9.Жажда.

Январь 1999

      Наверное, впервые в своей жизни Гермиона Грейнджер панически боялась возвращаться в Хогвартс. Она давала себе слово, что после Рождества и Нового года обдумает всё и придёт к какому-то непростому решению, с которым вернётся на учебу. Но, уже сидя в купе Хогвартс Экспресса, она безрадостно поняла, что так ничего и не решила. Ей бы здорово помог совет подруги, но Джинни, которая сейчас ела мятные леденцы и болтала с Луной, даже и не догадывалась, какой секрет хранит Гермиона. От одной мысли о том, что она не может обсудить это ни с одной живой душой, ей становилось тошно. Совет со стороны сейчас был ей как никогда необходим.

  Они с Энтони переписывались все праздники, тогда как последнее письмо от Драко она получила в Рождество, вместе с подарком. Тогда она ответила на письмо, отблагодарив слизеринца, и больше она не получила от него ни слова. Гермиона тоже не собиралась писать ему, она вообще старалась не думать о Драко все каникулы, но это была абсолютно провальная затея, так как Гарри с Роном иногда обсуждали казнь Малфоя-старшего, и в разговоре фигурировало имя Драко. Джинни все чаще злилась, когда слышала ненавистную ей фамилию, а Гарри, на удивление, абсолютно спокойно отзывался о парне; это поселило в Гермионе надежду, что, если её секрет когда-то будет раскрыт, то она не потеряет хотя бы одного из лучших друзей.

  Рождество и Новый год прошли довольно тихо для Норы. Как бы все не старались сделать эти дни праздничными, в доме ощущалась тоска из-за потери Фреда. Так или иначе, Гермиона была рада, что провела праздники в Норе, со своими друзьями и близкими людьми. Несмотря ни на что, девушка здорово отдохнула и смогла немного разгрузить голову.

  Энтони сообщил ей, что погостит у бабушки до конца каникул. Джинни и Гермиона решили вернуться в Хогвартс на несколько дней пораньше, так как у Гарри, Рона и Джорджа начиналась работа. В каком-то роде Гермиона была даже счастлива, что её парень не вернётся вместе с ними. Она всячески собиралась избегать его, пока не придумает решение для своей проблемы. Гермиона догадывалась, что эта идея довольно провальная.   — Я выйду в тамбур, подышу воздухом, — ей абсолютно точно нужно было побыть наедине с собой, и она нашла повод, чтобы остаться со своими мыслями хотя бы ненадолго.

  Утвердительный кивок Джинни Гермиона уже не заметила, закрывая за собой двери. Поезд был полупустой, так как немногие решили вернуться в замок раньше. Остальные предпочли провести последние деньки каникул с родственниками и близкими людьми.   Проходя мимо полупустых купе, девушка мимолётно заглядывала в них, стараясь увидеть знакомые лица. Пропустив около шести пустых мест, она оставила эту затею. Эти несколько дней в замке действительно будет тихо.  Практически дойдя до тамбура, она едва вздохнула с облегчением. Гермиона очень любила Джинни, но порой ей нужно было время, чтобы побыть одной. Подруга довольно много болтала, и Гермиона абсолютно не могла сосредоточиться.

  Ощутив на своей талии сильные мужские руки, она негромко вскрикнула. Прошла секунда, когда Гермиона оказалась в пустом купе. Она моментально выхватила палочку из кармана, реакция у неё была молниеносная. За время, проведённое в поисках крестражей, она успевала достать палочку и применить заклинание за долю секунды.

— Ступефай! — прокричала она, но нападавший схватил её за руку, и заклинание отскочило в потолок.

— Салазар, Грейнджер, ты сумасшедшая! Не удивлён, что ты дружишь только с Уизли и Поттером, нормальные люди вряд ли стали бы общаться с той, которая нападает на людей! — в метре от неё стоял недовольный Малфой.

— Это я-то сумасшедшая? Зачем ты вообще подкрадываешься сзади? — Гермиона вспыхнула, наконец, опустив палочку.

— Не думал, что тебя так легко напугать. В следующий раз буду предусмотрительнее, а то точно останусь без важной части тела.

— Я не думала, что ты тоже вернёшься раньше, — наконец, когда Гермиона немного успокоилась и пришла в себя, она поняла, что он тоже решил вернуться в Хогвартс. Сердце пропустило удар, когда она осознала, что он все ещё находится достаточно близко.

  Какой глупый орган.

— Да, дома стало слишком уныло, — он неопределенно пожал плечами, затем увеличивая расстояние между ними и делая шаг назад. Девушка едва подавила в себе разочарованный стон.

  Она перевела дыхание, затем рассматривая Драко. Он выглядел немного взволнованным, хоть и старался не показывать этого. Вид его неформальной одежды немного обезоруживал и заставлял более внимательно рассматривать парня, выискивая взглядом новые детали. Гермиона ещё на шестом курсе отметила, как ему идёт чёрный цвет.   Тёмная рубашка была закатана на предплечьях, что добавляло ему немного бунтарский вид. Гермиона скользнула взглядом по тонкой полоске шрама, выглядывающего из под ткани. Он перестал его прятать. Может, наконец смирился с тем, что он на всю жизнь останется с ним? Несколько пуговиц на рубашке были расстегнуты, и девушка не без удовольствия проследила глазами за его ключицами, поднимаясь выше и смотря на пульсирующую венку на шее. Его рука невольно взметнулась вверх, убирая с лица упавшую челку, и Гермиона заметила фамильное кольцо Малфоев, украшавшее его длинные пальцы. Его руки. Этими пальцами он ласкал её так, как ни ласкал никто другой.   От этих будоражащих кровь воспоминаний у Гермионы пошли мурашки.

— Куда ты направлялась, Грейнджер? — словно со стороны слышит она его голос и переводит взгляд на его лицо. Губы Драко изогнуты в довольной улыбке. Наверняка ему нравится, как она пялится на него.

  Ладно, стоит признать, это было непросто. Она думала, что сможет заставить свой разум и сердце быть хладнокровными и не реагировать на присутствие Драко, но это было ей не под силу.  Она поняла, что не отрываясь смотрит на его губы, и заметила, что Драко тоже блуждает по её лицу жадным взглядом. Они оба были в плену своих мыслей.

  О, Мерлин. — Зачем ты затащил меня сюда? — игнорирует она его вопрос и задаёт свой.

— Хотел поздороваться. Вряд ли было бы уместно завалиться в твоё купе с фразой: «О, привет, Грейнджер. Как прошли твои праздники? Ах, Уизлетта, ты тоже здесь? И тебе привет, как поживаешь? Может, уберёшь от моей шеи палочку?».

  Гермиона не сдержала смешка, с силой закусив губу, чтобы не расхохотаться. Она подняла взгляд на Драко, который стоял напротив, засунув руки в карманы. В его глазах прыгали смешинки, но взгляд моментально стал серьезным, когда девушка посмотрела ему в глаза. Гермиона тоже перестала усмехаться, нервно сглотнув. Она словно ощущала жар, исходящий от него, моментально вспоминая вечер в Выручай-комнате.

  Уходи, Гермиона. Уходи немедленно.

— Мне нужно идти, — выдавила девушка, но её ноги словно приросли к полу.

— Да, наверное, так будет лучше, — отчего-то хрипло произносит Драко, делая маленький шаг ей навстречу.

  Ей нужно только развернуться, открыть дверь и уйти. Развернуться, открыть дверь и уйти. Мерлин, Гермиона, ты прошла войну, что может быть проще, чем развернуться и уйти?!

  Казалось, ноги словно налились свинцом, и девушка не могла сдвинуться с места под напором его глаз. Как же он шикарен в этой чёрной рубашке, как широки его плечи, как чудесно лежат волосы в этом лёгком беспорядке. Она готова смотреть на него вечно.

  Непонятно, кто сделал шаг навстречу, возможно, они оба шагнули друг к другу и моментально застыли, словно испугались своих желаний. Но проходит секунда, и они падают друг другу в объятия, жадно ища губы друг друга. Гермиона чувствует, как Драко направляет палочку куда-то за её спину, а затем слышит, как на стекло на двери опускается шторка, полностью скрывая их от любопытных зевак. Они остались наедине. Абсолютно одни.

  Драко проводит языком по нижней губе девушки, и все вокруг становится таким неважным. Когда она открывает рот, он издаёт глухой стон. Они целуются, словно в последний раз. Это и должен быть их последний раз, думает Гермиона, в то время как её пальцы блуждают по его предплечьям. Их поцелуй хаотичен: он полон похоти и безумия. Ощущая вкус его губ, Гермиона стонет и понимает, что весь её план безнадежно провален.

   Когда Малфой садится на сиденье, притягивая её к себе, она повинуется, садясь на его ноги сверху и прижимаясь к нему всем телом. Он жадно проводит ладонями по её шее, спускаясь по спине ниже и, наконец, сжимая её ягодицы. Все это время Гермиона рвано дышит, пристально смотря слизеринцу в глаза.   Мерлин, что они творят? Она ведь собиралась придерживаться другого плана, она дала себе слово, что этого больше не повторится! И, видимо, Драко видит в её глазах сомнение, потому что в следующую секунду оставляет едва ощутимый поцелуй на впадинке между ключицами. И в этот момент Гермиона окончательно посылает свой план к черту.

  Она зарывает пальцы в его волосы, поглаживая Драко по затылку. Он поднимается поцелуями чуть выше, касаясь шеи, а затем нежного места за мочкой. Черт, это слабое место Гермионы. Она нетерпеливо трется о пах Малфоя, двигая ягодицами, и он отрывается от её шеи, прорезая тишину купе своим рыком.

— Что ты творишь, Грейнджер? Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь? — в его глазах горит такое пламя, что Гермиона даже чуточку пугается.

— Мы должны остановиться, Малфой, — её сбивчивое дыхание опаляет его щеку.

  Драко кивает, потому что знает, что она права, но его губы не слышат её слов. Он проводит языком по её шее, слегка кусая нежную кожу. Девушка чувствует, что он вновь оставляет небольшой засос на том же месте, где был предыдущий.

  Как она может здраво размышлять, когда он делает это с ней? Да она уже давно послала свой разум к черту, лишь бы он не останавливался. Она хочет расстегнуть его рубашку, чтобы коснуться пальцами бледной кожи, но это было бы ещё более неправильным, чем то, что они делают сейчас.  Воздух в купе был таким тягучим и пах желанием. Эти двое словно были заточены всю эту неделю, и установки обоих полетели к черту, когда они увидели друг друга. Гермиона никогда не испытывала такой всепоглощающей страсти, какая была у них сейчас с Малфоем. Это было неправильно, чертовски неправильно, но так отвратительно желанно, что она поддалась порыву. Она словно испытывала жажду все эти дни, и сейчас, наконец, сделала такой необходимый глоток.

  Гермиона никогда не думала, что может вести себя вот так. Ей всегда казалось, что она та ещё моралистка и ханджа, которая точно не станет поддаваться страсти с чужим для неё парнем, да ещё и с заклятым врагом в прошлом, но Малфой словно открывал в ней какие-то тёмные стороны. И Гермиону это одновременно и пугало, и очень привлекало, ведь она никогда не знала себя такой.

— Мы должны быть друзьями, — сбивчиво шепчет она, когда он пальцами притягивает её за подбородок к себе для поцелуя, — просто друзьями.

— Я говорил, что мы никогда не будем друзьями, Грейнджер, — отвечает он, смотря ей прямо в глаза и поглаживая большим пальцем щеку.

  Гермиона глухо стонет, когда он проводит кончиком языка по её нижней губе, оставляя влажный след. Он все ещё смотрит ей прямо в глаза, и Гермиона не знает, что должно произойти, чтобы они остановились. В данный момент её разум полнотью затуманен желанием. Внизу живота так горячо, а её трусики так предательски намокли. Она чувствует его твёрдую плоть сквозь ткань джинс и вновь жарко ёрзает на нем. Гермиона очень далека от различных сексуальных техник, но она понимает, что Драко было очень приятно, когда она сделала это в прошлый раз.   И это происходит вновь. Он рычит, жадно впиваясь пальцами в её ягодицы и кусая её нежные губы.

— Прекрати так делать, Грейнджер, — стонет он, когда она вновь ёрзает вперёд-назад.

— Но тебе же нравится, — шепчет она, прижимаясь к нему всем телом. Как же ей хочется сорвать с него эту чёртову рубашку.

— Я не хочу кончить в брюки, как херов подросток, — он трясущимися пальцами начинает расстегивать пуговицы на её рубашке, параллельно целуя каждый обнажаемый участок её груди.

  Драко полностью освобождает её от такой ненужной сейчас ткани и бросает на соседнее сиденье. Когда он проводит языком по впадинке между её грудей, Гермиона готова сама стянуть с себя белье, лишь бы он скорее коснулся её сосков языком. Ей очень понравилось, как он делал это в прошлый раз, и она втайне мечтала, чтобы когда-нибудь он повторил это вновь.

  Сейчас она находится в замешательстве, потому что понимает, что готова зайти слишком далеко. Будет ли она жалеть об этом после? Будет ли испытывать угрызения совести? Сейчас эти мысли звучат в её мозгу как раздражающие помехи, именно поэтому она задвигает их на дальний уголок сознания. Она хочет коснуться его, хоть никогда в жизни и не делала этого. Ни с кем. Поэтому она отбрасывает страх и тянется к его брюкам, хватаясь за ремень и расстёгивая его трясущимися руками. Гермиона знает, что парням это нравится, и она готова сделать Драко приятно.     Малфой уже схватил пальцами лямки её бюстгальтера, чтобы стянуть его вниз, как внезапно остановился, аккуратно взяв её за руку.

— Что ты собираешься сделать, Гермиона?  — Ты знаешь что, — на секунду её щеки краснеют от смущения. — Разве ты не хочешь?

— Это весьма идиотский вопрос, Грейнджер, особенно, учитывая тот факт, что мой член готов порвать брюки. Но пока не стоит.

  Она хмурится, когда он убирает её руку. Это так нелепо, но в этот момент её захлестнула какая-то глупая обида. Естественно, ведь она неумеха, которая ничерта не смыслит в сексе, ему нужна опытная девушка, такая, как Пэнси Паркинсон, которая будет знать, как делать правильно, чтобы ему было приятно.   Кажется, все эти эмоции на мгновение отражаются на её лице, потому что в следующую секунду губы Малфоя растягиваются в улыбке. И чего он улыбается, соплохвост его дери? Это унизительно, а он смеет ухмыляться!

— Мерлин, Грейнджер, ты словно открытая книга, мне бы даже не пришлось использовать легилименцию, чтобы понять, о чем ты сейчас думаешь. И, отвечая на твой безмолвный вопрос: дело далеко не в этом.

— Да неужели? — недоверчиво протягивает она, а затем с неохотой встает с его колен.

  Она не будет чувствовать обиду. Даже хорошо, что он остановил её. Она не соображала здраво, её разум затопило желание. Неважно, что он не хочет, чтобы она касалась его. Это неважно.

— Мне кажется, дрочить мне здесь было бы не лучшей идеей, — он улыбается, смотря, как её лицо заливает краска от этого слова. — К тому же, я не хотел торопиться.

— Не хотел торопиться? Да неужели? — повторяет Гермиона. Она явно намекает на себя, так как стоит сейчас перед ним в одном белье и джинсах, расстегнутых на пару пуговиц. Она даже не заметила, как он сделал это.

— Представляю, что ты способна себе надумать, но ни одна из твоих мыслей ни имеет ничего общего с реальностью, — он вновь подходит к ней, прижимая к двери купе, а затем берет её ладонь и кладёт на свой пах.

  Гермиона широко распахивает глаза, но оставляет пальцы на том месте, куда он их положил. Он слегка закрывает глаза и глухо стонет, когда она немного сжимает ладонь, ощущая его контур. Драко опирается обеими руками о дверь, закрывая Гермиону своим телом, и кусает её за обнаженное плечо, затем проводя по этому месту языком.

— Ты хотя бы осознаешь, что творишь со мной, Грейнджер? — его хриплый шёпот заставляет тело девушки покрыться миллионом мурашек.

— Через десять минут прибываем в Хогсмид! Просьба всем ученикам переодеться в школьную форму и подготовить свои личные вещи! — прогремел голос в вагоне, и они оба вздрогнули от неожиданности.

— Дьявол, — прошипел он, отодвигаясь от неё.  Драко молча наблюдал за тем, как она впопыхах застёгивает пуговицы и старается пригладить волосы, которые он взлохматил. Её глаза по-прежнему возбуждённо блестели, а губы были покрасневшими от его пылких поцелуев. Кажется, от неё за километр разило не нашедшим выход возбуждением.

— Ты же понимаешь, что все это было ошибкой? — хрипло произносит она, уже собираясь выскользнуть из его купе.

  Он приближается к ней, обвивая талию девушки рукой, и вновь целует. Она обреченно стонет, понимая, что готова прямо сейчас отказаться от своих слов. Драко тоже это понимает. Гермиона никогда не считала себя безвольной, так почему же рядом с ним она ощущает себя такой слабой?

— Конечно, — поддерживает он её ложь.

***

      С момента их последней встречи прошло уже две недели, и Гермиона чувствует себя так, будто находится в аду. Было очевидно, что их еженедельные занятия прекратятся, они оба негласно приняли такое решение, потому что понимали, что ни к чему хорошему это не приведёт. Просто в один момент она пропустила их пятничное занятие и знала, что он так же не пришёл. Она была более чем уверена в этом, ведь если бы это было не так, он бы уже давно пытался выяснить, почему она не появилась в Выручай-комнате.   Конечно, в какой-то степени её беспокоило то, что они перестали заниматься, ведь ему все так же было необходимо сдать экзамены на отлично. И хотя его оценка по Трансфигурации заметно повысилась и Макгонагалл часто хвалила его, Гермиона не могла не беспокоиться за Драко. Такой уж она была, она чувствовала большую ответственность за него.

  Когда Энтони вернулся, Гермиона постаралась переключиться на него, заталкивая мысли о Драко в самый уголок своего сознания. Каждый день она убеждала себя, что поступила правильно, стараясь забыть Малфоя и уделяя все своё время Энтони, и с каждым днём чувствовала себя все более отвратительно. В какой-то момент она призналась себе, что невероятно тоскует по слизеринцу. За эти несколько месяцев он стал удивительно дорог для неё. Она скучала по их разговорам в библиотеке, их горячим спорам, даже по его снобизму. И, что уж греха таить, она тосковала по его поцелуям.

  И хотя с Малфоем они больше не занимались, он был повсюду, где бы не была Гермиона. И, наверное она сходила с ума, но ей абсолютно точно казалось, что он старается изо всех сил обратить её внимание на себя. Каждый раз, когда Гермиона садилась напротив него в Большом зале, он с остервенением начинал лапать Пэнси, засовывая свой язык в её глотку, а затем отрываясь от неё и словно кидая взгляд на Гермиону, который был похож на вызов. Джинни каждый раз морщилась, когда заставала поцелуи Драко и Паркинсон, и называла это "насилием языками".

  Гермиона усмехалась с реакции подруги, но где-то в груди ощущала тупую боль, которая словно потихоньку дробила кости и разрушала грудную клетку. Её жутко бесило, когда он обнимал Паркинсон, прикасался, прижимал к себе. Жгучая ревность поднимала свою чёрную голову, довольно потирая руки. Черт возьми, ведь только недавно он целовал её. Гермиона всеми силами убеждала себя, что её это абсолютно не волнует, но ей это удавалось ровно до того момента, пока она снова не натыкалась взглядом на их объятия. Она убеждала себя, что он ничего ей не должен, Мерлин, да они даже не говорили о том, что между ними происходит. Он волен делать все, что пожелает, они целовались лишь несколько раз, и он не давал ей никаких обещаний. Да они и не были ей нужны, потому что у них ничего бы не вышло. Не в этой реальности.

  Но даже несмотря на это, Гермиона вела себя, как последняя стерва, демонстративно отворачиваясь к Энтони и нежно поглаживая его по ладони. В такие моменты она боковым зрением замечала, как Малфой отодвигается от Пэнси и, словно коршун, наблюдает за гриффиндоркой и её парнем. Тогда Гермиона чувствовала себя отвратительно, ведь ей было стыдно перед Энтони, что она использует его для того, чтобы что-то доказать Драко. Чувство вины медленно сжирало её, но в то же время её эго было полностью удовлетворено. Это был словно чертов замкнутый круг. Ревность — провокация — стыд — удовлетворение.

  Затем все стало только хуже. На Чарах профессор Флитвик с чего-то решил, что слизеринцы сидят слишком отдаленно от гриффиндорцев, а это никак не способствует всеобщему единению, поэтому велел всем рассесться как можно ближе. Непонятно, почему он решил сделать это только во втором семестре, но факт оставался фактом.  В этом классе были длинные столы и скамейки, за которые могли уместиться около пяти человек. И когда Гермиона поняла, что к ней неминуемо приближается стайка слизеринцев, во главе с Малфоем, ей стало дурно. Она молилась, чтобы он не повел себя как придурок и не сел рядом с ней, но сегодня фортуна была не на стороне Грейнджер. Гермиона смотрела прямо перед собой в одну точку, ощущая, как с одной стороны от неё садится Малфой, а с другой негодует Джинни. Она словно попала в ловушку из двух людей, которые абсолютным образом ненавидели друг друга, а она оказалась в эпицентре их ненависти.   Она видела, как в этот момент развернулся Энтони, который сидел впереди рядом с Майклом, и недовольно посмотрел на Малфоя. Она понимала, что Энтони бесится, но лишь один Мерлин знал, что ему стоило бы беспокоиться не о том, что Малфой может сделать что-то гадкое в адрес Гермионы. Как раз наоборот.

— Великолепно! Впредь мы будем сидеть вот так! — удовлетворенно качнул головой профессор и отвернулся к доске, продолжая взмахивать палочкой, чтобы написать тему урока на доске.

  Гермиона слышала, как слева от неё фыркнула Джинни, а справа усмехнулся Малфой. Её руки были сжаты в замок, а тело напряжено, словно струна. Она абсолютно не слышала, что говорил профессор, ей даже казалось, что она перестала дышать. Ноздри щекотал аромат Драко, она запомнила его, ведь совсем недавно утыкалась носом в его шею.

— Расслабься, Грейнджер, — еле слышно шепнул он, немного склонившись к ней.

  Она едва не подскочила на месте, услышав его бархатистый шепот. Гермиона невероятно сильно хотела треснуть его учебником по голове, но лишь медленно повернула голову и смерила его убийственным взглядом. Слизеринец подавил усмешку и уставился на профессора. Гермиона последовала его примеру.

  Записывая лекцию, девушка старалась сосредоточиться на предмете, но боковым зрением наблюдала за Драко. Он старательно записывал каждое слово профессора, абсолютным образом не обращая на неё внимания. В конечном итоге, она расслабилась, решив, что до конца урока не случится ничего страшного, и выдохнула с облегчением.

  С особой тщательностью конспектируя тему, Гермиона внезапно ощутила миллион мурашек, пробежавших по позвоночнику. Через её тело словно пропустили тысячу вольт, когда она почувствовала прикосновение прохладных пальцев к своему колену. Она так резко подняла голову, смотря на доску, что хрустнула шея. Ей потребовались недюжинные усилия, чтобы не повернуть голову вправо. Боковым зрением она видела, что Малфой продолжает выводить буквы на пергаменте, но на его лице блуждает нахальная улыбка. Он аккуратно прошёлся пальцами по бедру, касаясь края юбки, а затем на пару сантиметров поднял её выше, поглаживая внутреннюю сторону бедра.

  Гермиона задержала дыхание, замирая, а затем вновь взяла перо, стараясь не привлекать внимания. Малфой переходил все дозволенные границы, и она абсолютным образом ничего не могла сделать. Если она прямо сейчас одернет его руку, то все заметят. Девушка с ужасом подумала о том, что стоит Джинни посмотреть под парту, она моментально застанет их на месте преступления. Подумать страшно, что будет дальше.

  Она переводит взгляд на подругу и понимает, что та увлечённо пишет письмо Гарри, не обращая внимания ни на что вокруг. Девушка облегченно выдыхает, но тут же её дыхание снова сбивается, когда Малфой слегка щипает её за нежную кожу, затем ласково поглаживая это место пальцами. Девушка слегка зажмуривается, стараясь как можно сильнее сжать ноги, но это становится настолько дурацкой идеей, что она моментально жалеет об этом. Ладонь Драко оказывается зажата между её бёдер, как в капкане. Она слышит, как он тихонько усмехается, а затем закусывает кончик пера, слегка поворачиваясь к ней лицом. Щеки Гермионы становятся пунцовыми, а трусики немного влажными. Сжав ноги, она лишь сильнее усилила возбуждение.

  Драко, наконец, перестаёт пялиться на неё, снова отвлекаясь на конспект. Его пальцы продолжают поглаживать бедро гриффиндорки, иногда пощипывая нежную кожу и заставляя Гермиону сильнее сжимать ноги. Она с силой закусывает губу, делая вид, что вникает в смысл слов, написанных на доске, но в мыслях у неё далеко не учеба. Прямо сейчас она настолько ненавидит Малфоя, что готова оглушить его, потому что он издевается над ней, доводя до какого-то невероятного уровня безумия. Она делает глубокий вдох и выдох, стараясь унять дрожь в теле, а затем слегка поворачивает голову, делая вид, что разминает шею.

— Прекрати немедленно! — едва слышно шипит она и встречается взглядом с серыми глазами.

— Заставь меня, — он облизывает губу, нагло ухмыляясь.

  Гермиона, как заворожённая, смотрит на влажный след на его губе. Мерлин, это просто несправедливо. Он издевается над ней, понимая, что она абсолютным образом ничего не может сделать. Малфой умело пользуется её беспомощностью, а проклятое тело только и желает, чтобы его рука поднялась выше, задевая пальцами белье и лаская такие влажные складки девушки.

— Слишком заметно, придурок. Скажи спасибо, что это вижу только я, — слышит она позади них недовольный шёпот.

  Она в ужасе оборачивается и видит осуждающее лицо Блейза. Глаза Гермионы расширяются от осознания, что Забини все знает. Малфой рассказал ему. О, Мерлин! 

  Гермиона вскакивает с места, не задумываясь о последствиях своего поступка. Все, что ей нужно в данный момент, так это перестать ощущать жар, исходящий от ладони Драко.   На неё смотрят несколько десятков глаз, и она видит улыбку профессора Флитвика.

— О, мисс Грейнджер, я так и знал, что вы вызовитесь первой! Пожалуйста, выходите, чтобы вас все видели!

  Она идёт в центр класса на трясущихся ногах, не понимая, что от неё хотят. Гермиона моментально начинает ругать себя за то, что прослушала задание профессора. Чертов Малфой и его чертовы руки!

— Мисс Грейнджер, продемонстрируйте нам, пожалуйста, любое заклинание, которое мы изучали на прошлом уроке, — профессор добродушно смотрит на неё, и девушка немного расслабляется.

  Ну, тут нет ничего сложного. Она уж думала, что это будет что-то, с чем она не сможет справиться. Хотя, Гермиона и «не справится» это абсолютно не совместимые вещи.   Девушка раздумывала несколько секунд, а затем её лицо тронула лёгкая улыбка.

— Силентиум!

  Все звуки, находящиеся извне, исчезли. Никто больше не слышал ни пения птиц за окном, ни шума ветра, ни голосов за пределами класса. Гермиона создала невидимую оболочку, которая защищала класс от посторонних звуков.   Несмотря на то, что это заклинание они проходили на прошлом уроке, Гермионе поневоле пришлось выучить его ещё в конце шестого курса. В то время она активно пополняла свои знания в области защитных заклинаний, чтобы обезопасить себя и друзей в путешествии по поискам крестражей. Это заклинание ни раз спасало им жизни.

— Прекрасно, мисс Грейнджер! — воскликнул профессор, но тут тишину прорезал смешок. Гермиона резко повернула голову и увидела усмехающегося Малфоя.

— Да ладно, это может сделать кто угодно, — он самодовольно откинулся на спинку скамьи.

  Да неужели? Её глаза раздраженно сверкнули, а грудную клетку затопил гнев. Никто в этом классе не мог бы справиться с данным заклинанием лучше неё, и они оба это знали. Малфой старается раззадорить её и вывести на какие-то эмоции?

  Она вновь взмахнула палочкой, невербально призывая несколько птиц. Они, щебеча, залетели в открытое окно и начали летать вокруг головы Гермионы.

— Оппуньо! — гневно вскрикнула она.

  Стайка птичек молниеносно набросились на Малфоя, стараясь побольнее клюнуть его лицо и хватая локоны волос. Он отмахивался от них, выругиваясь, а ученики, сидевшие вокруг, довольно хохотали. Гермиона удовлетворенно ухмыльнулась, заметив, как одна из птиц клюнула Малфоя в нос. Наконец, он выхватил палочку и выкрикнул:

— Фините Инкантатем!

  Птицы моментально оставили свои попытки напасть на Драко и вылетели в окно. Гермиона услышала, как разочарованно выдохнула Джинни. Наверняка ей доставляло удовольствие наблюдать, как Малфоя атакуют птицы.

  Слизеринец отряхнулся от перьев и гневно посмотрел на гриффиндорку. Она смотрела на него точно таким же взглядом, а в голове назревал план мести.

— Отлично, мистер Малфой! Великолепное использование отменяющих....

— Агуаменти! — гневно выкрикивает Гермиона, направляя палочку на Малфоя.

  Из древка вырывается мощная струя воды, которая превращается в шар, стремительно движущийся к слизеринцу. Но, к удивлению девушки, он реагирует молниеносно.

— Протего! — его глаза сверкают, когда он замечает разочарование на лице Грейнджер.

  Волшебный щит не пропускает через себя сферу с водой, и она просто лопается, попадая на впереди сидящих студентов. Слышатся визги и недовольные возгласы учеников.

— Сейчас, сейчас, все исправим, — профессор применяет высушивающие чары, моментально исправляя ситуацию. Затем смотрит сначала на Гермиону, а после на Драко, — прекрасно, молодые люди! Возможно, немного импульсивно, но все же прекрасно! Если бы у нас было распределение на факультеты, каждый из вас заработал бы по двадцать очков!

  Гермиона и Драко продолжают гневно смотреть друг на друга. Девушка расстроена, что не смогла достойно отомстить ему за то, что он творил ещё пять минут назад. Она думает о том, какие чары ещё может применить против него, как слышит, что профессор хлопает в ладоши, оповещая всех, что урок окончен.

  Джинни восторженно переговаривается с Невиллом и Полумной, обсуждая выходку Гермионы, когда они все вместе выходят из класса. Гермиона напоследок оборачивается, смотря на Малфоя, но он больше не испепеляет её взглядом. Сейчас он хмурится, обсуждая что-то с Блейзом.

***

— Ты умом тронулся?

— Салазар, только давай без херовых нотаций!

— Уж не знаю, чем ты там думаешь, но тебе нужно притормозить. Или хотя бы не соблазнять Грейнджер на глазах у всех! Что, если бы это видел не только я? А если бы Пэнси увидела? — мулат сверкнул глазами.

— Да плевать мне на Пэнси! Ты ведь и так это знаешь! — Драко раздраженно хватает сумку с учебниками, направляясь к выходу из класса.

— Я говорю лишь о том, что если она что-то увидит, то её безумные чувства возьмут верх, и она растреплет каждому в стенах этого замка! Тебе это надо? — Блейз догнал его в коридоре, выравнивая шаг и идя рядом с другом.

— Блять... если честно, мне в последнее время вообще все равно, кто и что подумает. Мне вообще нет до этого дела, — безразлично произнёс Драко, продолжая идти по направлению к подземельям.

  Чары были последним уроком на сегодня, а летать не представлялось возможным, так как на улице была метель. После случившегося Драко все ещё был зол на Грейнджер, поэтому ему не хотелось ни с кем видеться. Все, о чем он сейчас мечтал, это оказаться у камина с огневиски, который остался от запасов миссис Нотт.

— Ты сейчас серьезно? — Блейз дёрнул друга за рукав, разворачивая к себе. — Мы точно говорим о Грейнджер?

— А как же вся эта умная херня, которую ты мне заливал? Разве это не твои слова? — огрызнулся Драко.

— Да, но... я не думал, что ты станешь прислушиваться к моим словам.

— Да я даже не знаю, что все это значит! И вообще... не ты ли собирался приударить за ней? — начал нападать блондин. Его бесило, что Блейз не на его стороне.

— Салазар, Малфой... она что... нравится тебе? — от удивления друг даже остановился, широко распахнув карие глаза.

— Не неси херни! — фыркнул Драко, усмехаясь, но усмешка получилась какой-то фальшивой.

  Он видел, с каким озарением смотрел на него Забини. Драко хотел расхохотаться в голос, запрокинув голову, но у него не получилось выдавить из себя даже дурацкого смешка. У него не получилось, соплохвост его дери!

  Нет, у него нет никаких чувств к Грейнджер! Это все долбаное влечение на подсознательном уровне, он просто хочет трахнуть её и не более того!   Но в глубине души Драко понимал, что это не так. Что это не просто очередное влечение к очередной девушке. Он всю неделю старательно выводил её из себя, демонстративно обнимая Пэнси и целуя её липкие от блеска губы. Он видел, что Грейнджер это бесит, и его это удовлетворяло. А то, что он сотворил сегодня на уроке...  В какой-то момент он понял, что жутко соскучился по её телу, по её идеальной бархатной коже, по этим чертовым карамельным глазам. Драко не мог сдерживаться. Он хотел, чтобы их уроки возобновились, хотел, чтобы Грейнджер снова злилась на него каждый раз, когда он подкалывает её. А вместо этого он наблюдал, как она шатается с этим чертовым рейвенкловецем. Почему-то Драко был уверен, что после произошедшего в Выручай-комнате и в купе поезда, Грейнджер расстанется с ним. Каждый раз, когда он видел её вместе с ним, его охватывала какая-то бешеная ревность, разрушающая каждую клетку его тела. Он успел насладится Грейнджер всего пару раз, но её вкус все ещё ощущался на губах Драко, и он не собирался так просто отдавать её в руки этому мудаку. Если Энтони уебок Голдстейн решил, что она будет принадлежать ему, то он чертовски заблуждался.

— Если ты лжешь мне, то не лги хотя бы себе, — выпалил Блейз, делая шаг к Малфою.

— Забини, я тебя очень прошу, заткнись, или я нашлю на тебя парочку непростительных!

  Друг смотрел на него ещё несколько долгих секунд, а затем покачал головой и вошёл в гостиную, оставив подавленного Малфоя стоять в одиночестве в коридоре. Драко облокотился спиной о холодную стену, закрывая глаза и шумно вдыхая воздух.   Она полностью уничтожала его достоинство, лишала рассудка, разрушала все убеждения, что сидели в его голове столько лет. Он боялся, что полностью поддастся её власти.

  Я не поддамся...