8.Рождество.

Декабрь 1998

      В Норе было по-рождественски шумно, но в воздухе неизбежно витало отчаяние и печаль. Миссис Уизли суетилась по дому, но в каждом её действии сквозила какая-то безнадёжность, мистер Уизли тоже был молчалив; Джордж и Перси украшали дом, но не было привычного смеха, песен и уюта. Все старались, как могли, старались создать это детское ощущение праздника, но каждый из них понимал, что это первое Рождество без Фреда.

  Джинни, Гарри, Рон и Гермиона сидели в комнате у Рона. Мальчики играли в волшебные шахматы, а подруги наблюдали за процессом, параллельно наслаждаясь горячим какао. На фоне играло радио, которое весь день крутило рождественские песни. В этот момент Гермиона чувствовала такое всепоглощающее спокойствие и уют, что даже прикрыла глаза от удовольствия. Они словно снова были детьми, которые не знают никаких печалей, а единственная проблема это нерешенное домашнее задание.

  Ну, конечно, они уже давно попрощались с детством. На каждом из них лежал отпечаток войны, будь то отсутствие блеска в глазах из-за потери близких людей, наличие шрамов или несколько седых прядей в волосах. 

  Неизменным оставалось одно — их крепкая дружба.

  Они с Джинни приехали в Нору сегодня утром, уже успели распаковать чемоданы, и теперь наслаждались временем в обществе друзей. Только увидев мальчиков, Гермиона поняла, насколько же сильно скучала по ним. За время, что они не виделись, Гарри будто только сильнее возмужал. Видимо, работа в Аврорате оставила свой след. Рон же, наоборот, немного осунулся и похудел, но старался не потерять эту задорную искорку в глазах. Он принёс много волшебных штучек из их с Джорджем магазина, и сейчас показывал их новые изобретения.

— Смотрите, что мы придумали! Мы назвали их «Липучки Уизли», — Рон достал из тумбочки коробку с двумя кроссовками. — Они меняют цвет в зависимости от настроения, но главная их прелесть не в этом. Это волшебные липучие кроссовки, которые помогают ходить по стенам! Круто, правда?

— А в чем смысл, если есть метла? — пожала плечами Джинни, но моментально спохватилась, увидев нахмуренные брови брата, — нет, чудесная штука! Можно мне такие?

— Конечно, я принесу тебе пару. Как дела в Хогвартсе? Филч все так же мечтает приковать учеников в кандалы и запихнуть в подземелья для пыток? — Рон хмыкнул.

— У Гермионы есть одна новость, о которой вам следует знать, — произнесла Джинни и перевела взгляд на подругу.

  Девушка моментально похолодела. Мерлин, неужели Джинни что-то знает? Гермиона вела себя странно весь сегодняшний день, но подруга не могла догадаться! Черт, может быть она заметила парочку красных отметин, которые Малфой оставил на её шее? Нет, она сегодня не снимала свитер с высоким горлом.   Глаза Гермионы забегали в разные стороны, а в голове роилась куча ненужных мыслей. Так, нужно что-то придумать, срочно нужно изобрести правдивую ложь.

— Хорошо, если ты переживаешь, я скажу сама. Гермиона встречается с Энтони Голдстейном! Правда здорово? — широко улыбнулась Джинни.

  Гермиона смотрела на неё долю секунды, а затем едва слышно выдохнула. У неё уже началась паранойя. Почему она сразу подумала о Малфое, а не о своём чудесном парне?

  Гермиона блокировала мысли о слизеринце весь сегодняшний день. Она запретила себе думать об этом платиновом блондине, запретила ещё вчера, когда сбежала из Выручай-комнаты и направилась в свою спальню. Она всячески отвлекала себя от мыслей о нем, все сегодняшнее утро проболтала с Джинни в поезде, а затем в их купе заглянул Энтони, и она поняла, что просто не может смотреть ему в глаза.

  Ей было отвратительно, невероятно стыдно перед ним. Гермиона улыбалась, глядя в его добродушное лицо, а на душе кошки скребли. Он обнимал её, и в этот момент она ненавидела себя. Когда он поцеловал её на прощание, стоя на платформе, Гермионе хотелось провалиться в преисподнюю.

  Она молилась, чтобы сегодня они не пересеклись с Малфоем на станции в Хогсмиде или уже в Лондоне, и, видимо, судьба была к ней благосклонна, потому что она не увидела его. И в то же время где-то в душе поселился гадкий червячок, который хотел бы напоследок увидеть эти серебристые глаза.

  Гермиона продолжала блокировать воспоминания о вчерашней ночи, до тех пор, пока уже в Норе не решила принять душ после дороги. Раздевшись, она увидела на своей шее засосы, и её с головой накрыли воспоминания.   Это было так… нереально. Казалось, будто происходящее ей приснилось, но отпечатки его губ на её теле доказывали обратное. Гермиону сжирало чувство вины, но она так сильно желала Драко, что, когда сама сделала первый шаг, падая в пропасть, ей на секунду стало страшно. Она действовала словно в помешательстве, казалось, разум покинул её, и на смену ему пришла невыносимая потребность оказаться в руках Драко. 

  Она была готова потерять с ним невинность. Она действительно была готова сделать это, отдаться ему на том столе. Сейчас Гермиона понимала, каких усилий стоило ему не поддаться искушению, и была чертовски благодарна за то, что он не стал пользоваться моментом. Наверняка, она бы пожалела о случившемся. Не так Гермиона представляла себе свой первый секс. Не с Драко Малфоем.

  Она дала себе обещание, что этого больше никогда, не при каких обстоятельствах не повторится. Об этом случае не узнает ни одна живая душа. Она больше не посмеет желать Малфоя. Гермиона была готова сделать что угодно, чтобы искоренить это желание из своего мозга.   Вероятно, им придётся прекратить занятия. Да, это будет правильным решением.

  По какой-то причине, Гермиона не стала убирать его засосы заклинанием. Вместо этого она просто надела свитер с высоким горлом, скрывая отметины от посторонних глаз. Ей не хотелось убирать их, она желала как можно дольше сохранить воспоминания о его губах, которые пылко касались её шеи. Это все, что у неё осталось от него.

— Энтони Голдстейн? Хм, я помню его, он ходил к нам на занятия ОД. А ещё он участвовал в Битве за Хогвартс, кажется? Это о многом говорит, — Гарри тепло улыбнулся, что означало, что он одобряет парня.

— Да, он очень хороший, — Гермиона смущенно улыбнулась, а внутренний голос нашептывал, какая она лицемерка.

  Одна тема сменяла другую, пока стрелки часов не перешли за полночь. Тогда все приняли решение разойтись по кроватям, так как Джинни и Гермиона начали клевать носом. Уже засыпая в своей кровати, Гермиона на секунду представила, чем сейчас мог бы заниматься Драко. Один ли он? Возможно, сейчас он так же лежит в своей постели, засыпая? С этими мыслями она провалилась в сон. Всю ночь ей снились огни Выручай-комнаты и губы Драко, которые нежно шептали её имя.

***

      Рождественское утро для Гермионы было самым любимым моментом в году. Она обожала просыпаться раньше всех и рассматривать подарки. С годами эта детская привычка никуда не делась, и сегодня Гермиона вновь проснулась раньше всех. Спустившись вниз, она подошла к елке, которая сияла многочисленными огоньками и звёздочками, и опустилась перед ней на колени, рассматривая свою кучку подарков. Их было шесть.

  Джинни подарила ей набор волшебной косметики и средства по уходу за кожей. От Гарри она получила последний том стихотворений одного маггловского поэта, которого она очень любила. Рон презентовал ей волшебный ошейник для Живоглота, который мог отследить его местоположение. К подарку прилагалась инструкция и надпись, что это личная разработка Рона. Гермиону эта фраза немного напугала, но все же она тепло улыбнулась, увидев подарок. От миссис Уизли девушка получила очередной свитер бордового цвета. Гермиона сразу надела его и погрузилась в такое уютное тепло. Свитера миссис Уизли были главным атрибутом каждого Рождества.

  Следующим был подарок от Энтони. Это была небольшая коробочка темно-синего цвета. Открыв ее, девушка не сдержала улыбки. На бархатной подушке лежала тонкая цепочка с маленьким кулоном в виде первой буквы ее имени. Так же прилагалась открытка.

  «Пусть этот кулон всегда напоминает тебе обо мне. С Рождеством, Гермиона. Каждый день засыпаю с мыслями о тебе».

  Прочитав послание, её вновь окатило волной жгучего стыда. Она с силой закусила губу, вновь перечитывая его письмо, а затем провела кончиками пальцев по кулону. Она не достойна быть с ним. Гермиона просто не имеет права обманывать его, он не заслужил такого отношения. У неё было два пути решения. Либо она навсегда запирает свои непонятные чувства к Драко на замок и забывает о них, либо… ей нужно расстаться с Энтони.

  Ей предстоит непростой выбор.

  За такими отчаянными размышлениями она чуть не забыла о последнем подарке. Гермиона не знала, от кого он, потому что все, кто мог её поздравить уже сделали это. Она очень хотела бы получить подарок от родителей, но увы, этого бы точно не случилось. По крайней мере, в этом году.

  Настороженно распаковывая темно-зелёную бумагу, Гермиона подумала о том, что неплохо было бы для начала применить заклинание, которое может обнаружить тёмную магию. Но её палочка находилась наверху, а ей было слишком любопытно, чтобы подниматься за ней. Понимая, что действует абсолютно безрассудно, она сняла бумагу и посмотрела на содержимое подарка. На секунду она не поверила своим глазам.

  Сказки Барда Бидля. Оригинальное издание пятнадцатого века, написанное древними рунами.

  Аккуратно, словно книга могла исчезнуть, Гермиона раскрыла её и провела пальцами по старым, пожелтевшим от времени страницам. На ощупь бумага была довольно плотной и немного рельефной, сейчас такую просто невозможно было найти.   Затаив дыхание, девушка перелистнула несколько страниц, водя по древним символам пальцами, ощущая текстурность бумаги. Это какое-то безумие, не меньше! Может, Гермиона все ещё спит? Как иначе объяснить то, что в её руках находится такая редчайшая книга?

  На её колени мягко упала открытка такого же темно-зелёного цвета. Гермиона сразу узнала этот аристократичный витиеватый почерк. Она наблюдала его на протяжении двух месяцев в стенах бибилиотеки, когда искоса бросала взгляд на то, как Малфой конспектирует её слова.

  «Готов поставить все своё состояние на то, что сейчас ты, по меньшей мере, шокирована. И, отвечая на вопрос в твоей невероятно заумной голове — да, эта книга теперь действительно принадлежит тебе. С Рождеством, мисс Гриффиндор.

  «... и никому из них даже в голову не пришло, что источник, дарующий счастье, вовсе и не был волшебным».

  Д. М.»

  Гермиона даже не заметила, что сидит с широкой улыбкой на лице. Он процитировал последнюю строчку её любимой сказки.   Через несколько секунд к ней пришло осознание. Эта книга теперь действительно принадлежит ей. Малфой сумасшедший. Господи. Как такое вообще возможно? Гермиона боялась представить, насколько это дорогой подарок, даже можно сказать, бесценный. Вполне вероятно, для Малфоя это абсолютные пустяки, и она волнуется зря. Возможно и так, но ценность этого подарка заключалась не в деньгах.   Он запомнил. Драко запомнил то, что она говорила ему в библиотеке, когда она поделилась с ним своим сокровенным желанием обладать этой книгой. Он исполнил её маленькую мечту.

  Прижимая книгу к груди, Гермиона понимала, что сейчас является самой счастливой девушкой на Земле.

***

      Драко терпеть не мог официальные приёмы. Он ненавидел эту чертову бабочку, которая, казалось, будто душила его, ненавидел кучу посторонних людей в поместье, ненавидел, что с ними нужно поддерживать какую-то абсолютно бессмысленную беседу, говоря о политике, чистокровных семьях и брачных союзах. Драко даже не мог думать о браке, не то, чтобы планировать в ближайшем будущем какую-то весьма выгодную помолвку для их семьи.   Он уже жалел, что не остался в Хогвартсе, но ему не хотелось оставлять мать в такое тяжелое время. Она попросила его присутствовать на Рождественском приёме, который мог бы помочь обелить их семью после казни отца, и Драко, скрепя сердце, согласился. Он понимал, что мать старается наладить дела, старается войти в привычное русло и вести бизнес, старается жить дальше, но для Драко все это было отвратительно неправильно. Порой он думал о том, что если бы мать предложила ему взять её девичью фамилию Блэк, он бы с удовольствием согласился, лишь бы больше не иметь с отцом ничего общего.

  Приём проходил в поместье, которое досталось матери от родителей, и Драко мысленно был очень благодарен ей. Его все ещё пробирал холод, когда он оказывался в Малфой-Мэноре, словно все убийства, что проходили в этом доме, навсегда впитались в его стены.

  Посмотрев последний раз на своё отражение, Драко тяжело вздохнул и вышел из комнаты. Ему невероятно шёл этот чёрный смокинг и чёрная бабочка, но сегодня Драко абсолютно не хотел никакого внимания. Он бы с удовольствием закрылся в библиотеке и прочитал какую-нибудь книгу в тишине.

  Интересно, она уже открыла его подарок? Был глубокий вечер, а Драко до сих пор не получил ответного письма. Вероятно, она не сочла нужным отвечать ему, особенно после того, что случилось между ними. Эта навязчивая мысль ощущалась в груди какой-то неправильной тяжестью, и Драко перехватил стакан с огневиски у проходящего мимо официанта, залпом осушая напиток. Он не будет думать о ней. Не сегодня.

  В поместье прибыли довольно много волшебников. Драко был уверен, что после скандала с отцом на их праздник придут только близкие друзья семьи, с кем у Малфоев ещё не были испорчены отношения, но, выйдя в зал, Драко удивился количеству гостей. Сейчас в большом зале, украшенном рождественскими венками, зажженными свечами и прочей атрибутикой данного праздника, было около трёх десятков людей.   Драко нашёл взглядом Нарциссу, и его взгляд потеплел. Он был уверен, что только благодаря его матери здесь находились все эти люди. Вряд ли кто-либо посмел бы прийти в дом жены Пожирателя, если бы не её очарование и хорошие связи в обществе.

  Выпив ещё один стакан огневиски, Драко расслабленно облокотился на одну из колонн, выискивая глазами знакомые лица. Теодор Нотт прибыл вместе матерью, и Драко невольно отметил, что Забини был прав, когда говорил, что она действительно хороша собой. Чуть поодаль стояла Дафна и Астория Гринграсс, о чем-то переговариваясь с Ритой Скитер. Драко поморщился, когда увидел эту омерзительную журналистку в ярко-фиолетовом костюме. И какого черта мать пригласила её на праздник?

  Здесь были многие однокурсники Драко, и практически все в сопровождении матерей. Мужчин на празднике было мало, и это не удивительно. Ведь почти каждый из них был Пожирателем, в то время, как женщин в рядах последователей Волдеморта практически не было. Им отводилась иная роль — воспитывать детей и следить за поместьями. Сейчас такое мировоззрение невероятно раздражало Драко, но в своё время в этом было преимущество. Его мать была не запятнана так, как он или отец, и это было самое важное.  Переглянувшись с Блейзом, Драко кивнул ему. Он был рад, что сегодня его лучший друг находится здесь. Чего не скажешь про Пэнси. Её Драко хотел видеть меньше всех остальных, но мать пригласила и её тоже, так как считала, что они встречаются. Поэтому сейчас, Драко безрадостно отметил, что Паркинсон направляется к нему.

— Милый, ну наконец-то! Я уж думала, ты никогда не выйдешь из своей комнаты, — она хихикнула и поцеловала его в щеку, оставив красный след от помады, — я так соскучилась по тебе, мой дорогой Драко.

— Пэнс, полегче, — он старался высвободиться из её крепких объятий, которые были словно удавка.

  Ему срочно нужен ещё один стакан огневиски, иначе он не переживет этот вечер.

  Когда все гости, наконец, собрались, мать поднялась на пару ступенек, чтобы её было видно всем присутствующим, и приставила к горлу палочку, увеличивая громкость своего голоса.

— Всем добрый вечер и спасибо, что пришли! Для меня очень важно, что все вы нашли время для того, чтобы посетить наш Рождественский приём! Я бы хотела выразить огромную благодарность всем нашим гостям. Словами не передать, как я благодарна вам за то, что вы поддерживаете мою семью в такое непростое время! Мы с Драко надеемся, — в этот момент она отсалютировала сыну бокалом с шампанским, и Малфой натянуто улыбнулся, — что вы отлично повеселитесь сегодня вечером. С Рождеством!

— С Рождеством! — прокричали остальные, подняв бокалы с шампанским вверх и чокаясь друг с другом.

  Драко сделал ещё пару глотков огневиски, когда заметил, как к нему приближается мать, лучезарно улыбаясь. В приглушенном свете многочисленных свечей её платье слегка искрилось, а бриллианты в ушах сияли, словно звёзды. Он видел, что она храбрится и старается держать лицо, и Драко понимал, насколько тяжело ей это даётся.

— Милый, сейчас будет вальс. Пригласишь свою старушку на танец?

— Мама, ты потрясающе выглядишь и любой молодой девице задашь фору, — он раздраженно нахмурил брови, но его лицо тронула тень улыбки.

  Он поклонился и протянул ей руку, ладонью вверх. Нарцисса присела в реверансе, а затем вложила свои пальцы в раскрытую ладонь сына.   Танцуя вальс, слово два профессионала, Драко невольно отметил, что рад, что родители многому научили его в детстве. Уроки танцев, языки, профессиональное письмо, правила этикета. Это были не все сильные стороны Драко.

— Как тебе сегодняшний вечер? Как ты считаешь, все проходит хорошо? — Нарцисса улыбнулась, но он увидел, что она заметно нервничает.

— Мама, ты все продумала до мелочей. Посмотри на всех этих людей, уверен, они ни секунды не задумывались о том, чтобы отказаться от твоего приглашения. Ты очаровательна и зря переживаешь, — Драко знал, что она нервничала последние несколько дней, потому что боялась, что никто не придёт.

  Лицо матери смягчилось, и она погладила его по плечу. Драко даже немного расслабился, танцуя с ней и отключая голову хотя бы на несколько минут. Вокруг них звучали звуки скрипки и рояля, а так же слышался звон бокалов и смех гостей.

  На секунду, всего на одну разрушающую секунду, он вспомнил Рождественский бал. Их первый и единственный танец с Грейнджер. Вкус её губ и обжигающий след её ладони на щеке.

  Почему она не ответила на его письмо?

  Стараясь избавиться от ненужных мыслей, Драко перевёл взгляд на Нарциссу и заметил в её глазах какое-то неуместное сочувствие и сожаление. Они ни разу не говорили об отце после суда, и сейчас это было последней темой, которую Драко хотел обсуждать.  Кружась в вальсе, он видел, как мать наблюдает за ним, собираясь с мыслями, чтобы что-то сказать. Только не сейчас.

— Мама, не нужно.

— Драко, милый, мне так жаль, что мы не были с тобой достаточно близки. Я бы очень хотела, чтобы ты мог поделиться со мной своими переживаниями, но я понимаю, что мое время безнадежно упущено, — он видел, что в уголках её глаз собираются слёзы.

— Ты ведь знаешь, что отец запрещал все эти эмоции, проявления чувств. И, наверное, он был прав. Чувства делают человека слабым.

  В детстве Драко очень хотел получать больше любви от родителей. Он хотел делиться с ними своими обидами по поводу каких-то глупых оценок в школе, первой отвергнувшей его девочки, переживаниями из-за одной и единственной ссоры с Блейзом, но у него никогда не было такой привилегии. Отец всегда говорил, что он не имеет права показывать свои чувства другим, что так делают только глупцы; остальные могут воспользоваться его слабостью и ударить в спину, когда он этого совсем не ждёт. Драко очерствел и перестал доверять всем, кроме Блейза. Он даже не мог поделиться своими переживаниями с матерью, так как считал, что это недостойное поведение для мужчины.

— Чувства означают лишь то, что ты жив. И они не делают тебя слабым. Помнишь, я учила тебя никогда не лгать самому себе? Я так же должна была научить тебя тому, что нужно всегда впускать в своё сердце любовь. Именно отсутствие любви делает человека слабым, а не её проявление.

— Ты же любила отца, но все равно была слаба и несчастна рядом с ним. Я не понимаю тебя. Я не хочу ощутить такую любовь, — он пристально смотрел в её лицо, пытаясь найти ответ на свой непростой вопрос.

— Любовь бывает разной, дорогой. Бывает любовь разрушающей, какая была у нас с твоим отцом. К сожалению, если любишь кого-то, то зачастую закрываешь глаза на его поступки. Я не желаю тебе такой любви. А бывает любовь окрыляющей и дающей огромное количество сил и энергии. Она даёт желание жить и двигаться вперёд. Я люблю тебя больше всего на свете, и готова пойти на все, лишь бы ты был счастлив. И это чувство с каждым днём делает меня сильнее, — она улыбнулась, а затем остановилась, когда мелодия закончилась, и положила свою ладонь на грудь Драко, — впусти это чувство в своё сердце, сынок. Любовь во всех проявлениях — это самое сильное оружие.

  Оставив лёгкий поцелуй на щеке сына, Нарцисса улыбнулась ему и направилась к своим гостям. Драко смотрел ей вслед, пытаясь осознать смысл сказанного. Он пытался найти на подкорке мозга то чувство, о котором говорила мать.  А любил ли он когда-нибудь? Он знал, что любит Нарциссу, и готов защищать её до последнего вдоха, но это была любовь сына к матери. Он думал, что любил отца, но с каждым днём сомневался в этом все больше. Он его боялся, а после возненавидел за то, какие мучения он принёс матери. К девушкам он чувствовал лишь влечение, даже Пэнси, с которой он спал уже довольно продолжительное время, не вызвала в нем каких-то других эмоций.   Так как должна проявляться эта чертова любовь? И как распознать её? Как распознать то, что он чувствует к гриффиндорской заучке?

  Драко был уверен, что это лишь временное влечение. Он осознавал, почему хочет быть её первым. Ему нравилось быть первым во всем, и это было своего рода соревнование, гонка за мокрую щелку Грейнджер. Он знал, что как только это случится, а это наверняка случится, ведь Драко не отступит, то его влечение моментально исчезнет.

  Он уговаривал себя не думать о ней, уговаривал ещё вчера, когда где-то в глубине души надеялся увидеть её в поезде или на станции Кингс-Кросс. Уговаривал весь вчерашний день, когда кучу времени провёл в библиотеке, пытаясь найти старинную книгу, которую мать тщательно спрятала от отца. Уговаривал, когда подписывал открытку и заклинанием упаковывал подарок, хотя мог поручить это дело домовым эльфам. Уговаривал, когда тайно надеялся весь сегодняшний день, что она в восторге от его подарка и не слишком сердится, ведь он такой раритетный.

  Жизнь Драко словно разделилась на «до» и «после», как бы глупо и по-девчачьи это ни звучало. «До» — когда все его дни были наполнены ненавистью и мерзкими словами в сторону Золотого трио и Грейнджер в частности, и «после» — когда он засыпал с мыслями о том, как чертовски хочет поцеловать её. Ему казалось, что скоро его голова не выдержит этого напряжения, и он просто сойдёт с ума. Ему явно отведена палата в Святого Мунго. 

  Интересно, чем она занимается в данный момент? Наверняка, сидит за праздничным столом с этой чертовой семейкой бедняков, в окружении своих золотых друзей, поедая рождественский торт и выпивая дешевое шампанское. Драко даже мог воссоздать в голове её звонкий смех. Сейчас она невероятно счастлива в окружении своих друзей, вероятно, звучит рождественская музыка, а после ужина они пойдут играть в снежки или останутся в тепле за игрой в шахматы. Драко обменял бы каждый дюйм роскоши, окружавшей его сейчас, на уютный вечер у камина с матерью и своими друзьями. Ему было тошно видеть всех этих волшебников, снующих туда-сюда и рассматривая убранство поместья, словно сраные стервятники, чтобы потом перемывать им косточки и обсуждать, как же сейчас идут дела у семьи Малфоев.

— Глядя на твоё выражение лица, хочется удавиться. Что с твоим настроением, зайка? Хочешь, можем поводить хороводы у этой гигантской елки? — к нему незаметно подошёл Забини и сейчас насмешливо смотрел на него, делая глоток огневиски.

— Могу одолжить тебе веревку, — Драко поморщился. — А хотя лучше оставлю её себе, мне она сегодня нужнее.

— Да ладно, тут не так плохо. Забей на всех этих проныр, — Блейз хмуро уставился на одного из журналистов, пока тот не скрылся в толпе. — Если бы твой взгляд до сих пор не был замылен одной прелестной грязнокровкой, ты бы заметил, сколько волшебниц сегодня желают засунуть свои пальчики в твои брюки, — Блейз чокнулся своим стаканом о стакан Малфоя и перехватил его недовольный взгляд. — Ну что? Мне нужно доставить сюда мисс Гриффиндор, чтобы у тебя хоть немного поднялось настроение?

— Прошу тебя, заткнись, Блейз. Мне было проще, когда ты не говорил ничего на этот счёт.

— Ты ведь знаешь, что даже если не говорить о проблеме, то она все равно никуда не исчезнет?

— Ты что, в философы заделался?

— Нет, всего лишь стараюсь выполнять роль лучшего друга. И, если что, мое предложение притащить её сюда остаётся в силе.    Блейз подмигнул ему, словно знал все мысли в голове Драко, а затем направился к Дафне. Он наблюдал за ушедшим другом, а на его душе было так паршиво. Черт, этот вечер раздражает его все больше и больше. Ему требуется все его терпение, чтобы не взорваться и не испортить матери праздник.

  Ему срочно нужна разрядка. Да, именно так, разрядка не помешает.

  Пройдя в другой конец зала, Драко бесцеремонно схватил Пэнси за руку и потащил её в спальню, которая сейчас принадлежала ему. Девушка еле поспевала за ним, передвигаясь на высоких каблуках и бормоча, чтобы Драко шёл медленнее.   Как только он затащил её в комнату, то сразу прижал к двери, впиваясь в её губы жёстким поцелуем. Она отреагировала моментально, отбросив сумочку и запуская пальцы ему под рубашку, выправляя её из брюк и расстёгивая пуговицы. Малфой терзал губы Пэнси в поцелуе, спускаясь к шее и оставляя на ней сильные укусы.

  Разрядка. Ему нужна разрядка.

  Когда Пэнси опустилась перед ним на колени, стягивая брюки и белье, Драко откинул голову назад и прикрыл глаза. Да, вот так, Пэнси знает, когда ему нужно расслабиться, она знает его слишком хорошо, чтобы задавать лишние вопросы. Ему так комфортно с ней, не нужно напрягаться и налаживать отношения, не нужно подстраиваться. Она даёт ему то, в чем он нуждается.

  Её язык скользил по его члену, и дыхание Драко начало сбиваться. Пэнси умела делать минет и доводила его до оргазма в считанные минуты. Её глотка была такой глубокой, такой горячей. Драко положил ладони ей на голову, вдалбливаясь членом в её рот. Он слышал глухие стоны Пэнси и не знал, действительно она возбуждена или имитирует, чтобы угодить ему. Ему было на руку что она так громко стонала, ведь она не услышала, что кончая, Драко выдохнул имя Грейнджер.

  Он и сам не заметил, как, находясь на пике наслаждения, внезапно представил карие глаза. Пальцы, лежащие на голове Пэнси сжали её волосы, и он почти ощутил, что это блестящие кудри гриффиндорки. Фантазия была такой яркой, и имя сорвалось с губ так легко, что Драко только через секунду понял, что совершил чудовищную ошибку.

  Но, как он и рассчитывал, Пэнси не услышала. Он едва не выдохнул с облегчением. Было бы затруднительно объяснить ей это «недоразумение». Девушка поднялась с колен, облизывая губы и вытирая их тыльной стороной ладони.  — Можно я останусь сегодня ночью с тобой? — ласково проворковала она, потираясь о слизеринца бедром.

— Нет, Пэнс. Ты знаешь правила. Я сплю один, — Драко застегнул ширинку на брюках, затягивая ремень.

— Ну, я надеялась, что ты, наконец, сделаешь исключение для меня, — брюнетка обиженно надула пухлые губы и провела пальчиком по шее Малфоя. — Мы ведь вместе уже так давно. Неужели я не заслужила этого?

— Никаких исключений, детка, — он чмокнул её в щеку, а затем выпроводил сопротивляющуюся девушку за дверь.

  Как только Драко остался один, он шумно выдохнул и упал на кровать. Мерлин, он практически упал в яму, когда произнёс её имя. Если бы Пэнси услышала, поверить страшно, во что бы это вылилось. Он не хотел, чтобы о его влечении знал кто-то, кроме Забини, а уж тем более Пэнси, у которой язык как помело.

  Нет, все это начинает принимать довольно опасные обороты. Ему нужно срочно что-то решить с этими дебильными мыслями о грязнокровке, иначе он точно разрушит свою жизнь невольно вырвавшимся словом.

  Драко прикрыл глаза, раскинув руки в разные стороны. Ему удалось достигнуть расслабления, но лишь на время. Он слышал глухие голоса гостей сквозь дверь, звучащую рождественскую музыку, звон бокалов и тарелок, и ему хотелось отключиться от внешнего мира, полностью выключить звуки, чтобы его голову наполнила такая нужная ему тишина. Его окружает слишком много шума.

  В очередной раз за вечер он подумал о том, чем сейчас занимается Гермиона. Весело ли ей сегодня? Возможно, она сейчас танцует с кем-то из своих тупоголовых дружков. Или со своим чертовым парнем.

  Салазар.

  Драко открыл глаза и так резко сел, что закружилась голова. Он и забыл, что тот может быть сейчас с ней, он и не подумал об этом, вот же херня! Что, если все случится именно сегодня? Что, если она решит сделать это в Рождество? Это ж блять так романтично!

  Вот же сукин сын. Вероятно, прямо сейчас он трогает её своими грязными пальцами, или чем похуже. Возможно, сейчас она позволяет ему ласкать себя так, как позволяла Драко, но теперь она выстанывает имя этого ублюдка Голдстейна.  От этих мыслей стало так мерзко, что его едва не стошнило. Драко резко поднялся, и начал метаться по комнате, в поисках какого-то решения. Так, ему срочно нужно найти летучий порох, и свободный камин, который сможет переместить его в халупу к Уизли. Нет, в их сарае вряд ли есть камин, нужно выйти из поместья и аппарировать, нужно сделать это как можно скорее.

  Уже схватившись за ручку двери, Драко резко остановился, прижимаясь лбом к прохладному дереву. Мерлин, он в своём уме? Он только что собирался заявиться в дом Уизли, чтобы помешать Грейнджер трахнуться с её парнем! Подумать только, ему срочно нужно успокоительное зелье! А лучше огневиски.

  Тебе нужно разобраться с этими чертовыми чувствами, и как можно скорее!

  Спустя час, уничтожив почти бутылку огневиски, Драко сидел на полу, уперевшись затылком в кровать и запустив пальцы в волосы. Он так и не пришёл ни к какому выводу. Что ему делать, Мерлин его дери? В кого он превратился? Вместо того, чтобы танцевать, знакомиться с девушками и отдыхать на полную катушку, он сидит в какой-то чужой спальне, которая является его пристанищем всего на неделю, пьёт в одиночестве и думает о той, которая сейчас, вероятно, развлекается в постели со своим дружком и даже не вспоминает о нем! Блять, какой же он кретин!

  Замахнувшись пустым стаканом, Драко уже практически швырнул его в противоположную стену, как внезапно в окно постучала сова. Это была старая сипуха, местами потрёпанная, и на лапке у неё был привязан конверт. Драко смотрел на неё несколько секунд, а затем она вновь постучала клювом по стеклу, словно выражала своё недовольство.

  Он встал, слегка пошатываясь, затем открывая окно и впуская птицу в комнату. Вместе с ней в помещение ворвался холодный воздух и хлопья снега, которые моментально растаяли на коже Драко. Он был уже довольно пьян, поэтому не сразу смог отвязать письмо. Когда это случилось, птица не стала дожидаться лакомства, а просто улетела в открытое окно.   Он около минуты смотрел на запечатанное письмо, на слегка шершавый конверт, обёрнутый красной лентой. Наконец, он решился, аккуратно сняв ленту и раскрыв конверт. Глаза забегали по строкам, которые были написаны аккуратным почерком, а губы постепенно растягивались в невольной улыбке.

  «Я не могу похвастаться таким состоянием, как у тебя, но готова поставить галлеон, что ты сейчас невероятно доволен собой. Я бы с удовольствием стёрла эту ухмылку с твоего лица, но сегодня Рождество, поэтому даже у такого дьявола, как ты, должен быть праздник.

  А если серьезно, то… спасибо, Драко. Признаюсь честно, ещё никто не делал мне таких ценных подарков. И я сейчас говорю не о стоимости. Не знаю, как отблагодарить тебя. Сегодняшний вечер я посвящу чтению этой волшебной книги. Хорошо, что у меня была оценка «Превосходно» по Древним рунам.

  С Рождеством! Надеюсь, ты отлично проводишь время.

Г. Г.»

  Он понял, что улыбается как идиот, спустя минут пять, после того, как около десяти раз перечитал письмо. Он знал, он был уверен, что ей понравится подарок! Не могло быть иначе.   Драко запомнил её слова о книге еще в тот день, когда у них состоялся разговор в библиотеке. Тогда он просто отложил эту информацию в своей голове, но в момент, когда он очень хотел сделать ей подарок на Рождество, вспомнил о её сокровенном желании. Он был счастлив от осознания того, что исполнил его.

  Так, что ещё она написала? Гермиона собиралась весь вечер провести за чтением. В груди теплилась слабая надежда, что она, все же, не с ним. Она осталась нетронутой этим говнюком.

  Наверное, впервые за весь вечер Драко искренне улыбнулся.