7.Карт-бланш.

Декабрь 1998

      Утро началось довольно лениво. Гермиона сидела в Большом зале за завтраком, ковыряясь вилкой в омлете с помидорами, подперев рукой щеку. Она бегала глазами по строкам книги, но абсолютно не понимала смысла прочитанного.  Они так и не поговорили с Джинни, Энтони ещё не спустился на завтрак, и Гермиона чувствовала себя максимально отвратительно. Вдобавок ко всему, Малфой тоже отсутствовал за столом напротив. У неё даже не было возможности чувствовать его прожигающий взгляд на своей щеке.

  Настроение было хуже некуда.

  Гермиона практически всю ночь проворочалась без сна, думая о вчерашнем вечере. Сцену с поцелуем она прокрутила около сотни раз у себя в голове. Мерлин, она сходит с ума, не иначе. Как объяснить то, что насколько бы неправильной, вопиюще возмутительной не казалась ей эта ситуация, в глубине души она понимала, что если это повторится вновь, она не станет отталкивать Малфоя? И, даже более того, она невероятно сильно хотела, чтобы это повторилось.      Какой кошмар. И во что только она вляпалась?

  Она не сразу заметила, как рядом с ней села Джинни, с виноватыми видом смотря на неё. Когда Гермиона повернулась к ней, та затараторила, словно боялась, что её кто-то перебьёт:

— Гермиона, прости, я вела себя как самая настоящая идиотка! Я не хотела ссориться и кричать на тебя, а тем более портить такой чудесный вечер, — Джинни виновато потрепала подругу по руке.

— Я не сержусь. Я и сама виновата, что завела вчера этот разговор. Было очевидно, что ты к нему не готова, но я слишком уперлась и старалась доказать свою правоту. И ты меня извини, — гриффиндорка искренне улыбнулась. Она была рада, что одной проблемой стало меньше.

— Я необоснованно накричала на тебя. Просто ты такая добрая и иногда меня так злит, что ты готова закрывать глаза на многие вещи и прощать людям их дрянные поступки. Но я постараюсь посмотреть на все это с твоей точки зрения, обещаю.

— Мы уже давно не дети, Джинни. Уверена, что и они это осознают, — девушка кивнула головой в ту сторону, где сидела кучка слизеринцев.

— Просто на какую-то сумасшедшую долю секунды мне показалось, что ты готова встать на их сторону. Если ты, не дай Мерлин, начнёшь встречаться с кем-то из них, боюсь, наступит Третья Магическая Война, — пошутила Джинни, а затем принялась за свой завтрак, не замечая, как застыла Гермиона.

  Слова Джинни ошарашили её. Гермиону словно кто-то ткнул носом в такую неправильную правду, от которой она старалась сбежать. В словах подруги не было истины, ведь… отношения с Драко? Это даже звучало, как полный абсурд. Но то, что происходило между ними…. Что это, простое общение, взаимовыгодное им обоим, дружба, или… ведь этот поцелуй что-то должен значить, не так ли? Даже такой, как Малфой, не целует девушек направо и налево, а тем более таких, как она.   От этих мыслей у неё разболелась голова. Гермиона знала, что Джинни невероятно проницательна и боялась того дня, когда вся ложь, которой она неделями окутывала подругу, словно тёплым одеялом, всплывет наружу и разрушит такой привычный и стабильный мир её друзей. Она боялась этого больше всего на свете.

  Натянуто улыбнувшись, Гермиона уткнулась в свой завтрак, хотя аппетит, которого и так не было, окончательно исчез. Она раздумывала о том, что нужно остановиться и отменить все эти уроки с Драко, которые как-то неправильно влияли на них обоих, но понимала, что это последнее, чего она сейчас хочет. И если из-за этого ей придётся врать своим друзьям, то пока она готова это делать, как бы ужасно она себя не чувствовала после этого.

  Из раздумий её вывел голос Энтони, который сел рядом с другой стороны, виновато уставившись на неё. Мысли девушки моментально вернулись ко вчерашнему вечеру, когда он оставил её одну. Возможно, это он виноват в том, что случилось? Ведь, если бы он не исчез, то этого поцелуя не было бы. Ей было легче думать, что если бы её парень был с ней, то она могла избежать этой желанной ошибки.

  Да, это он ответственен за случившееся.

— Гермиона, прости, я так виноват перед тобой! Я даже не знаю, как я могу искупить свою вину, — кажется, он действительно чувствовал себя виноватым, поэтому Гермиона немного смягчилась.

— Почему ты вчера не вернулся? Бросать девушку на танцах явно не поступок джентльмена.

— Я очень прошу тебя поверить мне, это будет звучать странно, но я не мог вернуться. Я отправился в мужскую комнату, и, когда начал накладывать очищающие чары на костюм, кто-то запер меня! Я несколько часов пытался выйти, но тщетно. Кто-то наложил на двери довольно мощное заклятие. Если бы я только знал, кто так мерзко пошутил надо мной, я бы начистил ему рожу!

  Гермиона молчала, уткнувшись взглядом в стол и нервно жевала нижнюю губу. В голове проносились воспоминания вчерашнего вечера. Вот на Энтони волшебным образом переворачивается пунш, и он идёт чистить костюм. Затем к ней подходит Малфой, они спорят, он угощает её огневиски, а затем она замечает, как в зал заходит Забини, они с Малфоем переглядываются и кивают друг другу. Ещё тогда Гермиона пыталась осознать, что это значит, но списала этот жест на дружеское приветствие. Но затем Драко приглашает её на танец, абсолютно не переживая, что Энтони может вот-вот вернуться. Конечно он не придёт, он ведь заперт в туалете!

  Яркая вспышка понимания словно ударила Гермиону по голове, и она перевела разозленный взгляд на место Малфоя, которое по-прежнему пустовало. Ах он чертов самодовольный, наглый, мерзкий скотина! Дождаться бы вечера, чтобы высказать ему всё, что она о нем думает!

***

      Драко был мастером гадких розыгрышей и заговоров. Стоит хотя бы вспомнить первые годы обучения, когда он, будучи малолеткой, проворачивал такие шутки со своими одноклассниками, что позавидовал бы любой старшекурсник. И поэтому, ему не составило абсолютно никакого труда провернуть небольшую шалость вчера на Рождественском балу.

  Когда он увидел Грейнджер в её прекрасном изумрудном платье, у него ненадолго помутился рассудок. Все, о чем он мог думать, так это о её теле, которое было прекрасно сложено. Он даже не знал, что она так хороша собой, в школьной форме все ученики выглядели абсолютно невзрачной массой. Конечно даже вид этих серых юбчонок заставлял фантазию развиваться с невероятной скоростью, но вчера… Вчера мир Драко буквально перевернулся на сто восемьдесят градусов.

  Мерлин, как же она была хороша собой. Точеная талия, четко очерченная линия ключиц, тонкая шея с пульсирующей венкой, которая была особенно сильно видна, когда Гермиона поворачивала голову. И ему не хотелось представлять, что сегодня это сокровище может оказаться в грязных лапах рейвенкловеца. Ему становилось тошно от одной только мысли, что ночью он овладеет её телом. Поэтому, Малфой пошёл на гадкий поступок.

  А Грейнджер словно подливала масло в огонь, демонстративно обнимая Голдстейна и целуя его мерзкие губы. Говнюк, смазливый сукин сын.  Конечно Драко все подстроил, от Левитационных чар, до просьбы к Забини, чтобы тот запер этого недоумка в туалете. Когда он понял, что ненадолго отсрочил этот неприятный момент, когда она может достаться не ему, из груди постепенно начала уходить тяжесть.

  Он абсолютно не понимал причину, по которой так ведёт себя, также, как и не понимал, откуда взялись эти эмоции по отношению к Грейнджер, и что они вообще значат; главное на тот момент было предотвратить то, что она собиралась отдать себя этому мудаку Голдстейну. В остальном Драко собирался разобраться позже.

  А после был их чувственный танец. Ему нравилось, как она неловко прижималась к нему, нравилось чувствовать её тонкий аромат. В какой-то момент Драко отключил голову и просто насладился моментом, стараясь не замечать непрошеные эмоции, разрастающиеся в груди.   Ну а потом… этот поцелуй. У него не было плана целовать её, но она вынудила Драко. Вынудила своим сражающим наповал внешним видом, своим взглядом, своей злой искоркой в глазах, когда кричала на него. Мерлин, как же ему нравилось, когда она злится! Как краснеют её щеки от гнева, сжимаются губы, а карамельные глаза метают молнии. В такие моменты Драко хотел её больше всего на свете, хотел бросить на чертов стол и грязно трахнуть.

  Да, Драко был уверен в том, что она сама спровоцировала его на поцелуй. Ему было намного проще списать свой поступок на это, чем признаться себе в том, что он сам мечтал о её губах с самого начала вечера.

  Он знал, что она может ударить его или оттолкнуть. И был готов к такой реакции, хотя чувствовал, что она сама желает его. Но это же моралистка Грейнджер, она просто не может позволить себе так себя вести, идти против общества и следовать своим желаниям. И из-за этого Драко хотел её еще сильнее. Ему невероятно хотелось трахнуть эту чопорную, правильную заучку.

  Сегодня он спал до обеда и вылез из постели только после полудня. Занятия закончились, впереди были каникулы, и Драко позволил себе провести в кровати немного больше времени. На сегодняшний день у него не было планов, кроме легкой тренировки и сбора чемоданов домой. Ну, и встречи с Гермионой в Выручай-комнате, которую он ждал с легкой эйфорией.

  День тянулся, словно резина. Драко постоянно бросал беглый взгляд на часы, ожидая, когда стрелка переместится на цифру девять. Тренировка немного ускорила время, но до встречи оставалось ещё четыре часа. Драко успел собрать чемодан, поиграть с Забини в карты и выпить три чашки чёрного чая. Мысленно же он уже бежал на восьмой этаж, перескакивая через три ступеньки.  А что, если она не придёт? Ведь такое возможно, верно? После того, что он сделал вчера, вдруг она испугалась? Ведь когда он сделал неосторожный шаг в её сторону в том классе, она избегала его несколько недель. Что, если в этот раз она окончательно решит разорвать с ним все связи?

  Ты не узнаешь, если не пойдёшь туда. Если она не придёт… что ж, придётся извиниться перед ней ещё раз.

  Он собирался дважды извиняться перед Грейнджер. Это даже звучит абсурдно, он-то и в первый раз сделал это, наступив на горло своей гордости. Но если придётся, он пойдёт на это дважды. Отец бы сошёл с ума, узнав об этом. Какая ирония.

  Когда стрелки часов показали без четверти девять, Драко был готов лезть на стену. Он в нетерпении натянул на себя серый свитер, попутно вспоминая, что отдал свою мантию Грейнджер, а затем выскочил из комнаты, направляясь к выходу из подземелий.

— Ты куда это собирался?

  Драко был готов заскрежетать зубами от ярости. Сейчас не самое подходящее время для расспросов.

— Хочу прогуляться перед сном, — непринуждённо произнёс он, уже открывая портрет, чтобы уйти.

— И даже не позвал меня с собой? Я оскорблён, — притворно возмутился Блейз, откладывая книгу в сторону.

— Хотел прогуляться в одиночестве, — Драко вновь кинул взгляд на часы. 8:50. Ему нужно идти, а он попусту теряет время!

  Блейз перехватил его взгляд, и Драко понял, что попал в ловушку. Теперь Забини так просто от него не отстанет. Черт возьми, и какого дьявола ему нужно сейчас! Драко был готов зарычать от ярости.

  Ему нужно спешить. К ней.

— В одиночестве, говоришь? — Блейз усмехнулся, рассматривая Драко так, будто увидел его впервые. Его взгляд цеплялся за его неформальную одежду, побритые скулы, локоны, которые были небрежно уложены на затылке. Драко даже показалось, что друг повёл носом, учуяв аромат его парфюма.

— Это что, допрос, мамочка? — усмехнулся Драко, перетаптываясь с ноги на ногу. 8:52. Если он не выйдет прямо сейчас, то опоздает. Вдруг она уйдёт, не дождавшись его? Тогда он не увидит её все каникулы.

  Дьявол, Блейз!

— Возвращайся не слишком поздно, милый, — в тон ему ответил друг, усмехаясь. Драко бросил в него подушку, лежащую неподалёку, а затем выскочил из гостиной.

  Звук его шагов гулко звучал в коридорах, когда он быстро передвигался по подземельям. Драко знал, как сократить расстояние до Выручай-комнаты, но он все равно опаздывал. Если бы не расспросы Блейза… Он наверняка обо всем догадался. Драко разберётся с этим позже. Сейчас было важно другое.

  Малфой был рад, что в его жизни присутствует спорт. Он добрался до восьмого этажа примерно за шесть минут, пробежав при этом около дюжины лестниц. Тяжело дыша, он остановился напротив пустой стены и мысленно пожелал попасть в комнату, в которой он надеялся увидеть Гермиону.  Несколько секунд спустя в стене начала образовываться дверь. В нетерпении зайдя в нее, Драко начал осматриваться.   Он знал, что комната может принимать облик того помещения, в котором ты нуждаешься. Сейчас он находился в небольшой комнате, величиной примерно с гостиную Слизерина. Но здесь было немного иначе, чем в подземельях. На полу лежал мягкий ковёр, у стены стоял небольшой диван, который так и манил присесть после тяжелой тренировки. Ещё здесь был большой камин, который приветливо трещал и отбрасывал блики на стены. Драко с первой секунды показалось здесь очень уютно. Почему-то он представлял, что гостиная Гриффиндора выглядит похожим образом.

  У другой стены находился стол и два кресла. И только сейчас он заметил Грейнджер, которая стояла, облокотившись на деревянную поверхность и гневно скрестив руки на груди.

  Она пришла. Она здесь.

  И вновь она была соблазнительно прекрасна. На ней был уютный свитер молочного оттенка и темно-зелёная юбка выше колена. Сегодня она собрала волосы в небрежную косичку, что делало её еще более красивой. Вот только... он видел, насколько сильно она зла. Неужели сердится из-за его опоздания? Или из-за вчерашнего поцелуя?

  Стараясь не показывать облегчения от того, что она все же пришла, Драко сделал несколько шагов в её сторону, натягивая на лицо ухмылку.

— Что не так, Грейнджер? Портрет Гугля Стампа почувствовал твою злость на втором этаже, и стал заикаться ещё сильнее. У тебя практически валит пар из ушей.

— Малфой, я знала, что ты мерзавец, но ты перешёл абсолютно все границы! — огонь от камина отражался на её лице, а карие глаза вновь сверкнули от злости.

— Да что ты опять истеришь? Из-за того, что я опоздал? Или переживаешь по поводу вчерашнего? Если так, то не обольщайся, этого больше никогда не повторится, — Драко моментально вспыхнул от её поведения и тона, которым она с ним разговаривала.

— Может ты расскажешь мне, что произошло вчера, пока мы с тобой танцевали? Например, где в этот момент был Энтони?

— Откуда мне знать, где был твой неуклюжий парень? — небрежно бросил он, прекрасно понимая, к чему она ведёт.

  Она знает. Естественно, она догадалась, она ведь невероятно умная. Драко очень нравилась эта её черта, но сейчас он был бы рад, если бы Грейнджер оказалась хоть немного менее догадливой.

— Мерлин, только не смей мне лгать! Не сейчас, Малфой! Ты просил, чтобы я доверяла тебе, так будь добр быть со мной честным! — он видел, что она в шаге от того, чтобы окончательно взорваться.

— Не понимаю, чего ты так разозлилась. Это была всего лишь шутка, — он пожал плечами и скрестил руки на груди, вот так просто признавая, что это его рук дело. Нет смысла отпираться. Она попросила ответить честно. Он не станет ей лгать.

  Гермиона задыхается от возмущения, открывая и закрывая рот. От её внешнего вида Драко становится невероятно смешно, и он ухмыляется, стараясь подавить хохот. Вид разъярённой Грейнджер действительно забавляет его.   Она видит, что он улыбается, и взрыв происходит. Гриффиндорка сокращает расстояние между ними в два шага и довольно ощутимо ударяет его кулачком в грудь.

— Перестань ухмыляться! Отвечай, для чего ты это сделал? Ты, мерзкий слизняк! — следует ещё один удар.— Прекрати меня бить, Грейнджер! — он начинает злиться и повышает голос, прекращая улыбаться.

— Не прекращу, пока ты не ответишь мне! — она кричит и снова бьет его в грудь, на этот раз сильнее.

— Блять, я не шучу, прекрати меня трогать, иначе я...

— Что я, черт возьми, сделала тебе? Какого черта ты портишь мне жизнь? — яростно кричит она, с силой толкая Малфоя.

— Я не хотел, чтобы этот сукин сын трахнул тебя! И я сказал тебе это ещё вчера, если ты забыла! — рявкает он и сильно хватает Гермиону за руки, блокируя очередной удар.

  Конечно она помнила каждое его слово, сказанное вчера, это было видно по её лицу. Он всю ночь ворочался без сна, стараясь осмыслить сказанное, и не был уверен в правдивости данного признания. Драко списал это на алкогольное опьянение, но сегодня он был трезв, и это оправдание летело к черту. Он дважды признался ей в том, что что-то чувствует, что-то неправильное.

  Эта болезненная правда словно бьет её наотмашь. Он видит, как испуганно расширяются её глаза, и она задерживает дыхание.

  Он зол, просто невероятно зол от того, что она так себя ведёт. Его глаза словно льдинки впиваются в неё взглядом, и он продолжает сжимать её запястья, прижимая к своему телу.

— Отпусти, мне больно, — выдыхает она, и Драко отталкивает её от себя, отворачиваясь и делая несколько шагов прочь от неё.

  Он не видит, с каким шоком в глазах она продолжает смотреть ему в спину, растирая запястья. Так же, как и она не видит, как сжаты его губы от гнева, когда он упирается руками в стену и опускает голову вниз.   Драко не знает, какова будет её реакция. Он не понимает, что должен сказать или сделать сейчас. Возможно, нужно сбежать прочь из этой комнаты. Завтра они на неделю разъедутся по домам, и у него будет время подумать о том, что делать дальше. У него будет время разобраться в этом чертовом влечении, которое отравляет ему жизнь. Но она решает поступить иначе, разбивая его самообладание на тысячу осколков.

— Видимо, у вас, Малфоев, это в крови, принимать решения за других людей! Как ты посмел это сделать? Я тебе не чертова пешка! Обращайся так со своей долбаной Пэнси Паркинсон, но со мной не смей! — вновь кричит она, и делает испуганный шаг назад, когда Драко оборачивается.

  Он видит, что она трусит, но старается удержать лицо, показывая эту ебаную гриффиндорскую храбрость.

— Неужели ты действительно считаешь, что я хочу этого? Да я был бы счастлив не думать о тебе каждый день! Откуда мне знать, вдруг ты опоила меня приворотным зельем и поэтому я чувствую к тебе это?! — последние слова он громко прокричал, приближаясь к ней и активно жестикулируя.

— Да как ты смеешь? Ты, отвратительный, наглый, мерзкий...

— Скотина? О, придумай уже, наконец, что-нибудь новое, Грейнджер! Твой словарный запас слишком ограничен!

— Как ты посмел так поступить со мной? Что за детский сад, ты ведёшь себя как малое дитя, которому не досталась игрушка! Используешь чары, чтобы таким гадким образом избавиться от Энтони, и лишь для того, чтобы потешить своё чертово эго! Я думала, в тебе есть хоть капля благородства! — в её глазах блестят слёзы.

— Что ж, прости, что не соответствую твоим ожиданиям, — холодно произнёс Драко, стараясь не обращать внимания на то, как дрожат её губы.

— Я тебе не чертова игрушка, понятно? Как же я ненавижу тебя! — яростно кричит она, сжимая пальцы в кулаки.

— Я тебя не меньше! И прекрати на меня орать!

  Прокричав обвинения, они оба тяжело дышат, пристально глядя друг другу в глаза. Эта вспышка гнева дала им необходимую разрядку, и воздух вокруг них словно стал наэлектризован до предела. Ещё секунда, и он снова пошлёт к черту все свои убеждения в голове и сделает то, чего желает уже несколько недель.   Но он не станет этого делать. Сейчас он хочет проявить то самое благородство, в отсутствии которого она обвиняла его ещё минуту назад.

  Гермиона первая перечеркивает все негласные запреты, делая отчаянный шаг к нему навстречу, и уверенно прижимается своими губами к его губам. Он слишком зол на неё и не отвечает на этот поцелуй, продолжая держать губы сжатыми. Мучайся, долбаная сучка, вот оно, твоё сраное благородство.

  Гермиона обвивает его шею руками, забираясь кончиками пальцев под ворот свитера, и Драко едва не стонет от наслаждения. Открывая глаза он видит, что непрошеные слезы все же скатились по веснушчатым щекам, теряясь в уголках её губ.

  И в этот момент он сдаётся. Он никогда не был благородным, так почему должен становиться им сейчас?

  Драко прижимает её к себе за талию, отключая свой внутренний голос. К чему эта борьба с самим собой, если сейчас он хочет этого? Он целует её в уголок губ, в щеки, в кончик носа, собирая губами её слёзы, ощущает соленую влагу на языке. Он словно показывает ей, что понимает её чувства, ведь испытывает то же самое. Они варятся в одном котле.

  Она приподнимается на носочки, отчаянно прижимаясь к нему всем телом и находя губами его губы. В этот раз он без раздумий отвечает на поцелуй, углубляя его и обводя кончиком языка её пухлые губы. Драко не знал, что сейчас должно произойти, чтобы он остановился. Пусть она влепит ему тысячу пощёчин, кричит на него, срывая голос, но он не прекратит целовать её. Она сама дала ему карт-бланш.   Но, к его удовольствию, она и не думает останавливать его. Гермиона ещё сильнее прижимается к нему, словно боясь, что он оттолкнёт её или исчезнет. С каждой секундой их поцелуй становится все более развязным, более жадным. В какой-то момент она опускает руки на его талию, затем запуская пальцы под свитер, и нежно проводит ногтями по его спине. Драко ощущает, как миллион мурашек бегут по его телу, отзываясь пульсацией в области паха. Её действия сводят его с ума, заставляя желать то, что он не может взять у неё. По крайней мере, не сегодня.   Но он может сделать так, чтобы она навсегда запомнила сегодняшний вечер. Чтобы вспоминала о нём, желая большего. Это будет её награда и наказание.   Он приподнимает её за ягодицы и сажает на стол, просовывая ногу между её сведённых ног. Гермиона обвивает его тело ногами, и он мысленно отмечает, насколько быстро она подстраивается под него. Драко не планировал, что их встреча пройдёт вот так, но это был лучший исход сегодняшнего вечера.

  — Гермиона, ты уверена, что хочешь этого? — сквозь жадный поцелуй шепчет он, понимая, что она собирается стянуть с него свитер.

— Что? — она на миг отрывается от его губ, и он видит её взгляд. Да, она определённо хочет, ещё как. Но он не сделает этого. Как бы болезненно не было в брюках сейчас, он подождёт. У него для мисс Гриффиндор припасено кое-что более интересное. И это явно не перепих на один раз.

  Драко вновь припадает к её губам, и все же позволяет стянуть с себя свитер. Гермиона водит пальцами по его груди, иногда впиваясь ногтями в бледную кожу и оставляя на ней полумесяцы. Он шипит, слегка кусая её за губу, и тоже стаскивает с неё свитер, отбрасывая его куда-то в сторону.  В тишине комнаты слышны лишь влажные звуки поцелуев, их тяжёлое дыхание, когда они отрывают губы друг от друга, и тёплый треск поленьев в камине. Драко касается бретелек её бюстгальтера, затем аккуратно стягивая его вниз, ей на живот. Ладонь мягко поднимается выше по рёбрам, затем оглаживая округлости грудей. Гермиона тяжело выдыхает, когда он касается кончиками пальцев её возбужденного соска. Она прячет свой стон в сгибе между его шеей и плечом, оставляя невесомый поцелуй на разгоряченной коже.

  Он хочет быть жёстче, хочет откинуть её на стол, сдергивая остатки белья и входя в неё во всю длину, хочет оттянуть её волосы, обнажая нежную шею и оставляя на ней укусы. Помечая её. Но он позволяет себе лишь аккуратно ущипнуть её за сосок, контролируя силу нажатия.

  Будь нежным с ней. Сегодня ты нужен ей таким. Возможно позже тебе удастся почувствовать, насколько она узкая. Если она позволит.

  Он хотел, чтобы Грейнджер извивалась под его ладонями, хотел, чтобы её стоны сотрясали стены этой комнаты, хотел, чтобы она запомнила его умелые руки и после желала только этого. Драко всегда был эгоистом.

  Он кладёт её на стол, склоняясь над ней и оставляя влажный след от языка на её груди. Гермиона слегка выгибает спину, подаваясь ему навстречу. Такая покорная. Он чувствует её в своих руках, наконец, ощущает, что она принадлежит ему. Хотя бы на время, но принадлежит. И это осознание заставляет что-то взорваться в его груди.  Драко чувствует болезненную тесноту в брюках, кажется, если он коснётся члена, то моментально кончит, как долбаный подросток. Настолько она сводит его с ума.

  Прокладывая дорожку пальцами и спускаясь ниже, он забирается ей под юбку. Ладонь мягко оглаживает внутреннюю сторону бёдер, и рефлекторно Гермиона старается свести ноги. Драко останавливается, стараясь не давить на неё, затем слегка приподнимая голову и смотря в её расширившиеся от желания глаза.

— Ты доверяешь мне?

— Да, — её хриплый от возбуждения голос едва не заставляет Драко лезть на стену. Сдержаться и не наброситься на неё прямо сейчас будет сложнее, чем он себе представлял.

  Сглатывая, он вновь касается языком её груди, слушая прерывистое дыхание. Как бы ему хотелось, чтобы её пальцы коснулись его возбужденной плоти, сейчас он хотел этого больше всего на свете.   Он вновь гладит внутреннюю сторону её бёдра, и в этот раз она не сопротивляется. Драко подбирается ближе к её трусикам, и, когда наконец касается их, то ощущает, насколько она влажная, насколько мокрое её белье. Удовлетворение захлёстывает его с головой, ведь это именно он довёл её до такого состояния. Он, а не Голдстейн, сукин сын. Она лежит под ним, под Драко, практически обнаженная и готовая для него.  Поглаживая её через белье, он аккуратно поддевает ткань трусиков, проводя пальцами по нежным складкам. Он чувствует, как дрожит Гермиона, ощущает, что ей страшно, и он готов сделать все, чтобы она получила удовольствие. — Я не причиню тебе боли, — шепчет он ей в губы, смотря в слегка напуганные глаза. Она кивает и поднимает голову, целуя его.

  Отвечая на поцелуй, Драко аккуратно раздвигает пальцами её влажную плоть, размазывая естественную смазку. Грейнджер шумно выдыхает ему в губы, когда он задевает пальцами нервные окончания. Немного осмелев, он опускает ладонь чуть ниже и аккуратно погружает в неё один палец.   Наконец, это происходит, и из её губ срывается тихий стон. Драко ловит его своими губами, затем рассматривая её лицо. Ему необходимо видеть её, он хочет знать, как она выглядит, когда он доставляет ей удовольствие. Глаза гриффиндорки закрыты, лицо слегка напряжено, а из губ вырывается ещё один стон, когда он вытаскивает палец и вновь входит в неё.

  Мерлин, как же он хочет её. Вот она лежит перед ним, так и манит зайти дальше. Её кожа в свете камина казалась ещё более загорелой, а в ложбинках ключиц виднелись капельки пота. Малфою требовалось все его терпение, которого и так было не особо много, чтобы держать себя в руках. Он не будет торопиться. Нет, ему нужно, чтобы Грейнджер познала все грани удовольствия. Он хочет раскрыть все её самые тёмные и непристойные стороны, и делать это он будет постепенно.

— Посмотри на меня, — шепчет он, проводя кончиком языка по её нижней губе.

  Она неуверенно распахивает глаза, смотря на него. В них столько мольбы, желания, похоти. Да, Грейнджер, вот так. Раскрывайся для меня. Раскрепощайся. Стань гриффиндорской шлюхой для меня.   Он вновь ласкает её пальцами, размазывая влагу и мягко надавливая на чувствительные точки. Когда средним он снова погружается в неё, то видит в глазах Грейнджер то, чего добивался. Истинное наслаждение.

  Её тело сотрясается в оргазме, и она стонет, так робко, смущенно, тихо. Но глаза выдают все её эмоции, она продолжает смотреть на него, как он и попросил.   Она кончила очень быстро, но Драко все равно был удовлетворён, видя запрещённое удовольствие в её глазах. Мерлин, как же он хочет войти в неё и снять это напряжение. Его штаны готовы разорваться от возбуждения.

  Её тело все ещё сотрясает мелкая дрожь, когда она закрывает глаза и в последний раз шумно выдыхает. Малфой продолжает смотреть на неё, в её прикрытые глаза, ресницы, которые слегка дрожат, губы, истерзанные его поцелуями, такие влажные, из которых рвано вырывается воздух. Он прикасается к ним, словно в последний раз, и она отвечает на поцелуй, робко, и в этот раз со смущением.

  Он догадывается, что она чувствует сейчас. Стыд и угрызения совести, что поддалась искушению и позволила ласкать себя на этом столе. Лишь поэтому Драко поступает как джентльмен, укутывая её в свою вчерашнюю мантию, которую она принесла сегодня. Она распахивает глаза, и они выражают искреннюю благодарность.

  Какого. Черта. Обычно Малфою было наплевать на чувства девушки после секса. Он просто уходил, поступая как последний подонок и оставляя девушку одну. Он делал так со всеми, кроме Пэнси, но это было лишь потому, что они знали друг друга кучу лет. Порой он оставался с ней, но никогда, вообще никогда ничего не чувствовал.  Но с Грейнджер он так поступать не хотел. Возможно, потому, что он все же считал её своим другом, как бы глупо это не звучало в данных обстоятельствах. А возможно потому, что, вероятно, он вообще был первым, кто вот так коснулся её, и он чувствовал некую ответственность за это. Ему не хотелось оставлять её наедине в этом состоянии, поэтому он сделал то, что никогда не делал ранее. Он остался.

  Гермиона впопыхах одевалась, пока Драко переместился на диван, напряжённо всматриваясь в её полуобнаженное тело. Она такая маленькая и хрупкая, и как только в ней умещается столько храбрости и отваги? Как эта девушка могла сражаться в войне и выжить? Насколько же силён её дух?   Натянув на себя свитер, она обернулась, распуская растрёпанную косу, и немного взлохматила кудри пальцами. На её лице отражалась целая гамма эмоций, но самой преобладающей было смущение. Девушка подошла ближе, протягивая Малфою мантию, которая ещё хранила её тепло и запах.

  Какое-то время они молчали. Драко продолжал сидеть на диване, все ещё без свитера, рассматривая покрасневшие щеки девушки. Грейнджер стояла в центре комнаты, смотря на огонь и соблюдая это чертово безопасное расстояние. Это даже смешно, будто не она несколько минут назад прижималась к нему всем телом, словно пытаясь слиться с ним. Он все ещё чувствовал жар её кожи под своими ладонями.  Наконец, она смотрит на слизеринца, бегло скользя взглядом по его полуобнаженному телу, сосредотачивает внимание на уродливом шраме на левом предплечье; затем её карие глаза смотрят на его брюки, которые продолжают топорщиться от не нашедшего выход возбуждения. Её лицо краснеет пуще прежнего.

  Это ты сделала со мной.

— Малфой, послушай… — робко начинает она, но он её перебивает.

— Нет, лучше молчи. Я знаю, что ты скажешь. Это и правда ничего не значит. Поэтому забудь.

  Он старался сделать все, чтобы она никогда не забыла этот вечер.

  Драко криво улыбнулся, стараясь сделать улыбку как можно более естественной, и, видимо, ему это удалось, потому что Гермиона облегченно выдохнула.

— Да, ты прав. Это было... недоразумение. И этого больше не повторится, — она замялась, а затем сделала робкий шаг к двери.

  Недоразумение? Так ты называешь то наслаждение, которое отражалось в твоих глазах? Ну конечно.

  Драко чувствовал разрастающийся в груди гнев, но не стал останавливать её. Он понимал, как ей неловко сейчас, но не понимал, почему от слов Гермионы ему так паршиво.

— Счастливых каникул, Драко. Увидимся через неделю? — напоследок произнесла она, оборачиваясь.

— Да, Грейнджер. Хороших праздников, — кивнул он, и она поспешно выскользнула за дверь.

  Когда комната опустела, Драко откинул голову на спинку дивана, шумно выдыхая. Ну, наверняка в их недолгом расставании есть свои плюсы. Он надеялся, что это даст ему возможность остыть к ней и искоренить это чертово влечение из его головы, извлечь, словно опухоль.

  Но когда Драко в очередной раз запустил руку в штаны, представляя образ Гермионы и размазывая по члену естественную смазку девушки, которая все еще оставалась на его пальцах, он понял, что проиграл. В очередной раз.