Глава 4 Бремя выбора Часть 3

Пальцы Дэвида уже почти разжались, когда вода вокруг сгустилась и похолодела. Из темноты, словно рождённый самой пучиной, выплыл Тритон. Его лицо было бледнее луны, а глаза метались между сыном и трезубцем, застывшим в воздухе между ними.- Дэвид! - его голос был хриплым от ужаса.- Не отдавай ей!Урсула медленно повернулась, и на её лице расцвела торжествующая улыбка.- Ну вот и нашёлся младший братик! Как мило с твоей стороны присоединиться к нашему семейному воссоединению.Тритон проигнорировал её, его взгляд прилип к Дэвиду.- Дэвид... плыви ко мне. Немедленно.Голос Тритона не был приказом. Это была мольба, сорвавшаяся с губ вместе с пузырьками воздуха. Его рука непроизвольно потянулась к сыну через разделявшую их пустоту, будто он пытался достать его из огня.- Пожалуйста...Прошу тебя.В этом шёпоте слышалось всё: животный страх, леденящий душу, и безумная, всепоглощающая любовь, ради которой он был готов разорвать океан пополам. Он не видел ни Урсулы, ни трезубца - только лицо сына, самого дорогого, что у него было, самого ценного во всех мирах.Но прежде чем он смог преодолеть и метр, разделявший их, чёрное скользкое щупальце Урсулы мягко, но неумолимо легло ему на грудь, останавливая его.Он замер, дрожа от бессилия, понимая, что один неверный шаг, одно резкое движение - и он может потерять его навсегда. В этот момент он был просто отцом, чьё сердце вот-вот разорвётся от страха за своего ребёнка.- Тише, тише, дорогой,- Урсула сладко прошипела, щупальца её колыхались, как ядовитые водоросли.- Не пугай мальчика. Он ведь только что совершил настоящий подвиг! Вернул тёте её законную собственность.- Дэвид...-имя сорвалось с его губ шёпотом, больше похожим на стон.- Ты... ты взял его? Трезубец? Зачем?Но ответа не последовало.Тритон подплыл ближе, медленно, как к дикому животному, которое может рвануть в любой момент. - Сынок, прошу, плыви ко мне. Отдай его мне и плывём домой. В Ипсалу,- он протянул руку, но не к трезубцу, а к Дэвиду.Дэвид отплыл на шаг назад, его пальцы сжали древко ещё крепче. Непонимание и обида бурлили в нём.- Зачем он тебе? - выкрикнул он.- Если ты просто... русал? Простой русал, который боится воды и прячется на суше? Зачем тебе оружие морского царя?Тритон замер. Казалось, эти слова причинили боль сильнее любого клинка. Он закрыл глаза на мгновение, и когда открыл, в них была бездонная печаль.- Я и есть Морской Царь,- он произнёс это тихо, но так, что слова прозвучали громче любого крика в океанской тишине. Воздух, вернее, вода, словно вымерла. Даже мурены Урсулы застыли.Дэвид почувствовал, как вода перестала его держать. Он смотрел на отца - на его знакомое лицо, на сильные плечи, на глаза, в которых он сейчас увидел не просто любовь и усталость, а груз власти, ответственности и веков.- Что? - это был даже не шёпот, а просто выдох.- Трон в Атланте... этот трезубец... это всё моё, Дэвид. По праву крови и по праву силы,- Тритон плыл ближе, его голос стал твёрже, но в нём не было гнева, только неизмеримая горечь.- И тот, кто владеет этим трезубцем... владеет судьбой всех океанов. Ты понимаешь, что сейчас держишь в руках? Дэвид посмотрел на трезубец. Он больше не казался ему просто красивой реликвией. Он чувствовал его тяжесть - не физическую, а тяжесть власти, которую он не просил и не хотел.- Я... я не знал... - прошептал он.- Дэвид...- голос Тритона сорвался, превратившись в хриплый шёпот, полный такого ужаса, что даже вода вокруг словно сгустилась и похолодела.- Прошу, сынок... посмотри на меня. Только на меня.Он медленно плыл вперёд, словно сквозь густой сироп, игнорируя Урсулу, как игнорируют смертоносное течение. Его руки были протянуты не к трезубцу, а к Дэвиду - в немом, отчаянном молении.- Брось это, просто брось... и плыви ко мне. Мы вернёмся домой. Всё забудем. Я ничего не спрошу, ни в чём не буду винить. Просто дай мне знать, что ты жив, что ты цел...- это была не королевская команда, а мольба загнанного в угол отца, готового на всё ради спасения своего ребёнка.Урсула издала короткий, похожий на щелчок смешок.- Как трогательно! - её голос звенел фальшивой нежностью.- "Вернёмся домой"? В ту каменную коробку на суше, где ты держал его в неведении? Это и есть твоя любовь, братец? Запереть его подальше от его истинной стихии, от его наследия?Тритон наконец повернулся к ней, и в его синих глазах вспыхнула такая первобытная ярость, что даже мурены Урсулы отплыли назад.- МОЯ ЛЮБОВЬ - ЭТО ЖЕЛАНИЕ ВИДЕТЬ ЕГО ДЫШАЩИМ! - его рёв, низкий и мощный, заставил вибрировать кораллы на дне.- Да, я запирал его! Да, я лгал! Потому что я ЗНАЮ тебя, Урсула! Я знаю, на что ты готова ради власти! И я скорее позволю океану поглотить меня целиком, чем допущу, чтобы твоя тень упала на моего сына!Он снова посмотрел на Дэвида, и ярость в его глазах сменилась бесконечной, всепоглощающей болью.- Она говорит тебе половину правды! Да, я скрывал! Но не потому, что стыдился тебя или нашего мира! А потому, что знал - её взгляд всегда будет на тебе! Ты - моё сердце! И я защищал тебя так, как умел! Возможно, это было ошибкой... самой страшной ошибкой в моей жизни! Но она была совершена из любви!Урсула покачала головой с притворной жалостью.- Он боится тебя, дорогой,- её щупальца мягко заколыхались, словно убаюкивая.- Боится, что однажды ты станешь сильнее его. Поймёшь, что кровь нашего отца течёт в тебе полнее, чем в этом... испуганном правителе,- она бросила на Тритона взгляд, полный презрения.- Не слушай её! - Тритон попытался рвануться вперёд, но вода вокруг Урсулы сгустилась в непроглядную, вязкую пелену.- Вся её "забота" - это яд в золотой оправе! Она видит в тебе не племянника, а орудие! Ключ к трону, который можно сломать после использования!- Выбирай, племянник,- её щупальца мягко обвили руку Дэвида, держащую трезубец.- Вечная жизнь в клетке страха, которую построил для тебя отец... или свобода и сила, которые принадлежат тебе по праву рождения.Дэвид смотрел на отца, лицо которого было искажено отчаянием. Он смотрел на Урсулу, чья улыбка была сладкой, как разлагающиеся водоросли. Правда, горькая и неудобная, была с отцом. Но обещание мира, который он всегда чувствовал своим - с тётей.Сердце его разрывалось на части, разрываемое двумя безднами - бездной отцовской любви, запятнанной ложью, и бездной обещанной власти, от которой пахло предательством. И ему предстояло решить, в какой из них прыгнуть.Тритон понял, что больше не может молчать. Каждая секунда лжи отравляла его душу, а вид сына, держащего в руках не просто оружие, а символ власти, который мог стать его смертным приговором, сломал последние преграды. Правда, горькая и опасная, была единственным оружием, которое у него осталось против ядовитых речей Урсулы.- Ты хочешь знать правду? - его голос прозвучал с неожиданной силой, заставив Урсулу отступить на шаг. Он больше не мог прятаться. Вид Дэвида, запутавшегося и готового совершить роковую ошибку, заставил его понять - только полное доверие может их сейчас спасти.- Хорошо. Я расскажу тебе всё. Всю правду, какой бы горькой она ни была.Он посмотрел прямо на Дэвида, игнорируя сестру.- Когда наш отец исчез, трон опустел. Совет предложил его мне - не потому, что я был единственным сыном, а потому, что народ видел во мне лидера,- его взгляд на мгновение стал отстранённым, будто он видел те давние события.- Но твоя тётя считала иначе. Она была старше меня и жаждала власти любой ценой.Тритон перевёл взгляд на Урсулу, и в его глазах вспыхнула старая боль.- Я не знал тогда, как именно погибли наши сёстры. Все шесть... Я предлагал тебе власть, помнишь? Хотел сделать тебя царицей. Но потом... потом я узнал правду,- его голос дрогнул.- Узнал, что они погибли не случайно. И я не мог допустить, чтобы убийца моих сестёр получил власть над океаном.Урсула зашипела, но Тритон продолжал, обращаясь теперь только к сыну:- И тогда она поклялась мне отомстить. Сказала, что любыми способами заберёт трон... и убьёт моего сына. Тебя. Если хоть одна твоя нога вступит в море,- он сделал шаг вперёд, и его голос стал тихим, почти шёпотом, полным невыразимой боли.- Поэтому я запретил тебе приближаться к воде. Поэтому скрывал, кто мы. Поэтому молчал о нашей семье. Я создал целый мир лжи, чтобы защитить тебя!Дэвид смотрел на отца, и сердце его разрывалось.- Думаешь, мне было легко?- голос Тритона сорвался.- Отказывать тебе в твоей мечте? Видеть, как твои глаза тускнеют, когда ты смотришь на море? Заставлять тебя жить в мире, который был для тебя половинчатым?- он сжал кулаки.- Мне казалось, что это единственный выход! И я уже тысячу раз пожалел об этом! Если бы я мог повернуть время вспять... если бы я доверился тебе с самого начала... этого кошмара бы не случилось!- он подплыл еще ближе. - Я виноват перед тобой. Я лгал. Я был трусом. Но всё, что я делал - даже самые страшные свои ошибки - я делал из любви к тебе,- он остановился в метре от сына.- Сынок... ты дороже мне всех океанов, всех сокровищ, всей власти в мире. Без тебя моя жизнь - просто пустая раковина на дне морском. Прости меня. Пожалуйста, прости своего глупого, запуганного отца, который слишком поздно понял, что доверие сильнее страха.Он снова протянул руку к Дэвиду. Ладонь была открытой, безоружной.- Я люблю тебя. Больше жизни. И - я готов на всё. Отказаться от любого звания, любой короны, любой власти. Лишь бы знать, что ты жив. Что ты дышишь. Что ты... простишь меня однажды.Вода вокруг замерла. Даже Урсула молчала. А Дэвид смотрел на руку отца и видел в ней не приказ, не требование, а мольбу. Мольбу о прощении и шансе начать всё заново.Тишина, последовавшая за словами Тритона, была оглушительной. Даже вечный шёпот океана затих, затаив дыхание.И эту тишину разорвал леденящий душу смех Урсулы.- О, братец!- она медленно аплодировала, хлопая щупальцами.- Как мило ! Просто до слёз! "Любовь больше жизни"? Как пафосно! А помнишь, как ты "любил больше жизни" меня? Только куда всё это делось, когда ты позволил совету отстранить меня? Когда ты занял мой трон?!Тритон не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к Дэвиду.- Это не имело значения, Урсула. После того, что ты сделала...- После того, что я СДЕЛАЛА? - она врезалась в его речь, её голос взвизгнул.- Я очистила нам путь к власти! Я была сильнейшей! А ты... ты всегда был мягкотелым слюнтяем, прячущимся за юбкой той... той сухопутной ведьмы!При упоминании Рут в его глазах вспыхнул гнев, но он сдержал её.А Урсула продолжила:- И где была эта любовь, когда ты запирал его в четырёх стенах? Когда ты лгал ему в глаза каждый день? Это не любовь, дорогой Тритон. Это собственничество. Ты видел в нём свою слабость и решил спрятать её подальше,- она перевела свой взгляд на Дэвида. Не слушай его, мой милый. Он говорит о любви, но его любовь - это клетка. А я... я предлагаю тебе свободу. Силу. Твоё законное место в этом мире! - её глаза сверкнули.- Отдай мне трезубец. И мы вместе вернёмся в Атланту. Не как изгнанники, а как правители! Ты будешь принцем не только на суше, но и в океане! Таким, каким ты рождён быть!- Он будет мёртвым принцем, если доверится тебе! - крикнул Тритон.- Она убьёт тебя, Дэвид, как только получит трезубец! Ей нужна только сила!- А тебе что нужно, брат?- Урсула повернулась к нему, притворно удивлённая.- Чтобы он был послушной куклой в твоём замке? Чтобы он всю жизнь боялся собственной тени, как ты?- Я хочу, чтобы он был ЖИВ!- Выбирай, Дэвид! Я подарила тебе счастье! И точно так же подарю власть!- НЕТ, ДЭВИД! НЕ ДОВЕРЯЙ ЕЙ! - его крик был полон отчаяния.- Она не даст тебе никакой власти! Она использует тебя, а когда ты станешь не нужен...- он не договорил, но в его глазах читался такой страх за жизнь сына, что Дэвид почувствовал холод в животе.- О, не драматизируй! - Урсула закатила глаза.- Разве я похожа на безжалостную убийцу? Я просто хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву. А мальчик... мальчик получит всё, о чём мечтал. В отличие от тебя, я готова дать ему то, чего ты так боялся.Она снова обратилась к Дэвиду, её голос стал сладким и убедительным:- Он боится, что ты станешь сильнее его. Боится, что ты затмишь его. А я верю в тебя. Доверься мне, племянник. Доверься своей тёте, которая видит в тебе не слабость, а потенциал.Тритон стоял, сжав кулаки. Он видел, как Дэвид колеблется, как его взгляд метается между ними. Он понимал, что любое неверное слово, любое давление могут оттолкнуть сына окончательно.- Сынок...- его голос снова стал тихим, почти шёпотом.- Я не прошу тебя выбрать меня. Я прошу тебя... подумать. Подумать о том, кому ты можешь доверять. Тому, кто годами охранял твой сон... или той, кто появилась из ниоткуда с обещаниями власти? - он посмотрел на Дэвида с такой любовью и болью, что у того перехватило дыхание.- Я знаю, что причинил тебе боль. И я готов всю оставшуюся жизнь заглаживать свою вину. Но только дай мне шанс. Дай нам шанс...- он посмотрел наверх, в сторону замка, где их ждала Рут,- ...вернуться домой. К нашей семья.Урсула, видя его колебания, подплыла ещё ближе. - Не слушай его, моя умная рыбка,- её шёпот был сладким ядом. - Он видит в тебе вечного ребёнка. А я вижу принца. Правителя. Дай мне трезубец, и мы покажем всему океану, кто его истинный хозяин.Дэвид медленно поднял на неё глаза. В них не было ни страха, ни гнева. Только глубокая, взрослая печаль.- Вы сказали, что хотите править справедливо,- его голос прозвучал тихо, но чётко.- Но разве справедливо - угрожать ребёнку? Разве справедливо - использовать сына против его отца?Урсула на мгновение смутилась, но тут же улыбнулась.- Иногда высшая справедливость требует жертв, милый. Твой отец...- Мой отец,- перебил её Дэвид, и его взгляд стал твёрдым,- только что признался мне во всём. В своём страхе. В своей лжи. В своей любви,- он посмотрел на трезубец.- А вы... вы только обещаете. Обещаете силу, свободу. Но зачем мне свобода, купленная ценой предательства?Он не отдавал трезубец отцу. Он не просил прощения. Он просто стоял там, держа в руках не только артефакт власти, но и судьбу своей семьи. И в его глазах читалось не детское упрямство, а горькое понимание того, какую боль он причинил человеку, который ради него был готов на всё.- Я был слеп,- продолжил он, больше глядя на трезубец, чем на Урсулу.- Я так хотел увидеть океан, что не видел, что творю на суше. Я так мечтал о свободе, что не заметил, как стал орудием в войне.Он поднял голову и посмотрел прямо на Урсулу, и в его взгляде была не ненависть, а что-то похожее на жалость:- Вы хотели использовать меня, чтобы ранить его. И у вас почти получилось. Но теперь... теперь я всё вижу.Он понял главное: его отец, со всеми своими ошибками и страхами, любил его по-настоящему. А Урсула... она любила только власть.И это понимание было для Дэвида страшнее и важнее любого волшебного оружия.- Пап...Держи,- Дэвид протянул трезубец отцу. Его рука больше не дрожала.В тот миг, когда пальцы Тритона почти коснулись рукояти, из темноты метнулось чёрное щупальце. Урсула, словно тень, выхватила трезубец на полпути.- Наивный мальчик! - её смех эхом разнёсся по бездне.- Думал, всё так просто? "Прости, папа, я больше не буду"?Тритон рванулся вперёд, но Урсула была уже далеко, её фигура таяла в темноте.- Прощайте, дорогие родственнички! - её голос донёсся уже издалека.- Надеюсь, вам понравится мой прощальный подарок! Он специально для вас... двоих!Где-то внизу, в самой тёмной пучине, что-то шевельнулось. Что-то огромное.- Дэвид, плыви ко мне! Сейчас же! - крикнул Тритон, но было поздно.Из тьмы поднялось существо. Оно не было похоже ни на что из того, что Дэвид видел в книгах. Это была гигантская амёбообразная масса полупрозрачной плоти, сквозь которую просвечивали скелеты проглоченных существ. У него не было глаз, только пасть, занимающая половину "тела", усеянная рядами кристаллических зубов. Оно двигалось медленно и очень противно.- За мной! - Тритон схватил Дэвида за руку и рванул в сторону, но этот Слизень выпустил щупальце из своей массы, перекрывая им путь.- Пап, он слишком большой! Мы не уплывём! - крикнул Дэвид.- Я его задержу! Ты плыви к поверхности! - Тритон развернулся, его тело напряглось, готовясь к атаке.- НЕТ! - Дэвид вцепился в руку отца.- Я не оставлю тебя! Ты же всегда учил меня - настоящие воины не бегут, а защищают тех, кто им дорог!Тритон посмотрел на сына, и в его глазах мелькнуло что-то новое кроме страха - гордость.- Но ты...- Я твой сын! - перебил его Дэвид.- Что мы делаем?В этот момент Слизень наконец подобрался к ним и с рёвом разинул пасть. Вместо языка у него был вихрь из воды и острых обломков.- Его глотка - его слабое место! - крикнул Тритон. - Но туда нельзя заплывать!- А если его отвлечь? - Дэвид окинул взглядом монстра.- Я очень быстрый!-Дэвид, нет!Но Дэвид уже рванул вперёд. Он не был воином, но он был шустрым и ловким. Он метнулся прямо перед пастью чудовища, заставляя его поворачиваться и рычать. Кристаллические зубы сомкнулись в сантиметре от его хвоста.- ДЭВИД!- СЕЙЧАС, ПАП!- закричал Дэвид, уворачиваясь от очередного щупальца.Тритон, подавив панику, сконцентрировался. Он не мог использовать свою силу в полную меру, не имея трезубца, но он сжал кулаки, и вода вокруг пасти Слизня сжалась, превратившись в ледяной панцирь. Монстр взревел от боли и замедлился.Этой секунды хватило. Дэвид, увидев, что отец справился, рванул к нему. Они оказались плечом к плечу, отец и сын, в сердце океанской бездны, против порождения тьмы.- Держись рядом,- прошептал Тритон, и в его голосе снова зазвучала та самая сила, что управляла океанами.- Я никуда не денусь,- ответил Дэвид, и в его голосе впервые зазвучало не ребячество, а уверенность наследника.И в этот момент они были не просто отцом и сыном, поссорившимися и помирившимися. Они были командой. И Урсула, наблюдая издалека через магический кристалл, с досадой поняла, что её план не сработал. Вместо того чтобы уничтожить их, она невольно объединила их сильнее, чем когда-либо. Слизень с тихим стоном рассыпался на миллионы мерцающих частиц, которые тут же унесло течением. Дэвид тяжело дышал, опираясь на отца. Его хвост дрожал от напряжения, но в глазах горел огонь, которого Тритон не видел давно.- Всё кончено,- выдохнул Дэвид, вытирая с лица слизь монстра.- Мы справились.Тритон положил руку ему на плечо, его взгляд стал серьёзным.- Нет. Это только начало,- он посмотрел в сторону, где скрылась Атланта.- Урсула теперь с трезубцем. Она будет пытаться подчинить себе королевство. Я должен вернуться. Остановить её.Дэвид выпрямился, его глаза расширились.- Я плыву с тобой.- Нет,- твёрдо сказал Тритон.- Ты возвращаешься в Ипсалу. Ты и так рисковал больше, чем должен был.- Но я могу помочь! Я уже не ребёнок, я доказал это! - Дэвид попытался поймать взгляд отца.- Именно поэтому я прошу тебя об этом! - голос Тритона дрогнул. - Урсула будет целиться в тебя, Дэвид. Ты - моё самое уязвимое место. Если с тобой что-то случится... я не переживу этого. Пожалуйста. Плыви домой. Для меня это будет важнее любой помощи.Они смотрели друг на друга - отец, умоляющий о безопасности сына, и сын, жаждущий доказать свою преданность.- Обещай мне, - тихо сказал Тритон.Дэвид опустил голову. - Хорошо,- он прошептал.- Я обещаю.Тритон тяжело вздохнул с облегчением. Он потянулся, чтобы обнять сына, но вместо этого просто крепко сжал его плечо.- Я вернусь. К твоей маме и тебе. Даю слово.Он развернулся и мощным взмахом хвоста рванул в направлении Атланты, не оглядываясь. Времени было мало.Дэвид смотрел, как силуэт отца растворяется в синей дали. Он ждал. Считал секунды. Когда последние следы движения исчезли, он глубоко вздохнул.- Прости, папа,- прошептал он в пустоту.- Но я не могу тебя потерять...снова.Совесть грызла его. Он только что солгал отцу в глаза. Но мысль о том, что отец может столкнуться с Урсулой один на один, была невыносимой. Он не мог сидеть сложа руки.Он развернулся и поплыл. Не в сторону Ипсалы, а следом за отцом. Тихо, держась на почтительном расстоянии. Он не был героем. Он был просто сыном, который слишком любил своего отца, чтобы слушаться его. И океан впереди таил в себе не только опасность, но и надежду на настоящее, заслуженное прощение.Тронный зал Атланты, некогда сиявший спокойным бирюзовым светом, теперь был залит зловещим фиолетовым сиянием. Трезубец, зажатый в щупальце Урсулы, пульсировал нездоровым, агрессивным светом, отбрасывая на стены искажённые тени.Сама "новая королева" восседала на троне. Её щупальца лениво обвивали подлокотники, а на лице играла презрительная усмешка.- Ну что, мои верные... подданные?- её голос, усиленный мощью трезубца, разносился по залу, заставляя кораллы вибрировать.- Почему я не вижу радостных лиц? Почему никто не торопится принести клятву верности своей новой правительнице?В зале, на коленях, стояли десятки русалов и русалок. Среди них, яростно шевеля клешнёй, был Себастьян. Рядом с ним, судорожно дёргая хвостом, пытался сохранить равновесие Флинт в облике жёлтого морского конька.- Ты совсем потеряла разум, Урсула! - просипел Себастьян, пуская пузыри.- Тритон вернётся!- О, я на это и рассчитываю, мой членистоногий! - она сладко улыбнулась и легонько, но ощутимо, ткнула его трезубцем. Краб отлетел к подножию трона.- Я хочу, чтобы он увидел, как его народ целует мои щупальца.Она посмотрела на Флинта:- А ты, мой полосатый дружок? Не хочешь ли воспользоваться шансом и первым признать моё превосходство? Может, я сделаю тебя своим шутом? Будешь развлекать меня своими... жалкими попытками выглядеть угрожающе.Флинт издал звук, похожий на храп раздражённой лошади, и попытался броситься на неё, но его крошечное тело лишь беспомощно дёргалось на месте.- Как трогательно,- вздохнула Урсула.- Преданность. Такая редкая и... такая бесполезная,- она подняла трезубец.- Может, стоит превратить вас обоих в что-то более... практичное? Например, в коврик? Или в пару перчаток?В этот момент могучие двери зала с грохотом распахнулись. На пороге, залитый гневом и горем, стоял Тритон. - Братец! - Урсула фальшивым восторг, широко раскрыв объятия.- Ты вовремя! Я как раз собиралась устроить коронацию! Хочешь посмотреть, как твои лучшие друзья превращаются в аксессуары?Тритон не смотрел на неё. Его взгляд скользнул по залу, по склонённым головам его народа, по беспомощным фигуркам Себастьяна и Флинта. Боль в его глазах сменилась холодной, стальной решимостью.- Твоя игра окончена. Отдай трезубец и убирайся из моего дома.- "Моего дома"? - Урсула фыркнула. - Этот дом принадлежал нашему отцу! И раз уж его нет... он принадлежит сильнейшему!- она подняла трезубец, и фиолетовая молния выстрелила в потолок, сбивая с него куски кораллов.- А сильнейшая здесь Я!Она и не подозревала, что в тени за колонной, затаив дыхание, за всем этим наблюдал Дэвид. Его сердце бешено колотилось, а в руке он сжимал зазубренный кусок коралла - своё единственное оружие. Он видел унижение поданных. Видел боль отца. И видел истинное лицо тёти, которая так ловко манипулировала им.Война за Атланту началась. И он, сам того не зная, стал её разменной монетой. Но теперь он был готов сражаться. За свой дом. За своих друзей. И за отца, который, как он наконец понял, любил его больше собственной жизни.Фиолетовое сияние трезубца Урсулы противостояло холодному синему свечению, исходящему от самого Тритона. Он стоял, не двигаясь, но море вокруг него буквально кипело от сдерживаемой мощи.- Скучные речи закончились, Урсула,- голос Тритона был спокоен, но в нём звенела сталь.- Отдай трезубец. Это твой последний шанс уйти с миром.Урсула издала хриплый смех, её щупальца извивались в такт пульсации артефакта.- Мир? Я пришла за войной, братец! И я её получу!Она взмахнула трезубцем, и из его наконечников вырвались три сгустка чёрной энергии. Они неслись к Тритону, воронясь и всасывая в себя свет.Тритон не стал уворачиваться. Он просто вытянул вперёд руку. Вода перед ним мгновенно сжалась и превратилась в стену прозрачного, алмазной прочности льда. Чёрные сгустки врезались в лёд с оглушительным грохотом, расколов его, но не пробив.- Всегда этот скучный лёд! - взъярилась Урсула. - Попробуй справиться с этим!Трезубец стукнул своим задним острием по полу. От этого по залу прокатилась волна, но не звуковая, а тепловая. Вода вокруг Тритона моментально закипела, поднимаясь столбом пузырей и обжигающего пара. Кораллы рядом побелели и рассыпались.Тритон, оказавшись в центре кипящего смерча, сжал кулаки. Его кожа на мгновение покраснела, хотя сам он ничего не почувствовал. Он не издал ни звука. Вместо этого он резко развёл руки в стороны. Кипяток вокруг него... замерз. Целый айсберг мгновенного формирования возник в центре зала, заточая Тритона внутри, но и защищая его.- Прячешься? - язвительно крикнула Урсула.Лёд треснул. Но не от её силы. Тритон вышел из него, и вода вокруг его рук закрутилась в два мощных водоворота.- Я не прячусь. Я показываю тебе разницу между грубой силой и контролем.Он бросил водовороты вперёд. Они неслись к Урсуле, сметая всё на своём пути. Она отбилась трезубцем, рассекая их, но её все равно отбросило к трону.- Надоело! - проревела она. Её глаза залились багровым светом.- Хватит играть!Она подняла трезубец высоко над головой, и всё фиолетовое сияние сконцентрировалось в его остриях. Зал погрузился в полумрак.- Прощай, братик!Из трезубца вырвался сконцентрированный луч чистой разрушительной энергии. Он был таким ярким, что на него было больно смотреть. Он шёл прямо в Тритона, грозя испарить всё на своём пути.Тритон понимал, что лёд не сдержит это. Он встал прямо, закрыл глаза... и исчез.Луч прожёг пустое пространство, где он только что стоял, и врезался в стену, оставив после себя дыру.- Куда ты подевался? Трус! - заорала Урсула, озираясь.Но Тритон не исчез. Он растворился в воде. Стал её частью. Его голос прозвучал со всех сторон одновременно, гулкий, как голос самого океана:- Ты пользуешься силой, которую не понимаешь. Сила Океана - это не разрушение. Это - жизнь.Вода в зале внезапно ожила. Кораллы, казалось бы мёртвые, засветились ярче прежнего. Морские растения потянулись к Урсуле, опутывая её щупальца. Даже рыбы, прятавшиеся в расщелинах, развернулись и устремились на неё, не атакуя, а просто создавая хаос.- Что это? Детские фокусы? - она отмахивалась трезубцем, но растения были на удивление прочными.И тогда Тритон материализовался прямо перед ней. Без единого звука. - Это конец, Урсула.И в этот самый момент из-за коралловой колонны выплыл Дэвид. Его глаза были полны ужаса и решимости, когда Урсула одним щупальцем, которые вырвалось из связки, тихо собиралась вонзить кинжал в спину Тритона.- Папа!Тритон на мгновение отвлёкся, взгляд его метнулся к сыну. Этой доли секунды хватило Урсуле. Со злобным рыком она вырвалась из пут и, не целясь, выстрелила из трезубца в сторону Дэвида короткой, но смертоносной фиолетовой молнией.- НЕТ!Тритон действовал на чистом инстинкте. Он не думал о магии, о защите. Он просто рванулся вперёд и оказался на пути выстрела.Молния попала ему в грудь с оглушительным звуком. Ослепительная вспышка озарила зал. Тритон замертво рухнул на дно. И алая кровь тут же начала окрашивать воду.- ПАПА! Дэвид бросился к отцу, подхватил его на руки. Тритон был тяжелым, безжизненным. Его кожа быстро бледнела.- Нет, нет, нет...- без слёз рыдал Дэвид, тряся его.- Пап, просыпайся!Урсула захохотала, поднимая трезубец для финального выстрела.- Какая жалкая сцена! Теперь я избавлюсь от вас обо...А-А-А-А-А!Она не закончила. Ярость, горе и беспомощность переполнили Дэвида. Он даже не подумал, не сконцентрировался. Он просто закричал, и мир вокруг него ответил.Вода взорвалась холодом. Гигантские ледяные глыбы, острые как бритва, выросли из ничего, словно клыки разъярённого зверя. Они с грохотом сомкнулись вокруг Урсулы, образовав ледяную тюрьму. Трезубец, выбитый из её щупалец, отлетел в сторону и упал на песок, его фиолетовое сияние мгновенно погасло.Урсула билась в ледяной ловушке, но не могла высвободиться.В этот момент в зал ворвались стражники Атланты.- Держите её! - проревел Флинт, указывая на Урсулу.Как только лёд, созданный Дэвидом, растаял под направленными усилиями стражников, они немедленно заковали обессиленную Урсулу в магические наручники, гасящие её силы.- В Восточно-Сибирскую подводную тюрьму! - распорядился Себастьян, с отвращением глядя на неё.- И чтобы никто не слышал о ней до скончания веков!Но Дэвид уже ничего не слышал. Он сидел на дне, прижимая к себе окровавленное тело отца, беззвучно шевеля губами. Его собственная сила, проявившаяся в такой ужасный момент, не имела для него никакого значения. Единственное, что имело значение, было хрупкое, прерывистое дыхание Тритона.Дэвид не отрывал взгляда от бледного лица отца, не выпуская его холодную руку из своей. Вода вокруг них всё ещё была розовой от крови. Он не заметил, как к ним подплыли две фигуры - маленький красный краб и жёлтый морской конёк.Краб осторожно коснулся его плеча клешнёй. Дэвид вздрогнул и поднял глаза.- Малыш...- голос краба был глухим, но знакомым.- Ему нельзя здесь оставаться. Ему нужно домой, в Ипсалу. Сейчас же.Дэвид молча кивнул. Из тени выплыли два рослых русала-стражника. Без лишних слов, с предельной осторожностью, они взяли тело своего царя на руки. Дэвид не отпускал отцовскую руку, пока они не поднялись к самой поверхности, к свету, пробивающему толщу воды.На мелководье, где волны ласкали песок, стражники бережно выложили Тритона. Произошло чудесное превращение: могучий хвост рассыпался искрами, уступив место знакомым ногам в чёрных кожаных сапогах. Вода смыла кровь, обнажив страшную рану на груди.Стражники молча склонили головы и скрылись в глубине.И тогда на берег вышли двое мужчин. Себастьян, отряхивая с дублета песок, и Флинт, лицо которого было серьёзным, как никогда. Они молча подошли, и Флинт, сбросив свой плащ, окутал рану Тритона.- Держи его голову,- коротко бросил Себастьян Дэвиду, и их взгляды встретились.В этот момент Дэвид всё понял. Понимание пришло не как стрела, а как тихая, горькая волна. Этот краб, этот морской конёк... всё это время они были рядом. Охраняли. Следили. Друзья. Предатели. Спасители. Всё смешалось.Но сейчас это не имело значения. Абсолютно.Он молча поддержал голову отца, пока Флинт и Себастьян, взяв Тритона под руки, понесли его к замку. Дэвид шёл рядом, не сводя глаз с лица отца, слушая его прерывистое, хриплое дыхание.Обиды, секреты, открытия - всё отступило, померкло. Остался только он, его отец и тихая, всепоглощающая мольба, звучавшая в его сердце с каждым шагом."Просто живи. Просто живи. Остальное не важно. Только живи."Пять часов. Пять вечностей Дэвид простоял у дубовой двери, впиваясь взглядом в деревянные узоры, словно силой воли мог исцелить того, кто был за ней. Себастьян и Флинт молчали поодаль, их обычные шутки замерли, уступив место тяжёлому молчанию. Воздух в коридоре был густым от тревоги и запаха лечебных трав.Щелчок замка прозвучал как выстрел. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Рут. Её лицо было измождённым, платье в пятнах отваров, но в глазах горела крошечная искорка надежды.- Зайди к нему,- прошептала она, её голос был хриплым от усталости.Дэвид рванулся вперёд, едва не сбив мать с ног. Он влетел в комнату, и его охватил знакомый запах - ладана, трав и... крови.И тогда он увидел его.Тритон лежал на кровати, бледный, как мрамор, на фоне бежевых простыней. Его грудь была туго перевязана, но повязка пропиталась алым. Глаза были закрыты, веки казались синими. Он не дышал. Он был неподвижен.Сердце Дэвида разорвалось.- Нет...- он рухнул на колени у кровати, его пальцы впились в одеяло.- Папа... папа, прости меня! Прости, я не хотел! Я был глупым, эгоистичным... я ненавидел тебя, а ты... ты спас меня!Слёзы, горячие и солёные, хлынули из его глаз, капая на неподвижную руку отца.- Я не знал... я не понимал... Ты всё делал ради меня! А я... я сказал тебе такие ужасные слова! - он схватил его холодную ладонь, прижимая её к своей щеке.- Проснись, пожалуйста! Я сделаю всё что угодно! Я буду самым послушным сыном! Я никогда не подойду к морю! Только открой глаза! Я люблю тебя, папа! Я люблю тебя больше жизни! Без тебя... без тебя я пропаду!Его тело сотрясалось от рыданий. Он припал головой к отцовской груди, словно пытаясь услышать хоть малейший стук сердца.- Ты... ты всегда был моим героем... самым сильным... самым добрым... а я... я разрушил всё...И в этот момент, сквозь шум собственного отчаяния, он почувствовал лёгкое движение. Едва заметное. Пальцы на его руке дрогнули.Дэвид замер, боясь пошевелиться.Медленно, с невероятным усилием, веки Тритона приподнялись. Его глаза, обычно ярко-синие, сейчас были мутными и потускневшими. Он с трудом сфокусировал взгляд на лице сына.- Дэ... вид...- его голос был тише шелеста листвы, разбитым.- Папа! - Дэвид ахнул, его сердце забилось так, что казалось, вырвется из груди.- Ты жив!- он снова схватил его руку.- Прости меня! Прости, пожалуйста! Я не хотел этого! Я не ненавижу тебя! Я люблю тебя! И всегда любил!Тритон слабо улыбнулся. Это была всего лишь тень улыбки, но для Дэвида она значила намного большее.- Тссс-с-с, мой... мальчик...- он попытался поднять другую руку, но не смог. Дэвид сам взял её и прижал к своей щеке.- Я... знаю...- каждое слово давалось ему с мукой.- Я... тоже... виноват...- он закрыл глаза, собираясь с силами.- Доверять... надо было... тебе... а не... запирать...- Нет, нет, ты был прав! - рыдал Дэвид.- Я был ужасным сыном!- Ты... мой сын...- Тритон открыл глаза, и в них вспыхнула привычная сталь, смешанная с безграничной нежностью.- И я... люблю тебя... больше... всего...- он сделал паузу, переводя дух.- Никогда... не сомневайся... в этом...Он медленно, преодолевая боль, повернул голову и поцеловал ладонь Дэвида. Его губы были холодными, но этот поцелуй обжёг Дэвида сильнее любого огня.- Я так испугался, что потеряю тебя...- прошептал Дэвид, прижимаясь лбом к его лбу.- Я... никуда... не денусь...- прошептал Тритон в ответ.- Обещаю...Они лежали так - отец и сын, объединённые болью, раскаянием и любовью, которая оказалась сильнее любых ран, обид и предательств. За окном начинался рассвет, и первый луч солнца упал на их сплетённые руки, словно даруя им новый шанс. Шанс начать всё сначала.Три дня в замке Ипсалы текли медленно и тревожно. Воздух в королевских покоях был густ от запаха целебных трав, которые Рут без устали готовила для мужа. Тритон лежал в постели, бледный, но уже улыбающийся. Страшная рана на груди, куда пришёлся удар тёмной магии, медленно затягивалась, светлея с каждым часом.Рут не отходила от него ни на шаг. Она поправляла подушки, подавала отвары и просто держала его руку, как будто боялась, что он растворится, если она отпустит.Дэвид стоял у входа в грот, где впервые встретил Фландера. Его пальцы нервно теребили край камзола. - Фландер?- тихо позвал он, его голос эхом разнёсся по пустому пространству.- Ты здесь?Из-за обломка скалы медленно выплыл знакомый сине-золотой хвост. Фландер выглядел настороженно, его плавники были прижаты к телу.- Я... я пришёл извиниться,- выпалил Дэвид, не дав себе передумать.- Ты был прав. Я вёл себя как... как морской ёж - колючий и недалёкий.Фландер медленно проплыл ближе, изучая его лицо.- "Морской ёж"- это ещё мягко сказано,- наконец произнёс он, и в его голосе проскользнула знакомая насмешливая нотка. - Ты вёл себя как... как двухнедельная медуза - безмозглая и жгучая.Дэвид фыркнул, не сдержав улыбки.- Согласен,- он вздохнул.- Я был ослеплён обидой и не видел, что ты пытался мне помочь. По-настоящему помочь. Спасибо. И... прости.Фландер замолчал, его хвост лениво покачивался в воде.- С твоим отцом... всё хорошо? - спросил он наконец.- Поправляется,- кивнул Дэвид.- Мама не отходит от него. Говорит, если он ещё раз так напугает её, она привяжет его к кровати и будет поить горьким чаем до старости.Они смотрели друг на друга, и напряжение между ними наконец растаяло, как морская пена на солнце.- Знаешь,- сказал Фландер, - теперь когда все закончилось...я буду тебя видеть чаще?Дэвид рассмеялся.- Не переживай. Папа вообще мне пообещал, что в список моих обязанностей войдёт путешествие по окрестностям Атланты.- И... мы будем и дальше дружить?- Конечно. Обещаю.И впервые за долгое время его обещание не было связано с тайнами, побегами или опасностями. Оно было связано с дружбой. И это было самое лучшее обещание из всех возможных.*Наши дни*Тишину в кабинете шерифа нарушало лишь мерное тиканье настенных часов. Тело Дэвида лежало на холодном линолеуме, его сознание медленно всплывало из пучин искусственного сна. Первым ощущением была тошнотворная слабость во всём теле, будто его переехал грузовик. Вторым - резкий, знакомый голос, доносящийся будто издалека.-...да что ж тут произошло? Кто мог... Дэвид! Дэвид, ты меня слышишь?Кто-то хлопал его по щекам. Сначала осторожно, потом всё настойчивее. Дэвид застонал и медленно открыл глаза. Над ним склонилось бледное, испуганное лицо Флинта. Его рыжие волосы были всклокочены, а галстук криво болтался на шее.- Мать Морей!- выдохнул Флинт, помогая ему сесть.- Я уже думал, тебя гангстеры из прошлой жизни навестили. Что случилось? Кто это сделал?Дэвид схватился за голову, пытаясь выдавить из затуманенного мозга хоть что-то внятное. И тогда всё вернулось: пляж, Урсула, её слова, капсула...- Отец...- его голос прозвучал хрипло и срывающе.- Он в Бермудском треугольнике. Его держит... кракен. Или что-то похуже. Я должен... я должен плыть.Он попытался встать, но ноги подкосились. Флинт едва удержал его.- Бермудский треугольник? Кракен? - Флинт смотрел на него, будто тот говорил на древнем языке.- Дэвид, ты в себя приди. Ты только что валялся без сознания на полу! Ты никуда не плывёшь!- Ты не понимаешь!- в глазах Дэвида горела лихорадочная решимость.- Он жив, но ненадолго! Я знаю, где он! Я не могу... я не могу потерять его во второй раз, Флинт! Я не переживу этого!Его голос сорвался на крик, полный отчаяния и боли. Он снова был тем юношей, который тринадцать лет ждал у окна, что папа вернётся.- Дэвид, послушай меня, - Флинт положил руки ему на плечи, его голос стал мягким, но твёрдым. - Даже если ты прав... Туда нельзя соваться в одиночку. Это же Бермудский треугольник! Там не только кракены! Там водятся такие твари, по сравнению с которыми Урсула - милая русалочка из детской книжки! Там плавают косяки рыб-пил, которые могут распилить авианосец, медузы размером с дом, чьё прикосновение растворяет плоть, и осьминоги, которые гипнотизируют взглядом! Это не океан, это гигантская мясорубка!- Мне всё равно! - Дэвид вырвался из его хватки, его глаза блестели яростью. - Он мой отец! Он остался тогда, чтобы спасти нас! А я... я сказал ему такие вещи... Если он умрёт там, с мыслью, что я его ненавижу... я никогда себе этого не прощу. Никогда.Он снова попытался сделать шаг, и на этот раз ему удалось устоять. Вера, внушённая Урсулой, странным образом подпитывала его, давала силы.Флинт смотрел на него, и на его обычно насмешливом лице читалась настоящая борьба. Он видел боль Себастьяна, видел отчаяние Рут... и теперь видел решимость Дэвида, которая могла погубить его.- Ладно,- тихо сказал Флинт.- Чёрт возьми, ладно.- Что "ладно"?- Я сказал, ладно! - Флинт провёл рукой по лицу, сминая маску безупречности. - Я поеду с тобой. Вернее, поплыву.Дэвид замер, не веря своим ушам. - Но... ты же сказал... приказ отца... не вмешиваться...- О да,- Флинт горько усмехнулся. - Его приказ. Который привёл к тому, что его сын валяется без сознания в участке, а его лучший друг, вероятно, уже на полпути к сумасшествию. Знаешь что? Иногда даже самые мудрые короли ошибаются. И иногда даже самые верные подданные должны эти ошибки исправлять. Пусть даже им за это потом отрежут голову. Или хвост. Или что там ещё отрежут в том проклятом треугольнике,- он подошёл к Дэвиду и посмотрел ему прямо в глаза.- Но учти, парень, это не пикник на берегу с морскими звёздочками. Шансов у нас - чуть меньше, чем никаких. Это самое безумное, что я делал за последние... о, все свои годы. Так что если ты передумал - говори сейчас.Дэвид замолчал на секунду. Затем он кивнул, и в его глазах читалась бесконечная благодарность.- Я не передумал.- Отлично,- Флинт хлопнул его по плечу, и на его лице снова появилась тень старой самоуверенности. - Тогда пошли. У нас есть город, который нужно покинуть, океан, который нужно пересечь, и король, которого нужно вытащить из пасти какого-нибудь многоглазого уродца. Обычный понедельник, в общем.Он уже направлялся к выходу, но Дэвид остановил его.- Флинт... спасибо.- Не благодари,- Флинт обернулся, и в его глазах мелькнула привычная теплота и ирония.- Если выживем - ты мне свой значок шерифа подаришь. А если нет... ну, хоть умрём с чувством, что сделали что-то эпически-идиотское.Они вышли из кабинета в пустынный коридор полицейского участка, где воздух пах пылью и остывшим кофе. Флинт шёл впереди, его плечи были напряжены, а взгляд устремлён вперёд, будто он уже прокладывал маршрут в своей голове.И вдруг в сознании Дэвида, словно из ниоткуда, возник чёткий, холодный голос, знакомый до мурашек."Не забывай о нашей сделке. Книга. Библиотека. Череп на обложке. Твоя сила - твоя вера. Но моё терпение не безгранично".Голос Урсулы звучал так явственно, будто она шла рядом, шепча ему на ухо. Дэвид вздрогнул и непроизвольно оглянулся. Коридор был пуст.- Что-то не так? - спросил Флинт, заметив его замешательсто.- Нет... ничего,- пробормотал Дэвид, с силой тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение. Но приказ застрял в мозгу, как заноза. Книга. Библиотека. Череп.- Тогда пошли,- Флинт распахнул дверь и они вышли навстречу морскому бризу.- Приключения зовут, как говорится. Он пошёл вперёд, к машине, оставленной Себастьяном, всё ещё строя планы и рассчитывая маршруты.Дэвид последовал за ним, чувствуя, как тяжесть предстоящего предательства давит на плечи всё сильнее с каждым шагом. Он шёл спасать отца, но для этого ему приходилось заключать сделку с дьяволом и обманывать того, кто рисковал ради него всем.Они стояли на уединённом скалистом берегу. Полдень был ярок и безжалостен, солнце сверкало на гребнях волн, а воздух дрожал от зноя. Флинт, не теряя ни секунды, подошёл к самой кромке воды и стал стягивать с запястья свой браслет из сплетённых морских водорослей.- Ну, друг мой, готовься к самому быстрому путешествию в твоей жизни,- бросил он через плечо, его пальцы ловко расстёгивали сложный замок.- Дорога неблизкая, а у нас, как я понимаю, время на исходе.Он снял браслет. И тут же его силуэт начал мерцать, словно мираж на горячем воздухе. Послышался тихий хруст, и на месте человека возник маленький морской конёк. Его чешуя переливалась всеми оттенками золота, а длинный хвост извивался с грацией и силой. Глаза Флинта, теперь крохотные и выразительные, смотрели на Дэвида с ожиданием.- Ну?- прозвучал знакомый писклявый голос.- Чего ждёшь? Превращайся.Дэвид замер у кромки воды, чувствуя, как песок нагревает его обувь. Сердце бешено колотилось. Он сжал кулаки, пытаясь сосредоточиться, вызвать ту самую силу, которую ему якобы вернула Урсула. Он верил. Он должен был верить.- Дэвид? Что-то не так?Вместо ответа Дэвид сделал резкий шаг вперёд, в прохладную воду. Он зажмурился, представляя себе мощный хвост, чешую, жабры... Он верил.И случилось чудо.По его ногам пробежала волна ледяного покалывания. Кожа на них сомкнулась, превращаясь в сияющую сине-голубую чешую, усыпанную сверкающими, как алмазы, белыми переливами. Он чувствовал, как меняется его тело, становясь сильнее, грациознее, созданным для воды. Он сделал первый взмах мощным хвостом и почувствовал, как вода послушно несёт его вперёд.Он превратился. По-настоящему. Впервые за долгие годы.Он открыл глаза и увидел - не человека, а могущественного морского жителя с сияющим хвостом и телом, покрытым тончайшей, почти невидимой чешуей, мерцающей, как лунный свет на воде.- Вот это да...- свист Флинта был полон ностальгии.- Ладно, любоваться собой будешь потом! Плывём!Морской конёк рванул вперёд, его сильный хвост работал, как мотор. Дэвид, всё ещё ошеломлённый и окрылённый своим превращением, ринулся следом.Они плыли, оставляя за собой лишь сверкающие пузырьки воздуха. Флинт прокладывал курс, его знания о течениях и подводных туннелях были бесценны. Дэвид следовал за ним, наслаждаясь невероятной свободой движения и силой, которая лилась через край в каждой клетке его тела.Голос Флинта прервал его ликование, став серьёзным и предостерегающим. - Слушай, и слушай внимательно. Мы направляемся прямо в пасть ада. Бермудский треугольник - это не просто место, где теряются корабли. Это... дыра в мир. Туда стекается вся тьма и все чудовища океанов. Там водятся не только кракены. Там есть вещи, по сравнению с которыми кракен - милый домашний питомец. Рыбы, разрывающие душу одним взглядом. Твари, пожирающие саму магию. Мы должны быть быстрыми, тихими и ни на секунду не теть друг друга из виду. Понял?Дэвид мысленно кивнул, чувствуя, как эйфория сменяется леденящим страхом. Но вместе со страхом пришла и решимость. Где-то там, в этой тьме, был его отец.- Я понял,- ответил он, и его хвост мощно взметнулся, ускоряя движение.- Веди.Солнечный свет едва пробивался сквозь толщу воды, окрашивая всё вокруг в таинственные сине-зелёные тона. Они плыли уже несколько часов, и пейзаж постепенно менялся. Коралловые рифы и стайки ярких рыб остались позади. Теперь их окружали тёмные, безжизненные скалы, а вода стала неестественно холодной и густой.Флинт замедлил ход и жестом плавника указал Дэвиду остановиться. Они зависли над бездной, уходящей в непроглядную тьму. Здесь царила зловещая тишина, нарушаемая лишь их собственным дыханием.- Мы на месте,- проговорил натянуто Флинт.- Готовься. Дэвид, его сине-белый хвост медленно покачивался в воде, кивнул. Его русалочьи инстинкты чуяли древнюю, спящую мощь, исходящую из этой бездны.Флинт сделал несколько мощных взмахов хвостом, поднявшись чуть выше. Он набрал воды и выпустил её через специальный орган на своей морде. Раздался низкий, вибрирующий звук, не похожий ни на что, что Дэвид слышал раньше. Это был не крик и не песня, а скорее древний зов, резонансная частота, предназначенная для одного-единственного слушателя.Звук эхом разнёсся в мрачной воде, затихая вдали. Наступила тишина, такая гнетущая, что Дэвиду показалось, будто давление воды возросло в сто раз.И тогда дно под ними зашевелилось.Тёмный песок и скальные породы начали расходиться в стороны с оглушительным скрежетом, который Дэвид почувствовал всеми костями, а не просто услышал. Обнажилась пропасть, ещё более тёмная и бездонная, чем всё, что он мог представить. Из неё потянуло ледяным ветром, пахнущим вековой плесенью, глубиной и чем-то... металлическим.Из чёрной бездны медленно, с гравитационной невозмутимостью, поднялось нечто. Сначала это были щупальца - толстые, как стволы древних деревьев, покрытые бородавчатыми присосками размером с колесо телеги. Они были бледными, почти фосфоресцирующими в мраке. Затем показался клюв, массивный и изогнутый, способный перекусить стальной трос. И наконец... глаз. Один-единственный гигантский глаз, вспыхнувший в глубине жутким жёлтым светом, как серное пламя ада. Он был настолько огромен, что в его зрачке могло бы утонуть целое судно.Это был Кракен. Не иллюстрация из книжки, не голливудская страшилка. Это было древнее божество хаоса и глубины.Дэвид застыл, парализованный первобытным ужасом. Его разум отказывался воспринимать масштабы этого существа.Флинт, казавшийся теперь крошечной букашкой рядом с этим колоссом, не дрогнул. Он издал серию коротких, щёлкающих звуков - не речь, а скорее ритуальный код, древнее приветствие, полное уважения и признания власти.Кракен не ответил. Он был немым стражем врат. Его желтый глаз медленно скользнул с Флинта на Дэвида, и тому показалось, что его душа замерзает под этим взглядом. Вся его короткая, бурная жизнь пронеслась перед глазами.Затем гигантское существо медленно, почти лениво, отплыло в сторону, открывая вход в зияющую тёмную расщелину. Это был жест. Разрешение. Приглашение в ад.- Плыви,- голос Флинта был сжат до предела.- И не смотри ему в глаз. Просто плыви. Быстро.Они ринулись вперёд, в чёрный провал. Холод стал пронизывающим. Дэвид чувствовал, как давление сжимает его со всех сторон. Свет исчез полностью. Они плыли в абсолютной, непроглядной тьме, и только жуткое ощущение огромной массы Кракена где-то рядом говорило им, что они не одни.- Откуда...откуда он знает, куда нам плыть?- едва осмелился спросить Дэвид, боясь нарушить гнетущую тишину.- Он не поводырь,- последовал ответ.- Он всего лишь страж. Он открыл врата. Дальше... наш путь лежит через Лабиринт Потерь. Там нет карт. Там есть только... ощущения. Боль. Страх. Надежда. Мы должны плыть на зов самой сильной боли. Надеюсь, твоя связь с отцом достаточно сильна, чтобы привести нас к нему, а не к какому-нибудь другому несчастному, который умирал здесь веками.Они погружались всё глубже в сердце Бермудского треугольника, где вода была густой, как смола, а время теряло всякий смысл. И где-то в этой вечной тьме, если верить Урсуле, ждал их король.Тишина после ухода Кракена была оглушительной. Они плыли сквозь бесконечный, извилистый каньон, стены которого состояли из сросшихся кораллов и окаменелых костей, уходя в непроглядную тьму выше и ниже. Вода была ледяной и густой, словно сироп, а давление сжимало виски стальными обручами. Дэвид вёл, доверяясь внутреннему компасу - тупой, ноющей боли в груди, что тянула его всё глубже.Флинт, его золотистое свечение едва разгоняло мрак на пару метров, плыл рядом, нервно озираясь:- Что-то...не так. Слишком тихо. Даже шепоты стихли.Как будто в ответ на его слова, вода содрогнулась. Низкочастотная, мощная вибрация, исходившая отовсюду сразу. Она прошла сквозь них, заставив кости гудеть, а разум сжиматься от первобытного страха. Это был не звук. Это было ощущение. Ощущение чего-то невообразимо огромного, движущегося в темноте.И тогда из тьмы впереди на них медленно выплыла тень.Сначала это был просто силуэт, огромный и стремительный. Затем проступили детали. Тёмно-серая, шершавая, как скала, кожа. Плавники, каждый размером с парусную лодку. И пасть. Гигантская, полуоткрытая пасть, усеянная рядами зубов - не зубов, а огромных, зазубренных, костяных кинжалов, каждый длиной с руку взрослого человека.Мегалодон. Доисторический владыка глубин, немой и абсолютный в своём ужасающем совершенстве.Он не рычал, не издавал никаких звуков. Он просто присутствовал, заполняя собой всё пространство, всё сознание. Его единственный, маленький, бездушный чёрный глаз скользнул по ним, оценивая, вычисляя. Это был не взгляд голодного зверя. Это был взгляд силы, встречающей досадную помеху на своём пути.Флинт замер, его свет погас полностью, инстинкт приказывал ему стать невидимым. - Дэвид...- его шёпот был полон чистого, немого ужаса. - Это... мы не...Но было уже поздно. Мегалодон, не меняя выражения своего каменного лица, просто... ускорился. Его гигантское тело, казавшееся неповоротливым, двинулось вперёд с пугающей, неотвратимой скоростью. Он не атаковал. Он поглощал пространство, а вместе с ним - и их.Дэвид не думал. Он действовал. Инстинты рыцаря, дремавшие тринадцать лет, проснулись в один миг. Он рванулся не в сторону, а вверх, увлекая за собой оцепеневшего Флинта. Смертоносная пасть сомкнулась в сантиметрах под их хвостами с таким усилием, что создала ударную волну, отбросившую их к скалистой стене каньона.Вода бурлила и клокотала. Мегалодон, не выразив ни доли разочарования, плавно развернулся. Его хвост, мощный как кнут титана, двинул по скале над ними. Глыбы окаменелого коралла обрушились вниз, пытаясь придавать их.- ДЕРЖИСЬ! - крикнул Дэвид Флинту, отталкиваясь от стены и создавая перед собой ледяной щит. Глыбы разбивались о него, но сила удара была чудовищной. Лёд трескался, а Дэвида отбрасывало назад, прямиком на пути гиганта.Мегалодон уже плыл на них снова. Его пасть была приоткрыта, и Дэвид видел бездну глотки, тёмную и безразличную. Он не видел злобы, не видел голода. Только холодную, механическую эффективность.И это безучастие было страшнее любой ярости.Собрав волю в кулак, Дэвид сфокусировался. Он не стал бить по телу - оно было слишком огромным. Он не стал целиться в глаз - тот был слишком маленькой мишенью. Вместо этого он выпустил сконцентрированный поток ледяной энергии прямо в жабры гиганта - в чувствительные щели на его боку.Вода вокруг жабр мгновенно замёрзла, превратившись в глыбу сверхплотного льда.Впервые за всю схватку Мегалодон отреагировал. Его тело дёрнулось с неестественной для его размеров резкостью. Он не закричал - он не мог. Но его движение было полно внезапной, яростной боли. Он рванулся в сторону, пытаясь содрать с себя ледяную хватку, его мощный хвост бил по воде, создавая хаотичные турбулентные потоки.Это был их шанс.- ФЛИНТ! ДАВАЙ! - Дэвид уже разворачивался, чтобы плыть прочь.Но Мегалодон был слишком быстр. Даже травмированный, он был хозяином этих вод. Одним движением он перегородил собой узкий проход каньона, отрезая им путь к отступлению. Его чёрный глаз снова нашёл Дэвида. И в этот раз в нём читалось нечто новое. Не голод. Не безразличие. Раздражение.Он снова двинулся вперёд, но теперь его атака была другой. Он не пытался их укусить. Он просто... плыл на них, как авианосец на лодку, намереваясь раздавить их массой своего тела.Мыслей не было. Была только адреналиновая ясность. Дэвид увидел над собой нависающую скалу, огромный, неустойчивый шпиль. Собрав всю свою силу, всю свою магию, он не стал бить по акуле. Он нацелился на основание шпиля.Зазвучал оглушительный треск, заглушавший всё. Гигантская скала, подточенная веками течений, сдвинулась с места и рухнула вниз, прямо на спину Мегалодона.Каменный шпиль вонзился в спину гиганта с силой, способной расколоть континентальный шельф. Раздался глухой, кошмарный хруст - звук ломающихся позвонков и рвущихся мышц такого масштаба, что его почувствовала вся бездна.Мегалодон не закричал. Он просто... замер. Его тело дёрнулось в последней судорожной попытке двигаться, а затем пошло ко дну, увлекая за собой облако крови и обломков. Его чёрный, бездушный глаз угас, встретившись с взглядом Дэвида, прежде чем исчезнуть в темноте.Они висели в воде, тяжело дыша, глядя вниз, в бездну, поглотившую гиганта. Вода медленно успокаивалась, унося с собой следы битвы.Флинт первым нарушил тишину.- Ты...ты убил Мегалодона. Ты...,- он не мог подобрать слов.Дэвид не ответил. Он смотрел на свои руки. Он только что одолел легенду. Но он не чувствовал триумфа. Он чувствовал лишь ледяную пустоту и щемящую боль внутри, что звала его дальше. Туда, где, быть может, его отец сражался с собственными демонами.Тишина после схватки с Мегалодоном была тягучей и зыбкой, словно сама бездна затаила дыхание, потрясённая их победой. Они плыли дальше, и мрачный каньон постепенно сменился лабиринтом причудливых гротов. Стенки здесь были не из камня, а из чего-то живого и пульсирующего, испещрённого биолюминесцентными узорами, которые мерцали, словно фосфоресцирующие нервные окончания гигантского существа. Воздух, вернее, вода, дрожала от едва уловимого, но навязчивого гула - не шепота, а скорее психического давления, пытавшегося проникнуть в самые потаённые уголки сознания."Он уже часть вечности... его плоть стала пищей для вечных...""Оставайся... стань очередным шепчущим голосом в хоре...""Твоя надежда - яд, что сожжёт тебя изнутри..."Дэвид волевым усилием отгородился от наваждения, чувствуя, как мурашки бегут по его спине. Флинт прильнул к нему, его золотистое сияние стало неровным, трепетным, отражая внутреннюю бурю.- Не поддавайся, -проговорил Флинта.- Эти туннели... они читают твои страхи.И в этот миг пространство перед ними изогнулось. Вода сгустилась, приобретя маслянистую плотность, и из самого мрака, словно из ниоткуда, возник силуэт. Сначала - обманчиво прекрасный: торс женщины с кожей цвета лунного жемчуга и струящимися волосами чернее самой бездны. Но иллюзия рассыпалась, едва взгляд скользил ниже. Там, где должны были быть ноги, извивались шесть змеиных шей, покрытых ирирующей, мерцающей чешуёй, каждая из которых была увенчана не головой, а бьющейся в немой ярости пастью, усеянной рядами тонких, игольчатых и ядовитых зубов. За её спиной замерли, подобно скорпионьему жалу, две исполинские, покрытые хитиновыми шипами клешни.Сцилла. Древний ужас, пережиток эпохи, когда мир был молод и полон чудовищ.Она не набросилась сразу. Она замерла, изучая их, и её лицо, прекрасное и отчуждённое, как маска, исказилось улыбкой, в которой читались тысячелетия одиночества, скуки и ненасытного голода.- Какая редкость,- её голос прозвучал, не единым потоком, а многоголосьем, словно каждая пасть произносила свой слог, сливаясь в жутковатую симфонию.- Не тлен и не прах... а живая плоть. Сияющая плоть. Заблудился, красавец? Или принёс себя в дар?Её змеиные шеи начали извиваться в гипнотическом танце, медленно окружая их. Клешни с тихим, кошмарным скрежетом разомкнулись, готовые к захвату.Флинт окаменел, его свет померк, подавленный древней, как сам океан, жутью. - Дэвид.. Это Сцилла...что...- Тише,- прошипела одна из пастей, обращаясь к Флинту.- Твой навязчивый блеск режет мне глаза. Лучше угасни,- одна из голов метнулась к нему со скоростью молнии.Дэвид среагрировал мгновенно. Резким взмахом руки он создал между Флинтом и угрозой вихревой барьер из бурлящей воды. Пасть врезалась в него и отскочила с яростным, беззвучным шипением.Сцилла издала звук, похожий на скрежет камней под давлением - её подобие смеха. - Охо! Отбиваешься! Как мило. Сильные духом всегда вкуснее... их страх имеет особый, пряный аромат.Она поплыла к ним, её движение было неестественно плавным, гибким, как у змеи. Две другие пасти устремились к Дэвиду с разных сторон, координируя атаку.- Дэвид!- крикнул Флинт.Но Дэвид уже вошёл в состояние полного боевого транса. Он парировал одну пасть сфокусированным лучом обжигающе горячей воды, заставив её отпрянуть с беззвучным воплем, а от второй уклонился с такой скоростью, что она вонзила зубы в пустоту. Он двигался как воплощение самой воды, его хвост создавал водовороты, сбивающие с толку.- Ты утомляешь меня, юнец! - её многослойный голос зазвучал раздражённо, теряя сладость.- Пора заканчивать этот танец!Её клешни, до этого остававшиеся в бездействии, внезапно сомкнулись с двух сторон, пытаясь схватить Дэвида в стальные тиски. Он едва успел среагировать, создав вокруг себя сферу из мгновенно наросшего, сверхпрочного льда. Клешни с оглушительным грохотом сжали ледяной кокон, и по его поверхности поползла паутина трещин.- Флинт! СВЕТ! Флинт, собрав всю свою волю, вспыхнул ослепительно-ярким светом, словно подводная вспышка. Золотой свет врезался Сцилле прямо в лицо.Она вздрогнула, ослеплённая, и на мгновение её хватка ослабла.Этого мгновения хватило. Дэвид мощным ударом хвоста разбил треснувший лёд и рванул вперёд. Он пронесся мимо извивающихся пастей, не к ним, а к основанию одной из змеиных шей. Собрав всю свою магию, он сформировал в руке не лезвие, а тончайший, вибрирующий диск из сверхплотной воды - настоящий гидравлический скальпель - и со всей силы рванул им.Раздался отвратительный, влажный хруст. Одна из змеиных голов, с застывшей гримасой ярости, отделилась от шеи и медленно, почти невесомо, поплыла вниз, в чёрную бездну.Сцилла издала пронзительный, ментальный вопль, полный не ярости, а настоящей, физической агонии. Она затрепыхалась, её остальные головы забились в конвульсиях.- Ты... ты заплатишь за это! - зашипела она, и её голос стал хриплым и неровным.- Я... я видела твою тоску! Я чуяла того, кого ты ищешь!Дэвид, уже было развернувшийся чтобы плыть, замер.- Что?- его собственный вопрос прозвучал резко, обжигающе.- Того, чей стан прям и высок, а плечи несут тяжесть веков! - выкрикнула она, извиваясь от боли. - Того, чьи очи - два осколка спокойного летнего моря, а волосы чернее глубин, что меня приютили! Того, на чьей длани холодное серебро хранит память о другой жизни! Он был здесь! Его хвост, сияющий всеми оттенками морской пучины, мелькнул в этих водах! Он нёсся сломя голову, ослеплённый горем, ища путь... но нашёл лишь новые оковы!Сердце Дэвида упало. Она описывала его отца. В мельчайших деталях.- Где он?- закричал он, подплывая ближе, забыв об опасности.- Что с ним?! Ответь!»Но Сцилла, истекая ядовитой, тёмной кровью, уже отползала в тень, её смех стал горьким и прерывистым. - Найди сам, воин... если хватит духу... Может, твой сияющий хвост станет следующим трофеем в моей коллекции...Она скрылась в тёмном туннеле, оставив за собой лишь облако мути и жуткое эхо своего ментального смеха.Дэвид не стал преследовать. Он стоял, тяжело дыша, её слова эхом отдавались в его голове. Он был здесь. Он жив. Но в ловушке.- Дэвид...- Флинт осторожно приблизился.- Мы должны плыть. Она могла привлечь... кого-то ещё».Дэвид молча кивнул, его решимость окрепла. Он теперь знал - они на правильном пути. Схватив Флинта, он рванул вперёд, в самую гущу Шепчущих Проходов, оставляя позади боль и угрозы Сциллы. Теперь он плыл не только на ощущение, но и на зов её слов, о том, что его отец где-то здесь, в этом лабиринте ужаса, и всё ещё ждёт его.Они плыли дальше, глубже в сердце Лабиринта. Шёпоты стихли, сменившись гнетущей, звенящей тишиной, нарушаемой лишь ритмичными взмахами их хвостов. Внутренний компас Дэвида тянул его теперь с невыносимой силой, боль впереди была так близка, что он почти физически чувствовал её своими жабрами.И вдруг... он услышал."...сын..."Голос был слабым, прерывающимся, полным боли. Но он был его голосом. Голосом Тритона.Дэвид замер, сердце его заколотилось с бешеной силой:- Папа?"Дэвид... здесь..."Он рванул вперёд, обгоняя Флинта, не разбирая дороги. Он плыл на зов, как мотылёк на свет. И тогда он увидел.На дне небольшой каменной впадины, прислонившись к скале, лежал он. Тритон. Его сине-зелёный хвост, обычно сияющий, был бледным и покрытым илом. Грудь была рассечена глубокой, ужасной раной, из которой сочилась тёмная субстанция. Его лицо, благородное и любимое, было искажено гримасой боли. Но его синие глаза, хотя и потускневшие, смотрели на Дэвида с безграничной любовью и облегчением.- Папа!- Дэвид ринулся вниз, к нему, забыв обо всём на свете. Он рухнул на колени рядом, его руки дрожали, не решаясь прикоснуться.- Боже... что они с тобой сделали?- Дэвид... мальчик мой,- голос Тритона был хриплым, едва слышным. Он слабо поднял руку, и Дэвид схватил её, сжимая своими.- Я знал... знал, что ты найдёшь меня...Я верил. Мой храбрый... мой светлый мальчик.Флинт подплыл ближе, его золотистое сияние озарило сцену. Он замер в почтительном отдалении, его большие глаза были полны сочувствия и ужаса.- Тритон...- прошептал он.- Мы... мы найдём способ...- Слишком поздно, старый друг,- Тритон слабо покачал головой, его взгляд не отрывался от лица сына.- Рана... смертельна...Даже для Богов. Я держался... только чтобы увидеть его. В последний раз.- Нет!- в голосе Дэвида прозвучало отчаяние.- Нет, папа, не говори так! Мы вытащим тебя отсюда! Я... я помогу тебе! Мы всё исправим!Он прижал холодную руку отца к своей щеке. - Помнишь, как ты учил меня плавать у Большого Рифа? Ты говорил, что я отличный ученик. Тритон слабо улыбнулся, и в его глазах блеснула привычная нежность.- Как же я мог забыть... Мой маленький дельфинчик. Ты всегда... был моей самой яркой звездой... даже в самые тёмные ночи.Его дыхание стало прерывистым. Он посмотрел на Дэвида с такой глубокой, бесконечной любовью, что у того перехватило дыхание.- Я так горжусь тобой, сын мой. Таким сильным... таким добрым... Прости меня... прости за все те годы... что я пропустил...- Мне нечего прощать, папа! Ничего! Просто держись! Пожалуйста!- Подойди... ближе,- прошептал Тритон, и его голос вдруг стал чуть твёрже.- Дай я... обниму тебя... в последний раз.Дэвид, ослеплённый горем и любовью, без раздумий наклонился, чтобы прижаться к отцу.И в этот миг что-то в глазах Тритона изменилось. Любовь и боль исчезли, сменившись ледяной, бездушной пустотой. Его рука, которая только что лежала слабая в руке Дэвида, молниеносно рванулась вверх. В ней неожиданно появился осколок чёрного, заострённого коралла, который до этого был скрыт илом.- Я так горжусь тобой...- прошипел уже совсем другой, полный ядовитой насмешки голос.Острый как бритва коралл с глухим чавкающим звуком вонзился Дэвиду в плечо, чуть ниже ключицы.Адская боль пронзила Дэвида. Он вскрикнул не столько от физического шока, сколько от шока предательства. Он отпрянул, вырываясь, и коралл с мясом выскользнул из раны, окрашивая воду вокруг тёмным облаком.- Па... папа? - прошептал Дэвид, не в силах поверить.Дэвид замер, не в силах пошевелиться. Агония от предательства и физическая боль от раны сплелись в один огненный клубок. Он смотрел на существо в облике отца, и его разум отказывался верить в произошедшее.И тогда выражение лица "Тритона" снова изменилось. Холодная жестокость растаяла, сменившись шокированной болью и ужасом. Он посмотрел на свою руку, всё ещё сжатую вокруг окровавленного осколка коралла, и отшвырнул его, будто обжёгшись.- Дэвид... сыночек мой... что я наделал? - его голос снова стал голосом отца - тёплым, бархатным, полным неподдельного ужаса и раскаяния. Он сделал шаг вперёд, его руки дрожали.- Прости... прости меня! Я... я не узнал тебя! В этой тьме... мои мысли спутались... мне показалось, что это ещё один трюк, ещё одно чудовище!Он протянул руку, и его глаза наполнились такими знакомыми Дэвиду болью и любовью, что сердце ёкнуло.- Не подходи! - прошипел Флинт, пытаясь встать между ними, но его собственный ужас парализовал его.Дэвид отшатнулся, прижимая руку к жгущей ране. В его глазах читалась борьба - желание верить и леденящий страх.- Нет... это не ты...- прошептал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.- Это я, Дэвид, клянусь океаном!- "Тритон" умоляюще сложил руки.- Ты же знаешь меня! Ты же помнишь, как мы с тобой искали ракушки на закате у бухты Трех Скал? Как я учил тебя читать по звёздам, чтобы ты никогда не потерял дорогу домой? Как мы с твоей мамой пели тебе колыбельную? Разве монстр помнил бы это?Каждое слово било точно в цель, вырывая из памяти самые светлые, самые сокровенные воспоминания. Дэвид чувствовал, как его защита тает. Это был его отец. Только он мог знать такие мелочи.- Папа...- его голос дрогнул, и он сделал неуверенное движение вперёд.- Но... почему? Почему ты...?- Я испугался, - "Тритон" опустил голову, его плечи ссутулились под грузом мнимого стыда. - Эта тьма... она высасывает всё светлое. Я был так измучен, так сломлен... и когда я увидел тебя, мне показалось... - он замолчал, делая вид, что не может говорить от переполнявших его эмоций.Он снова посмотрел на Дэвида, и его взгляд стал пронзительным, но уже не тёплым, а... оценивающим.- Но теперь... теперь я вижу тебя насквозь,- его голос потерял нотки раскаяния, в нём зазвучала холодная, беспристрастная твёрдость.- И я вижу, что мой страх был не беспочвенным.Дэвид замер, не понимая. - Что... что ты имеешь в виду?- Я имею в виду те слова, что ты сказал мне перед своим побегом,- голос "Тритон" стал ледяным.- Помнишь? На кухне. Ты сказал, что я... трус. Что я врун. Что я бегу от вас. Что я... умер для тебя.Дэвид побледнел. Эти слова, сказанные в гневе, жгли его изнутри хуже любой раны.- Пап... я не это имел в виду... я...- А что ты имел в виду? - "Тритон" перешёл в наступление. Он плыл к Дэвиду, и тот невольно отступал.- Ты сказал, что устал верить в меня. Что я для тебя - пустота. Разве это слова сына, которого растили с любовью? Которому отдавали всё? Ради которого я носился между двумя мирами, разрываясь на части, лишь бы не пропустить ни одного твоего дня? Ни одной победы? Ни одной слезинки?"Тритон" говорил с убийственной, холодной логикой, выворачивая наизнанку боль их последней ссоры.- Я отдал тебе всё, Дэвид. Всю свою жизнь, всю свою силу, всю свою любовь. А ты... ты отплатил мне презрением. И теперь... теперь ты приплыл сюда? Зачем? Чтобы убедиться, что я и вправду мёртв? Чтобы удостовериться, что твои слова оказались пророческими?- Нет! - крикнул Дэвид, и если бы они не были бы в море, он бы сейчас заплакал.- Я приплыл спасти тебя! Я люблю тебя!- Любишь?- "Тритон" усмехнулся, и это был страшный, бездушный звук.- Это не любовь, сынок. Это чувство вины. Ты приплыл, потому что тебе стало стыдно. Но твои истинные чувства... они были высказаны тогда, на кухне. В них была правда.Он остановился прямо перед Дэвидом, глядя на него сверху вниз. В его глазах не было ни капли тепла, только холодное, беспощадное разочарование.- И знаешь что?- он произнёс это почти шёпотом, но каждое слово вонзалось, как нож. - Может ты был прав. Может я и вправду ошибся. Может ты... не стоишь всего этого.Дэвид застыл, словно его сердце действительно остановилось. Эти слова ранили больнее, чем коралл. Он смотрел на лицо отца, такое знакомое и такое чуждое, и чувствовал, как его мир рушится окончательно. Он поверил. Поверил в то, что его отец, его герой, действительно так о нём думает.- Дэвид, нет!- крик Флинта был полон отчаяния.- Это не он! Это ложь! Он бы никогда!..Но Дэвид уже не слышал его. Он смотрел только на "Тритон", и в его глазах читалось полное, абсолютное поражение."Тритон" выдержал его взгляд, и в глубине его синих глаз мелькнуло что-то тёмное, триумфальное. Существо достигло цели. Он не просто ранил тело - он разбил душу.- Теперь ты понимаешь?- холодно заключил "Тритон".- Иногда... самые жестокие слова - и есть самая горькая правда."Тритон" не уплыл. Он замер на месте, и его лицо, секунду назад искажённое яростью, вновь обрело черты уставшей, всепрощающей мудрости. Он смотрел на Дэвида не с ненавистью, а с бесконечной, горькой печалью.- Ты всё ещё не веришь мне,- его голос прозвучал глухо, с дрожью настоящей, неподдельной боли.- После всего... после всех лет, прожитых рядом. После каждого урока, каждого совета, каждого объятия, когда тебе было страшно. Ты действительно думаешь, что твой отец способен на такую жестокость?Он медленно, будто через силу, приблизился. Его синие глаза, такие знакомые, такие родные, были полны слёз.- Да, я сказал ужасные вещи. Да, я ранил тебя. Но разве ты не заслужил их? - его голос окреп, в нём зазвучала та самая отеческая твердость, что заставляла Дэвида слушаться с детства.- Разве сын, которого растили в любви и уважении, имеет право кричать отцу, что тот умер для него? Что он - пустота? Разве это не та рана, что кричит о возмездии?Каждое слово било точно в цель. Дэвид чувствовал, как его уверенность тает. Это был его отец. Только он мог говорить с такой пронзительной, горькой правдой.- Папа...- его голос сорвался.- Я... я не хотел...- Но ты сказал это,- "Тритон" перебил его, и в его тоне не было злобы, лишь сокрушительная тяжесть.- Ты выплеснул на меня всю свою ярость, не думая о последствиях. А я... я принял их. Потому что я твой отец. И часть моей работы - принимать твою боль, даже когда она направлена против меня,- он сделал ещё шаг, и теперь они были совсем близко.- Но это не значит, что она не ранит, Дэвид. Это не значит, что твои слова... не отозвались эхом в самой моей душе,- он поднял руку и медленно, почти с благоговением, коснулся щеки сына. Его пальцы были холодными.- Когда ты сказал, что я бегу от вас... это было больнее, чем любая физическая рана. Потому что я остался тогда, в том мире, ради вас. Чтобы вы могли жить. Чтобы ты мог жить.Флинт, наблюдавший за этой сценой, замер в ужасе. Он видел подвох, чувствовал фальшь, но... это было так убедительно. Слишком убедительно.- Дэвид... - его шёпот был слабым, полным смятения."Тритон" услышал его. Он не обернулся, лишь его взгляд на мгновение стал ледяным, прежде чем снова наполнился болью.- И даже сейчас,- продолжил он, глядя только на Дэвида,- даже сейчас, когда я искалечен, когда я прикован к этой тьме, моя единственная мысль - не о спасении. А о том... чтобы ты понял. Понял, как сильно ты ошибался. Понял, какую боль причинил,- он глубоко вздохнул, и его плечи сгорбились под невидимой тяжестью.- Прости меня, сын мой, за мои жестокие слова. Они вырвались от отчаяния. Прости меня. За то, что я... не смог быть тем отцом, которого ты заслуживаешь,- его голос дрогнул.- Теперь... обними меня. Дай мне почувствовать, что мой мальчик... что он всё же где-то там... внутри.Он раскрыл объятия. И это уже не было ловушкой. Это было... приглашением. Приглашением к прощению. К исцелению. К концу боли.Дэвид, измученный, разрывающийся между виной и надеждой, сделал шаг вперёд. Он позволил отцу обнять себя. Объятия были крепкими, но в них не было прежней, всепоглощающей силы. Была лишь... усталость. Бесконечная усталость.- Всё хорошо, сынок,- прошептал "Тритон" ему на ухо, и его голос звучал искренне уставшим, сломленным.- Всё закончится. Скоро. И твоя мама... бедная Рут... она даже не узнает, через что нам пришлось пройти. Мы просто... не будем её расстраивать. Скажем, что всё было легко,- он сделал едва заметную паузу, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая ядовитая нотка,-...ведь мы же всегда скрываем от нее неприятные вещи, не так ли? Чтобы не тревожить её хрупкое сердце.Именно это - намёк на необходимость скрывать что-то от Рут, на существование между ними некоего секретного сговора - заставило Дэвида замереть. Настоящий Тритон никогда не скрывал от жены правду, какой бы горькой она ни была. Их брак был построен на абсолютном доверии. Он советовался с ней обо всём, даже о самых тяжёлых решениях. Мысль о том, чтобы утаить от Рут боль или опасность, была для него немыслима. Для него она была не хрупким сосудом, а самой надёжной опорой, его королевой и равноправной соратницей.Лёд пронзил душу Дэвида, сменив смятение на леденящую ясность. - Ты...- он отстранился, глядя "отцу" прямо в глаза,-...не мой отец.Лицо "Тритона" исказилось. Не яростью, а... обидой. Глубокой, почти человеческой обидой - После всего? После всех этих слов? Ты всё ещё цепляешься за свои сомнения?- его голос дрожал, но теперь в нём слышалась опасная сталь. - Я открыл тебе свою душу, Дэвид! Я показал тебе свою боль! А ты... ты плюёшь на неё...снова!- Мой отец,- сказал он твёрдо, отступая на шаг,- никогда не предложил бы мне солгать маме. Даже чтобы "уберечь" её. Он всегда говорил, что правда, какой бы жестокой она ни была,- единственный фундамент, на котором стоит наша семья. А ты... ты просто монстр, который даже скопировать его до конца не смог.Маска спала. Искажённая обида на лице "Тритон" мгновенно сменилась холодной, бездушной яростью. Его черты поплыли, пытаясь удержать облик, но гнев был сильнее. И все это проделки Мимика.- Очень хорошо,- прошипел он уже своим настоящим, скрипучим голосом, хотя форма всё ещё была формой Тритона. Это было жутко - видеть знакомые черты, искажённые чистой ненавистью.- Если ты не хочешь прощения... тогда получай то, что заслуживаешь. Получай правду.В его руке материализовалось оружие - не трезубец, а нечто изогнутое и зловещее, похожее на косу, сделанную из осколков кораллов и костей. Он ринулся на Дэвида.Начался бой. Не просто схватка, а страшная, душераздирающая битва. Мимик атаковал не только клинком, но и словами, выворачивая наружу самые потаённые страхи Дэвида, используя против него же его любовь к отцу.- Он всегда знал, что ты слаб! - ядовито шипело чудовище, парируя ледяной шип. - Знал, что в критический момент ты подведёшь! Именно поэтому он оставил тебя! Не чтобы спасти, а чтобы избавиться от обузы! Он видел твой страх! Видел твоё малодушие! И он презирал тебя за это! Ты думаешь, он гордился тобой? Рыцарем? - оно фыркнуло.- Он смеялся над тобой! Над твоими жалкими попытками быть как он!Дэвид отступал, его защита слабела. Он верил. Верил в эту ложь. В его глазах читалось отчаяние. Он видел перед собой не монстра, а искажённое отражение своих самых глубоких кошмаров.И тогда он пошёл на отчаянный риск. Он сделал ложное движение, подставив свой бок. Коса мимика вонзилась ему в ребро, и Дэвид с подавленным стоном рухнул на дно, замирая, притворяясь побеждённым.Мимик с торжествующим рычанием навис над ним, поднимая оружие для последнего рывка. Его лицо, всё ещё сохранявшее черты Тритона, исказилось триумфальной гримасой. - Не переживай. Я найду твою мать... и сделаю вид, что это я выжил в этой трясине. Представляешь, как она обрадуется, когда её "муж" вернётся домой? Холод стали прижался к коже Дэвида, но хуже было другое - картина, которую нарисовало чудовище. Он видел это: Рут, бросающаяся навстречу этому созданию, её счастливые слёзы, её объятия... которые достанутся тому, кто носил маску её любви.И в этот миг, когда он был абсолютно уверен в своей победе, Дэвид открыл глаза. В них не было ни боли, ни страха. Только холодная, отточенная решимость и... скорбь. Скорбь о том, что ему пришлось это сделать с обликом отца.- Нет,- тихо, но чётко произнёс он.- Это ты прощай, чудовище.Его рука, лежавшая на песке, сжалась. Не кинжал, не шип. Вся вода вокруг мимика внезапно сжалась с невероятной силой, превратившись в мгновенно затвердевшую, сверхплотную сферу. Мимик в облике Тритона оказался в ловушке, замурованный в толще прозрачного, невероятно прочного льда.На его лице застыла гримаса шока и ярости. Он пытался дёргаться, но лёд сдерживал каждое движение. Его глаза, полные бешенства и... какого-то почти человеческого недоумения, смотрели на Дэвида через толщу льда.Дэвид медленно поднялся, игнорируя жгучую боль в боку. Он подплыл к ледяной гробнице и посмотрел на существо, укравшее облик его отца, чтобы причинить ему боль.- Ты ошибся,- его голос был тихим, но полным неоспоримой силы.- Его любовь... она сделала меня сильнее твоей ненависти. А твоя ложь... стала твоей клеткой.Он повернулся и отплыл, оставив мимика замурованным в его собственном кошмаре. Битва была выиграна. Но в сердце оставалась не пустота, а тяжёлое, горькое знание. Он победил монстра, но при этом был вынужден увидеть самую страшную версию своего отца - ту, что существовала только в его самых тёмных кошмарах. И это ранило едва ли не сильнее, чем любое физическое увечье.Они плыли ещё некоторое время в гнетущей тишине, нарушаемой лишь слабым мерцанием Флинта и тяжёлым дыханием Дэвида. Рана на его плече ныла, а сердце сжималось от пустоты - зов, что вёл их, окончательно исчез, растворившись в безмолвии Лабиринта.Флинт первым нарушил молчание:- Дэвид...нам нужно остановиться. Мы почти у конца Лабиринта. Его здесь нет.Дэвид хотел возразить, продолжить поиски, но Флинт не дал ему и слова сказать.-Нет!- отчаянно прокричал он.- Посмотри на себя! Ты истекаешь кровью! Мы оба на пределе. Если мы сейчас не повернём назад, мы никогда отсюда не выберемся. И тогда он... тогда твой отец потеряет тебя навсегда. Ты хочешь этого?Слова Флинта, как ледяная вода, окатили Дэвида. Он посмотрел на свою рану, на дрожащие руки, почувствовал глубочайшую опустошённость внутри. Флинт был прав. Это было безумием.И тогда он вспомнил. Вспомнил сделку. Книгу. Библиотеку. Череп на обложке. - Ты прав,- выдохнул Дэвид, и в его голосе была горькая покорность.- Мы не найдём его здесь. Нам нужно... нам нужно в замок. В Атланту. Он солгал. Впервые за всё это время он прямо солгал другу, который только что рисковал ради него всем.Флинт, почуяв неискренность, на мгновение замер, но затем, видя состояние Дэвида, смирился. Любая цель сейчас была лучше, чем безнадёжное блуждание в этой тёмной могиле.- Хорошо.В замок. Но мы пойдём через старые туннели. Там нас никто не увидит.Они развернулись и поплыли обратно, оставляя позади кошмары Лабиринта. Дорога заняла вечность. Каждый взмах хвостом давался Дэвиду с трудом, рана горела огнём, а вина съедала изнутри.Наконец, они достигли величественных руин на подступах к Атланте. Флинт, знающий каждую щель, провёл их через скрытый вход в скале - узкий, заваленный обломками туннель, который вывел их прямо в заброшенные нижние уровни замка.Здесь было тихо и пустынно. Лишь изредка вдали мелькали тени стражей или слуг. - Я... я поплыву в лазарет,- мысленно сказал Флинт.- Найду бальзамы и перевязочные средства. Ты оставайся здесь, отдохни.Как только золотистый свет Флинта исчез за поворотом коридора, Дэвид оттолкнулся от стены и поплыл. Он знал, куда ему нужно. Его отец водил его сюда однажды.Королевская библиотека Атланты была огромным куполообразным залом. Своды терялись в темноте, а стены от пола до потолка были уставлены свитками, табличками и книгами, заключёнными в прозрачные пузыри из застывшей магии. В центре зала на массивном столе из красного коралла, как и говорила Урсула, лежала она.Книга в кожаном переплёте тёмно-синего, почти чёрного цвета. На обложке был вытиснен серебром череп с пустыми глазницами, которые, казалось, следили за ним. Она была единственной в своём роде. Холодный, зловещий покой исходил от неё.Сердце Дэвида бешено колотилось. Он озирался, ожидая увидеть стражу, ловушки... но вокруг было пусто. Слишком пусто. Как будто его уже ждали.Он подплыл к столу. Его пальцы дрожали, когда он протянул руку, чтобы коснуться переплёта. Кожа книги была на удивление тёплой, почти живой.В этот момент из теней между стеллажей выплыла фигура. Старый дельфин. Хранитель. Его глаза были мутными, но взгляд - острым.- Принц,- его голос был тихим, но полным неожиданной силы.- Библиотека закрыта. Что вы ищете?Дэвид вздрогнул, отдернув руку. Его разум лихорадочно искал оправдание.- Я...я ищу трактаты о Бермудском треугольнике. Для... для исследований.Хранитель медленно покачал головой.- Трактаты о Треугольнике находятся в западном крыле,принц. Эта книга... не для вас. Его Величество запретил кому-либо прикасаться к ней.Ложь не сработала. Паника начала подступать горло Дэвида. Он не мог вернуться с пустыми руками. Не мог.-Мой отец...- он сделал последнюю, отчаянную попытку.- Он... он поручил мне взять её. Это срочно.Глаза хранителя сузились. Он молча плыл несколько секунд, изучая Дэвида, его рану, его испуганное лицо.- Очень хорошо,- наконец промолвил он, и в его голосе послышалась странная, почти издевательская покорность.- Если таков приказ короля.Он развернулся и медленно поплыл прочь, растворившись в темноте между свитков.Это было слишком легко. Слишком подозрительно. Но у Дэвида не было выбора. Он снова протянул руку, схватил книгу - она была на удивление тяжёлой - и резко развернулся. Вместо того чтобы плыть обратно к Флинту, он рванул к огромному арочному окну, ведущему в открытый океан. Он проскользнул в него, оставив позади молчаливые стены замка.Он проплыл недалеко, в тень кораллового рифа, всё ещё сжимая в руках зловещий том, когда вода перед ним сгустилась и потемнела. Из тени появился она.Урсула. Не в человеческом обличье, а в своей истинной форме. Её верхняя часть тела оставалась женской, с алыми губами и пепельными волосами, развевающимися в воде. Но от её талии отходили мощные, покрытые присосками чёрные щупальца, извивающиеся с гипнотической грацией. - Ну что, племянник,- её голос прозвучал сладко и ядовито.- Добыча в руках? Я чувствую её... силу.Дэвид, задыхаясь от ярости и боли, швырнул книгу в её сторону. Том медленно проплыл между ними.- Он не там!- его крик был полон отчаяния и гнева.- Его там не было! Твои источники соврали! Мы чуть не погибли там из-за тебя!Урсула поймала книгу одним из щупалец, не сводя с него глаз. На её лице промелькнула привычная насмешливой маской.- Мои источники...редко ошибаются,- протянула она, поглаживая переплёт.- Видимо, твоего дорогого папочку успели направить в другое течение. Или... он сам нашёл способ сбежать. В конце концов, он не совсем беспомощен, как ты мог заметить.Она изучающе посмотрела на Дэвида, на его рану, на его измождённое лицо.- Мы в расчёте. Сила твоя вернулась к тебе. Но...- она сделала паузу, наслаждаясь моментом.- Похоже, тебе нужно не только это. Тебе нужно знать, где он.Дэвид замер, не веря своим ушам.- Что?- В замке, который ты только что с таким трудом покинул,- продолжила Урсула с лёгкой усмешкой,- есть кое-что получше этой книги. Древняя карта. Живая карта всего Мирового океана. Она покажет тебе местонахождение любого, в ком течёт ваша кровь. Даже если он на другом конце света. Или... в другом измерении. Главное, чтоьы объект находился в воде,- она приблизилась к нему, её щупальца колыхались в воде.Дэвид смотрел на неё, чувствуя, как смесь надежды и отвращения сковывает его.- Но слуги... Флинт... они не знают о ней?- спросил он с подозрением.Урсула усмехнулась:- Эта карта - секрет, известный лишь королям. И... мне. Так что беги к своему светящемуся дружку и ищи Залу Звёздных Глобусов. И прежде чем Дэвид успел что-то сказать, её форма начала расплываться. Её тело превратилось в тёмное, маслянистое облако, которое растворилось в воде без следа, унося с собой зловещую книгу.Не теряя ни секунды, Дэвид рванул обратно в замок. Он нашёл Флинта там, где оставил - того всё ещё тревожила его долгая отлучка.- Флинт! - мысленно крикнул Дэвид, хватая друга за плавник. - Я знаю, где найти ответ! Идём!Он потащил ошеломлённого морского конька за собой по запутанным коридорам, пока они не достигли скрытой двери с изображением созвездий. Дэвид, повинуясь инстинкту, приложил ладонь к двери. Та бесшумно отъехала, впуская их в круглый зал.В центре зала парил огромный, мерцающий голубоватым светом глобус. Это и была Карта. Вместо материков и океанов на её поверхности переливались и пульсировали живые узоры течений, подводных городов и магических аномалий.- Боже... - прошептал Флинт, заворожённо глядя на карту.- Я... я не знал..- Она покажет его,- сказал Дэвид, подплывая ближе.- Она должна показать.Он сосредоточился, взывая к карте, вкладывая в мысленный зов всю свою силу, всю свою боль, всё своё желание найти отца. Он представлял его лицо, его голос, его сине-зелёный хвост.Сначала ничего не происходило. Затем на поверхности глобуса, в районе Бермудского треугольника, замигал слабый, золотистый огонёк. Сердце Дэвида ёкнуло от надежды. Но огонёк помигал несколько раз и... погас.Он попытался снова. И снова. Он взывал к карте, умолял её, кричал в отчаянии. Но карта оставалась холодной и безмолвной. Никаких новых огней. Никаких признаков жизни.- Нет...- прошептал Дэвид, отступая от глобуса.-Нет... этого не может быть...Флинт подплыл к нему, его собственный свет тусклый от нахлынувшего ужаса.- Дэвид...может, он... может, он просто где-то, где магия карты не действует? Где-то очень глубоко... или...- ИЛИ ОН МЕРТВ! - крикнул Дэвид, и это был срывающийся, полный абсолютного отчаяния рёв, от которого задрожала вода в зале.- ПОНИМАЕШЬ? ОН МЕРТВ! КАРТА НЕ НАХОДИТ ЕГО, ПОТОМУ ЧТО ЕГО БОЛЬШЕ НЕТ!Он схватился за голову, его тело содрогалось от рыданий, которые не могли вырваться наружу в подводном мире.- Я опоздал... Я всегда опаздываю... Сначала я опоздал с прощением... теперь опоздал с помощью...Флинт пытался его утешить, прикоснуться к нему, но Дэвид отшатнулся.- Он умер один... в этой тьме... а я... я здесь... и я ничего не могу сделать...- его голос стал тихим, разбитым.Он медленно опустился на дно зала, уставившись в пустоту. Величественная карта всего Мирового океана мерцала над ним, огромная, всезнающая и совершенно бесполезная. Она могла показать ему всё, кроме самого главного. Она показала ему лишь безжалостную, оглушительную пустоту.Надежда, что вела его через все круги ада, окончательно погасла. Осталось лишь леденящее душу осознание: он остался без отца.Они вышли на берег, когда солнце уже касалось кромки воды, окрашивая небо в кроваво-багровые тона. Превращение далось Дэвиду с невероятным трудом - будто его магия, его сама суть, сопротивлялись возвращению в форму, которая ассоциировалась теперь лишь с болью и потерей. Он стоял, пошатываясь, чувствуя, как песок под его кедами ещё хранит дневное тепло, такое далёкое и ненужное.Флинт, уже в своём человеческом облике в помятом костюме, пытался его поддержать.- Дэвид, держись. Мы... мы не можем быть уверены. Карта... она могла ошибаться. Или он мог быть в месте, где от магии...- Перестань,- голос Дэвида был тихим, плоским, абсолютно пустым. Он смотрел на уходящее в воду солнце, но не видел его.- Просто перестань, Флинт.- Но мы должны...-Должны что? - Дэвид медленно повернулся к нему. Его лицо было маской измождения, но на нём не было слёз. Слёзы требовали чувств, а внутри него была лишь выжженная пустошь.- Искать дальше? Плавать по океану без цели? Он мёртв, Флинт. Его больше нет. И всё, что осталось... это то, что я сказал ему в последний раз. Что он для меня мёртв. Вот он и... исполнил моё пожелание.- Он знал, что ты не это имел в виду! Он знал, что ты любишь его!- Знал? - Дэвид горько усмехнулся, и этот звук был страшнее любого крика. - А что именно он знал? Что его сын, ради которого он всё это затеял, оказался эгоистичным ребёнком, который не может простить? Который вместо поддержки плюёт в спину? Он умер, думая, что я его ненавижу. И это... это хуже, чем сама смерть.Он отвернулся, снова уставившись в горизонт.- Иди домой, Флинт. И...извини меня...Флинт хотел что-то сказать, протянул руку, но увидел спину Дэвида - напряжённую, непробиваемую - и его рука опустилась. Он понял, что никакие слова сейчас не пробьются сквозь эту стену отчаяния.- Я... я буду в Океанариуме. Если что...- он не закончил, развернулся и медленно побрёл по песку к дороге, его обычно прямая спина была сгорблена.Дэвид остался один. Тишину нарушал лишь мерный шёпот прибоя и крики чаек. Внутри него была тишина. Та самая, что бывает после катастрофы, когда уже не на что надеяться и некого винить, кроме себя.И тогда в тишине прозвучал телефонный звонок. Громкий, навязчивый, разрывающий траурную мглу. Дэвид машинально полез в карман штанов и достал телефон. На экране светилось имя: «Себастьян».Он смотрел на экран, не в силах поднять палец, чтобы ответить. Звонок оборвался. Затем раздался снова. И снова. Себастьян не сдавался.Словно во сне, Дэвид поднёс телефон к уху.- Алло? - его голос прозвучал хрипло и отчуждённо.- Дэвид! Чёрт возьми, наконец-то! - в трубке послышался взволнованный голос Себастьяна.- Я обзвонил полгорода! Где ты?! Я всё прочесал! Искал везде, где только можно!Дэвид молчал, слушая этот поток слов, не в силах вникнуть в их смысл.- Дэвид? Ты меня слышишь? - голос Себастьяна стал тревожным.- Слушай, я... я искал его. Всё море ископал вдоль и поперёк. Его нигде нет. Ни в Атланте, ни в рифах, ни в старых гротах... нигде! Его просто нет в море! Полгорода объехал - пусто.В трубке послышалась пауза, полная ожидания и надежды на то, что эта новость обрадует.- Понимаешь? - продолжил Себастьян, уже менее уверенно.- Может, он ранен, прячется... но он жив, Дэвид! Он должен быть жив! Мы найдём его! Дэвид?.. Ты меня слышишь?..Дэвид не ответил. Он медленно опустил руку с телефоном и разорвал соединение. Он стоял один на тёмном пустынном берегу, а в ушах у него звенели слова, которые должны были вселить надежду, но убили последнюю."Его просто нет в океане"Карта не врала. Она не показывала его, потому что его не было в океане. И его не было на суше. Его не было нигде.Телефон снова зазвонил, настойчиво и безнадёжно. Дэвид посмотрел на него, а затем медленно, очень медленно разжал пальцы. Телефон упал на влажный песок, но он продолжал звенеть, одинокий и назойливый, в наступающей темноте.Дэвид не слышал его. Он слышал только тишину. И в этой тишине звучали лишь два слова, которые он сказал своему отцу. Последние слова, которые тот от него услышал."Ты для меня мёртв"Ветер трепал его короткие тёмно-русые волосы, а взгляд, полный отчаяния, был устремлён в бескрайнюю водную гладь. Он провёл в поисках целый день. Ничего.Он поднял голову к небу.- Я готов на всё,- прошептал он хриплым голосом.- Сделай со мной всё, что угодно. Только верни его. Я ничего не прошу больше. Просто... верни его.Он закрыл глаза, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы, которые он так яростно сдерживал все эти часы. В этот момент он снова был тем маленьким мальчиком, который боялся остаться один.- По-моему, твои секреты уже переполнили это небо до краёв,- тихий, до боли знакомый голос прозвучал так близко, что Дэвид вздрогнул.Дэвид замер. Он не обернулся. Он боялся. Боялся, что это снова мираж, что это его разум играет с ним злую шутку, что он обернётся и увидит пустоту или, что хуже, - насмехающиеся глаза мимика.- Нет...- прошептал он, сжимая кулаки.- Уйди... не мучай меня...Но шаги приблизились. Лёгкие, но уверенные шаги по песку. И затем сильные, знакомые руки легли на его плечи сзади. Руки, которые когда-то подбрасывали его в воздух, учили ходить, обнимали после страшных снов.Дэвид резко обернулся, готовый к бою, к разочарованию.И увидел его.Тритон отступил назад на несколько шагов. Он был в том же самом поло и лёгких брюках, что и три дня назад, когда уходил. Ни пылинки, ни намёка на борьбу. Только лёгкая усталость вокруг глаз и та же самая, неизменная безграничная любовь в синем, как сама глубина, взгляде. Его глаза смотрели на Дэвида с такой любовью, с такой болью и таким облегчением, что все сомнения рухнули разом. Это был не мимик. Та холодная, ядовитая пародия не смогла бы подделать эту глубину, эту тихую грусть, эту настоящую, живую рану в его взгляде.Они смотрели друг на друга несколько секунд, разделённые метрами песка и пропастью невысказанного.И тогда Дэвид сломался. Вся его взрослость, вся его броня рухнула в одно мгновение. Он не побежал - он рванулся вперёд, как тот самый двенадцатилетний мальчик.- ПАПА!И через мгновение врезался в отца с такой силой, что они едва не рухнули на песок, обвивая его руками так крепко, словно хотел сломать рёбра, вцепившись в мокрую ткань его поло.Дэвид вжался лицом в его плечо, его тело сотрясали беззвучные, прерывистые рыдания.- Прости... прости меня...- он бормотал, слова тонули в ткани отцовской рубашки.- Я не это... я не это имел в виду... я никогда не хотел... я люблю тебя... прости...Тритон не сказал ни слова. Он просто обнял его, крепко, по-отцовски, одной рукой прижимая к себе, а другой гладя его взъерошенные волосы, как в далёком детстве.- Тш-ш-ш, сынок...- его голос был тихим, успокаивающим, как шелест волн о берег.- Всё хорошо. Я вернулся. Я здесь. Всё хорошо.- Но я... я сказал такие ужасные вещи...- Дэвид всхлипнул, не отпуская его.- Я... я назвал тебя мёртвым... я сказал, что ты мне не нужен... это была ложь... это всё была ложь...- Я знаю,- перебил Тритон мягко.- Я знаю, что в глубине души ты не это имел в виду. Ты был напуган. Ты был зол. И у тебя было на это право.- Нет, ты не понимаешь!- Дэвид покачал головой.- Ни у кого нет права говорить такое! Особенно тебе! После всего, что ты для нас сделал... после того, как ты...- он не смог договорить.- Ты... ты лучший отец на свете... и я... я чуть не потерял тебя, так и не забрав свои слова назад! Я искал тебя... весь день... я так испугался...- Дэвид всхлипывал, не в силах остановиться.- Я думал... я думал, что ты... что из-за моих глупых слов...- Никогда,- Тритон отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на него, и в его глазах светилась вся вселенская любовь, на которую он был способен. Его ладони легли на щёки Дэвида, а большие пальцы смахнули слёзы.- Никогда не слушай ту боль, что говорит устами гнева. Я знаю своего мальчика. Я знаю его сердце. Ты потерял меня однажды,- прошептал он.- И это оставило шрам на нас обоих. Но слушай меня сейчас, и запомни это навсегда. Я твой отец. И ни одна буря, ни одно проклятие, ни один монстр, ни одна моя ошибка или твоя не смогут этого изменить. Ты мой сын. Моя кровь. Моя гордость. И ничто не заставит меня разлюбить тебя. Никогда.Он наклонился и поцеловал его в лоб - тот самый, нежный, полный безграничной нежности поцелуй, который всегда заставлял Дэвида чувствовать себя в полной безопасности.- Я думал, я... я потерял тебя навсегда,- прошептал Дэвид.Тритон глубоко вздохнул, и в его дыхании слышалась вся тяжесть прожитых дней.- А я искал Урсулу. И, кажется, мы с тобой разминулись в самых тёмных уголках океана,- он с лёгкой грустью покачал головой.- Она снова ускользнула. Но это не важно сейчас. Важно то, что мы нашли друг друга. И мне не за что тебя прощать, моё солнышко. Потому что мне не на что обижаться...Моя любовь - это не награда за хорошее поведение. Это данность. Как приливы и отливы. Как солнце над горизонтом.Он снова обнял его, и в этом объятии было всё: прощение, понимание, тринадцать лет разлуки и надежда на все годы впереди. Они были снова вместе. И сейчас это было единственным, что имело значение.Они стояли так на пустынном берегу, пока последние лучи солнца уступали место звёздам, а океан шептал им свои вечные песни.- Я так сильно тебя люблю, папа,- выдохнул он, и это были самые простые и самые правдивые слова за последние дни.-И я тебя люблю, мой дельфинчик. Больше жизни. Больше всех океанов и всех небес. И никакие слова, никакие ссоры этого никогда не изменят. Обещаю.И в этот момент, под аккомпанемент волн и шепота ночного ветра, все обиды, вся боль и страх растворились, оставив после себя только нерушимую связь между отцом и сыном, которую не могла разорвать никакая сила в мире.Прошло какое-то время, отец и сын направились к своему дому.Тишина в доме была густой и целительной, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов внизу. Тритон медленно поднимался по лестнице, его шаги были беззвучными на ковровой дорожке. Он остановился у двери комнаты внучек, прислушиваясь к их ровному дыханию за дверью. Сердце сжалось от щемящей нежности и горечи - они тоже пережили эти три дня, думая, что он не вернулся. Луна серебрила две кровати, стоявшие голова к голове. В одной, укутавшись в одеяло с морскими звёздами, спала Мел, её тёмные кудри растрепались по подушке. В другой посапывала Алекс.Дверь в спальню скрипнула так тихо, что звук был скорее ощущением, чем шумом. В проёме возникла высокая, знакомая тень. Тритон замер на пороге, словно боясь нарушить хрупкий мир комнаты. Он смотрел на спящих внучек, и его сердце сжималось от любви и страха. Три дня. Три дня они не виделись. Три дня он искал Урсулу, а они... они жили здесь, в тишине и безопасности, которую он им обещал. Боялись ли они? Думали ли, что он снова исчез навсегда?Он неслышно подошёл сначала к кровати Алексы. Присел на край, его сильные, но нежные руки едва не коснулись её щеки. Он наклонился и поцеловал её в лоб - лёгкое, тёплое прикосновение, пропитанное безграничной нежностью.- Прости меня, моя маленькая волна,- прошептал он так тихо, что это было скорее дуновением, чем звуком.Алекс шевельнулась во сне, её лицо исказилось, будто от дурного сновидения. Она что-то пробормотала, и её рука инстинктивно потянулась к медальону на шее - тому самому, что он подарил ей в день её рождения.- Не уходи...- выдохнула она во сне, и её голос дрогнул.Сердце Тритона упало. Он снова коснулся её щеки, проводя большим пальцем по её скуле.- Я здесь, моя девочка. Я никуда не ухожу.Его голос, тихий и тёплый, словно проник в её сон. Глаза Алексы медленно открылись. Она смотрела на него несколько секунд, не понимая, явь это или сон. Потом её губы задрожали, а в синих глазах, так похожих на его собственные, выступили слёзы.- Дедушка?...- её шёпот был полон недоверия и надежды.Он не смог сдержать улыбки, но его собственные глаза наполнились влагой.- Да, рыбка моя. Это я.Она мгновенно приподнялась и бросилась ему в объятия, вцепившись в него безумно сильно. Он прижал её к себе, чувствуя, как её маленькое тело дрожит.- Я думала... мы все думали...- она рыдала, зарываясь лицом в его плечо.- Три дня... мы обещали не паниковать... но было так страшно...- Я знаю, знаю,- он гладил её по спинке, целуя её макушку, в лоб, её влажные от слёз щёки.- Я вернулся. Всё кончено. Всё хорошо.Шум разбудил Мел. Она села на кровати, протирая глаза. Увидев фигуру деда, обнимающую сестру, она замерла, её карие глаза расширились от шока. Она не бросилась к нему. Она просто сидела, сжимая край одеяла, и смотрела на него с таким выражением, от которого у Тритона перехватило дыхание - в её взгляде была не радость, а боль. Боль от возможной потери.- Мел...- его голос сорвался. Алекс не отпускала его руку, и он, не разжимая объятий с одной внучкой, протянул другую руку ко второй.- Моя храбрая девочка. Подойди ко мне. Пожалуйста.Мел медленно, недоверчиво поднялась и сделала несколько шагов вперёд. Она не плакала. Она просто смотрела на него, словно проверяя, не мираж ли это.- Ты... ты действительно здесь? - её голос был тихим и хриплым.- Да,- он потянулся и коснулся её руки, боясь спугнуть.- Я здесь. И я никуда не уйду. Никогда.Его прикосновение, кажется, разбило лёд, и слёзы, наконец, хлынули из глаз Мел. Она упала на колени перед ним и прижалась лбом к нему, её плечи тряслись от беззвучных рыданий. Он опустил руку на её тёмные кудри, нежно поглаживая их.Так они и сидели в лунном свете - могучий царь, на коленях у которого рыдала одна его внучка, а другую он держал в крепких объятиях, прижимая к своему сердцу. Он не отпускал их, осыпая поцелуями их волосы, лбы, руки, шепча им о своей любви, о своей гордости за них, о том, как он скучал.- Вы такие сильные,- говорил он, его голос дрожал.- Такие храбрые. Я так горжусь вами. Простите меня, что заставил вас волноваться. Простите вашего непутевого деда.- Мы не сердимся,- прошептала Алекс, прижимаясь к нему ещё сильнее.- Мы просто...так испугались.- Больше не бойтесь,- он поцеловал её в лоб.- Я обещаю. Всё плохое позади.Он потянул к себе Мел, и она, наконец, подняла голову. Он взял её лицо в свою тёплую большую ладонь и заглянул в её полные слёз карие глаза.- А ты... моя мудрая девочка. Всю тяжесть держала в себе, да? - его голос прозвучал приглушённо, ладонь мягко легла на её затылок.- Чтобы быть опорой для других. Но знаешь... тебе необязательно нести всё одной. Можешь упасть. Я поймаю.И тогда Мел прижалась к его плечу, и сдержанные рыдания прорвались наружу - тихие, но такие горькие, будто она, наконец, выпустила всё из себя. Он качал их обеих, как когда-то качал их отца - такого же ранимого и сильного одновременно. Он шептал им, что они - его самый драгоценный клад, его свет, его причина возвращаться всегда. Что никакие морские чудища, никакие угрозы не сравнятся с силой его любви к ним.Постепенно рыдания стихли, сменившись тихими всхлипываниями и усталыми вздохами. Они сидели, прижавшись к нему, слушая стук его сердца - ровный, уверенный, звук самого безопасного места в мире. Уже трич часа ночи. Темный силуэт Тритона скользнул в спальню, стараясь не разбудить жену. Лунный свет, пробивающийся сквозь полупрозрачные занавески, очерчивал его усталую фигуру - одежда в морской соли, волосы спутаны ветром, а под глазами легли темные тени. Три дня.Три дня он не выходил на связь. Три дня Рут не знала, жив ли он. Он тихо подошёл к кровати, где она спала, уткнувшись лицом в его подушку.Тритон наклонился, его губы едва коснулись её щеки - лёгкий, прерывистый поцелуй, больше похожий на вопрос: "Ты ещё любишь меня после этого?"Рут не открыла глаз. - Это очень мило...- её голос был сонным, но в нём уже слышалась сталь. - Но мне в шесть на работу. - Рут...- И я устала.Тритон замер. Он знал этот тон. О, да, он знал.Осторожно отступил, собираясь уйти в душ, чтобы не тревожить её дальше... Как вдруг - Рут резко села.Её чёрные кудри растрепались, глаза горели в темноте, а руки молниеносно схватили его за воротник рубашки. - Три дня!- она прошипела, дёргая его так, что он чуть не рухнул на неё. - Три дня я не знала, жив ты или нет! А по-хорошему, ты должен был уплыть на сутки!Тритон попытался улыбнуться: - Но я же...- Замолчи! Её пальцы впились в его волосы, притягивая его лицо к себе, а губы нашли его губы - этот поцелуй был не нежным. Он был яростным, жадным, полным страха и злости, которые копились все эти дни. - Я чуть не сошла с ума...- она оторвалась, чтобы перевести дыхание, но её руки не отпускали его. - Чуть сама не отправилась в воду на твои поиски! Думала, Урсула тебя убила, или...- Она в кандалах, солнышко,- попытался шутить Тритон, но Рут снова притянула его, целуя так, будто хотела убедиться, что он реальный. - Ты... идиот...- она дышала прерывисто, лоб упёрся в его плечо. - Больше никогда. Слышишь? Никогда так не делай.Тритон обнял её, чувствуя, как её тело дрожит. - Прости...- он прошептал ей в волосы. - Я должен был предупредить. Но там... там было сложнее, чем я думал.Рут откинулась назад, её коричневые глаза сверкали в темноте. - Значит, будешь отрабатывать.- Отрабатывать?- Ммм...- её пальцы уже расстёгивали его поло. - Три дня безответственности - значит, три ночи полного внимания.Тритон засмеялся, но смех оборвался, когда она резко повалила его на кровать. - И никаких отговорок, "я устал"!- приказала она.- Да, мэм,- он ухмыльнулся, сдаваясь.