3.Непростая пятница.

Ноябрь 1998   Святой Годрик, и что она творит? Она что, правда прислушивается к словам Малфоя? Она, Гермиона Грейнджер? Нет, он явно наложил на неё какие-то чары!

  Гермиона шла на завтрак, озираясь по сторонам. Она чувствовала себя не в своей тарелке, ей казалось, словно ее вытолкнули на сцену и заставляют произнести какую-то торжественную речь.

  Со стороны же все казалось абсолютно нормальным. В Большой зал зашла юная девушка с лёгким румянцем на щеках, словно она только пришла с мороза, мягкие естественные локоны обрамляли бархатную кожу ее лица, ниспадая на плечи. Темно-бордовый свитер крупной вязки, подарок мамы на позапрошлое Рождество, клетчатая юбка-карандаш, немного выше колена, и, самый главный атрибут ее образа — легкая улыбка. Со стороны Гермиона казалась невозмутимой, но внутри у неё все клокотало, казалось, сердце было готово вот-вот выпрыгнуть из груди.

  Заняв место за столом, где она чаще всего сидела, Гермиона наткнулась на удивлённый взгляд Джинни, которая даже перестала жевать, увидев подругу.

— Гермиона! Ты выглядишь просто...

— Что? Это настолько отвратительно? — Гермиона уже в сотый раз пожалела о том, что прислушалась к словам Малфоя. Черт бы побрал этого слизняка!

— С ума сошла? Я хотела сказать, великолепно! И что с тобой случилось? — Джинни восторженно обвела ее взглядом.

— Ничего особенного, просто захотелось немного сменить образ, — она немного повеселела, увидев реакцию подруги.

— Черт, я готова заплатить пару галлеонов человеку, который вдохновил тебя на такие изменения!

  Ну, вряд ли ты была бы так счастлива, узнав, что это слизеринский нахал. Гермиона легко улыбнулась, переводя взгляд на стол напротив. Малфой уже сидел за своим местом и сейчас в открытую наблюдал за ней. Перехватив ее взгляд, он нагло ухмыльнулся. Ей показалось, или он едва заметно подмигнул ей?   — Здесь свободно? — услышала она сверху, и, подняв голову, увидела улыбающегося Энтони.

— Привет! Да, вроде бы да, — выдавила она и немного придвинулась к Джинни, освобождая больше пространства для парня.   Почувствовав толчок ногой, она боковым зрением заметила, что подруга широко улыбается. Гермиона смущённо продолжила есть фрукты, хотя сейчас ее била небольшая дрожь, так как она и мечтать не могла, что Энтони будет так близко. Она даже могла бы почувствовать аромат его парфюма.

— У нас в обед тренировка по квиддичу, ты придёшь? — Энтони слегка развернулся к ней и сейчас пристально смотрел в глаза Гермионы.

— Если ты хочешь, то я могу прийти.

  Мерлин, Грейнджер, ты что, флиртуешь? И откуда в тебе столько смелости? Хотя, гриффиндорская храбрость у неё явно была в крови.

— Я бы очень хотел, чтобы ты пришла, Гермиона, — парень легонько коснулся пальцами ее ладони и она вздрогнула. — Потом можем прогуляться рядом с Чёрным озером, если ты не против.

— Да, я с удовольствием, — искренне улыбнулась она и получила в ответ такую же широкую улыбку.

  И что, вот так просто? Ей всего лишь стоило сменить причёску и переодеться? Видимо, стоит признать, что парни действительно в первую очередь обращают внимание на внешность девушки, чем на ее внутренний мир.

  Эта мысль даже как-то слегка расстроила ее. Переговариваясь с парнем, Гермиона вновь бросила взгляд на стол напротив. Малфой сидел рядом с Пэнси, которая по-хозяйски обвила его шею руками и сейчас что-то нашептывала ему на ухо своими ярко накрашенными губами. Естественно, парням нравятся такие девушки, как Паркинсон, в коротких юбках, с размалеванными лицами, готовые на все, чтобы такие, как Малфой, обратили на них внимание.

  От этих мыслей стало невероятно тошно. Моментально все это стало казаться чем-то неестественным, чужеродным, как будто она надела на себя чужую кожу, как будто это тело вовсе не принадлежало ей.

  «Это всего лишь одежда, Гермиона. Внутренне ты абсолютно не изменилась. Помни об этом».

  На мгновение их с Малфоем взгляды пересеклись. У него все ещё был усталый и измученный вид, как будто спокойный сон мог ему только сниться. Он наблюдал за ней, наблюдал, как Энтони что-то рассказывает ей, и она смеётся над его шуткой, она видела это, боковым зрением замечала этот взгляд и не понимала, какого черта он так открыто пялится на неё. И когда это стало слишком заметно, Гермиона перевела на него взгляд, готовая выразить им все своё негодование, но Малфой моментально отвернулся.

***

      Гермиона никогда не любила квиддич. Она не понимала этот вид спорта, откровенно говоря, она вообще не особо любила спорт, кроме, разве что, тенниса и фигурного катания. Каждый раз, когда Гарри и Рон тащили ее на матч, она брала с собой книгу и частенько уходила в несуществующий мир, абсолютно не замечая, что творится на поле. Естественно, она искренне радовалась каждой победе Гриффиндора и ее захватывала всеобщая радость и единение со своими друзьями, но от этого больше любить квиддич она не стала.

  Поэтому сейчас, Гермиона отсчитывала минуты до момента, когда Энтони закончит тренировку и у них появится возможность просто прогуляться вместе и узнать друг друга поближе. И когда это, наконец, случилось, Гермиона не смогла сдержать счастливой улыбки.

— Ну, как тебе тренировка? — они прогуливались вдоль Чёрного озёра, болтая о всяких мелочах.

— Если честно... я не люблю квиддич, — выдохнула правду Гермиона. Облачко пара вырвалось из ее рта. Октябрь практически закончился, уступая место более холодному ноябрю.

— Я такой кретин! Раньше я ведь замечал, что на матчах ты особо не проявляешь активности, как Джинни, например, а все чаще сидишь с книгой. Прости, Гермиона, я идиот, — виновато улыбнулся парень.

— Нет, что ты, все в порядке. И, отвечая на твой вопрос — ты отлично играешь в квиддич, — искренне произнесла она.

— Почему же ты каждый год приходила на матчи? Ты делала это через силу?

— Нет, совсем нет. Гарри и Рон болели квиддичем, и для них это было действительно важно. Поэтому, я приходила на каждую игру, чтобы поддержать их, — глаза Гермионы потеплели, когда она вспомнила своих лучших друзей.

— Ты действительно хороший друг. Им очень повезло, что у них есть ты. 

  Энтони остановился, пристально смотря Гермионе в лицо. Затем слегка коснулся пальцами ее щеки, убирая прядь волос за ухо.    Она задержала дыхание, ощущая тепло его кожи и от смущения закусила губу. Парень широко улыбнулся и отошёл на шаг назад.

— Знаешь, я часто обращал на тебя внимание на пятом курсе. Тогда ты так круто смогла сотворить патронуса, что я даже чуточку завидовал тебе. Ты очень сильная волшебница, Гермиона.

— Брось, — она смущенно потупила взор, немного краснея, — это все книги.

— Вряд ли только книги помогли тебе в битве против Волдеморта. Я действительно восхищаюсь тобой, — Энтони вновь сделал шаг к ней, оказываясь непозволительно близко.

— Без своих друзей я бы и дня не выдержала, — слова парня невероятно льстили ей, и Гермиона подняла на него взгляд, заглядывая в глаза.   Удивительно, они были тоже серыми, но не такими, как у Малфоя. Глаза Драко были словно две льдинки, которые пронизывали тебя взглядом, парализовывали, словно лишали рассудка, заглядывая в душу. Глаза Энтони были другими, цвета грозового неба, и внушали какой-то уют.   Когда он слегка наклонился над ней, подходя ближе, Гермиона тяжело задышала от волнения. Его губы коснулись ее щеки, и она слегка втянула носом его запах. Энтони пах чем-то травяным, с нотами тёплого дерева. Запах, как и его глаза, внушающие уют.   — Нам пора возвращаться, — из губ Гермионы вновь вылетело облачко пара, и только сейчас она поняла, что немного замёрзла.

— Конечно, идём.

  Прогуливаясь до замка, они обсуждали свои любимые книги, и Гермиона словила себя на мысли, что ей невероятно хорошо сейчас. Она узнавала парня ближе и то, что он ей открывал, чертовски ей нравилось. Энтони был действительно умным, довольно начитанным и галантным, как позже выяснила Гермиона, когда он, как истинный джентльмен накинул ей на плечи свой вязаный джемпер.

  По дороге они ели потешные сладости из «Сладкого Королевства», и когда Энтони, съев кислую шипучку, скривился так, что из глаз потекли слёзы, Гермиона от души расхохоталась. С ним было легко, весело и очень тепло.

  Зайдя в замок, они остановились у подножия лестницы в главном холле. Ей было неловко, потому что она не знала, как стоит попрощаться с Энтони, что вообще стоит говорить в таких случаях. Парень широко улыбнулся, а затем вновь оставил тёплый поцелуй на ее щеке.

— Увидимся на занятиях?

— Да, до завтра, — смущенно улыбнулась Гермиона, и развернувшись, начала подниматься вверх к коридору.

— Стой, Гермиона! — Энтони поднялся на пару ступенек, мягко хватая ее за ладонь и разворачивая к себе. — В следующее воскресенье у нас будет вылазка в Хогсмид. Ты пойдёшь со мной?

— Да, с удовольствием, — без колебаний согласилась она, а затем, искренне улыбнувшись, поднялась по ступенькам и скрылась в коридоре.

  Пройдя несколько метров, Гермиона осознала, что ее губы все ещё растянуты в улыбке и она, вероятно, похожа сейчас на полную идиотку. Мерлин, этот парень определённо сводит ее с ума!

  В коридоре не было ни души, а уходящее солнце робко пробивалось сквозь витражи окон, вырисовывая причудливые узоры на полу. Гермиона сделала ещё несколько шагов, и заметила Малфоя, сидящего на подоконнике.  Он сидел в одиночестве, согнув ноги в коленях и слегка зарыв пальцы в волосы. Его взгляд был сосредоточен на книге, глаза бегали по строкам, а губы слегка шевелились, будто он проговаривал то, что читали его глаза. Гермиона словила себя на мысли, что имеет точно такую же дурацкую привычку, чем часто вызывает шутки со стороны друзей.

  Невероятно, но Малфой в закатных лучах солнца выглядел довольно... мило? В огненных цветах заката его платиновые волосы переливались, как чистое золото, а на щёки падали лучи, словно подсвечивая кожу изнутри. Под конец дня выглянуло солнце и раскрасило небо в ярко-оранжевые и желтые цвета. Поистине потрясающее зрелище.

— Хватит пялиться на меня, Грейнджер, — прорезал тишину его насмешливый голос, и Гермиона словно вышла из транса.

  Черт возьми, она стала довольно часто пропадать в своих мыслях, полностью уходя в себя и игнорируя происходящее вокруг неё. Вот и сейчас, она задумалась, рассматривая Малфоя, и, конечно же, его очень потешило это зрелище.

— Что читаешь? — ловко перевела тему Гермиона, делая шаг к нему.

— Не боишься, что кто-то может увидеть нас вместе, Грейнджер? Думаю, твоя рыжая подружка не особо обрадуется, если узнаёт, что ты общаешься со мной, — лицо слизеринца скривилось в гримасе.

— Книга про квиддич? Хочешь вернуться в команду? — проигнорировав высказывание Малфоя произнесла она, смотря на обложку.

— Я был шикарным ловцом, разве ты не помнишь? Ах да, ты же смотрела на другую сторону поля, где летал твой шрамированный дружок. В любом случае, это шикарное тело истосковалось по спорту.

  При упоминании Гарри, Гермиона было собиралась сказать слизеринцу парочку нелестных слов, но решила быть умнее и промолчать, лишь только одарила его пронзительным взглядом, стараясь вложить в него все свое раздражение, и, развернувшись на каблуках, зашагала в сторону башни.

— Как прошло твоё свидание? — произнёс ей вслед Малфой, и она резко остановилась.

  Прекрасно, что бы она не ответила, он явно найдёт повод как-то съязвить и снова поиздеваться над ней.

— Превосходно, — резко развернувшись произнесла Гермиона, состроив гримасу.

— То есть, мои советы сработали, Грейнджер? — Малфой спрыгнул с подоконника и приблизился к ней, смотря на неё сверху вниз.     И почему она так неуверенно чувствует себя под прицелом этих пронзительно холодных глаз? Она словно теряет весь свой запал, когда он так смотрит на неё, и ей хочется моментально скрыться от этого изучающего взгляда.

— В таком случае, твое письмо с благодарностями явно где-то затерялось.

— Уж не думаешь ли ты, что я начну сейчас благодарить тебя?

— Твоим воспитанием явно занимались чертовы тролли, — Малфой вернул ей ее же реплику, которую она бросила ему в спину неделями ранее.

  Гермиона шумно выдохнула, не зная, что на это ответить. В серых глазах прыгали бесенята, а пухлые губы слизеринца были изогнуты в самой самодовольной из всех возможных самодовольных ухмылок. Затем он слегка наклонился к ее уху и шепнул:

— Знаешь, Грейнджер, сегодня ты смогла удивить даже меня. Но в следующий раз надевай юбку покороче.

— Кретин!

  Моментально вспыхнув от смущения, Гермиона поборола в себе желание врезать ему, хотя ее кулаки уже были готовы сжаться и ударить его побольнее, как тогда, на третьем курсе. Вместо этого, Гермиона вскинула вверх подбородок, сжав губы и наблюдая за слизеринцем. Затем развернулась и направилась в гриффиндорскую башню, услышав брошенное в спину:

— В пятницу в семь.

***

      Всю следующую неделю Малфой ходил чернее тучи. Чем ближе был день казни Люциуса, тем мрачнее он становился. Гермиона старалась больше не лезть с помощью и разговорами, но это было невероятно тяжело. Как бы она не старалась оградиться от этого, как бы не внушала себе, что ее не волнует его апатичное настроение, она осознавала, что ей не все равно. Гермиона была довольно сочувствующим человеком, и сейчас, глядя, как Малфой даже не слышит того, что она ему объясняет, ей становилось невероятно грустно. Он попросил перенести их урок на субботу, и Гермиона пошла ему навстречу. Он так же прилежно учился, но все больше отсутствовал в своих мыслях, чем слушал объяснения Гермионы. Ей было невероятно жаль его, даже несмотря на то, каким человеком был Люциус. Так или иначе, он его отец, а это много значит, даже если он Пожиратель смерти.

— Ужасно, что я вообще задаю этот вопрос, но как дела с уродцом с Рейвенкло, Грейнджер? — до закрытия библиотеки оставалось сорок минут. Они закончили пройденную тему по трансфигурации и сейчас Малфой откинулся на спинку стула, привычно заведя руки за голову и слегка прикрыв глаза.

— Может, прекратишь его так называть? — глаза Гермионы сверкнули.

— Даже не проси. Не хочу лишать себя такого удовольствия.

— Он пригласил меня завтра в Хогсмид. Все идут, ты тоже пойдёшь? — без задней мысли спросила Гермиона и моментально захлопнула рот.

  Ну конечно. Воскресенье. И как только она могла допустить такую дурацкую ошибку! Все эти дни она ходила, словно по тонкому льду, и сейчас расслабилась и сделала неосторожный шаг, почувствовав, как уходит в ледяную воду.   Малфой моментально открыл глаза и пристально посмотрел на неё. Удивительно, как меняется цвет его глаз, когда он раздражён или злится. Они будто становятся темнее и ещё более опасными.

— Послушай, Малфой. Мне правда жаль, что так вышло...

— О, ради Мерлина, заткнись, Грейнджер.

— Но мне правда жаль! Я даже представить не могу, через что ты сейчас проходишь...

— Тебе жаль? С чего бы это? Разве ты не должна ликовать, зная, что его казнят? Ведь, я уверен, ты только и мечтала об этом! И, я представляю, как же счастлив сейчас твой дружок Поттер, что смог добиться его казни! — Малфой моментально поднялся на ноги, и оперевшись ладонями на стол оказался очень близко к лицу Гермионы.

— Причём здесь Гарри? Это не он решает... — тихо произнесла она, не отводя взгляда от его глаз. Он был настолько близко, что она чувствовала его аромат.

— Да мне глубоко насрать, кто и что там решает. Просто блять не лезь в мою душу! — Малфой оттолкнулся ладонями от стола и начал собирать свои вещи.

— Я не стану злиться на тебя за то, что ты так груб со мной, потому что даже не представляю, через что ты сейчас проходишь, но...

— Ты это серьёзно сейчас? Говоришь мне о том, что не станешь злиться на меня? Да мне глубоко насрать, будешь ты злиться или нет, меня это нихера не колышет!

— Да я просто стараюсь быть для тебя... другом, — она запнулась, поняв, как по-дурацки это звучит.

— Другом? — от удивления его брови поползли вверх, и сейчас он со злобной усмешкой смотрел на неё. Гермиона поёжилась. — Кажется, ты забыла, что мы не друзья, Грейнджер. Блять, да я бы никогда не стал водить дружбу с такой, как ты. От одной только мысли мне хочется блевать!

  Он выплёвывал ей в лицо каждое гадкое слово, словно все это время выстраивал стену спокойствия и непринуждённости внутри себя, и сейчас ее разрушили, не оставив камня на камне. Лицо Малфоя выражало такую ненависть, вперемешку с болью и чем-то ещё, что Гермиона старалась понять, но не смогла, так как это было едва уловимо. Она мысленно заставляла себя смотреть на него, сжав зубы, и приказывала не разреветься прямо на его глазах. Этого ещё не хватало, он не увидит ее жалких слез.

  Малфой яростно закинул книги в сумку и вылетел из библиотеки, словно за ним гнался бладжер. Гермиона проводила его взглядом, тяжело вздохнув, а затем опустила голову на руки и уткнулась взглядом в стол. Да уж, какая же идиотка! Друзья, Грейнджер? Серьезно? Такой, как Малфой никогда не станет водить дружбу с такой, как ты! Он столько лет ненавидел тебя, портил тебе жизнь, и сейчас ты готова забыть все это и относиться к нему с сочувствием и состраданием, только лишь потому, что он позволил несколько раз пообщаться с собой?

  Но в этом и заключалась проблема. Гермиона не считала его плохим. Обстоятельства, в которых он жил — да. Общество, в котором его воспитывали — да. Но не его. Он всего лишь был пешкой в умелых руках Волдеморта. Да и не только его. И, к радости или несчастью, Гермиона не была человеком, который копит обиду долгие годы. И даже сейчас, помня, что он так же был Пожирателем, что ещё в сентябре она считала, что он не имеет права находиться здесь, в ней больше не было ни капли ненависти по отношению к нему.

  Просидев в библиотеке до закрытия, она попрощалась с мадам Пинс, которая даже не удостоила ее прощальным кивком, и понуро поплелась в сторону башни Гриффиндора. В такой час замок был довольно пустынным, поэтому каждый шаг Гермионы эхом отзывался в темных коридорах. Повернув в очередной коридор, она прислушалась. Справа от неё располагался старый заброшенный кабинет, и оттуда определённо раздавались какие-то подозрительные звуки. Гермиона старалась прислушаться, но никак не могла разобрать слов. Словно кто-то стонал от боли.   Покрывшись холодным потом Гермиона ворвалась в класс и застыла, словно вкопанная. Было от чего.

  Первое, на что она обратила внимание — это обнаженные мужские ягодицы. Затем ноги, обвивающие эти ягодицы. Сразу после она увидела Пэнси Паркинсон, которая сидела на парте, с поднятой до живота юбкой и расстёгнутой на несколько пуговиц блузкой. И стонала она явно не от боли.   Услышав, что кто-то вошёл, она моментально оттолкнула Малфоя и взвизгнула. Слизеринец повернулся, и его брови поползли вверх. Его лицо покрылось небольшой испариной, а волосы были слегка влажными. Черт, хватит пялиться на него!

— Пошла вон, грязнокровка! — завизжала Паркинсон, спуская юбку обратно на бёдра.

  Гермиона моментально захлопнула дверь и бегом направилась по коридору, как будто за ней гналась стая сирен. Сердце колотилось от полученного адреналина, а в ушах звучал странный гул.   Только добравшись до гостиной, она перевела дух. Джинни окликнула ее, но Гермиона, не обращая внимания на подругу, пулей залетела в спальню девочек и скрылась за пологом своей кровати.

  Лёжа в постели, Гермиона старалась привести мысли в порядок и стереть образ обнаженного Малфоя и Паркинсон из головы. Она старалась злиться на него, потому что все то время, что она сидела в библиотеке и обдумывала его слова, он занимался сексом с Пэнси, и даже не думал о том, что он ей наговорил. Она правда старалась, пыталась найти на подкорках мозга хоть какую-то ярость, но все, о чем она могла думать, так это о его сильных руках, сжимающих тело Паркинсон. Она правда не заметила, насколько он возмужал и из щуплого подростка превратился в настоящего мужчину. Все, о чем она могла думать, это о его широкой спине, которая была невероятно напряжена, пока он входил в неё. О его скулах, которые были сжаты, когда он увидел Гермиону. О его влажных волосах, которые падали на лоб.

  Мерлин, она сходит с ума.

  Тело будто поместили в раскалённую печь, и Гермиона скинула одеяло. Внизу живота словно затянулся тугой узел, и стало невыносимо, просто невероятно жарко. Для Гермионы это было абсолютно новое чувство, и она не понимала, что с ней происходит, что за ком разгорается у неё внизу живота.

  Это было желание.