидел её, она не собиралась извиняться. Скажет, что он гадкий урод, который, к сожалению, был прав, когда говорил, что она трусиха? Черт, да она ведь и вправду трусиха.

  Злость бурлила в её венах, она словно витала в воздухе и её можно было бы почувствовать кончиками пальцев. Гермиона уже очень давно так не злилась, и, когда вновь свернув на повороте, столкнулась с Малфоем, первой её реакцией было желание оглушить его.   На его лице было раздражение, но когда он увидел её, то слегка растерялся, но лишь на долю секунды. Затем он слегка сощурил свои светло-серые глаза, как бы задавая издевательский немой вопрос.

  Гермиона действовала словно во сне, когда схватила его за руку и затащила в класс Заклинаний. Малфой не сопротивлялся, на его лице было лишь искреннее удивление, когда девушка закрыла за ними дверь и наслала на замок запирающие чары. Он оперся ладонями о стол, и, слегка подтянувшись, сел на него, продолжая наблюдать за Гермионой.

— И, что дальше, Грейнджер? Собираешься пытать меня здесь, пока мое тело не найдёт коротышка Флитвик завтра с утра? — он усмехнулся и скрестил руки на груди.

— Ты хотел, чтобы я призналась Малфой? Так вот тебе мое признание. Я порвала с Энтони, а после поссорилась с Джинни, потому что её не устраивает видеть меня такой, какая я есть сейчас. Я настолько зла, просто невероятно сильно. И я тебя хочу. Я так сильно тебя хочу, Драко. Вот тебе мое признание.

  В серых глазах мелькнуло нескрываемое удивление. Драко молчал, словно пытался осмыслить сказанное. Гермиона сделала медленный шаг к нему навстречу, стараясь не анализировать то, что собиралась сделать сейчас.  Касаясь пальцами пуговиц на своей рубашке и медленно расстёгивая их, она сделала ещё один шаг к слизеринцу. Второй. Третий. Его тело замерло в напряжении, а ладони стиснули край стола. Гермиона наблюдала за каждым изменением в его позе. Он явно не ожидал, что она может быть такой дерзкой.    Звук упавшей на пол рубашки прозвучал непривычно громко в оглушающей тишине кабинета. Гермиона видела, как дёрнулся кадык Малфоя, когда он судорожно сглотнул, рассматривая девушку. Злость словно была её топливом, она делала её максимально уверенной в себе. Гермиона не знала, стала бы она столь раскрепощённой при других обстоятельствах.

  Его глаза жадно рассматривали её тело, когда она сделала ещё шаг. Следом за рубашкой на деревянном полу оказалась юбка, через которую Гермиона легко перешагнула, оставаясь только в нижнем белье.

  Когда между ними осталось совсем крошечное расстояние, Драко поднял глаза. Через долю секунды он смог совладать со своими эмоциями, отображая на лице лишь уверенную усмешку.

— Ты выпила зелье смелости, Грейнджер? Что ты будешь делать, если я скажу, что не хочу тебя? Что тогда? Вновь побежишь к Голдстейну, делая вид примерной девочки, каковой на самом деле не являешься?

  Она старалась не обращать внимания на его обидные слова, потому что понимала, что он говорит их намеренно. Как бы уверенно он не держался, Гермиона видела, что он на грани. Его выдавали пальцы, отчаянно впивающиеся в стол, жадный блеск в глазах и пульсирующая вена на шее. Именно поэтому Гермиона не отступила, а приблизилась ближе, вставая между его ног, и шепнула на ухо:

— Давай проверим, Малфой.

  Её глухой стон эхом отзывается в классе, когда он притягивает её к себе за шею и развязно целует. Этот поцелуй такой желанный, такой необходимый, сладкий и пьянящий, как первый глоток вина. Он разительно отличается от предыдущих, сейчас в нем выражен вызов. Они оба словно пытались что-то доказать, не замечая, как их тела тянулись друг к другу.

  Драко берет инициативу в свои руки, и Гермиона не противится ему. Она ненавидит подчиняться, но когда она с ним, ей нравится быть ведомой. Её пальцы слегка дрожат, когда она пытается расстегнуть его рубашку, но он резко хватает её за запястье, заводя руку ей за спину. Она готова возмутиться, но в этот момент он оставляет её без бюстгальтера, и не высказанное недовольство растворяется на языке. Его губы исследуют её грудь, и Гермиона тихонько стонет, закусывая губу и прикрывая от наслаждения глаза. Она даже не обращает внимания на лёгкую пульсирующую боль в обездвиженном запястье, когда его язык оставляет влажный след на одном из сосков.

  Драко меняет их местами, и теперь она сидит на столе, а он стоит напротив неё, целуя её шею. Она немного наклоняет голову, давая ему больше пространства. Его ласки более грубые, чем в их первую ночь, но от этого они не становятся менее желанными. Ей нравится, с каким жаром он касается пальцами её груди, с каким напором целует её, лишая кислорода, нравится ощущение разгорающегося шара внизу живота, когда он слегка оттягивает её волосы вниз, заставляя прогнуться в спине.   Есть лишь одна вещь, которая её не устраивает. Он все ещё в одежде, а желание коснуться его кожи такое сильное, что она готова капризно расхныкаться. Она пытается расстегнуть его рубашку, но он вновь блокирует её действие, прижимая ладони девушки к столу.

— Почему? — выдыхает она куда-то в сгиб его шеи, когда он кусает её за плечо.

— Неприятно, когда не получаешь желаемого, не так ли? — с жаром шепчет он, опаляя дыханием её грудь.

— Если ты хочешь меня наказать, то выбери способ получше.

  Он поднимает голову, и она понимает, насколько двусмысленно звучала эта фраза. Её щеки покрываются густым румянцем, когда она видит азартный блеск в его глазах.

— Я сочту это за вызов, Грейнджер, но уж позволь я сам разберусь, как мне тебя наказывать. У меня на тебя другие планы.

  Вопрос застревает в горле, когда Драко слегка наклоняется, осыпая поцелуями-укусами её ключицы, спускаясь к груди, затем к животу. Голова девушки затуманена желанием, поэтому она не сразу понимает, что он стоит перед ней на коленях, раздвигая её ноги горячими ладонями. Только когда он довольно резко стягивает с неё трусики, она словно приходит в себя, опуская голову и смотря в серые глаза.

— Что… что ты делаешь? — сглатывает она, видя как он смотрит на неё сейчас.

  Мерлин, никто никогда не смотрел на неё с таким желанием. В его взгляде словно плещется расплавленный свинец.

  Он не отвечает, лишь ласково касается губами её колена. Этот жест настолько интимный и нежный, абсолютно не похожий на его предыдущие поцелуи, что её выдох застревает где-то в горле. Драко продвигается выше, проводя языком по внутренней стороне бедра, и Гермиона готова лезть на стену от жгучего желания, затапливающего её внутренности.

— Драко, что ты…

— Замолчи.

  Это звучит как приказ, и, к удивлению Гермионы, она беспрекословно подчиняется ему. Драко кусает её за нежную кожу бёдра, словно наказывая, и она чувствует сотни мурашек, бегущих по позвонкам.

— Я люблю быть первым во всем, Грейнджер. Уверен, что и в этот раз я займу лидирующую позицию.

  Он не даёт ей возможности найти достойный ответ. Гермиона чувствует прикосновение горячего языка к своей плоти и содрогается всем телом. Её пальцы впиваются в парту, когда она старается подавить рвущийся наружу громкий стон.

  О, Годрик…

  Остатки стеснения улетучились окончательно. Ей плевать, что она сидит перед ним, раздвинув ноги, абсолютно обнаженная, такая бесстыдно голая. Ей плевать, что стон все же вырывается наружу, а она наложила на кабинет только запирающее заклятие, и сейчас её мог кто-то услышать. Ей даже было плевать, что она позволила ему так пренебрежительно говорить с ней. Все, что имеет для неё значение сейчас, это он, стоящий перед ней на коленях.  Его язык не знает пощады, настойчивый и властный. Он движется по кругу, снова и снова, без остановки, лаская нежные складки. В какой-то момент Гермионе даже кажется, что она сходит с ума. Наслаждение граничит с безумием.  Она зарывает пальцы в его волосы, впиваясь ногтями в кожу головы. Драко шипит, а затем нежно посасывает её плоть. Его горячий язык, так умело двигается вверх вниз, лаская её, сводя с ума, разрывая на мелкие кусочки.

  Это становится словно последней стадией сумасшествия. В один миг весь её мир взрывается.

  Пульс громко стучит в ушах, и Гермиона ощущает, что ладонь Драко прижата к её губам, заглушая громкие стоны и всхлипы. Через все тело словно пропустили тысячу вольт. Мерлин, разве бывает так хорошо? Как она все восемнадцать лет жила без осознания, что может быть вот так?

  Она держится руками за его плечи, когда чувствует, как Драко поднимается с колен и притягивает её к себе за талию, зарываясь носом в каштановые локоны. Она впивается пальцами в его спину, чувствуя под тонкой тканью рубашки напряженные мышцы. Он держит её в своих объятиях, как в надежном коконе, давая возможность отдышаться и прийти в себя.  Её руки обнимают его за талию, параллельно вытаскивая рубашку из брюк. Он ухмыляется, когда понимает, чего она добивается и, наконец, позволяет ей сделать это. Освобождая его тело от ненужной ткани, она оставляет россыпь поцелуев на его груди, обвивая его талию ногами. Пальцы пробегаются по мышцам пресса, и они моментально становятся тверже; затем она пытается расстегнуть его ремень трясущимися руками.

— Недостаточно насытилась? — мурлычет он ей в губы, оттягивая нижнюю зубами.

— Помнится, ты угрожал мне, что я не знаю, что такое настоящий секс с тобой. Так покажи мне. Или это все лишь слова? — берет она его на «слабо» и удовлетворенно улыбается, когда он притягивает её ближе.

  Гермиона облизывает кончиком языка нижнюю губу Драко, целуя его. Слышит его глухой рык, а затем он разворачивает её к себе спиной, убирая волосы с плеча, и слегка прикусывая нежную кожу шеи. Гермиона тихонько выдыхает, когда он кладёт её животом на стол, оставляя поцелуи на спине. Затем слышит, как Драко расстегивает брюки. Проходит несколько секунд, и она, наконец, ощущает, как он упирается в неё и медлит некоторое время.

— Пожалуйста, Драко... — шепчет она.

  Он хватает пальцами её бёдра и входит примерно на половину. Гермиона сдерживает секундный крик боли, закусывая губу практически до крови. Малфой останавливается на несколько секунд, а затем начинает двигаться в ней, медленно, так жарко и приятно. Его пальцы крепко держат её бёдра, на которых, вероятно, останутся синяки, но ей на это абсолютно наплевать. Гермиона чувствует его внутри, и, наконец, ощущает тягучее удовольствие, растекающееся по телу.   Она лежит на столе спиной к нему, не видя его лица, но чувствует его всем своим телом, подчиняется ему. Одной рукой он продолжает держать её бёдра, а другой аккуратно берет за волосы, наматывая на кулак, а затем мягко оттягивает их, заставляя Гермиону выгнуть спину и поднять голову. Ей невероятно нравится, когда он так делает, поэтому она мгновенно реагирует, начиная тихо постанывать, закусывая губы. Драко немного набирает темп, входя в неё быстрее и глубже, словно почувствовав вседозволенность и то, что ей больше не больно. Он крепко сжимает её ягодицы, держа за волосы, и слегка наклоняется, чтобы поцеловать лопатки.

  Гермионе чертовски приятно, когда он держит её за волосы, немного грубо оттягивая их, приятно, что он грязно имеет её на парте, за которой они ещё недавно занимались, ей нравится, что она чувствует себя такой раскрепощённой, такой неправильной Гермионой Грейнджер. Ей доставляет удовольствие, что Малфой словно открывает её каждую темную сторону.

  Она чувствует, как он слегка пульсирует в ней. Драко делает ещё несколько активных толчков, а затем она слышит его глухие стоны. Он отпускает её волосы, продолжая держаться за ягодицы, а другой рукой опирается о столешницу. Она ощущает его сбивчивое дыхание и чертовски хочет увидеть его лицо, но он все ещё держит её сзади.

  Когда он выходит из неё, Гермиона словно чувствует какую-то пустоту. Медленно поднявшись, она разворачивается, ища его взглядом. Он оставляет поцелуй на её губах, но быстро отходит, стараясь выровнять дыхание.   О Мерлин, как же он прекрасен. Его лицо покрыл лёгкий румянец, волосы были слегка влажными, и этот его немного безумный взгляд. Приятно осознавать, что хотя бы ненадолго, но он принадлежал ей, полностью, без остатка.

  Они неспешно одеваются в тишине, словно не зная, о чем говорить. Гермиона хочет что-то сказать ему, но все слова кажутся невероятно абсурдными. Разве она должна испытывать неловкость после того, что между ними случилось? Но момент прошёл и наступила суровая реальность.  Что сказать ему? Может, предложить посидеть завтра в Выручай-комнате перед камином? Или устроить небольшой пикник, опять таки, в Выручай-комнате? Из-за скрытности их «отношений» у них очень ограниченное количество мест, где они могут быть вместе.

— Ты больше не злишься? — он первый прерывает тишину, застегивая рубашку, на которой не хватает одной пуговицы. Гермиона даже не заметила, как сорвала её, в порыве желания поскорее коснуться его кожи.

— Что? — она непонимающе смотрит на него, завязывая галстук на шее.

— Ты пришла ко мне и сказала, что чертовски зла. Я помог тебе снять напряжение? — он застёгивает брюки и затягивает ремень.

— Ты считаешь, что я пришла только поэтому?

— Брось, Грейнджер, я привык, что девушки приходят ко мне, чтобы снять стресс, — его лицо искажается в какой-то непонятной для Гермионы ухмылке. — Я поступаю точно так же. Это как взаимовыгодная сделка. Ты ясно дала понять, что большего тебе от меня и не нужно.

— Ты правда считаешь меня такой? Правда думаешь, что я могу воспользоваться тобой, чтобы... снять стресс? — она моментально вспыхивает. Её очень задевают его слова.

— Тогда зачем ты пришла? Ответь мне, Гермиона. Назови хоть одну причину, — он схватил её за плечи и немного встряхнул.

— Что ты хочешь от меня услышать? — она грубо оттолкнула его и сделала несколько шагов назад.

— Хочу, чтобы ты признала свои желания.

  Она усмехается, нервно проводя рукой по волосам и убирая пряди за уши. Затем с остервенением закусывает губу, смотря Драко прямо в глаза. Ты действительно настолько глупый, или просто притворяешься?

— Я рассталась с Энтони, потому что никогда не хотела его так сильно, как тебя. Ты ведь и так это знаешь, но, почему-то, тебе обязательно нужно это услышать! Разве недостаточно просто знать?

  Он смотрит на неё долю секунды, а затем его губы растягиваются в улыбке. Гермиона смотрит на него, не понимая, какого соплохвоста он улыбается, а её брови хмуро сводятся в переносице. Но когда она видит довольное лицо слизеринца, то на её лице появляется такая же дурацкая улыбка.

— О, Мерлин, ты просто подонок! — она толкает его в плечо, но он перехватывает её запястье, притягивая к себе.

— Подонок, которого ты невероятно сильно хочешь, — Драко прошептал эти слова ей на ухо, едва касаясь мочки губами.

— Не заставляй меня жалеть о том, что я сказала это вслух, Малфой.

— Что, ты и жить без меня не можешь?

— Ещё чего, не дождешься, — Гермиона фыркнула, слегка отталкивая его и направляясь к выходу из кабинета.

— Тебе нужно чаще злиться, мисс Гриффиндор. Когда ты злая, ты очень раскрепощенная.

  Уже открывая дверь, Гермиона оборачивается, смотря на слизеринца. Он перехватывает её взгляд, а в его глазах до сих пор прыгают чёртики. Мерлин, как же он прекрасен! Будь проклята каждая капля крови вейлы, что течёт в его жилах. Драко продолжал смотреть на девушку, облокотившись на парту, на которой только что грубо имел её, скрестив руки на груди, а его взгляд бесстыдно блуждал по ногам Гермионы, словно он не насытился ею пятнадцать минут назад. Она моментально вспыхнула от его взгляда, будто он не раздевал её получасом ранее, а затем выскользнула за дверь, не произнося ни слова.