6.Рождественский бал

Декабрь 1998

— Гермиона, выходи скорее! Нам пора идти!

— Еще секунду!

  Поправляя причёску, Гермиона самокритично осмотрела себя в зеркало, крутясь то в одну сторону, то в другую. Буквально за несколько часов до праздника она, наконец, поняла, как обыграть своё платье. Она в какой-то степени завидовала Джинни, ведь та знала за несколько месяцев до бала, как будет выглядеть ее наряд. Гермиона такие вопросы решала в последний момент, хотя она всегда была довольно ответственна, пока дело не касалось платьев. 

  Из зеркала на неё смотрела загадочная волшебница, в изумрудном шелковом платье чуть ниже колена, на устойчивых высоких каблуках (конечно, это были туфли Джинни). Волосы Гермиона собрала в небрежный пучок на затылке, нарочно выпуская несколько прядей. Джинни отвечала за ее макияж, и в целом, Гермиона была довольна увиденным, возможно, он был немного ярким, но для праздника в самый раз. Под глазами девушки были искусно изображены несколько волшебных звёздочек, которые переливались перламутром каждый раз, когда Гермиона поворачивала голову. Сегодня она была очень довольна тем, как выглядит, хотя и понимала, что до конца не узнаёт в этой девушке себя.

  Выйдя в гостиную, она услышала восторженный вздох Джинни. Рядом так же стоял Энтони, который должен был встретить ее и сопроводить на бал. В своём чёрном смокинге он выглядел просто потрясающе. По его сияющим глазам Гермиона поняла, что выглядит на десять баллов.

  В зал она вошла с прямой спиной, широко улыбаясь и держа Энтони под руку. Он часто кидал на неё восторженные взгляды, и крепче сжимал ее ладонь, словно давая понять остальным парням, что сегодня она пришла с ним. Гермионе невероятно льстило такое внимание.

  Большой зал был украшен на славу. В воздухе витал аромат еловых веток и цитрусовых, из каждого уголка звучала рождественская музыка, под которую незамедлительно хотелось танцевать. Под потолком горели сотни свечей и отовсюду падали крупные снежинки, которые, впрочем, были совсем не холодными. В центре стояла гигантская ёлка, украшенная многочисленными заколдованными шарами и звёздами. Потрясающее зрелище. Праздники в Хогвартсе были поистине волшебными.

— Гермиона, ты такая красивая! — пропела Полумна, приветливо улыбаясь ей.

— Ты тоже, Луна, очень красивая! — искренне произнесла она, рассматривая ее наряд. Это было легкое летящее платье нежно-голубого цвета. Зная экстравагантный стиль Лавгуд, это был довольно необычный выбор для неё.

— Пойдемте скорее, там уже начались танцы!

  Пробравшись сквозь толпу танцующих людей, они добрались до столиков с закусками. Энтони отошёл за напитками, оставив девушек одних. Весело переговариваясь, Гермиона решила осмотреться и оценить проделанную работу.  К ее приятному удивлению, здесь было довольно много учеников. В этом году профессор Макгонагалл решила провести Рождественский бал за пару дней до Рождества, чтобы ученики успели повеселиться перед тем, как разъедутся на каникулы. Очевидно, многие истосковались по танцам, поэтому практически все пришли на бал.

  Все, кроме Малфоя.

  Гермиона уже несколько минут незаметно высматривала платиновую макушку, но его нигде не было видно. Она искренне не понимала, почему ее расстраивает тот факт, что его здесь нет, так же, как ранее не понимала, почему она с особой тщательностью собирается на танцы, зная, что он должен прийти. Конечно, она оправдывала себя тем, что старается только ради Энтони, но предательский голос в голове шептал, что она лжёт сама себе.   — О Салазар, Уизли, что за платье? Оно досталось тебе по наследству от твоей мамаши? — услышала Гермиона насмешливый женский голос за спиной и обернулась.   Она моментально окунулась в омут светло-серых глаз, которые изучали её с каким-то удивлением и ноткой восхищения. Пытаясь не улыбнуться тому, что Драко все же пришёл, Гермиона старалась незаметно рассмотреть его. Сложно было не согласиться, этот чёрный смокинг и белая рубашка ему невероятно шли, а на контрасте с платиновыми волосами выглядели ещё более завораживающе. Она даже заметила темные подтяжки, которые выглядывали из под пиждака.

  Мерлин, когда Малфой успел стать таким привлекательным?

  Гермиона была готова поклясться, что он так же рассматривает её. Его выдавал заинтересованный блеск в серых глазах, которые плавно следили за каждым движением гриффиндорки. Она даже чуточку смутилась от того, как он рассматривал ее.   Усилием воли она оторвала взгляд от слизеринца и посмотрела на его спутницу. Лёгкая полуулыбка мигом исчезла, уступив место сжатым губам и хмуро сведённым бровям. Пэнси выглядела как роковая красотка в своём красном платье, которое сияло каждый раз, когда на него падали лучи от диско-шара. Ее ноги казались ещё длиннее за счёт высоких каблуков, а наряд, хоть и был вызывающим, но подчеркивал все достоинства её фигуры. Гермиона почувствовала укол раздражения при виде Паркинсон. Она словно сошла с обложки журнала.

— В отличии от тебя, я явно не выгляжу как шлюха, — моментально ощетинилась Джинни, фыркнув от возмущения. — Малфой, а где твой чёрный плащ? Кажется, в нем ходят Пожиратели смерти?

  Гермиона видела, как потемнели глаза Драко, после того, что он услышал. Ей очень хотелось, чтобы Джинни забрала свои слова назад. Она понимала, насколько его это задело, потому что уже видела этот взгляд. И он явно не предвещал ничего хорошего. Эта встреча, в принципе, не могла закончиться ничем хорошим.

— Пойдём Пэнс, здесь слишком сильно смердит безденежьем, — нахально ухмыльнувшись, Драко схватил за руку свою спутницу и потащил в толпу, бросив на Гермиону раздражённый взгляд.

  Она проводила его уходящую фигуру глазами, кажется, все это время не дыша. Ладно, она ожидала, что все закончится криками и проклятиями, вырывающимися из палочек. Нужно отдать должное Драко, он повёл себя сдержанно, даже несмотря на его гадкие слова. Гермиона ожидала большего взрыва, так как Джинни явно перешла черту. И с этим нужно было что-то делать, если Гермиона хотела, чтобы вечер прошёл более-менее спокойно.

— Нет, ну ты это видела? И как он только посмел заявиться сюда! Я была готова достать палочку и пустить в него все оглушающие заклятия, лишь бы не видеть его гадкой рожи! — лицо Джинни покраснело от гнева.

  Это будет сложнее, чем она себе представляла.

— Джин, тебе не кажется, что пора бы уже устроить что-то вроде перемирия между нами и слизеринцами? Ну, знаешь, мне кажется, каждый из нас пережил слишком многое, чтобы отдавать свои силы на бессмысленную вражду…

— Никогда! Я никогда не стану мириться с тем, что они находятся здесь! Как только у них хватает наглости заявиться сюда!

— Они ведь имеют полное право находиться здесь так же, как и мы, — Гермиона понимала, что все попытки достучаться до Джинни сейчас бессмысленны. Она была слишком зла, чтобы прислушиваться к словам подруги.

— В том-то и дело, что не имеют! Не после того, как по их вине здесь проливалось столько крови! Не после того, как мы потеряли столько близких нам людей!

— Только послушай себя, Джинни. Ты обвиняешь их в том, чего они не совершали. Разве можно винить людей за деяния их родителей? Это ведь не справедливо.

— Мерлин, Гермиона, поверить не могу, что слышу это от тебя, — Джинни болезненно отшатнулась от подруги и посмотрела на неё так, будто увидела впервые, — ведь ты сама говорила мне, что они не заслуживают права быть здесь. Это были твои слова ещё в начале года. Так что изменилось? Почему сейчас ты готова встать на сторону тех, кто отравлял тебе жизнь столько лет? Как ты можешь закрыть на это глаза?

  Гермиона сделала глубокий вдох, приказывая себе собраться. Давай же, попробуй, объясни своей лучшей подруге, что изменилось. Расскажи ей о своих беседах с Малфоем, о своих дурацких снах, терзающих тебя последние дни, о том, что ты стала смотреть на него абсолютно по-другому, и дело не в том, что тебе его жаль. Ох, как бы было все просто, если бы дело было только в этом.

— Потому что я понимаю, что не могу так, Джинни. Ненависть — это не выход. Я не хочу больше ненавидеть, я устала от этого. Я просто хочу попытаться простить. Я хочу двигаться дальше, и не оглядываться назад.

— Знаешь, меня всегда восхищало твоё стремление к состраданию, но сейчас я абсолютно тебя не понимаю. Я не хочу в этом участвовать, прости, — с этими словами Джинни резко развернулась и пошла в другую от Гермионы сторону, направляясь к их общим друзьям и оставляя подругу в одиночестве.

  Гермиона смотрела ей вслед, с силой закусив губу. Да, стоит признать, план по подведению Джинни к тому, что они с Малфоем, вроде как, друзья, был безнадежно провален. Она никогда не примет этого. Вероятно, так же, как и Гарри с Роном.  Это было ещё одним доказательством того, что абсолютно не имеет значения, что, возможно, чувствует Гермиона к Драко. Они находились в параллельных мирах и никогда не смогли бы сосуществовать вместе. Границы дозволенного никогда не будут нарушены.

  Почувствовав на себе пристальный взгляд, Гермиона повернула голову и наткнулась на серебристые глаза. Они смотрели на неё со смесью раздражения и какого-то сожаления. В этот момент Гермиона осознала, что он слышал каждое их слово. Вероятно, ему было неприятно. Возможно, даже больно. Кто знает.

  Он смотрел на неё ещё долю секунды, а затем сделал решительный шаг навстречу. Гермиона непроизвольно отошла назад, испугавшись такого откровенного действия. Он что, сумасшедший? Решение подойти к ней на глазах у всех было явно не самым умным в списке его достижений. Этим он только сильнее все испортит.  Когда между ними оставалась каких-то пара метров, талию Гермионы обвили тёплые руки, слегка прижимая к себе. Она облегченно выдохнула, поворачивая голову к Энтони. Сейчас она была очень благодарна ему за то, что он вовремя подошёл к ней.

— Тебя долго не было. Я уж подумала, что ты испугался и сбежал, — улыбнулась девушка, забирая у него из рук бокал с пуншем.

— Ты явно недооцениваешь себя, Гермиона. Если бы ты видела себя со стороны, ты бы поняла, что от тебя просто невозможно сбежать, — шепнул он ей на ухо, касаясь губами мочки, — ты потанцуешь со мной?

— Конечно, — улыбнулась она ему, беря за руку.

  Переплетая их пальцы, Гермиона позволила Энтони увести ее на танцпол, вовлекая их в поток танцующих пар. Она мимолетно обернулась, где-то на подкорке мозга желая вновь увидеть серебристые глаза, но Малфой уже скрылся в толпе.  Танцуя под медленную композицию Ведуний, которых вновь пригласили на праздник, Гермиона положила голову на плечо Энтони, слегка прикрывая глаза. Настроение было испорчено, даже несмотря на то, что парень всячески подбадривал её, делая комплименты и нежно обнимая за талию. Но даже это сейчас не радовало Гермиону. Она представляла себе эти танцы совершенно по-другому, а на деле все оказалось как-то паршиво. Они с Джинни поссорились впервые в жизни, и это произошло из-за того, что Гермиона защищала Малфоя. Да, этого не было сказано вслух, но подсознательно так и произошло. Она защищала его, и это было чертовски, просто до охренения неправильно.

  Они с Энтони все ещё покачивались в танце, когда Гермиона распахнула глаза, глядя в сторону. Увидев на себе пристальный взгляд серых глаз, она вздохнула, но глаза отводить не стала. Ну почему он так открыто смотрит на неё, не заботясь о том, что кто-то может увидеть?

  Невольно опустив взгляд, она почувствовала в груди зудящее раздражение. Пальцы Малфоя сжимали талию Паркинсон, а её руки переплетали его шею. Она прижималась к нему всем телом, словно была готова к тому, чтобы он раздел её прямо в этом зале. Драко пристально смотрел на Гермиону, параллельно проводя ладонями по телу Паркинсон, никоим образом не смущаясь в своих действиях.

  Гермиона абсолютно не понимала, почему её это бесит, так же, как и не понимала, почему в следующую секунду она подняла голову и демонстративно прильнула к губам Энтони.

  Да, это было сделано нарочно, да, её поступок был абсолютным ребячеством, но она ничего не могла с собой поделать.

  Он сразу ответил на поцелуй, нежно обнимая её. Их поцелуй длился насколько секунд, и какое же удовлетворение получила Гермиона, когда, прервав поцелуй, перевела взгляд влево и увидела, как яростно горят глаза Малфоя. Эмоции взяли контроль над её разумом, она не понимала, почему так ведёт себя, так же, как и не понимала, почему Драко так реагирует на этот поцелуй. Гермиона лишь чувствовала, как в груди разливается приятное тепло, когда он мрачно глядел на них с Энтони, абсолютно не обращая внимания на свою подружку.

  Когда её парень нежно провёл ладонью по её спине, Гермиону на секунду захлестнул жгучий стыд. Мерлин, что она творит, почему так ведёт себя? Для чего старается раззадорить слизеринца, когда рядом с ней находится настолько прекрасный парень, который смотрит на неё с таким обожанием? Почему сейчас она ведёт себя, как последняя дрянь?

  Песня закончилась, и Гермиона отошла от Энтони на шаг, продолжая держать его за руку. Он что-то говорил ей, но её внимание было сосредоточено на большом чане с пуншем, который прямо сейчас надвигался на Энтони и был готов вот-вот вылиться ему на голову.

— Осторожнее! — вскрикнула Гермиона, пытаясь быстро выхватить палочку из сумочки, но тщетно. Она лишь успела отскочить на несколько шагов назад, пытаясь оттащить Энтони за собой.   Чан опрокинулся на спину Энтони, заливая его костюм холодным пуншем. Благодаря Гермионе, которая успела немного притянуть его на себя, он испачкал лишь спину, что тоже было неприятно. Энтони выругался, смотря по сторонам, а затем оглядел Гермиону. К её удивлению, на неё не попало ни капли.

— Ты не испачкалась?

— Нет, со мной все в порядке. Чего, к сожалению, не скажешь о тебе. Ты не пострадал? — она положила ладонь ему на плечо, также осматривая. — И кто только посмел так зло пошутить?

— У кого-то плохое чувство юмора, — Энтони озирался по сторонам, смотря на глазеющих учеников. — Гермиона, мне нужно очистить костюм. Ничего, если я ненадолго оставлю тебя здесь одну?

— Все в порядке, иди, — она обеспокоенно погладила его по плечу.

  Провожая парня взглядом, Гермиона невольно нашла взглядом Драко. Его губы были искривлены в самой самодовольной из всех самодовольных малфоевских ухмылок. Она свела брови, хмуро смотря ему в лицо, и внезапно её словно прошибло озарение.   Мерлин, неужели это он подстроил?  Нет, он бы так не поступил.  Или все-таки поступил бы?   Но для чего ему ещё больше портить и без того испорченный вечер?

  Как бы то ни было, его довольная ухмылка выдавала его. Это сделал он. Да как он посмел, отвратительный, наглый, самоуверенный…

  Она едва сдержала себя в руках, готовая направиться к нему в любой момент. Но здравый смысл победил, и она пошла к столикам с пуншем, стараясь привести дыхание в норму.

  Этим ты ничего не добьёшься, Гермиона. Он только и ждёт, когда ты взорвешься, не дай ему взять над тобой верх.

  Взяв бокал, она решила найти укромное местечко, чтобы подождать Энтони там. Какой смысл ей находиться в компании друзей, если Джинни не разговаривает с ней? Она не хотела портить вечер и остальным друзьям. Ведь они не виноваты в том, что они с Джинни поссорились.

  Удобно устроившись за хрустальной фигурой ангела и скрываясь от посторонних глаз, девушка задумчиво крутила бокал в руках, наблюдая за падающими снежинками. И почему этот вечер прошёл совсем не так, как она ожидала? Гермиона хотела провести чудесный вечер с Энтони, танцевать с ним до тех пор, пока не заболят ступни, но…

— Какая же, наверное, неудача, когда твой парень такой неуклюжий.

  Резко развернувшись, Гермиона едва поборола в себе желание ударить Малфоя по его довольному лицу. Она сузила глаза, смотря на него, и была готова закричать, наплевав на всех, кто может это услышать.

— Почему-то я уверена, что если применить к твоей палочке Приори Инкантатем, то последним произнесенным заклинанием там явно будут Левитационные чары. Так, Малфой?

— Жаль, что мы никогда не сможем узнать этого, — по ухмыляющемуся лицу слизеринца, Гермиона поняла, что попала в точку.

— Ну и для чего ты портишь мне вечер? — она действительно была готова взорваться и закричать, словно Банши.

— Я бы сказал не порчу, а спасаю. По твоему выражению лица было очевидно, что ты не рада обществу этого придурка. Твои глаза так и молили, чтобы я избавил тебя от него.

— Да как ты смеешь? Между прочим, мне очень хорошо с Энтони!

— Бла-бла-бла. Практически поверил.

  Гермиона хотела сказать что-то невероятно саркастичное, но передумала. Какой смысл тратить на это свои нервы? Малфой наверняка будет стоять на своём, ведь он невероятно упёртый.  Только сейчас она поняла, что они скрыты от любопытных глаз хрустальной фигурой ангела. Эта мысль вызвала непроизвольные мурашки на теле девушки. Неужели он специально пошёл за ней, чтобы остаться наедине?

  Как в тот раз, в классе, когда она едва не сошла с ума.

— Будешь? — он протянул ей небольшую флягу. По характерному звуку, в ней плескалась какая-то жидкость.

— И что там? — она недоверчиво сузила глаза.

— Не беспокойся, Грейнджер, на тебя я бы точно не стал тратить приворотное зелье. Просто попробуй, и тебе станет веселее. Доверься мне, — его взгляд был таким настойчивым, отчего Гермиона совершила непозволительную глупость и сдалась.

  Сделав большой глоток, она поперхнулась и сразу закашлялась. По языку прошлась смесь горечи, а после горло обожгло огнём. Малфой удивленно вскинул брови, когда Гермиона залпом осушила бокал с пуншем, запивая горечь от алкоголя.

— Мерлин, Грейнджер. Только не говори, что никогда не пила огневиски.

— Нет, идиот! Ничего крепче сливочного пива! — зло сверкнула глазами девушка, стараясь унять в горле пожар.

— Ох, а вечер становится все более интересным, — Драко усмехнулся, делая глоток, — кто-то сегодня станет взрослой девочкой, которая пьёт алкоголь.

— Это не смешно!

— Прекрати драматизировать, ты выпила не так много, поэтому я уверен, что не случится ничего страшного. Вероятно, ты просто станешь менее занудной, поэтому не стоит благодарности.

— И зачем только я послушала тебя, — Гермиона покачала головой, прокручивая в пальцах пустой бокал.

  Она и правда никогда не пробовала крепкий алкоголь. На свадьбе у Флёр и Билла она видела, как мальчики пропустили по одному стаканчику, но сама она сделала лишь несколько глотков шампанского, и не более того. Поэтому, Гермиона довольно сильно напряглась, так как не знала, чего ей ожидать. Хоть она и сделала один большой глоток, она понятия не имела, насколько быстро ее организм может отреагировать на алкоголь.

  В зал вошёл Забини, и Гермиона заметила, как они с Малфоем переглянулись, и Блейз едва заметно кивнул ему. Гермиона нахмурилась, стараясь понять, что это значит, но моментально забыла об этом, потому что поняла, что ее голова немного тяжелеет.

— Давай потанцуем, — он протянул ей ладонь, приглашая на танец.

— Что, прости? — она недоверчиво посмотрела на него, стараясь найти усмешку в серых глазах.

— Танец, Грейнджер. Ну, это когда двое двигаются под музыку. Мне пора привыкнуть к тому, что до тебя доходит не с первого раза?

— Ты хочешь потанцевать? Со мной?

  Она удивлённо подняла брови. Драко как-то обречённо вздохнул, как будто пытался что-то втолковать маленькому ребёнку. Он все ещё продолжал держать протянутую руку ладонью вверх, не собираясь отступать.

— Мне кажется, это не лучшая идея. Я бы даже сказала абсолютно провальная. Здесь много людей. Разве мы не решили держать наше общение в тайне? А тайна это когда никто не знает об этом, — она передразнила его интонацию.

— Ну, во-первых, никто не увидит нас за этой чертовски большой скульптурой. И, если бы ты была более внимательной и менее занудной, то поняла бы, что никто и не заметит того, что мы танцуем. 

  Гермиона оторвала от него взгляд, осматриваясь. Удивительно, она действительно не заметила, что в зале стало очень темно, лишь высоко над потолком висели свечи и рождественские фонарики. Она поняла, что с трудом видит дальше своей руки, поэтому на их с Драко танец вряд ли кто-либо обратит внимание. Все были увлечены друг другом, разбившись на парочки и покачиваясь под медленную композицию. Плюс ко всему, их действительно не было видно за скульптурой.  Малфой все продумал до мелочей.

— Энтони должен вот-вот вернуться, — Гермиона осознавала, что очень хочет потанцевать с Малфоем, до дрожи в коленях хочет, но в то же время она чертовски этого боялась. Боялась реакции своего тела на его прикосновения.

— Я прошу тебя лишь об одном танце, — он продолжал настойчиво смотреть на неё, — только не говори, что ты струсила.

— А как же твоя… девушка? Ведь она наверняка ищет тебя, — предприняла последнюю попытку Гермиона.

— Во-первых, она мне не девушка. А во-вторых, она с лёгкостью переживет моё отсутствие.

  Гермиона фыркнула, но все же сдалась. Сложно было не сдаться, когда он так открыто просил её потанцевать с ним. Когда она вложила свои пальцы в его раскрытую ладонь, Драко притянул её к себе, мягко кладя другую ладонь ей на талию. Гермиона замерла, слегка прильнув к его груди щекой и слушая быстрый стук его сердца.  Неужели он волнуется так же, как и она?

  Они медленно танцевали под звуки скрипки и фортепиано, и девушка нехотя признала, что Малфой движется очень слаженно. Наверняка он занимался танцами продолжительное время. Один Мерлин знает, какие ещё таланты имеются у этого аристократа.

  Она наслаждалась каждой секундой их танца, стараясь незаметно вдыхать его запах, не отрывая щеку от его груди. Малфой слегка прижался подбородком к ее голове, и она почувствовала миллион мурашек, бегущих вдоль позвоночника. Его сердце беспокойно стучало в груди, иногда ускоряя свой ритм, когда девушка сильнее сжимала его пальцы.

  Какое-то безумие.

  Мерлин, что они творят? Почему они танцуют вместе? Почему от его запаха, тяжёлого дыхания и чутких прикосновений она сходит с ума? И почему от этого настолько невероятно, чертовски, всепоглощающе хорошо?

  Наверное, все дело в этом чертовом огневиски. Гермиона чувствовала, насколько тяжела её голова, а тело будто наоборот стало каким-то невесомым. Конечно, все дело в проклятом алкоголе.

  Но когда Малфой сделал нечто непозволительное, проведя рукой вверх от талии по спине, слегка поднимая шёлк и касаясь пальцами оголенных лопаток, Гермиона поняла, что нагло лжёт сама себе.

— Тебе стоило бы учиться на Слизерине, — его хриплый шёпот и касание губ к мочке её уха заставляют Гермиону сжать его ладонь ещё сильнее.

— Почему? — выдавливает из себя она, поняв, что окончательно пьянеет. И неизвестно от чего, от выпитого огневиски или от его нахождения рядом. Его шёпот, запах, прикосновения опьяняют сильнее любого алкоголя.

— Тебе очень идёт зелёный цвет. И это платье. Ты выглядишь потрясающе.

  Она слегка отстраняется, поднимая голову и заглядывая в его глаза. Удивительно, как меняется их цвет, когда он смотрит на неё. Гермиона видит их соблазнительный огонёк даже в темноте, и понимает, что падает.     Пропасть.

  Она понимает, что находится на самом дне, когда чувствует, как зудят её губы, мечтая прикоснуться к его губам. И она видит, как он смотрит на неё, он никогда не смотрел так на Пэнси.

  Нельзя. Они друзья. Не более того.

  Они могут быть друзьями с определенными привилегиями, разве нет?

  Нет.

  Нужно сейчас же сделать шаг назад и отойти. Просто сделать шаг.

  Просто встань на цыпочки и поцелуй его.

  Это все хренов алкоголь. Нужно выйти на воздух и прийти в себя.

  Поцелуй. Его.

  Кажется, Драко замечает, что она неотрывно смотрит на его губы, даже забывая дышать. Его лицо становится максимально серьезным, когда он слегка наклоняет голову, словно заворожённый, задевая кончиком носа нос Гермионы.

  Ещё пара сантиметров и ты ощутишь их вкус. Пара долбаных сантиметров.

  О Мерлин, нельзя, Гермиона! Вы находитесь в Большом зале, здесь куча твоих друзей, это все неправильно! Уходи немедленно!

  Она слегка отталкивает его, пятясь назад, а затем разворачивается и выбегает из Большого зала, подальше, на свежий воздух. Подальше от его запаха, от его тёплых рук, от его взгляда.   Подальше от этого безумия.

  Только дойдя до заснеженной беседки, она понимает, что зря выбежала на холодный воздух в одном платье. Руки и спина моментально покрываются мурашками, но Гермионе нет сейчас до этого дела. Все, что ей нужно, это избавиться от чертового наваждения по имени Драко Малфой.

  Удивительно, она сделала лишь один большой глоток огневиски, но практически сразу опьянела. Поразительная реакция её организма на алкоголь. Но, стоит признать, это был интересный опыт, потому что Гермиона чувствует такую лёгкость во всем теле, ощущает себя такой раскрепощённой, готовой совершать какие-то опрометчивые поступки, о которых может пожалеть на завтра. Но ей так хочется сохранить это ощущение бунтарства, этой мнимой свободы.

  Она тянется к заколке и распускает пучок, который изрядно сдавливает ей голову. Чувствуя, как локоны струятся по спине, она перестаёт ощущать напряжение в голове и выдыхает. Легкое облачко пара вырывается из её рта, и в этот момент она вновь осознаёт, что поступила опрометчиво, выйдя на улицу в тонком платье. И хотя её тело и горит от дозы алкоголя, она понимает, что начинает мёрзнуть.

  В этот момент ей на плечи опускается тёплая, приятно пахнущая мантия. Гермиона втягивает носом этот уже знакомый аромат. Ей даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто стоит за её спиной.   Он вышел за ней. Зачем он вышел за ней?  — Я хочу ещё, — произносит она, так и не оборачиваясь.

— Чего ты хочешь, Гермиона? — хрипло произносит Малфой. Она понимает, что он впервые назвал её по имени.

— Огневиски, — она поворачивается, смотря в его глаза, которые расширяются в легком удивлении.

— Очень уважаю твой бесконечно идиотский порыв, но не думаю, что тебе стоит пить, Грейнджер. Это явно неудачная идея.

— Я сама решу, что хорошо, а что нет! Или, может быть, и на меня нашлешь парочку чар?

— Так, давай ты остынешь, и мы вернёмся в зал, — предпринял попытку Драко, стараясь взять девушку за руку, но она вырвала ладонь и с яростным огнём в глазах посмотрела на него.

— Чего ты добиваешься, Малфой? У меня был прекрасный план на этот вечер, просто потрясающий, а ты все испортил!

— Это я то все испортил? Кажется, ты и сама была счастлива избавиться от этого придурка! Разве я не прав?

— Зачем ты постоянно говоришь такие гнусные вещи?! — она практически срывается на крик, отчаянно жестикулируя.

— Разве правду можно считать гнусными вещами?

— За то время, что мы общаемся, я ни разу не сказала ни единого слова про Паркинсон. А, уж поверь, в моей голове много нелестных слов в её адрес! Тогда какого черта ты вечно оскорбляешь моего парня?

— Если тебе так хочется что-то сказать, то говори! Не смею сдерживать твой порыв! — Драко также повышает голос, и его глаза становятся темно-серыми. Опасными.

— В том то и дело, Малфой, что я не хочу обижать тебя этим! Вы, вроде как, встречаетесь, и я...

— Мы не встречаемся.

— Хорошо, вместе проводите время. Какая разница? Я не хочу говорить о ней гадости, пока вы, так или иначе, вместе! Друзья так не поступают!

— Мы не друзья, Грейнджер, сколько раз мне нужно повторить, чтобы до тебя дошло?

— Прекрасно! Просто великолепно! Мне от этого намного легче, Малфой, — её глаза опасно сверкнули, и это означало, что она находится на грани взрыва, — только вот знаешь, я, по какой-то неведомой для меня причине, все же считаю тебя своим другом, самодовольный ты говнюк! Мистер я-никогда-не-стану-дружить-с-грязнокровкой. Мистер я-выше-этого-дерьма.

— Прекрати городить херню, Грейнджер. Ты даже не понимаешь, о чем говоришь. Все твои слова полная херня. Хренова блять херня!

— Тогда иди к черту! Ты и твоя дурацкая мантия! — Гермиона гневно скинула его мантию со своих плеч, моментально ощутив колючий холод.

— О, Салазар, ты ведёшь себя как малое дитя! — он вновь надел на неё тёплую ткань, раздраженно закатывая глаза.

— Иди к черту дважды! Я пытаюсь понять твои поступки, но все это, как ты выражаешься, хренова херня! Я думала, что мы все же, в каком-то смысле, можем довериться друг другу!

— Да как ты не понимаешь? Меня блять бесит, когда этот ублюдок прикасается к тебе! Когда он обнимает тебя! Когда засовывает свой грязный язык в твой рот! Меня бесит, что херов Голдстейн имеет хоть какое-то право на тебя!

  Гермиона с шоком в глазах смотрит на Драко, закрывая рот. На их перепалку у неё ушли все силы, и она даже не может ничего ответить, лишь смотрит в его глаза, пытаясь понять, насколько правдивы его последние слова. Это откровение, вырвавшееся из него, разрушает абсолютно все, ломает все правила и рамки. Малфой также смотрит на неё, стараясь перевести дыхание, а затем совершает невероятно опрометчивый поступок, когда сокращает расстояние между ними и требовательно целует её, крепко притягивая к себе.

  Через тело Гермионы будто пропустили тысячу вольт, когда его мягкие губы коснулись её губ, настойчиво раскрывая их и впуская внутрь язык. Она покорно открыла рот, впуская его в себя, принимая, и поняла, что с охотой отвечает на этот их первый поцелуй, полный какого-то отчаяния.    Его язык облизал кончик её языка, а затем Малфой углубил поцелуй, держа пальцами подбородок Гермионы и проводя большим пальцем по щеке.  Она ощущала медовый вкус виски на его губах и понимала, что падает-падает-падает. Остановись, Малфой, отодвинься, прекрати это безумие, мы не должны, мы не имеем права.

  Не останавливайся, прошу.

  Гермиона потянулась руками к его шее, собираясь обвить её, но, наконец, в её мозгу что-то щелкнуло. Это неправильно, это все вопиюще неправильно! У неё есть парень, который не пойми где ходит, Гермиона не должна, просто не может этого делать! Это же Малфой, она не имеет права чувствовать такое невероятное наслаждение от этого поцелуя!

  Оттолкнув его, она замахнулась и оставила звонкую пощечину на его щеке. На ней моментально остался след от её ладони. Малфой, кажется, будто ожидал такой реакции, потому что даже не вздрогнул. Он знал, что она оттолкнёт его, но все равно позволил себе это сделать.

— Никогда больше так не делай, — еле слышно произнесла она, разворачиваясь и быстрым шагом уходя в замок.

  Её немного трясло, когда она поднималась в башню Гриффиндора. Она решила, что нет никакого смысла возвращаться на бал. Вечер был безнадёжно испорчен, и все, чего ей хотелось, так это оказаться в своей постели. Внезапно она почувствовала себя опустошённой, словно сосуд, из которого выкачали всю жидкость. И какой черт её дёрнул пойти на эти дурацкие танцы! Её парень бросил её одну, и даже не соизволил вернуться, она поругалась с Джинни, а теперь ещё и этот дурацкий поцелуй! Её губы все ещё горели от прикосновений Малфоя, и Гермиона осознала, что сидит на своей кровати и улыбается, как идиотка. Кажется, это была самая прекрасная часть этого вечера, даже не смотря на то, что они сильно повздорили.

  Только сейчас она поняла, что ушла в парадной мантии Малфоя. Не осознавая, что творит, Гермиона стянула её с себя и поднесла к носу, втянув в ноздри запах. Мерлин, как же она пахнет поганым слизеринцем! Она вернёт ему её завтра. Ведь они договорились встретиться на уроке в Выручай-комнате в девять вечера.