2.Контакт.

Октябрь/Ноябрь 1998

    Малфой задерживался. Это было уже их третье занятие, и он впервые опаздывал. Гермиона успела прочитать несколько глав книги, послушать музыку в маггловском плеере, понервничать и около десятка раз подумать о том, что, кажется, чертов слизеринец забыл напрочь об их занятии. И где он только шляется, черт его дери?  Уже собираясь уходить, Гермиона увидела, как Малфой, наконец, зашёл в библиотеку, и, заметив ее, устало направился к ней. Он был одет в темно-серый свитер и чёрные брюки, а его волосы были слегка взъерошеными и немного влажными. Гермиона даже смогла разглядеть легкую щетину, которая покрывала его щеки и подбородок, хотя Малфой всегда был гладковыбрит. Она впервые увидела его не в форме и таким несобранным, и в этом было что-то неправильное. Как будто перед ней стоит человек, которого она увидела впервые.

  — Годрик, ты хотя бы знаешь, сколько мне пришлось тебя ждать? — прошипела Гермиона, стараясь не повышать голос, чтобы не обрушить на себя гнев мадам Пинс.

— Грейнджер, блять, не истери. У меня были дела, — Малфой нервно раскрыл учебник на пройденной теме и достал несколько пергаментов.

— Не истери?! Я тебе не какая-то девка, которая будет ждать тебя чёртову кучу времени! У меня, между прочим, тоже есть личные дела!

— Очень интересно послушать, какие у тебя могут быть дела. Зарыться в своих херовых книгах, или мечтать об уродливом рейвенкловеце, мысленно представляя его обнаженным, лёжа в постели в своей монашеской пижаме?

— Да как ты смеешь... — щеки Гермионы покрылись красными пятнами, и она была в секунде от того, чтобы выхватить из кармана мантии палочку и наслать на Малфоя парочку оглушающих заклятий.

— Молодые люди, вы мне надоели! Или ведите себя пристойно в стенах библиотеки или найдите другое место для своих криков! — мадам Пинс вновь появилась словно неоткуда, и сейчас разъярённо смотрела на них двоих, уперев руки в бока.

— С удовольствием свалю отсюда нахер, — Малфой громко захлопнул учебник, а затем встал и направился к выходу.   Злость прожигала грудную клетку Гермионы, когда она увидела как Малфой вышел из библиотеки. Она прождала его чертовых двадцать минут, как идиотка, а он ещё и уходит, в очередной раз унизив её? Да как он смеет, мерзкий, неблагодарный, отвратительный, наглый.... — Наши так называемые уроки окончены! Я больше не стану заниматься с тобой, Малфой! — Гермиона догнала его, когда слизеринец уже дошёл до поворота.

  Медленно развернувшись, он одарил её настолько уничтожающим взглядом, что Гермиона невольно отшатнулась. Нет, за семь лет обучения в Хогвартсе она привыкла к этой презрительной гримасе, но сейчас это было по-другому. Уже долгое время он не донимал её, и сейчас она будто вновь вернулась в те года, когда мысленно сжималась при виде него, ожидая, какая гадость в очередной раз испортит ей настроение.

  Медленно подойдя к ней, Драко посмотрел на неё сверху вниз, и Гермиона в очередной раз почувствовала себя ничтожеством. Она постоянно ловила себя на этой мысли, когда он так уничижительно смотрел на неё.

— Ты же помнишь, что это взаимовыгодно нам обоим? Поэтому, прекрати нести херню и до пятницы, Грейнджер, — полный необоснованной ненависти взгляд. Затем Малфой развернулся и зашагал прочь.

  Да какого черта? Что она сделала ему? За что он вновь так обращается с ней? И почему, черт возьми, она считает, что он не должен себя так вести? Сейчас это было абсолютно нетипично для него. Ведь его поведение изменилось.

  Просто забудь, это же Малфой. Его не исправит абсолютно ничего.

— Этого стоило ожидать, воспитанием в твоём детстве, видимо, занимались чертовы тролли! — со злостью выкрикивает Гермиона ему в спину, и моментально жалеет о сказанном.

  Ещё никогда она не видела Малфоя таким. За годы знакомства с ним она видела на его лице презрение, словно она чертов таракан, прилипший к подошве его ботинка из драконьей кожи, ненависть, страх, трусость и отчаяние. Но никогда, Мерлин, никогда, она не видела его таким злым.

  Моментально сократив расстояние между ними, Малфой толкнул Гермиону, словно она была чертовой пушинкой, и всем своим весом прижал к холодной стене. Гермиона вскрикнула, больно ударившись позвоночником о шершавый камень, но её реакция была молниеносной. Пальцы Малфоя крепко держали её за шею, а рука Гермионы, слегка подрагивая, держала палочку, которую она решительно прижала к пульсирующей вене на шее слизеринца.

— Только попробуй сказать ещё хоть слово о моих родителях, херова грязнокровка! Ещё слово, и ты пожалеешь! — прошипел он ей в лицо, опаляя дыханием щеку.

— Отпусти меня, сейчас же, или я....

— Или ты что? Запустишь в меня Алохоморой? Мерлин, даже сейчас ты умудряешься показывать свою сраную гриффиндорскую храбрость!

  Гермиона старалась оттолкнуть его, но чертово тело Малфоя было таким крепким, что у неё не было ни единого шанса. Его ледяные глаза продолжали метать молнии, а из губ шумно вырывался воздух.  Гермиона была страшно, нет, просто катастрофически напугана. Время близилось к отбою и в коридорах не было ни души. Она могла рассчитывать только на свою храбрость или хитрость. К сожалению, последним качеством Гермиона владела крайне плохо.

  Малфой продолжал держать её за шею, а в его серых глазах плескалась такая ярость, словно он был готов убить её на этом самом месте. Только сейчас она поняла, что их лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга, а правая нога слизеринца находится между её ног, тесно соприкасаясь с ними.   Она чувствовала себя полной идиоткой, потому что именно сейчас умудрилась заметить, насколько Малфой похорошел за год. Его подбородок, и ранее правильно очерченный, сейчас был немного заострённым, на щеках лежали тени от скул, слегка пухлые губы были искривлены в гневе, эти ледяные глаза, которые раньше так не нравились Гермионе, горели огнём. И он, наконец, перестал приглаживать свои волосы, сейчас они были в лёгком беспорядке и даже ложились мягкими локонами на макушке.

  Все дело в адреналине. Она настолько напугана, что не может мыслить здраво.

  Заметив её изучающий взгляд, Малфой прищурил глаза, словно до конца не понимал, что он означает. Ещё несколько секунд он удерживал её, хотя хватка его пальцев заметно ослабла, а затем шумно выдохнул, отпуская её. Она дернула головой, словно пыталась стряхнуть наваждение, и коснулась пальцами шеи, все ещё ощущая жар от ладоней парня на своей коже.   На минуту их взгляды столкнулись в немой битве, и Гермиона была готова разразиться гневной тирадой, игнорируя инстинкт самосохранения, но Малфой первый прервал этот контакт глазами, уходя прочь и стараясь как можно скорее скрыться за поворотом.

  Словно в тумане добравшись до спальни, Гермиона упала на свою кровать, даже не потрудившись переодеться. Её тело колотила мелкая дрожь, и, стараясь унять бешеный ритм сердца, Гермиона размышляла, что именно заставило Малфоя так вести себя. Почему ещё несколько недель назад он был довольно вежлив с ней, в извращённом понимании Малфоя, разумеется, а уже сегодня вновь оскорблял её, называя грязнокровкой и общаясь с ней как с одной из обслуг в его замке? Что послужило причиной такого отношения?

  Подтянув ноги к груди, девушка засунула руку под подушку, в тщетной попытке уснуть. Ты ведь этого хотела, Гермиона. Чтобы он снял маску, показав своё настоящее лицо, чтобы ты могла сорвать на нем всю свою злость. Ты этого хотела, так вот получай. Но, почему-то, сейчас она не почувствовала никакого удовлетворения. Той всепоглощающей злости больше не было, она испарилась, когда Гермиона устала ждать. И сейчас Малфой вновь заставил её сомневаться в том, что она видит, потому что она искренне считала, что его поведение должно быть хоть чем-то обосновано.

***

      Уже на следующее утро Гермиона выяснила причину. Переговариваясь с Джинни, она параллельно читала новый выпуск Пророка, когда её глаза наткнулись на статью на второй странице. Большая колдография занимала почти весь разворот, и с неё на Гермиону смотрели холодные пронзительные глаза.

  «Казнь Люциуса Малфоя назначается на 8 ноября.   Визенгамот огласил приговор по поводу дальнейшей судьбы Люциуса Малфоя. Заседание проводилось утром, и уже днём стало известно, что Малфоя-старшего ждёт поцелуй Дементора. Казнь состоится 8 ноября, в воскресенье.   Министр Бруствер заявил, что решение было единогласным и не подлежало никакому обжалованию. На заседании так же присутствовали Драко и Нарцисса Малфой, которые, впрочем, отказались от каких-либо комментариев. Напомним, что летом этого года они оба были оправданы.  Все подробности дальнейших событий в следующих выпусках.  Ваша неизменная Рита Скитер».      Поцелуй Дементора? Гермиона шокировано отшвырнула от себя газету, практически задев кубок с тыквенным соком. Мерлин, она желала каждому Пожирателю жизни в муках в Азкабане, но такой жестокости? Ведь после Поцелуя человек становится овощем, а это хуже, чем смерть.

  Осмотрев соседний стол, она пыталась найти взглядом Малфоя, но тот не пришёл на завтрак. Черт, страшно подумать, что он сейчас переживает. Поэтому он был таким жестоким? Ведь вчера он узнал, что его отца казнят через две недели.  Аппетит моментально пропал. Сегодня суббота, а значит, они не будут контактировать до следующей пятницы. Черт, да она даже не уверена, что он придёт на занятие. Гермиона бы точно не пришла. — Эй, Гермиона, все в порядке? — с беспокойством в голосе спросила Джинни.

— Да, все нормально, — фальшиво улыбнулась она, мастерски скрывая в голосе тревогу.

— Пойдём сегодня после уроков в Хогсмид? Скоро Рождественский бал, нужно подобрать подходящие костюмы, — глаза Джинни засияли.

— Бал только через месяц, зачем так торопиться? Да и столько всего задали на понедельник...

— Этот месяц пролетит так быстро, что и не заметишь! К тому же, если мы не купим платья сейчас, то их все разберут к концу месяца! Гермиона, пожалуйста! Хватит постоянно думать об учебе! Она никуда не денется. Прошу тебя, побудь сегодня нормальной подругой для меня, — в глазах Джинни было столько мольбы, что Гермиона сдалась.

— Ладно. Только мы не будем ходить по магазинам весь день!

  Но, кажется, Джинни уже не слышала ее. Радостно взвизгнув, она крепко обняла Гермиону, а затем принялась рассказывать ей, какой наряд она запланировала себе на Рождественский бал.   Гермиона не разделяла ее радости. Она все ещё смотрела на стол напротив неё, место за которым сегодня пустовало.

***

      В Хогсмиде было многолюдно, словно все истосковались по прогулкам в этой уютной деревне. Джинни сразу же потащила Гермиону в единственный магазин одежды в Хогсмиде «Шапка-невидимка». Прохаживаясь мимо стеллажей с праздничными нарядами, Гермиона поняла, что ей абсолютным образом ничего не нравится. Возможно, все было в выборе платьев, но, что-то в голове нашептывало ей, что дело далеко не в этом.

— Ну, а это платье? Ты только посмотри, насколько оно шикарное! — Джинни покружилась вокруг своей оси, приложив к телу платье темно-синего цвета.

— Джинни, оно так же прекрасно, как и предыдущие три. Тебе идёт абсолютно все, — вымученно улыбнулась Гермиона, мечтая как можно скорее убраться отсюда.

— Так, в чем дело? Ты весь день сама не своя. Что происходит? — подруга отложила платье и требовательно посмотрела на девушку.     «Давай, Гермиона, придумай что-нибудь. Ещё не хватало этих дурацких вопросов, на которые у тебя явно нет ответа».

— Просто я очень скучаю по мальчикам, — и это почти было правдой.

— Ох, моя дорогая, — Джинни всплеснула руками и крепко обняла ее, — ты даже не представляешь, насколько сильно я скучаю! Ты же отметишь с нами Рождество?

— Непременно, — искренне улыбнулась Грейнджер.     Рождество в Норе было самым чудесным временем в году. Миссис Уизли подходила к этому дню с особым удовольствием, начиная подготовку к Рождеству за пару дней. В доме собиралась вся большая семья Уизли, все обменивались подарками, а каждый непременно обзаводился новеньким свитером, связанным миссис Уизли. К слову, это были самые тёплые и согревающие свитера, которые Гермиона когда-либо надевала в своей жизни.   Из-за того, что Гермиона была единственным ребёнком в семье, ей зачастую не хватало вот этой суматохи, перебранок и громкого веселья. Она прекрасно понимала, что это Рождество не сможет отпраздновать с родителями, так как они до сих пор проживали в Австралии и даже не знали, что у них есть дочь.

  Вспомнив о родителях, Гермиона снова загрустила. Она знала, что у них все отлично и они проживают в небольшом домике на побережье океана, но как же чертовски сильно она скучала по ним. Она знала, что есть способ вернуть им память, но почему-то ей было тяжело врываться в их такое тихое счастье, где-то там, за океаном.

— Гермиона, мы не уйдём, пока ты не выберешь себе платье! — настойчиво произнесла Джинни, уперев руки в бока.

  Тяжело вздохнув, гриффиндорка вновь прошлась по рядам с одеждой, перебирая пальцами ткань многочисленных платьев. Она знала, что Джинни наверняка не отстанет от неё. Увидев одно из платьев, она на несколько секунд задержала на нем взгляд. Изумрудно-зелёное, оно было выполнено из струящегося шелка и слегка переливалось. Гермионе оно приглянулось больше всего, но здравый смысл моментально отбросил идею надеть это платье. Черт, да оно больше походило на сорочку, чем на платье, в котором можно выйти в люди! Безусловно, оно было прекрасным, но Гермиона просто не могла представить себя в нем.

— Мерлин, какое красивое! Оно точно тебе подойдёт! И размер твой, это точно удача! — воскликнула Джинни, когда увидела, как пристально подруга разглядывает наряд.

— Нет, Джинни, оно слишком вызывающее. Это абсолютно не мой вариант, — Гермиона выставила руки вперёд, словно защищаясь.

— Просто примерь его, Гермиона. Прошу! Если тебе не понравится, мы сразу уйдём, обещаю! — умоляюще сложила руки Джинни.

  Гермиона тяжело вздохнула, поняв, что сопротивление бесполезно. В любом случае Джинни уговорит ее надеть это платье, но можно сэкономить время и нервы и просто перестать противиться.   Раздраженно закатив глаза, она взяла платье и направилась в примерочную. Надев его, она закусила нижнюю губу, придирчиво рассматривая себя. Стоит признать, платье сидело идеально, облегая в нужных местах и подчеркивая все достоинства точеной фигуры Гермионы. Но, Мерлин, хотя его длина и была приемлемой для неё, тонкие бретельки, полностью открывающие плечи, шею и руки... нет, оно было чертовски вызывающим. — Выходи, я жду! — требовательный голос Джинни заставил Гермиону выйти из примерочной.

  Услышав восхищенный возглас подруги, Гермиона поняла, что все пропало. Джинни наверняка убедит ее взять это чертово платье. И зачем она только примерила его.  Увидев знакомое лицо, гриффиндорка моментально покраснела и хотела скрыться в примерочной как можно скорее. Но, к ее большому ужасу, ее успели заметить.

— Девчонки, привет! Вы уже тоже выбираете наряды на Рождественский бал? — к ним неминуемо приближался Энтони.

— Привет, Энтони! Да, я уговариваю Гермиону купить это потрясающее платье, а она упирается так, будто я ей пытаюсь продать соплохвоста, — засмеялась Джинни, перекинув волосы на спину.

— Очень зря, Гермиона, оно тебе невероятно идёт, — тепло улыбнулся парень, и у той моментально подкосились ноги. Только бы не упасть, черт возьми.

— Спасибо, хоть кто-то поддерживает меня! — Джинни возмущенно всплеснула руками и моментально отвернулась, перехватив разъярённый взгляд Гермионы.

— Ладно, до встречи, девочки, — задержав взгляд на Грейнджер, Энтони снова тепло улыбнулся и вышел из магазина.

  Джинни вновь повернулась к подруге и коварно сощурила глаза. Гермиона тяжело вздохнула, поняв, что без этого платья она отсюда точно не уйдёт.   Получасом позже, подруги сидели в Трёх Мётлах, выпивая сливочное пиво и болтая с Невиллом, Полумной и Симусом, которых встретили здесь. За разговором время бежало незаметно и Гермиона полностью расслабилась, выпив уже две пинты сливочного пива. Давненько она не общалась с друзьями.

— Вы читали сегодняшний Пророк? Видели, что там писали про Малфоя? — внезапно перевёл тему Симус, и от расслабленности Гермионы не осталось и следа.

— Да, такой кошмар. Мне даже чуточку жаль его, — протянула Полумна, делая глоток пива.

— Жаль? — фыркнула Джинни и Гермиона мысленно сжалась. — Да и поделом этому мерзавцу! Если бы не эти уроды, Фред был бы жив! И не только он, ещё и Римус, Тонкс и многие другие! Гореть всем Пожирателям в аду!

— Ты права, Джинни, но это как-то слишком жестоко. К тому же, ведь он делал это не в одиночку, — осторожно произнёс Невилл, замечая, как изменилось лицо Джинни, когда она вспомнила Фреда.

— Жестоко, Невилл?! Жестоко, это когда ты теряешь одного из своих братьев! Вот что жестоко! Поцелуй Дементора это самое справедливое, что Министерство могло решить! Я бы с удовольствием отправила бы туда ещё и Малфоя-младшего! Там ему самое место! — Джинни разъярённо смахнула с лица непрошеные слёзы.

  Гермиона с сочувствием наблюдала за подругой, а в груди разливалась такая жгучая боль. Она прекрасно понимала чувства Джинни, ее гнев и ненависть, ведь недавно она и сама испытывала то же самое. Она понимала ее и не могла винить за эмоции. Но как же чертовски ей не хотелось признавать, что ей искренне, до отвращения жаль Драко. Она бы никогда не призналась в этом подруге, потому что та моментально возненавидела бы ее. И она не имеет никакого права чувствовать к Малфою что-либо, кроме ненависти.    Она не признается Джинни, чем они с Малфоем занимаются каждую пятницу в библиотеке. По крайней мере, не сейчас.

***

      В библиотеке было слишком тихо. Ученики нашли более интересные занятия, чем торчать в пропахшем книгами помещении в пятницу вечером. Все, кроме них двоих.     Малфой вёл себя сдержанно. Гермиона старалась не подавать вида, что ее беспокоила новость, которую она узнала на прошлой неделе, а так же то, что ее задела его отвратительная выходка и грубость, поэтому всячески прятала глаза, объясняя ему новую тему по трансфигурации. Она часто пыталась уловить любую смену его настроения, и в такие моменты ее невероятно бесило, что ее вообще заботит его состояние.

— Ну, в следующий раз мы с тобой можем попробовать трансфигурировать более сложную материю. Наверняка, эта тема будет на экзамене, — Гермиона отложила палочку в сторону и убрала перо с пергаментом в сумку.

— Что ж, теперь моя очередь, — Малфой поднял на Гермиону какой-то измученный взгляд. Только сейчас она заметила, что под его глазами пролегли синяки, как будто он плохо спит.

— Малфой, послушай. Я согласилась помочь тебе не для того, чтобы ты давал что-то взамен. Я не собираюсь заполучать Энтони.

— Почему это? — он не стал скрывать заинтересованности в серых глазах.

— Потому что, я считаю, что парень должен сделать первый шаг, — честно ответила она, понимая, что, вероятно, в ближайшее время пожалеет об этом.

— В каком веке ты живёшь, Грейнджер? — он усмехнулся, вертя в руках перо.

  Ну вот, уже пожалела.

— Для меня это важно. Я не жду от тебя понимания, — она собрала всю волю в кулак, чтобы не вспыхнуть.

— Почему ты всегда ходишь с такой скучной причёской? — он так резко перевёл тему, что девушка не сразу уловила смысл сказанного.

— Прости?

— Твои волосы. Ну, знаешь, обычно люди делают из них причёски и все такое.

— Я знаю, что такое прическа, Малфой. Не делай из меня идиотку.

— Заметь, не я это сказал, — он ухмыльнулся, поймав ее раздражённый взгляд. — Ты всегда собираешь их в невзрачный хвост. Почему?

— Мы что, действительно сейчас говорим о моих волосах?

— Ты невероятно догадлива. Так в чем причина?

  Гермиона молча уставилась на свои руки, не зная, что ему ответить. Она раздумывала над этим не больше минуты, а затем из неё невольно вырвалось признание, о котором она бы умолчала.

— Когда путешествуешь по стране в поисках крестражей, последнее, о чем ты задумываешься, это о причёске. Я всегда делала косичку или тугой пучок на затылке, чтобы волосы не лезли в глаза. К тому же, я знаю много случаев, когда волшебниц ловили во время трансгрессии за волосы, а мы не могли так рисковать.

  Малфой перестаёт ухмыляться, словно она задела какую-то болезненную тему. Они ещё ни разу не говорили о Войне, и, кажется, лучше бы так и продолжалось. Драко нервно постукивал пальцами по столешнице, избегая взгляда девушки. Интересно, о чем он думает сейчас?

— Сейчас ты не на войне, Грейнджер. Она закончилась, и, посмотри на нас. Мы вновь здесь, продолжаем учиться. Ты предполагала, что снова окажешься здесь? Я вот нет.

  В его словах столько горечи, что ей становится его жаль. Она игнорирует желание сочувственно погладить его по ладони, и вместо этого стягивает резинку с волос. Ей не хочется продолжать этот болезненный для них обоих разговор.   Секунда, и каштановые кудри мягкой волной накрыли её плечи. Она слегка взъерошила их пальцами на затылке и практически застонала от удовольствия. Массаж головы был её слабостью, и она обожала момент, когда в конце дня можно было распустить волосы и зарыться в них пальцами. — Так-то лучше, — кажется, Драко был благодарен ей за то, что она не стала развивать эту тему. — Парни обожают женские волосы. Мягкость кудрей, их запах. Это намного сексуальнее невзрачного хвоста.

— Я не добиваюсь того, чтобы выглядеть сексуально.

— Грейнджер, тебе что, двенадцать? Ты молодая девушка, и если ты хочешь, чтобы Голдстейн сделал херов первый шаг, то ты обязана выглядеть сексуально. Вряд ли ты сможешь привлечь его рассказами о новых книгах.

— Не все такие неотесанные грубияны как ты, Малфой! — Гермиона сердито скрестила руки на груди. — Многих привлекает внутренний мир, а не длина юбки!

— Никто не разглядит твой богатый внутренний мир, если ты выглядишь как серая мышь. Минимум косметики никогда не помешает. И почему ты в любое время ходишь в школьной робе? Конечно, эти юбчонки выглядят довольно соблазнительно....

— Малфой! — шикнула Гермиона и поборола в себе желание пнуть его ногой.

— ... но это блять жутко надоедает. В выходной день ты можешь быть обычной девушкой, а не прилежной-ученицей-золотой-подружкой-Поттера-надеждой-магического-мира.

  Гермиона возмущённо задохнулась, открывая и закрывая рот, стараясь подобрать цензурные слова в адрес слизеринца. Малфой самодовольно сидел на стуле, закинув руки за голову, а на его лице блуждала... улыбка?   Он впервые улыбнулся за весь вечер. И, к ужасу Гермионы, уголки ее губ тоже начали подниматься в дурацкой улыбке.

— Мерлин, и как только я подписалась на это, ума не приложу! Кажется, я действовала под Империусом!

— Не обольщайся, я бы не стал тратить на тебя магию. Ты бы в любом случае сдалась, ведь я мастерски умею убеждать.

— Убеди меня не врезать тебе по твоей наглой роже.

— Во второй раз ты это не провернёшь, Грейнджер.

— Я сочту это за вызов.

— Просто сделай так, как я велел. Какого хера ты такая упёртая? Мне даже чуточку жаль Поттера, ведь он терпит тебя больше семи лет. Я бы не выдержал и недели, — он подтрунивал над ней, уже не скрывая довольной ухмылки.

— Самодовольный козел, — фыркнула Гермиона, решив, что не поведётся на его провокации и будет выше этого. На самом же деле она не придумала никакого достойного ответа и в глубине души была раздражена из-за этого ещё сильнее. И, кажется, Малфой это тоже заметил, потому что стал выглядеть ещё более самоуверенно, закинув руки за голову и откинувшись на стуле. Напыщенная сволочь. 

— Завтра суббота. Выгляди, блин, не как херова заучка, а как привлекательная девушка. Это будет звучать довольно странно, но... доверься мне, Грейнджер.

  Доверие. Довериться ему. Звучало, как полный абсурд. Разве она может доверять Драко Малфою? Ведь он... ладно, она просто попробует. Постарается.

  Малфой поднялся, убирая учебник и пергаменты в сумку. Гриффиндорка наблюдала, как расслабилось его лицо после их небольшой перепалки. Она была все ещё раздражена, но, к ее ужасному удивлению, ей даже понравилось спорить с ним. Она словно получила какую-то необходимую разрядку.   Драко уже направлялся к стеллажам, ведущим к выходу, как вдруг обернулся. Гермиона поймала его взгляд, который выглядел очень задумчивым. Малфой хотел что-то спросить, но раздумывал над тем, стоит ли. Молчание немного затянулось, и девушка уже сама собиралась задать вопрос, как он все же заговорил.

— Ты сказала, что не ждёшь ничего взамен. Тогда для чего ты решила помочь мне?

  Чтобы постараться простить тебя. В голове это звучало так правильно, но Гермиона не стала бы говорить этого вслух.

— Потому что ты похож на человека, которому нужна помощь. И в этом нет ничего зазорного.

  Малфой кивнул, словно принимая ее ответ. Его брови были сведены в переносице, а челюсти сжаты. Он качнул головой и отвернулся, направляясь к выходу.

— Ты тоже можешь довериться мне, Малфой. Я могу выслушать тебя, если потребуется.   Мерлин, что она несёт? Довериться ей? Грейнджер, ты в своём уме? Ты прямо сейчас пересекаешь какую-то незримую черту, которую просто никогда в жизни не должна пересекать! Прямо сейчас ты разрушила ту иллюзию, которую выстраивала весь вечер, делая вид, что ты не читала выпуск Пророка. А теперь, ты как будто прямо сказала ему о том, что все знаешь. Вы с Малфоем не друзья, черт возьми!      Но, как бы странно это не звучало, она считала, что ей нужно это сказать. Нужно дать ему что-то взамен. Он попросил ее доверять ему, и она хотела, чтобы он тоже ей доверял.

  По лицу Драко пробежало несколько неуловимых эмоций, а затем оно приобрело бесстрастное выражение. Он нахмурился, ещё долю секунды смотря в ее глаза, а затем молча вышел из библиотеки.