Глава 8

ДжеремиОни с Кэт направились на кухню. Когда Джереми понял, что онасобирается снова включить свой бумбокс, он предупредительно схватилее за рукав, останавливая. Девушка вопросительно цокнула, и он указалпальцем сначала на свое ухо, а потом на комнату Жана. Конечно, музыкамогла бы помешать Моро услышать то, о чем они собирались поговорить,но она также заглушила бы скрип двери и шаги, если бы он решил выйтииз спальни. Поняла ли Кэт, к чему он клонит, или нет – было уженеважно, потому что она отказалась от своей идеи и просто полностьюразвернулась к Джереми. Она открыла рот, подняла один палец вверх,призывая его подождать, а затем просто уставилась вдаль.– Ну? – поторопил ее Джереми.– Он немного не в себе, – сказала она.– Мы знали, что так и будет.Кэт несколько мгновений барабанила ногтями по столешнице, а затемнаправила всю свою неуемную энергию на приготовление блюда. Онапочти сердито насыпала рис в пластиковую тарелку, в то время какДжереми отправился на поиски веника.– Ты уверен, что правильно подыгрывать тому, что у него тампроисходит? – она энергично указала ложкой для риса на свою голову. –Возможно, ты мог бы разделить свои новые обязанности няни междувсеми нами, чтобы не перегружаться.– Это система напарников, – терпеливо поправил ее Джереми. – Кевин,похоже, считает, что это действительно важно – он сказал, что это нашединственный шанс помочь Жану освоиться здесь. – более того, Кевинпризнался, что сам до сих пор полагается на эту систему: он сменил Рикона Эндрю, и в первый год практически везде ходил вместе с вратарем,разделяясь с ним лишь на территории кампуса. Джереми не был уверен,что ему полностью нравится эта идея, но пока так и не смог придуматьчто-то лучше, поэтому решил, что подыгрывать Жану во всем было нетаким уж и плохим решением.– Я могу помочь, – сказала Кэт.– Знаю, – ответил Джереми, улыбаясь. – но вы с Лайлой уже помогаете.Вы позволили Жану остаться здесь и будете присматривать за ним, когдамне нужно будет уехать домой на неделю. Остальное не так уж и сложно.У меня ведь осталось всего несколько занятий и много свободноговремени, понимаешь? Кто знает, может мне как раз будет чем заняться,если я буду приглядывать за ним.– Легче-легкого, – скептически отозвалась Кэт. Минуту она простомолчала, а затем бросила на него лукавый взгляд. – Может быть, этопросто твоя отговорка для отвода глаз, чтобы больше находиться с нимнаедине.Не было смысла пытаться отрицать это, когда они так давно друг другазнали. Жан, конечно, был во вкусе Джереми: черноволосый, сероглазый,высокий. Очевидно, за эти годы ему не раз ломали нос, а его губы всегдабыли неодобрительно поджаты, но ни то, ни другое не портило общейкартины. Впрочем, не было смысла зацикливаться на чем-то таком,непрекращающиеся слухи и загадочные сообщения от Кевина далипонять Джереми, что это довольно плохая идея.– Неважно, – произнес Нокс с театральным вздохом. – Как ты и сказала,он немного не в себе. Будет нечестно по отношению к нам обоим, если ябуду засматриваться на него.Кэт понимающе кивнула.– Прежде чем заводить машину, нужно убедиться, что все ремнипристегнуты, верно? Безопасность превыше всего.– Господи, Кэт, – простонал Джереми. Его спас звук открывающейсядвери в конце коридора.Кэт с неистовым энтузиазмом вернулась к своей работе. Джереми почтиожидал, что Жан будет игнорировать их так долго, как только сможет, нобывший Ворон уставился на Джереми, вернувшись в дверной проемкухни. Джереми быстро переключил взгляд на Кэт и сделал вид, что онис ней были увлечены совсем другой темой для разговора:– Так ты согласна? Сможешь пойти со мной завтра?– Конечно, – отозвалась Кэт. – Мы с тобой тогда поедем вместе, а Лайлапросто подкинет Жана в... Фокс-Хиллз, верно? – она подождала, покаДжереми одобрительно кивнет, прежде чем посмотреть на Жана. –Джереми обычно стрижется после окончания учебного года. Знаешь, мы,наверное, могли бы позвонить в парикмахерскую и узнать, могут ли онинайти окошко и для тебя? Твои волосы немного неровные. Сам стригволосы или...?Жан нахмурился, огрызнувшись:– Тебя вообще никто не спрашивал.– Пожалуй, на этой ноте я заберу Жана, чтобы закончить экскурсию, –вмешался Джереми, выбрасывая содержимое совка в мусорное ведро. –Зови, если еще что-нибудь разобьешь.Жан отступил чуть назад, когда увидел, что Нокс начал приближаться.Джереми проскользнул мимо парня и направился прямо по коридору,собираясь показать ему те места в доме, в которых они еще не успелипобывать: ванную на три четверти, дверь, за которой скрывалисьстиральная и сушильная машины, и шкаф, битком набитый чистящимисредствами и туалетной бумагой. Последней остановкой стала гостиная,которая служила Джереми неким укрытием вдали от его дома. Это былоодно из его самых любимых мест в мире - здесь всегда было довольнолюдно, и он чувствовал себя комфортно.– Довольно круто, правда? – спросил он, ведя Жана за собой вглубькомнаты.Джереми осматривал все так, словно видел впервые. Вот кресло изпапасана, которое Лайла привезла домой с распродажи, а вот диван,обивку которого Кэт заменила, подобрав более приятный цвет. Стеганыеодеяла, сшитые бабушкой Кэт, лежали слоями на спинке кресла,добавляя ему ярких красок. По всей комнате были расставлены триразных столика с разными лампами, в том числе одна, похожая на грудугрибов. Джиллиан прикрепила детское баскетбольное кольцо к стене надмусорным ведром, хотя смятые салфетки и бумаги, разбросанные вокруг,говорили о том, что им всем нужно немного поработать над прицелом.На крючке между растениями в горшках висела настольная доска дляаэрохоккея. На дальней стене широкими петлями развешивались белыерождественские гирлянды, а розовые подвесные светильники былиприкреплены к плотным шторам на окне. В ближайшей к ним частикомнаты стояли два игровых автомата, которые они купили нараспродаже два года назад: один с ретро-космической стрелялкой, адругой с простой головоломкой, которая сильно зависала уже послевосьмого уровня. Между ними висел сглаз, который Лайла купила, когданавещала свою семью в Бейруте.У дальней стены стоял набор одинаковых велосипедов, с ручек которыхсвисали цепи и шлемы. К заднему колесу велосипеда Лайлы былприслонен стенд с золотистым ретривером. Джереми немедленнонаправился к нему.– Это Гавгав фон Гавкович. Но можешь называть его Гавгав или мистерГ. для краткости. Это даже забавно.Жан перевел взгляд с него на картонную собаку и обратно.– Чего?–Я очень хочу собаку, но у мамы аллергия. Кэт и Лайла хотели завести испрятать ее здесь для меня, но в договоре аренды сказано, что домашниеживотные строго запрещены, и ее дядя не станет нарушать правила. Этолучшее, что мы можем сделать на данный момент, – сказал Джереми,пододвигая Гавгава поближе к креслу папасан. – Брат Кэт работает взоомагазине, и он отдал нам этот стенд, когда реальную собаку забрали.Кто хороший мальчик? – спросил он, быстро погладив пса по голове ичуть было, не уронив его на пол. – По сути, эта вся экскурсия. Естьвопросы?Жан все еще искоса поглядывал на вырезанную собаку.– И для какой цели она нужна?– Просто делает нас счастливыми, – сказал Джереми. У него возниклоощущение, что Жан ждал какой-то более существенный ответ, но это все,что он мог предложить. – Разве этого недостаточно?Уголки губ Жана стали достаточным ответом.– У тебя нет кровати.– Нет, – ответил Джереми. – Во время учебного года я приезжаю сюдатолько на выходные, так что обычно просто ночую здесь, – он легонькопнул спинку дивана – Технически, он даже может раскладываться, но,мне бы пришлось всё здесь передвинуть, чтобы появилось достаточноместа для этого, поэтому я сплю на нем так.– А что насчет июня? – уточнил Жан.Джереми пожал плечами.– Раньше я просто переезжал в комнату Джиллиан, когда она уезжаладомой на лето. Но теперь, когда появился ты, я не против пожить здесь.Я не возражаю, правда. Это удивительно удобный диван.На Жана, похоже, это объяснение не произвело никакого впечатления, новидимо он решил оставить свое мнение при себе. Джереми огляделся,чтобы убедиться, что ни о чем не забыл, а затем спросил:– Готов отправиться на стадион?Это сразу привлекло внимание Жана.– Да.– Но предупреждаю сразу: Дэвис знает, что ты уже приехал, а я обещал,что скажу ему, если мы вдруг заглянем на стадион. Он хочет осмотретьтебя. Дэвис - один из нашего медперсонала, – запоздало добавил он.Жана это совсем не смутило.– Отведи меня на корт.Джереми зашел на кухню, чтобы сообщить Кэт, что они с Жаном уходят.Он не успел вернуться назад к Моро, когда замок на входной дверигромко щелкнул и в дом вошла Лайла. Она сделала два шага внутрь иостановилась, когда поняла, что на пороге ее гостиной стоит незнакомец.Ей не нужно было спрашивать кто это, так как на щеке Жана все ещекрасовался его номер. Лайла не отводила взгляда от его лица, медленнозакрывая за собой дверь каблуком. Она вернулась с пакетом риса в рукахи швырнула его через весь коридор в направлении Джереми.– Жан Моро, я Лайла Дермотт. – представилась она, подходя ближе кЖану, чтобы получше его рассмотреть.– Вратарь, – кивнул Жан. – Ты очень хороша.Он сказал это без особой теплоты, но в его словах не было привычногонедовольства или нерешительности. Это был простой факт, признаниеодного талантливого спортсмена другим. Лайла была слишком поражена,чтобы сразу же улыбнуться, но, когда взяла себя в руки, ответила скривой усмешкой:– У меня бывали сезоны и получше.– Тебя саботировали, – пожал плечами Жан. – В следующем годуТроянцы станут чемпионами.Он сказал это с такой непринужденной уверенностью, что сердцеДжереми подпрыгнуло.– Ты так думаешь?– Думаешь, что сможешь сильно повлиять на нашу игру в защите? –спросила Кэт, выйдя на звук голоса Лайлы, доносившийся из коридора.Ее скорее позабавило высокомерие Жана, чем обидело. – Я заметила, чтоты не сказал, что я тоже хороша.Она просто его поддразнивала, но Жан всерьез ответил:– Хороша, но у тебя слабая левая сторона, и ты не умеешь управлятьсвоим телом. Ты пропускаешь каждый мяч, который проходит слевамежду твоим бедром и грудной клеткой. Твоим тренерам следовалоисправить эту проблему еще много лет назад.Кэт обрадованно рассмеялась.– О, а он неплох. Немного грубоват, но мне даже нравится. Я думаю, мыстанем хорошими друзьями.Если она и заметила холодный взгляд, которым Жан наградил ее, то этоне коснулось ее улыбки.– Есть еще какие-нибудь профессиональные советы, которые вдальнейшем дадут нам преимущество над Воронами?– В следующем году вам не придется беспокоиться о них, – сказал Жан.– Того корта больше нет, как и главного тренера. Потеря Гнезда станетпоследним ударом. Скоро они развалятся, как бы отчаянно Эдгар Алланни пытался их спасти.В его голосе не было сожаления, но было что-то другое, то, чего Джеремине мог понять. Он был слишком отвлечен мыслями о Грейсоне и Лукасе.Ему было интересно, знает ли Жан, что один из его бывших товарищейпо команде находится в их штате. Судя по тону Жана и тем гадостям,которые сейчас распространялись в сети, было не самое лучшее времяподнимать эту тему.Лайла пристально посмотрела на Жана и спросила:– И как ты относишься ко всему этому? Не против, что всё изменится?Жан молчал так долго, что Джереми подумал, что он хочет сменить тему,но, наконец, Моро пристально посмотрел на Лайлу и произнес:– Нет, – сказал он, и если в его голосе не было уверенности, то, покрайней мере, в нем звучала злость. – Пусть они все сгорят. Я надеюсь,что никто из них не выживет.– Я ценю твою уверенность, но мы определённо не допустим тебя дообщения с прессой, – сухо сказала Лайла.– Ты хочешь сказать, что Гнездо настоящее? – спросила Кэт с горящимиглазами. – Знаешь, я смотрела на карту кампуса Эдгара Аллана. УВоронов есть целых два здания, отведенных под общежития. Я решила,что Гнездо – это слух, чтобы создать впечатление, что вы какая-то жуткаясекта. Что? – спросила она, когда Джереми бросил на нее страдальческийвзгляд. – Это не давало мне покоя годами! Я хочу знать об этом все.– Я должен показать Жану, как добираться до кампуса, – напомнилДжереми. – Лайла, удачи тебе на кухне. Кэт все испортила.Лайла подняла глаза к потолку, взывая к терпению.– Малыш, я оставила тебя одну на двадцать минут.– Все не так плохо, – запротестовала Кэт.Когда Джереми рассмеялся, она легонько пнула его по икре.– По крайней мере, вытащи нож из моей спины, прежде чем уйдешь,Джереми. Черт.– Мы вернемся к ужину, - сказал Джереми Лайле.Вместо того чтобы уступить дорогу, она открыла для них дверь, иДжереми повел Моро вниз по узким ступенькам крыльца обратно наулицу. Он остановился у своей машины, подождав, пока Жанпоравняется с ним, и вытащил из кармана связку ключей.Ключ Джиллиан висел рядом с его дубликатом, и Джеремипотребовалось совсем немного усилий, чтобы снять его с крючка. Онпротянул ключ Жану, который после секундного колебания все же взялего, сунув себе в карман. Нокс убрал ключи, достал свой телефон ибыстро написал Джеффри Дэвису о том, что они уже в пути. Ответпоследовал почти незамедлительно, и Джереми отложил устройство всторону, чтобы помочь новому товарищу по команде.– Хорошо, вон там находится наша отправная точка, – он указал рукой внужном направлении. – Мы будем ходить с тобой вместе туда и обратно,как я и обещал, но на всякий случай запомни дорогу. Поверни направо науглу.Жан довольно легко поспевал за ним, и Джереми заполнял тишинуразговорами о местных достопримечательностях: в каких домах обычноустраиваются самые громкие вечеринки, где находится ближайшийпродуктовый магазин, если Жан захочет что-то купить, и как найтиближайшее кафе бабл-ти, если Моро пьет что-то такое. Джереми не былдо конца уверен, что он вообще слушает, но тут Моро нахмурился иуточнил:– Газированный чай?– Что? Нет. Чай с шариками, – сказал Джереми. Похоже, это не особопомогло, и Нокс попытался снова: – Ароматизированный чай с шарикамитапиоки? Не слышал? Если я скажу Лайле, что ты его никогда непробовал, она просто сойдет с ума. Каждое такое кафе в радиусе двухмиль знает ее по имени и в лицо. В следующий раз, когда будешь накухне, просто взгляни на холодильник. Половина ее магнитиковпродается в чайных.– А тренер Лисински знает? – спросил Жан.– Что Лайле нравится бабл-ти? – растерянно уточнил Джереми. – Я...Думаю, да?– И она позволяет ей пить это?– Что?– Такой напиток не должен входить в план питания, – сказал Моро,совершенно не осознавая, что говорит что-то странное. Он все ещеизучал близлежащие дома с крошечными двориками и украшеннымиверандами. Джереми почти забыл, о чем они говорили, отвлекшись наоткровенное любопытство в блуждающем взгляде Жана. – Либо они далией необоснованное количество поблажек, либо они недостаточнозаботятся о ее благополучии. В любом случае, это непростительно.– Я так понимаю, Вороны тщательно следят за своим рационом, –протянул Джереми, потому что не знал, как еще отреагировать на это.Можешь рассказать мне об этом?Жан задумался, а затем начал считать на пальцах. Он перечислил каждыйприем пищи Воронов с точностью до малейших пропорций, которые онидолжны были принимать. Нокс почувствовал, как холодраспространяется по всему его телу. Он понимал, чем обоснованырешения, принятые сотрудниками, что отвечали за Воронов, но не считалих нормальными. То, что Вороны не могли выбирать себе сами предметыдля изучения или принимать решения касаемо питания, говорило ототальном контроле, о котором он не хотел даже задумываться.Наверняка у них была свобода хоть в чем-то?– Хорошо, – сказал он, потому что Жан выжидающе смотрел на него.Джереми понял, что он ждет краткого описания питания Троянцев, чтобызнать, как соответствующим образом скорректировать свой рацион. – Во-первых, мы здесь таким не занимаемся. Раз в семестр нам читают лекциюо правильном питании, но тренеры в большинстве случаев доверяютнашему выбору. Даже если мы сорвемся и выпьем бабл-ти или съедимчто-нибудь из фастфуда, то какая разница? Мы все равно сожжемнабранные калории на тренировке.– Какая разница? – отозвался Жан. – Тебе не должно быть всё равно.– Только не говори мне, что ты не пробовал чего-нибудь вредного простотак. Пицца? Пирог? Чизбургер? – Джереми ждал признания, но его непоследовало - Жан выглядел раздраженным. – Я не знаю, восхищаться лимне твоим самообладанием или впадать в депрессию. Просто... имей ввиду, что теперь ты можешь есть всё, что хочешь. Никто ничего нескажет, если ты будешь время от времени потакать своим желаниям,тренерам будет все равно, и они не будут спрашивать. Окей?Жан посмотрел на перекресток, на котором они остановились.– Дальше нужно перейти дорогу?Джереми на время прекратил спор и вздохнул.– Верно, – он нажал на кнопку светофора и указал на противоположнуюсторону улицы. – Если пойдешь прямо, то в конце концов окажешься уфитнес-центра. Мы вернемся домой этой же дорогой, чтобы ты мог какследует ее запомнить. Ну, а сейчас мы переходим здесь и поворачиваемнаправо. Пока что три поворота направо, запомнил? Один после того, каквышел из квартиры, второй сразу за первым поворотом и еще один наВермот.Жан не ответил, но последовал за Джереми через улицу в южномнаправлении.– Это западная окраина кампуса, – сказал ему Джереми. – Как только мызарегистрируем тебя на занятия, я приведу тебя сюда и проведуэкскурсию по кампусу, хорошо? Теперь зацени, – сказал он и указалрукой на открытые ворота, мимо которых они проходили. – Техническиты можешь пройти здесь и попасть на стадион, но я считаю, что нашнынешний путь – самый простой и его легче запомнить.На пересечении Экспозишен и Парка Выпускников Джереми велел Жануперейти улицу и свернуть налево. Он уже подумывал срезать через парк,но вид полицейских, слоняющихся у ближайшего входа, заставил егопередумать. Шансов на то, что они узнают его, практически не было, ноДжереми продолжал смотреть вперед и молчать, пока они не прошлимимо.Нужная им дорога была недалеко, и Нокс указал на нее, когда ониподобрались ближе.– Динозавры, – сказал он, как будто Жан каким-то образом мог заглянутьза статуи на углу. – Когда увидишь их, поворачивай направо. Понял?Жан на мгновение задумался.– Нет.– В первый раз труднее всего сориентироваться, –сказал Джереми и сновауказал на Мемориальный Колизей, как только он показался в полезрения. –- Наш футбольный стадион. Игры там чертовски веселые, истоят того, чтобы на них взглянуть. Идем, мы уже почти на месте.– Ты, наверное, заметил, что между городом и студенческимобщежитием не очень много места, – сказал Джереми. – ВКалифорнийском университете все продумано до мелочей, но, когда онизахотели построить новый стадион, им пришлось выкупить это место.Оно было лучшим среди тех, которые они смогли найти, и при этомнаходилось рядом с кампусом. Раньше здесь была парковка для местныхмузеев и научных центров, но Университет заплатил целое состояние,чтобы перенести парковку под землю и перепрофилировать землю. А воти он, - тепло сказал он. - Добро пожаловать на Солнечный корт.Стадион для экси Южно-калифорнийского Университета не отличалсятакой же впечатляющей архитектурой, как футбольный, но онипопытались, по крайней мере, дополнить его арочными воротами вдольглавного входа. На полпути вдоль северной стены была узкая парковка,часть которой предназначалась для продавцов во время игр - хотянекоторые Троянцы пользовались ею во время летних тренировок.Другая половина была зарезервирована для персонала команды и,поскольку там находилась дверь в раздевалку, она была огороженазабором. У Джереми был ключ для въезда на парковку и код для входа настадион, и он пропустил Жана вперед.Короткий туннель привел их прямо к домашним раздевалкам. В дниматчей здесь было шумно, так как проход вел через внешний двор, гденаходились продавцы. Чтобы не загонять Троянцев под землю, онипросто построили ступени, ведущие внутрь стадиона, что означалопостоянную толкучку наверху, пока зрители полностью не занимали своиместа в ожидании первой подачи. К счастью, дверь в дальнем конце зала,ведущая в раздевалку, помогла им избежать шума. Джереми набрал коди прислушался к последующему звуковому сигналу.– Я мог бы сказать тебе код, но доступ до середины июня все равно будетзакрыт. – сказал Джереми. – Они собираются переконструировать этоместо и провести генеральную уборку. Ну, вот мы и на месте!Он провел Жана по штаб-квартире Троянцев. У команды были отдельныедушевые, но раздевалка с их экипировкой была общей и шкафчикирасполагалась согласно позициям в команде. Джереми сразу направилсяв секцию защитников к отсеку с новым номером Жана. Пока что он былпуст, так как снаряжение Моро еще не доставили, но Джереми всё равнопостучал костяшками пальцев по номеру, недавно приклеенному надверцу.– Двадцать девять, – сказал он. – Это ты!Жан поднес пальцы к цифре на своем лице.– Ты мог бы дать мне тридцатый.– Нет, - ответил Джереми. – Тридцать слишком похоже на три, еслисмотреть под углом. Но ты ведь хочешь начать всё сначала? – он обвелжестом остальные шкафчики. – С тобой этой осенью у нас будетдвенадцать защитников, но двое из них будут в запасе.Под пристальным взглядом Жана, брошенным на него, он пожал плечамии сказал:– Экси ведь был исключением в Национальной АссоциацииСтуденческого Спорта, они пытались понять, как с нами работать,поэтому, когда мы запросили так много мест – они не сталисопротивляться. Сейчас же у Комитета по Регламенту Экси нет никакихоснований оспаривать решение в течение пяти ближайших сезонов.Нашим первокурсникам будет полезно провести год, просто привыкая кстуденческой жизни. У нас так много человек в команде, потому что мыпытались увеличить шансы попадания в Высшую и ПрофессиональнуюЛиги, а теперь спортсменов даже больше, чем мест для них. Интересно,сколько времени пройдет, прежде чем от нас останется всего пятнадцать-двадцать человек. – Джереми обвел взглядом раздевалку, пытаясьпредставить ее без шумного хаоса своей огромной команды. – Пойдем.Оставалось всего несколько комнат: раздевалки для каждой линии,оснащенные досками и телевизорами; тренажерный зал, который большеподходил для физиотерапии и разминки, чем для ежедневных занятийфитнесом; зал, в котором находились кабинеты четырех тренеров и,наконец, медицинское отделение с общим кабинетом для трех медсестери другого персонала, две отдельные комнаты для травмированныхигроков. Одна из них предназначалась для небольших осмотров иперевязок, в другом же находилось рентгенографическое оборудованиеТроянцев.Там они и нашли Джеффри Дэвиса. Лысеющий медбрат сидел натабурете без спинки с открытой папкой в руках. При их появлении онподнял глаза и, прищурившись, посмотрел на Жана поверх очков-полумесяцев.– Жан Моро, я полагаю. Спасибо, что заглянули сегодня. Я слышал, у Васесть пара переломов, которые нужно проверить.– Пара чего? - спросил Джереми. Дэвис перевел хмурый взгляд наДжереми:– Вы же были тем, кто сообщил тренерам, что Жан выбыл из-за травм. Яполагал, вы знали о масштабах? Что ж, моя ошибка, – это не звучало какизвинение, но Жан, казалось, был невозмутим, пока они говорили о егосостоянии. Дэвис жестом пригласил Моро войти.– Я верну его Вам, как можно скорей. Закройте дверь, когда будетевыходить. А теперь, пожалуйста, – сказал он с легким намеком, видя, чтоДжереми колеблется.Нокс проглотил все вопросы, которые хотел задать, и решил уйти. Онпонял, что лучше не задерживаться, и вместо этого вернулся враздевалку. Джереми достал телефон, как только сел на ближайшуюскамейку. Он попытался дозвониться до Кевина, но тот не брал трубку.Джереми посмотрел на время, прибавил в уме три часа и решил написатьсообщение:«Ты не говорил мне, что они ломали ему кости??? Не похоже напростой буллинг.»Он понимал, что вряд ли получит ответ быстро, так как трубку Кевин невзял трубку. И всё же он уставился на свой телефон и пожелал Дэю вближайшее время оторваться от своих дел. Но все было напрасно - Жанвернулся до того, как Джереми получил ответ с восточного побережья.– Хэй, хочешь поговорить об этом? – спросил он.– Я буду придерживаться рекомендаций Уинфилда, – ответил Жан, какбудто именно это Джереми и спрашивал.– Дэвис позволил мне сделать легкую растяжку, но он не разрешил мнеподходить к тренажерам, пока я полностью не приду в себя.– Я... Это хорошо, но я спрашивал не об этом. Я знал, что у тебя травма,и Кевин сказал, что все плохо, но я не думал... – Джереми замолчал,прежде чем попытался снова. – Мне не следовало заставлять тебя идтисюда пешком, прости. Мы могли бы взять мою машину.– Мои ноги зажили, – отметил Жан. – Я уже должен начать тренировки,но он настаивает на еще одном осмотре прежде, чем дать свое согласие.На мгновение выражение Моро лица изменилось: разочарование,которое искривило его губы, было вызвано раздражением, вызваннымсамим собой.– Меня уже много лет не выводили с корта на такой длительный срок. Янепростительно отстал.– Я буквально умоляю тебя, – сказал Джереми, подняв руку, – ненадолгозабудь об экси и сосредоточься на том, что твои товарищи по командебуквально причинили тебе сильную боль.– На тренировках случаются несчастные случаи, – сказал Жан.Джереми было интересно, что бы сказал Жан, если бы узнал, что Кевинуже рассказал о «буллинге, что вышел из-под контроля». Конечно,оставалась маленькая вероятность, что Кевин преувеличил, пытаясьнадавить на сердобольную часть Джереми, но он не хотел в это верить.Лайла уже говорила: «Эдгар Аллан не отпустил бы одного из лучшихзащитников страны, если бы у них было хоть что-нибудь, что моглоудержать его». В Эверморе что-то явно пошло не так. Нокс пыталсяпонять, что делать: обвинить Жана во лжи и заставить его признаться илипозволить Жану еще немного попрятаться за своей историей. В концеконцов он решил действовать осмотрительно, потому что не хотел, чтобыЖан обвинял в чем-то Кевина – он все еще нуждался в его помощи, еслисобирался справиться с растущим числом проблем, возникавших в этомгоду из-за Моро.– У нас такого не происходит, – произнес Джереми, немного злясь на себяза то, что позволил себе это сказать. – Мы не можем не бить друг друга,но мы бьем не для того, чтобы причинить боль, а только для того, чтобыконтролировать ход игры. Если ты не будешь совершать ничегобезрассудного, то быстро вернешься к тренировкам.Это было не то, что он хотел сказать, но, судя по-тихому, но твердому:– Я не безрассудный, – слова оказались правильными. Это была непоправка, а обещание: Жан не сделает ничего, что могло бы еще большеотсрочить его возвращение на корт.– Пойдем, – сказал Джереми, поднимаясь со скамейки. – Я покажу тебедорогу к фитнес-центру. Вообще-то у нас в кампусе их несколько, нонаша команда ходит в «Лион». Мы могли бы вернуться тем же путем, чтои пришли, но я хочу посмотреть, открыт ли один из магазинов.Он вывел Жана со стадиона и закрыл за ними ворота. Они направилисьна легкую прогулку на север, к кампусу, и Джереми улыбался, когда онишли по обсаженным деревьями тротуарам. Большинство его братьев исестер мечтали уехать из города, но Джереми всю жизнь знал, что хочетпоступить в Университет Южной Калифорнии. Ему нравилось в нем все:от архитектуры до больших пространств и того, как ему удавалосьчувствовать себя уединенно и безопасно, несмотря на то, что крупныйгород окружал его со всех сторон.Он сказал, что экскурсия по кампусу подождет, пока он не покажет Жануболее важные здания, но было трудно не указывать надостопримечательности, мимо которых они уже проезжали. Моро дажесделал небольшой крюк, чтобы заглянуть в парк выпускников. Там онпослушно смотрел на фонтан и изучал статуи Томми Троянца иПутешественника, когда Джереми остановился, чтобы рассказать ему оних. Моро не выглядел таким заинтересованным, как надеялся Джереми,но и не велел Джереми замолчать. На данный момент этого должно бытьдостаточно.Оказалось, что нужный магазин действительно был еще открыт, поэтомуДжереми сразу же направился в отдел с Университетской одеждой. Жан,что неудивительно, приехал в Калифорнию, одетый в черное с ног доголовы, и Джереми был полон решимости придать ему немного яркости.Он начал рыться в полках с футболками в поисках чего-нибудьподходящего. Он хотел найти самую яркую вещь, которую только бысмог, но не был уверен, насколько хорошо кожа Жана, настолькоизголодавшаяся по солнцу, будет сочетаться с ядрено красным цветом.Было много и черных футболок с яркими алыми надписями, но Джеремибы проклял себя, если бы в первый же день в Калифорнии надел на Жаначто-нибудь черно-красное.Остается только что-то серое или белое, подумал он.– Какой у тебя размер? – спросил Джереми, найдя несколько вариантов.Жан лишь искоса посмотрел на него, поэтому Джереми сказал:– Подарок от нас тебе на новоселье.– У меня есть рубашки, – напомнил Жан, указывая на ту, что была на нем.– Конечно, – сказал Джереми, думая о крошечной сумке Жана. Емузахотелось спросить, сколько всего футболок Моро удалось тудазапихнуть. Но вместо этого он выбрал менее навязчивый подход. –Сколько из них черные?Его осторожность была напрасной, потому что Жан легко ответил:– Все.Пластиковая вешалка в руке Джереми предупреждающе скрипнула, и онпопытался ослабить хватку. После многих лет работы капитаномТроянцев ему было легче сохранять непринужденный тон:– Тебе нужно что-то более соответствующее дресс-коду. В дни игр мыдолжны быть одеты в цвета Университета. Конечно, до первого матчаеще далеко, но, если мы разберемся с этим сейчас, нам не придетсябеспокоиться об этом позже, когда в кампусе будет больше народу.Размер?Судя по тому, как скривились губы Жана, он не купился на историюДжереми, но оттянул воротник своей рубашки. Джереми увидел, какблеснула серебряная цепочка, но решил пока что не думать об этом: онвдруг что понял, что пытается сделать Жан, и кинулся на помощь.Рубашка Моро была достаточно просторной, чтобы Джереми могразвернуть бирку так, чтобы они оба могли ее видеть. Он надеялсяперевести разговор в более безопасное русло, подразнив:– Ты даже не знаешь свой размер.Его попытки изменить тему разговора полностью провалились, когдаЖан ответил:– С чего бы мне его знать? Мы же не ходим за покупками для себя, –спросил Жан, и Джереми замер, держа руку на воротнике рубашки Моро.Он уставился на него, пораженный, не в силах что-либо сказать. Толькочерез мгновение Жан понял, что сказал что-то странное, и нахмурился,взглянув на Джереми.– Ты же должен знать, – сказал он.– Что значит «не ходим за покупками для себя»? – страдальческипрохрипел Джереми тихим голосом. – Понятно, что университет долженобеспечивать вас формой и снаряжением, но... Ваша собственнаяодежда? Что они сделали бы, если бы ты купил классную футболку, когдапошел за покупками? Заставили бы вернуть?– За какими ещё покупками? Мы ни разу не покидали Эвермор иликампус, если это было не ради выездных игр.Джереми должен был дать Жану больше личного пространства, но он немог заставить себя отпустить его воротник. Менее двух часов назад Кэтс радостью обвиняла Воронов в том, что они являются сектой.Действительно, Вороны слишком серьезно относились к своему имиджуи репутации, но Нокс никогда не придавал особого значения этим грубымслухам. Может быть, Кэт в кои-то веки оказалась права, и Джеремипочувствовал себя ужасно.– Носки, – сказал Джереми. –Тетради, карандаши, сумки для книг. Когда-нибудь тебе должны же были понадобиться новые? Тогда что?– Тренера давали нам все необходимое, если только наши пожеланиябыли обоснованными, – объяснил Жан – Мы просто должны былизаполнить бланк и отправить его до выходных, если хотели получить все,что нам необходимо, к понедельнику. У нас не было времени на какие-либо отвлекающие факторы. То, что Троянцы каким-то чудом находятвремя ходить по магазинам, лишь говорит о пугающем количествесвободного времени в вашем расписании. Как вы можете быть командой«Большой тройки», если так много времени проводите вне корта?– Если я спрошу тебя, сколько тренируются Вороны, я пожалею об этом?– спросил Джереми.– Да, – сказал Жан. – Ты не ответил на мой вопрос.Джереми предположил, что это было грубое пренебрежениеобязательствами Троянцев, а не искренний вопрос, но в голосе Жанаслышалось раздражение, а в глазах был лед. Жан правда хотел знать. Онхотел знать, как. Он хотел знать, для чего делал всё это.Эта мысль пришла из ниоткуда, и Джереми чуть не вывернуло наизнанку.Он заставил себя наконец отпустить ее и отступить на шаг. Жан толькочто закончил предпоследний курс, а это означало, что последние три годаего жизни были под тотальным контролем. Он не мог сам выбрать какодеваться, что изучать, есть.Вороны пожертвовали всем, чтобы стать непобедимыми чемпионами, нов прошлом месяце были разгромлены крошечной командой из ЮжнойКаролины. Теперь Эдгар Аллан пересматривал программу, и Джеремипонял, почему Жан предсказывал их крах. Все, что они терпели, в концеконцов, оказалось напрасным, и, возможно, к настоящему временинекоторые из них разучились быть самими собой. Моро, наконец, смогпонять, сколь многим он пожертвовал, хотя никто и никогда не долженбыл требовать этого от него.Джереми попытался избавиться от мурашек, растерев руки. Он пыталсяпонять, что ему ответить. Он мог бы сказать: «Мы набираем толькосамых лучших учеников из школ всей страны», но это относилось бы ккаждой команде первого дивизиона. Можно было бы ответить: «Насвыбрали, поэтому мы хотим выложиться на полную», но это такжеотносилось бы к тем, кто попал в команду Эдгара Аллана. В итогеединственный ответ, который он мог озвучить, был тем, который Жан несмог бы принять:– Потому что мы не позволяем себе заблуждений. – сказал он. – Если мыне зацикливаемся на цифрах, то можем хорошенько развлечься, самоеинтересное для нас - стараться изо всех сил. Благодаря этому подходу мыпо-прежнему любим то, что делаем.– Просто что-то любить недостаточно, – ответил ему Жан.– Когда ты в последний раз получал удовольствие от игры? – спросилДжереми.– Неважно, - сказал Жан. – Я Жан Моро, я - часть Свиты. Мне не нужнополучать удовольствие от игры, чтобы быть лучшим защитником вНациональной Ассоциации Студенческого Спорта.– Это очень печально, – отозвался Джереми. – Ты ведь знаешь это, да?– Ты наивен, – хмыкнул Моро. – Твоя команда - непростительнаяаномалия.Карман Джереми зажужжал. Благодарный за возможность отвлечься,Нокс вытащил телефон, чтобы проверить, кто ему написал. Сообщениебыло от Кевина, но Джереми не был уверен, что хочет открывать его,когда Жан находится рядом. Джереми взглянул на футболки, которыерассматривал несколько минут назад, этот грустный разговор изменилего намерения. Джереми повертел телефон между пальцами и посмотрелна Моро.– Мне нужно разобраться с этим, – сказал он, показывая на свой телефони надеясь, что Жан не станет его ни о чем спрашивать. – Выбери что-нибудь, пока я отвечаю, ладно?Жан послушно повернулся к стеллажу, который они только чторассматривали, и Джереми осторожно тронул его за локоть:– Не обязательно брать одежду именно отсюда. Можешь выбрать все, чтохочешь, лишь бы оно было красным или золотым. Пройдись и посмотри,что тут есть.Наверное, было неизбежным, что Жан потянется к черно-краснымрубашкам. Десять минут назад это могло показаться поражением, носейчас Джереми готов был простить ему такую цветовую гамму. ЕслиЖан чувствует себя в этом наиболее безопасно, Джереми полностьюподдерживает его решение. Более яркие модели могли подождать доначала сезона.Он был не в том настроении, чтобы читать сообщение Кевина, но раз Жанненадолго отвлекся, Нокс был обязан узнать, что ему ответили. Он почтисразу пожалел, что вообще отрыл это сообщение. Кевин прислал емуслишком позднюю информацию о травмах Жана:«Три перелома ребер. Растяжение связок. Вывих лодыжки. Сломанныйнос. Это почти все.»Это почти все.Грудь Джереми сжалась от горя. Это был жар, обычно возникающий отигр с самыми жестокими соперниками, и это мучительное чувствобеспомощности - когда люди пытались навредить команде, котораяпросто хотела хорошо провести время. Джереми отключил телефонпрежде, чем успел спросить Кевина: «за что?». Узнав причину, он несможет изменить случившееся с Жаном.Ответ на вопрос «почему?» уже был дан в непреднамеренных признанияхЖана и в том, что скрывалось за туманными рассеянными советамиКевина. Вороны не могли контролировать ничего, кроме собственныхвыступлений и того, как их принимали на корте. Когда они теряликонтроль даже над этим, не было ничего удивительного в том, что этовредило их лучшим игрокам: сначала Кевину, теперь Жану. Даже Риконе был застрахован от этого и предпочел покончить с собой, чем жить безэкси. Джереми должен был рано или поздно обсудить это с Жаном: иРико, и слухи, которые заставили Троянцев дважды подумать онеожиданном новобранце. Но после того, как все его попыткипоговорить с Моро заканчивались не очень удачно, Джереми не верил,что сможет справиться с этим сейчас.От мрачных мыслей его отвлекло приближение Жана. Он держалвыбранную им футболку кончиками пальцев, держа ее подальше отсвоего тела, так, будто она его оскорбляла. Он был готов в любой моментвернуть ее назад, если бы Джереми она не понравилась. Нокс отогнал отсебя мрачные мысли, сосредоточившись на крошечной победе, котораябыла прямо перед ним. Джереми должен был предупредить Лайлу, с чемей придется столкнутся завтра, когда она поведет Жана за остальнымивещами, а пока он улыбнулся и взял у Жана рубашку.– Выглядит отлично, – сказал он. – Что-нибудь еще?– Нет, – ответил Жан и последовал за Джереми к кассе. Джеремирасплатился, а Жан отказался от пакета, когда кассир предложил его.Джереми сохранил чек, но вернул футболку обратно Жану, чтобы он несее сам. Он не мог не отметить, как крепко Моро держал ее, когда шелследом за Джереми