Глава 4 Бремя выбора Часть 2

     Жаркое летнее солнце заливало золотым светом тренировочный двор замка. Дэвид, уже двенадцатилетний, но все еще худощавый мальчик, ловко парировал удар Флинта. Его камзол из темно-синего бархата был слегка испачкан травой, а на лбу выступили капельки пота.    -  Не отвлекайся! - прогремел Флинт так громко, что несколько придворных дам, прогуливавшихся по соседней галерее, вздрогнули. Ловко развернув тренировочный меч, он отступил на шаг, его коричневый дублет плотно облегал тело.- Ты должен сосредоточиться не на птицах, а на движениях противника!    Дэвид вздохнул, проводя рукавом по влажному лбу:     - Я стараюсь, Флинт. Просто соловьи сегодня особенно расшумелись.    - Никакие птицы не должны нарушать твою концентрацию! - настаивал Флинт, продолжая отбиваться, но в этот момент Дэвид сделал неожиданное движение - острием меча он легонько кольнул Флинта в запястье.    - Ай!-  Флинт выпустил меч, который с глухим стуком упал на траву. Потирая уязвленное место, он с уважением посмотрел на мальчика.- Неплохой прием...    - Папа научил,- с гордостью ответил Дэвид, поднимая упавшее оружие и протягивая его Флинту.- Когда он вернется?    Флинт, вновь принимая боевую стойку, ухмыльнулся: - Ты же знаешь - уезжает на рассвете, а к полудню уже здесь. Как часы.    - Но куда? Зачем ему постоянно куда-то ездить?- настойчиво спрашивал Дэвид.- Неужели все эти дела нельзя решить здесь, в замке?    Флинт рассмеялся, его рыжие волосы ярко горели на солнце:     - У тебя сегодня просто праздник любопытства, мальчик мой!    -  А что в этом плохого?-  Дэвид сделал изящный выпад, который Флинт едва успел парировать.    - Ничего, ничего...-  Флинт отступил, давая мальчику передышку.- Просто тебе бы не мешало проводить больше времени со сверстниками. А то у тебя все мысли только об отце.    Дэвид вдруг опустил меч, его лицо стало серьезным: - Я пробовал. Они... избегают меня. Считают странным.    - Что?- Флинт перестал протирать свой кожаный наруч.-  Почему?    -  Как-то я подслушал разговор деревенских мальчишек... - Дэвид потупился,- Они говорили, что сын ведьмы не может быть хорошим.    Флинт тяжело вздохнул, положив руку на плечо мальчика:     -Ты же знаешь, что твоя мама - не ведьма. Она - мудрая женщина с добрым сердцем.    -  Тогда почему ее так называют?- голубые глаза Дэвида наполнились недоумением.    - Люди часто боятся того, чего не понимают,- мягко объяснил Флинт. - Твоя мать обладает... необычными способностями, и некоторых это пугает. Но поверь - таких мало. Большинство жителей обожают ее за помощь и доброту.    -  Откуда ты знаешь? - скептически спросил Дэвид.    - Я видел, как она исцеляла больных, как помогала бедным...- Флинт улыбнулся.- Не обращай внимания на глупые сплетни. Настоящих друзей ты обязательно найдешь.    - Да? Когда мне исполнится сто лет? - Дэвид горько усмехнулся.    В этот момент калитка в летний сад скрипнула. На пороге появился Тритон - высокий, статный, в синем дублете, расшитом серебряными нитями. Его черные короткие волосы были слегка растрепаны ветром.    - Папа! - Дэвид бросил меч на траву и стремглав помчался к отцу.    Тритон с легкостью поймал сына в объятия, хотя тот уже доставал ему до груди.    - Меня не было всего несколько часов, - рассмеялся он, нежно теребя темно-русые волосы мальчика.    - Для меня это целая вечность! - Дэвид прижался к отцу, вдыхая знакомый запах морского ветра и кожи.    Флинт подошел, покачивая головой:    - Надо было предупредить, что научил парня новым приемам -  я бы хоть перчатки надел.    Из-за спины Флинта появился Себастьян в своем неизменном красном дублете:     - Обычно ты хвастаешь, что готов ко всему и всегда, - он вздохнул, глядя на Тритона, который все еще не выпускал сына из объятий.- Ну, хватит вам обниматься! Успеете еще.    - Мы не можем,-  начал Тритон.    - Мы слишком долго не виделись,- одновременно закончил Дэвид.    Себастьян скривился:     - Меня сейчас стошнит от этой слащавости.    - Не будь занудой,- добродушно пожурил его Тритон, одной рукой все еще прижимая к себе Дэвида.    - Не переживай, до Флинта мне еще далеко,- пошутил Себастьян, направляясь к колодцу.    - А у меня в руках меч! - притворно-грозно предупредил Флинт, но в глазах его танцевали веселые искорки.    Тритон опустился на одно колено перед сыном, его синие глаза стали серьезными:     - Как прошел урок? - он мягко поправил воротник на камзоле Дэвида.    - Флинт говорит, у меня хорошо получается,- с гордостью ответил мальчик.- Но я все равно не понимаю, зачем мне это? Ведь у нас мирное королевство.    Тритон обменялся быстрым взглядом с Флинтом, затем снова посмотрел на сына:     - Лучше иметь меч и не нуждаться в нем, чем нуждаться и не иметь,- он нежно коснулся щеки сына.     Себастьян, ловко ухватив Флинта под локоть, отвёл его в сторону. Шепот их был настолько тихим, что даже соловьи смолкли на мгновение, будто прислушиваясь. Лицо Флинта стало серьёзным, веснушки резко выделились на внезапно побледневшей коже. Но Тритон, уловив тревогу в воздухе, мягко отвлёк сына:    - Как насчёт небольшой демонстрации твоего мастерства? - его голос прозвучал непринуждённо, словно он не заметил ничего.- Я давно не видел, как ты сражаешься. Покажешь старику, чему научился?    Дэвид вспыхнул, как маков цвет:     - Прямо сейчас?- его глаза засияли.    - Если не возражаешь,- Тритон улыбнулся, уже снимая свой богато расшитый дублет и оставаясь в простой белой рубашке с закатанными рукавами и кожаных штанах.    - Конечно! - Дэвид помчался за своим тренировочным мечом.    Себастьян, вернувшись, нахмурил брови:     - Тритон, мы же договорились...    - Успеем,- король мягко, но твёрдо пресёк его, вынимая из ножен изящный клинок с рукоятью из мореного дуба.- Один бой. Обещаю,- он повернулся к сыну, приняв изящную боевую стойку.- Готов, рыцарь?    Дэвид, стараясь дышать ровнее, кивнул:     - А как иначе!    - Флинт, дружище, будь добр,- кивнул Тритон.    - Начинаем! Раз, два...- но счёт не был закончен.    Тритон двинулся вперёд с такой змеиной грацией, что Дэвид лишь ахнул, едва успевая подставлять клинок под сыплющиеся . Не сила, а точность - каждая атака приходилась точно в слабое место защиты, заставляя меч мальчика вибрировать в руках. Стальной звон, чистый и резкий, разносился по двору, заставляя придворных дам на галерее замереть с недошитой вышивкой в руках, а стражников у ворот - непроизвольно выпрямиться.    - Концентрация, Дэвид! - голос Тритона прозвучал спокойно, почти отстранённо, хотя его клинок продолжал свой смертоносный танец.- Противник не будет ждать, пока ты соберёшься с мыслями!    - Я... я стараюсь! - выдохнул мальчик, отскакивая ещё на шаг и чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.    Тритон сделал лёгкий, почти невесомый выпад, и кончик его меча остановился в сантиметре от горла сына:    - Здесь ты был бы уже мёртв.    Дэвид замер, глотая воздух. В глазах его читался не страх, а жгучее любопытство и желание понять.    - Как ты это делаешь? - прошептал он.- Двигаешься так... так быстро?    Тритон опустил меч, и его лицо смягчилось:    - Годы практики, сынок. И понимание того, что меч - это не просто кусок металла,- он провёл пальцами по лезвию.- Это продолжение твоей воли. Ты должен чувствовать его, как чувствуешь собственное дыхание,- он снова принял стойку.- Попробуй предугадать мой выпад. Смотри не на клинок, а на мои глаза. На плечи. Они всегда расскажут о намерении раньше, чем рука.Дэвид кивнул, сжимая рукоять меча чуть увереннее.     - Не уворачивайся. Встреть выпад. Почувствуй его,- наставлял Тритон, его движения становились сложнее.    Отец демонстрировал приёмы, о которых мальчик лишь читал в пыльных фолиантах библиотеки - плавные переходы из одной стойки в другую, обманные манёвры, заставляющие раскрыться, молниеносные выпады, больше похожие на бросок кобры. Вскоре Дэвид перестал следить за техникой - он просто отбивался, полагаясь на инстинкты и мышечную память, впитанную за долгие часы тренировок. Его мир сузился до стального лезвия, летящего ему навстречу, и собственного тяжёлого дыхания.    И в этот миг - он дрогнул. Всего на мгновение, но этого хватило. Меч выскользнул из его потных пальцев и с лёгким грохотом упал на землю.    - Альт! - провозгласил Флинт, всё это время наблюдавший с непроницаемым лицом.    Тритон плавно вложил клинок в ножны:     - Великолепно, сынок. Ты становишься настоящим воином.    Дэвид, тяжело дыша, вытер лоб:     - До тебя мне ещё как до луны...- он вздохнул, но в глазах горел не уныние, а восхищение.    - Воинское искусство - не скоротечная стычка, но долгий путь,- ладонь Тритона легла на плечо сына, тяжелая и твердая, как добротная сталь.- И я некогда был зеленым юнцом, что эфес от острия не отличал. Терпение и постоянный труд - вот твои верные оруженосцы на сей стезе.    В этот момент Себастьян кашлянул:     - Нам действительно пора, Тритон.    - Куда вы? - проговорил Дэвид с легкой обидой.    - Скучные взрослые дела в Совете,- Тритон мягко потрепал его по волосам.- Мы скоро вернёмся.    - Раз ты занят... можно мне прокатиться на Закате? Одному?     Тритон нахмурился:     - Я не уверен, что это хорошая идея, солнышко...    - Пап, ты же сам сказал, что если я буду хорошо учиться...     - Ой, да отпусти ты его! - встрял Себастьян. - Не ребёнок уже! Пусть развеется.    - А если наткнётся на кабанов? - озабоченно спросил Флинт.- В западном лесу их видели.    - Когда это было? В прошлом веке? - отмахнулся Себастьян.- Да и Закат - умнейший конь, не подведёт.    - Папа, пожалуйста...- Дэвид посмотрел на отца умоляющими глазами.    Тритон вздохнул, но в уголках его губ дрогнула улыбка:     - Что ж... раз уж я обещал,- он серьёзно посмотрел сыну в глаза.- Но только до старого дуба и обратно. И к ужину - дома. Договорились?    - Договорились! - Дэвид засиял, как солнце. И  помчался к конюшне.    Тритон смотрел ему вслед, а улыбка медленно сходила с его лица.     - Надеюсь, я не совершаю ошибку... - тихо проговорил он.    Флинт положил руку ему на плечо:     - Он растёт, Тритон. Рано или поздно тебе придётся отпустить его.    - Знаю,- король вздохнул.- Просто... ещё не сейчас.    И трое мужчин стали направляться к замку, оставляя залитый солнцем двор, где соловьи снова завели свою сладкую песню.    Но Тритон внезапно решил свернуть к конюшням. Его сапоги глухо стучали по каменной мостовой, а сердце сжималось от тревоги. Он застал Дэвида уже оседлавшим Заката - белоснежного красавца с гривой, струящейся как водопад.    - Постой, мой юный рыцарь,- Тритон положил руку на узду, чувствуя, как круп коня дрожит от нетерпения. - Правила помнишь?    Дэвид вздохнул, стараясь сохранить взрослое выражение лица:     - До старого дуба и обратно. Не сворачивать с тропы. Не гнать. Вернуться до заката,- он перечислил всё одним духом, словно заученную молитву.- Пап, я же не впервые скачу один.    Тритон провёл рукой по шее Заката, чувствуя под пальцами тёплую кожу:     - Знаю, знаю...- Просто лес... это тебе не наш ухоженный тренировочный двор. Там и ямы скрытые, и ветки низкие...    - ...кабаны-убийцы, шайки лихих разбойников с дурным вкусом в одежде, тролли-гурманы, мечтающие попробовать принца на ужин, и, конечно же, заблудшие драконы, которые вечно путают Ипсалу с царством Мораконды,- он выпалил это с таким невозмутимым видом, будто перечислял погоду.- Пап, ты этот список зачитываешь каждый раз, как я седлаю коня. Уверен, даже Закат его уже выучил.    Тритон сжал губы, пытаясь скрыть улыбку:    - Смейся, смейся... А потом эти мифические тролли окажутся настоящими!    - О да, - парировал Дэвид, - особенно те, что приплыли из Сармандии специально, чтобы испортить день мальчишке из Ипсалы,- он наклонился вперёд, понизив голос.- Я слышал, они терпеть не могут, когда подростки катаются верхом без присмотра. Это их главная причина существования.    - Умник. Иди уж...- он сделал паузу.- И... Дэвид?    Мальчик уже собрался было пришпорить коня, но остановился:     - Да, пап?    Тритон подошёл ближе, положив руку на его ногу в стремени:     - Ты... ты ведь знаешь, что я...- он запнулся, что было для него редкостью.- Что я люблю тебя больше жизни?    Дэвид смягчился, его взрослая манера мгновенно улетучилась:    - Знаю, пап,- он наклонился, по-мальчишески обняв отца за шею.- Я тоже тебя люблю. И буду осторожен. Обещаю.    Тритон крепко сжал его на мгновение, затем отступил, похлопав Заката по крупу:     - С Богом!    Он не ушёл. Стоял как вкопанный, наблюдая, как Дэвид исчезает в зелёном тоннеле лесной тропы. Даже когда последний звук копыт затих, он всё ещё вглядывался в чащу.    Из-за угла конюшни появились Флинт и Себастьян.    - Ну что, отпустил птенца из гнезда? - просипел Флинт, жуя травинку.- Или он всё ещё привязан к твоей руке невидимой верёвочкой?    Себастьян, облокотившись на стойку, сделал драматический жест:     - О, великий король, впервые отпустивший своё чадо в опасный мир, где водятся... страшные-престрашные бабочки и ядовитые одуванчики!    Тритон наконец обернулся, и на его лице появилась тень улыбки:     - Знаете, для лучших друзей вы удивительно плохо утешаете.    - Зато мы прекрасно развлекаем! - Себастьян похабно подмигнул, поправляя свой дублет.- Лучше, чем те бродячие артисты, что на прошлой неделе устроили представление с медведем. Хотя тот медведь танцевал грациознее Флинта.    - Зато я не пытаюсь съесть зрителей после выступления! - парировал Флинт, делая вид, что проверяет свой ремень.    - Идём,- вздохнул Тритон, в последний раз бросив взгляд на пустую тропу. - Пока этот "птенец" не вернулся и не потребовал себе в владения всё королевство вместе с советниками.    - О, не волнуйся! - Себастьян положил руку ему на плечо.- Если он попробует, я лично прочту ему лекцию о налогообложении. После пятнадцати минут моего красноречия он с радостью вернётся в детскую.    Они пошли к замку, но Тритон на полпути обернулся ещё раз. Где-то в глубине леса звенел смех его сына, и это звучало как самая прекрасная музыка.    - Он будет в порядке,- тихо сказал Флинт, и на этот раз в его голосе не было и тени насмешки.    - Знаю,- ответил Тритон, и наконец повернулся к замку, чтобы вернуться к своим королевским обязанностям, с лёгким сердцем и тёплой мыслью о том, что его мальчик растёт - возможно, слишком быстро для отцовского сердца, но именно так, как и должно быть.    Закат, величественный белоснежный конь, будто понимая важность миссии, уверенно несся по лесной тропе.     - Ну что, старина, - он похлопал коня по шее, - снова сбежали из крепости под названием "отцовская забота"? Кажется, папа чуть не расплакался там у конюшни.    Закат фыркнул, будто соглашаясь.    - Я понимаю, конечно,- продолжал Дэвид, лавируя между низкими ветвями.- Он же меня любит. Слишком сильно, пожалуй. Мама говорит, что после моего рождения он три месяца спал у моей колыбели с мечом в руках. Представляешь? Король! С мечом! От кого он меня там охранял? От пыльных ковров?    Закат снова фыркнул.    - Я серьёзно! - продолжал Дэвид, приближаясь к опушке.- Папа и сейчас ведёт себя так, будто я какой-то малыш!- он перешёл на пародийный баритон.- "Дэвид, не беги - споткнёшься! Дэвид, не катайся на поручнях лестницы - это не сани! Дэвид, не дыши так громко - простудишь горло!"    Конь замотал головой, словно говоря: "Слишком знакомо!"    - А ночью! - Дэвид закатил глаза. - Ты не поверишь! Он иногда по три раза за ночь заходит ко мне в комнату. То одеяло поправит, то лоб пощупает - не горячий ли, то просто постоит и посмотрит, как я сплю!- он вздохнул.- Я в прошлом месяце притворился спящим и тихо сказал: "Пап, я жив, можешь идти". Он так прыгнул!- засмеялся он.- Мама тоже хороша - делает вид, что доверяет мне, но я видел, как она тайком кладёт защитные амулеты в мой дорожный мешок. В прошлый раз их было штук пять! Я боялся, что зазвеню, как колокольчик, если пойду быстро. Она всегда на его стороне. "Он просто беспокоится, солнышко. Он тебя любит". Как будто я не знаю, что он меня любит! Я знаю! Но его любовь иногда похожа на тюремную камеру, сшитую из бархата и заботы.    Закат осторожно ступал по каменистому спуску.    - А Флинт! Ох уж этот Флинт! - Дэвид закатил глаза, передразнивая ворчливый тон друга отца.- "А если встретишь диких пчел? А если на тебя с ветки упадет шишка? А если провалишься в нору кролика и сломаешь ногу?" - он фыркнул.- Как будто я не смогу отбиться от ушастого злодея!    Закат громко заржал, вибрируя всей своей могучей грудью.    - Ну а Себастьян! - Дэвид продолжал свой монолог, размахивая рукой для драматичности.- "Милый мальчик, ты ведь понимаешь, как твой отец будет беспокоиться. Не прибавляй ему седин и морщин - ему ещё на балах дам покорять, будь умницей",- он с комичным отчаянием взъерошил свои короткие волосы.- Да у папы лицо гладкое, как отполированный щит, а волосы чернее ночи! Какие ещё седины и морщины? Он выглядит моложе иных своих оруженосцев и пажей!     Конь весело взмахнул гривой, словно поддерживая сарказм юного принца. Сквозь частую листву уже пробивались первые сверкающие отсветы, и шум прибоя становился всё явственнее с каждым шагом.    - Все они думают, что я ещё тот несмышлёныш,- Дэвид понизил голос, доверительно наклонившись к конскому уху.- Но сегодня я наконец-то увижу море своими глазами. Не на картинках, не из окна замка... а по-настоящему.    Песок под копытами Заката стал мягче, и вот они выехали на широкий песчаный пляж. Перед ними простирался бескрайний океан, играющий всеми оттенками синего и зелёного.    - Ох... - вырвалось у Дэвида, и все его саркастичные мысли мгновенно испарились.- Оно... гораздо величественнее, чем я представлял...    Он спешился, его кожаные сапоги утонули в золотистом песке.    - Жди здесь, дружище,- он нежно потрепал Заката по шее.- Я... я просто должен прикоснуться...    Закат беспокойно переступил с ноги на ногу, но Дэвид уже шёл к воде, как загипнотизированный.    - Папа боится воды, представляешь? - он говорил, не отрывая взгляда от прибоя.- Великий воин, который в одиночку голыми руками может остановить разъярённого быка, перед чьим гневом трепещут закованные в сталь латники,  перед чьей волей отступают даже самые упрямые герцоги, тот, кто без меча усмиряет мятежи... но воду обходит стороной. Странно, правда?    Дэвид покачал головой, бродя по кромке прибоя. Вода ласкала его сапоги, настойчиво приглашая войти глубже.    - Говорит, что это опасно. Что там... течения, медузы, акулы,- Дэвид снял перчатки, сунув их за пояс.- Но посмотри на это! Разве может что-то прекрасное быть опасным?    Он сделал шаг в воду. Холодок через сапоги заставил его вздрогнуть, но это было самое приятное ощущение.    Закат беспокойно зафыркал с берега.    - Всё в порядке, друг,- Дэвид обернулся к нему.- Я же не собираюсь уплывать. Просто... просто постою немного.    Он закрыл глаза, вдыхая солёный воздух.    - Я не понимаю, почему мне запрещают сюда приходить. Я же не собираюсь уплывать в дальние страны! - теперь он говорил это морю, будто оно могло ответить.- Просто... просто хочу посидеть здесь иногда. Послушать волны. Почувствовать себя... свободным.    Он повернулся к Закату, разводя руками:    - Я просто хочу, чтобы он понял - я не сломаюсь. Я его сын. Из чего же я тогда сделан, как не из его силы и упрямства?    Вода вдруг потеплела вокруг его ног, будто в ответ. Дэвид вздохнул, очарованный.    - Ладно, дружище,- он повернулся к коню.- Пора назад. А то папа уже наверное выслал целый полк на поиски.    Он потянулся к Закату, и конь нежно ткнулся мордой в его плечо.- Не говори ему, ладно? - Дэвид прошептал коню на ухо.- Это будет наш маленький секрет.    Он ещё раз обернулась к морю, и в его сердце что-то щёлкнуло. Это была любовь с первого взгляда. Тайная, запретная, но от этого ещё более сладкая.    - До завтра,- пообещал он шепотом океану и повернулся к лесу, где его ждала долгая дорога домой - к родителям, которые любили его больше жизни и боялись потерять больше, чем всего королевства.    Дорога обратно в замок пролетела как одно мгновение. Закат, будто чувствуя напряжение хозяина, мчался так, что ветер свистел в ушах, а пейзаж превращался в зелёное месиво. Дэвид пришпоривал коня, смеясь от восторга и тайного страха - а что, если отец уже хватился его?    Он свернул на знакомую тропинку, ведущую к заднему входу в замок - туда, где кухни всегда были полны суеты и вкусных запахов. Загнав Заката в конюшню, он поспешил внутрь.    Пахло свежим хлебом, дымом и травами. Дэвид едва увернулся от кухарки Марты, которая несла поднос с румяными пирогами.    - Ваше высочество! - всплеснула она руками, едва не уронив лакомства. - Опять с прогулки? Весь в песке!    - Ничего страшного, Марта! - Дэвид на ходу схватил яблоко из плетёной корзины. - Песок высохнет и осыплется!    - А яблоки-то зачем хватать? - крикнула ему вдогонку повариха. - К обеду будут свежие, из сада!    - Это для Заката! - солгал Дэвид, уже взбегая по лестнице. - Он заслужил!    Сердце его колотилось - не от бега, а от восторга. Он всё ещё чувствовал солёные брызги на губах, всё ещё слышал шум прибоя. Но сейчас нужно было сделать вид, что ничего не произошло.    Дэвид, уже добежав до зала переговоров, притормозил. Из-за дубовых дверей доносились громкие  голоса.     - ...не может продолжаться бесконечно! - это был Тритон.- Каждый день новые жертвы! Целые деревни опустели!    - И что ты предлагаешь? - парировал Себастьян.-  Послать людей на верную смерть?    - Угомонитесь оба! - внезапно встрял Флинт, и его хриплый голос перекрыл спор. - Ором мы её не найдём! Но у нас есть преимущество...    В этот момент сзади раздался мягкий голос:    - И что же ты тут подслушиваешь, мой любопытный котёнок?    Дэвид вздрогнул, обернулся и... задел огромную глиняную вазу с гербами Ипсалы. Сосуд с грохотом разбился о каменный пол.    Дверь в зал распахнулась. На пороге возникли Тритон, Себастьян и Флинт.    - Что случилось? - спросил Флинт, окидывая взглядом осколки.    Рут, не моргнув глазом, шагнула вперёд:     - Я случайно задела вазу,- сказала она абсолютно спокойно, положив руку на плечо сына.- Бывает. Можете продолжать ваш... оживлённый дискусс.    Себастьян вздохнул, проводя рукой по лицу:    - Мы закончили. По крайней мере, я, - пробормотал Себастьян. Он резко развернулся и зашагал прочь, а его алый дублет тревожно мелькнул в сумраке коридора, словно окровавленное крыло.    Флинт тяжело вздохнул, проведя рукой по коротко стриженным волосам. Его взгляд упал на Дэвида, который замер с испуганным лицом среди осколков вазы.    - Что ж,- хрипло произнёс Флинт, стараясь вернуть себе привычную лёгкость, но в его глазах не было обычного веселья.- Пойду узнаю, не уронил ли Себастьян в фонтан свою любимую кружку с элем... Опять,- он слабо ухмыльнулся, пытаясь разрядить обстановку, но шутка прозвучала плоской, а улыбка не дотянулась до глаз.- После такого заседания ему, наверное, потребуется целая бочка, чтобы прийти в себя.    Он бросил последний понимающий, но усталый взгляд на Дэвида и поплёлся прочь, его плечи были необычно ссутулены, а насвистывание, которое обычно было таким беззаботным, теперь звучало прерывисто и мрачно.    Тритон, всё ещё стоявший в дверях, смотрел ему всё спину с тяжёлым выражением лица. Затем он перевёл взгляд на разбитую вазу и на сына, и суровая маска на его лице на мгновение дрогнула, сменившись на обычную отцовскую заботу.    - Ну что, полёт на крыльях ветра удался? - он положил руку на плечо сына, и Дэвид почувствовал, как знакомые пальцы слегка сжимают его кость, будто проверяя, цел ли он, невредим. И к счастью, одежда принца уже успела высохнуть.    - Всё было чудесно, папа! -Дэвид расцвёл в улыбке, натянутой, но искренней в своём желании отвлечь отца.- Пап... а у тебя... всё хорошо?     Тритон слабо улыбнулся:    - Просто сложные переговоры, сынок. Ничего, справимся,- он потрепал Дэвида по волосам.- Иди, переоденься к ужину.    Дэвид кивнул и сделал вид, что уходит. Но, свернув за угол, он прижался к холодной каменной стене, затаив дыхание.    Родители остались в коридоре.    - Рут, я не могу так больше...    - Мы что-нибудь придумаем,- успокаивала она, взяв его ладони в свои.    - А если она подберется к нему? После того, что случилось в прошлый раз...Дэвид должен быть под защитой, — настаивал Тритон.- Даже если он возненавидит меня за это.    И тут Дэвид взглянул на свои руки.    На тыльной стороне ладоней, на запястьях... проступила едва заметная сине-белая чешуя. Она переливалась в тусклом свете факелов.    Он ахнул, отшатнувшись от стены.    - Что это было?! - вырвалось у него громким шёпотом.    В коридоре мгновенно наступила тишина.    Но мальчик уже бежал. Бежал по коридору, не разбирая дороги, сжимая руки в кулаки. Чешуя исчезла так же внезапно, как и появилась.    Внезапно Дэвид уже оказался в своей комнате и стал рассматривать свои руки - обычные, мальчишеские, без единой чешуйки. Но ощущение чего-то странного, морского, глубокого оставалось. Как отголосок океана, который он навсегда полюбил сегодня.    Тихий стук в дверь заставил Дэвида вздрогнуть. Он резко вскочил и запрыгнул на кровать.    - Можно? - голос Тритона за дверью звучало устало, но мягко.    - Входи,- Дэвид попытался придать своему голосу безразличный тон.    Тритон вошел. Он снял королевский дублет, остался в простой рубашке, и теперь выглядит... обычным. Просто отцом.    - Ты убежал так быстро,- он сел на край кровати.- Хотел убедиться, что с тобой всё хорошо.    - Всё хорошо.    Тишина повисла между ними. Тритон вздохнул.    - Ты подслушивал у Зала Совета,- это не был вопрос.    Дэвид сжал кулаки:    - Вы говорили о ком-то. О ком-то, кто нападает на деревни. Кто... убивает детей. Он посмотрел на отца.- Почему вы скрываете это от меня? Я не ребёнок!    Тритон провёл рукой по лицу:    - Потому что некоторые вещи... они не для твоих ушей, Дэвид.    - Но я могу помочь! - мальчик вскочил.- Я уже неплохо  владею мечом! Себастьян говорит...    - Себастьян должен поменьше болтать! - голос Тритона прозвучал резче, чем он планировал, но затем снова смягчился. Он вздохнул, сжав переносицу.- Прости. Просто... есть опасности, против которых мечи бессильны.    Дэвид замер. Его взгляд упал на сапоги, стоящие у кровати. На них, почти незаметно, прилипли несколько песчинок.    Тритон замолчал. Его взгляд медленно перешёл с лица сына на сапоги. Комната наполнилась напряжённой тишиной.    - Ты... ездил только до дуба? - его голос стал тише, опаснее.    Сердце Дэвида бешено заколотилось. Он видел, как взгляд отца заострился, как пальцы непроизвольно сжались.    - Да! - выдохнул он, слишком быстро.- То есть... почти. Закат понёсся немного дальше, но я сразу же развернул его! - он заговорил быстрее, пытаясь замаскировать панику.- Там была... лиса! Да! Рыжая лиса перебежала дорогу, он испугался...    Тритон не спускал с него глаз. Молчал. Секунду. Две. Потом медленно подошёл к сапогам, поднял один. Песчинки заблестели в свете свечей.    - Странно,- произнёс он тихо.- У старого дуба песок совсем другой. Крупнее. А этот... он растёр песчинки между пальцами.- Это морской песок.    Тритон смотрел на него. Его синие глаза, обычно такие ясные, стали тёмными, бездонными.    Сердце Дэвида заколотилось. Но ум, острый не по годам, уже искал выход.    - Это... это от Заката! - он сделал удивлённое лицо, словно только что сам заметил песок. - Мы... мы обгоняли повозку с песком для строительства! Возчик спешил, немного просыпалось на дорогу. Я же гладил Заката, наверное, на сапоги попало!    Тритон замер, изучая лицо сына. Глаза Дэвида были широко раскрыты, искренни. Слишком искренни?    - Повозка с песком? - переспросил Тритон медленно, его пальцы всё ещё чувствовали текстуру мелких песчинок.- Где именно?    - У... у развилки! Где старая мельница! - Дэвид почти не врал - мельница действительно была на пути, хоть и в другой стороне от моря.- Они возили песок для ремонта мельничной плотины!    Тритон смотрел на него ещё мгновение, затем плечи его расслабились. Он положил сапог обратно.    - Извини,- он провёл рукой по лицу, внезапно ощутив всю нелепость своих подозрений. Голос его звучал устало, но с ноткой смущения.- Я... я сегодня слишком многого наслушался на совете. Просто... пожалуйста, держись подальше от моря. Обещай мне.    Тритон заметил, как пальцы Дэвида непроизвольно сжались в кулаки, но лицо мальчика сохраняло спокойное выражение.    - Обещаю,- тихо сказал Дэвид, но его взгляд упёрся в узор на ковре, избегая встречи с отцовскими глазами. Затем, не удержавшись, спросил.- Но почему? Почему ты так его боишься? Что может быть страшного в воде?    Тритон медленно опустился в кресло.    - Море...- его голос стал тихим,- оно как живое существо, Дэвид. Прекрасное и смертельно опасное. Течения, которые могут утащить даже сильного пловца... Волны, разбивающиеся о скалы...- он замолчал, глядя куда-то в прошлое.- Я видел, как оно забирает жизни. Не хочу, чтобы оно забрало тебя.    - Но я научусь! - Дэвид присел рядом, его голос дрожал от непонятной тоски.-  Научусь быть сильнее...    - Нет,- Тритон поднялся, но в его движении не было гнева - только бесконечная усталость.- Сынок, пожалуйста.    Они стояли в тишине, разделенные невидимой стеной непонимания. Тритон первым нарушил молчание, мягко положив руку на плечо Дэвида:    - Я не хочу ссориться с тобой,- его пальцы слегка сжали ткань.- Давай не будем портить вечер. Приведи себя в порядок и спускайся к ужину,- он наклонился и тёпло поцеловал сына в макушку, задержавшись на мгновение, словно пытаясь вдохнуть его детский запах - смесь солнечного тепла и яблок.- Мы с мамой будем ждать тебя в зале.    Дверь тихо закрылась. Дэвид остался один со своими мыслями и предательскими песчинками на сапогах.    А Тритон, спускаясь по лестнице, уже чувствовал знакомое тепло руки Рут, ждущей его на последней ступеньке. Их взгляды встретились - и без слов стало ясно: что бы ни случилось, они встретят это вместе.    Дверь в покои Дэвида открылась с неохотным скрипом, будто и она разделяла его настроение. Он появился на пороге в тёмно-синем бархатном дублете, расшитом серебряными нитями - парадном облачении, которое обычно надевал лишь на самые официальные церемонии. Узкие брюки из тонкой шерсти и начищенные до зеркального блеска сапоги завершали образ, делая его похожим на изящную фарфоровую статуэтку, а не на живого двенадцатилетнего мальчика.    Сделав первый шаг по широкой лестнице, Дэвид почувствовал, как неудобно сидит новый дублет - ткань была слишком жесткой, а серебряные нити слегка кололи кожу. Он с тоской вспомнил свои простые льняные рубахи, в которых можно было свободно бегать по саду или лазить по деревьям.    - Неужели нельзя было надеть что-то попроще? - проворчал он себе под нос, делая очередную ступеньку.- Выгляжу как праздничный гусь...    Его пальцы нервно теребили серебряную пряжку пояса, а взгляд с тоской блуждал по гобеленам на стенах, изображавшим сцены с морскими пейзажи. Как бы он хотел сейчас оказаться там, а не здесь!    Тритон ждал его у подножия, сияя в своем лучшем синем дублете, с серебряной цепью управления через плечо.    - Ну вот, совсем другое дело! - отец окинул его одобрительным взглядом.- Выглядишь как настоящий принц. Хотя...- он наклонился, чтобы поправить воротник, и добавил шёпотом,- ...кажется, ты забыл поменять выражение лица с "мрачное" на "королевское".    Дэвид попытался изобразить улыбку, но получилось скорее как у человека, который унюхал протухшую рыбу.    - Пап, я не могу сегодня. Голова болит. И... и живот крутит. И, кажется, температура...    Тритон положил ему руку на лоб:    - Хм... странно. Холодный как камень, а ты здоровый как бык,- он улыбнулся.- Попробуй ещё. Может, хотя бы насморк добавишь?    - Но они... они все смотрят! - Дэвид мотнул головой в сторону зала, где уже собрались гости.    - Смотрят на того, кто идёт рядом со мной,- Тритон мягко, но настойчиво повёл его вперёд, и в его голосе зазвучала тёплая, неподдельная гордость.- И знаешь, сынок? Для меня нет большей чести, чем идти по жизни рядом с тобой. Каждый твой шаг - это продолжение моего пути, и я не мог бы желать лучшего спутника.    Они шли через зал, и Тритон кивал знатным лордам, но всё его внимание было приковано к сыну.    - Смотри, вон там,- он едва заметно кивнул в конец зала, где у высокого витражного окна стояли трое подростков.- Дети лорда Элдриджа и герцога Вентворта. Твои ровесники.    Дэвид побледнел:    - Пап, нет... пожалуйста...    - Знаешь, - Тритон тихо заговорил, глядя на группу подростков,- когда я был в твоём возрасте, у меня не было ни одного друга среди сверстников. Только взрослые и бесконечные обязанности, - он повернулся к сыну, и в его глазах читалась неподдельная грусть.- Я бы отдал всё, чтобы в двенадцать лет у меня был кто-то, с кем можно было бы поделиться... обычными мальчишескими секретами.    Дэвид потупился, перебирая кружева на манжетах:    - Но мне и правда хорошо. У меня есть ты, мама...    - Это другое, сынок, - Тритон мягко перебил.- Я хочу, чтобы у тебя было то, чего был лишён я. Чтобы ты мог смеяться над глупыми шутками, играться, делиться первыми сердечными тайнами... - он сделал паузу, и голос его дрогнул.- Видеть, как ты одинок среди ровесников - для меня тяжелее любой битвы.    Дэвид взглянул на группу аристократов, и его лицо исказилось от страха:    - Пап, нет, умоляю! - Дэвид отчаянно прошептал, цепляясь за рукав отца.- Они пялятся на меня как на трёхголового телёнка на сельской ярмарке! Вон тот рыжий уже пытается подсчитать, сколько золотых ниток на моём дублете!    Тритон приподнял бровь, едва сдерживая улыбку:    - Во-первых, это не рыжий, а юный лорд Персиваль. А во-вторых...- он наклонился к уху сына, понизив голос до заговорщицкого шёпота,- ...если он не перестанет пялиться, я нечаянно пролью на его парадные штаны вишнёвый сироп. Случайно, конечно же.    Дэвид фыркнул, но тут же сделал серьёзное лицо:    - Это не смешно! Они все такие... натянутые! Словно проглотили королевские скипетры и не могут переварить!    - О, поверь мне, - Тритон мягко подтолкнул сына вперёд,- под этой напускной важностью скрываются обычные дети. Вот видишь вон ту девочку в розовом платье?- он едва заметно кивнул в сторону стройной блондинки.- В прошлом году на балу она так усердно кланялась, что зацепилась кудрями за пряжку сапога герцога, и он протащил ее через весь зал.    Дэвид попытался сохранить недовольное выражение лица, но уголки его губ предательски дёрнулись:    - Правда?    - Клянусь своей короной, - Тритон сделал вид, что снимает невидимую корону с головы.- А тот высокий мальчик? - он указал глазами на долговязого подростка.- На прошлой неделе во время верховой прогулки его так укачало, что он... э-э-э... пожертвовал свой завтрак местным полевым цветам. Очень романтично, надо сказать.    Дэвид уже открыл рот для очередного возражения, но Тритон опередил его:    - И не вздумай говорить про головную боль. Вчера ты с аппетитом уплетал двойную порцию пудинга, а сегодня вдруг при смерти? - он покачал головой с наигранной строгостью.- Хотя... если хочешь, я могу изобразить королевский приступ родительской заботы и унести тебя на руках. Только учти - я потом целый год буду рассказывать эту историю на каждом придворном приёме. Специально приглашу барда для эпической баллады.    Дэвид застонал:    - Хорошо, хорошо! Лучше уж я пойду к этим... поглотителям скипетров.    -  Вот и славно, - Тритон мягко подтолкнул его вперёд.- А если будет невыносимо, просто представь, что они все заспанные и в ночных колпаках. Проверено - помогает даже с самыми надменными лордами.    В этот момент через зал проходила Рут в платье цвета белых роз. Она поймала взгляд мужа, и они обменялись таким сладким, полным любви взглядом, что Дэвид скривился:    - Фу. Опять эти ваши глазки-стрелочки. Меня сейчас действительно стошнит.    Тритон рассмеялся:    - Когда-нибудь и ты поймёшь, что значит смотреть на кого-то как на самое большое сокровище,- он мягко направил сына в сторону подростков.- А теперь иди. Хотя бы поздоровайся.    Дэвид сделал несколько неуверенных шагов, затем обернулся с немой мольбой на лице. Тритон лишь ободряюще кивнул, делая "шагающие" движения пальцами.    Второй раз Дэвид обернулся на полпути, уже почти отчаявшись. Отец стоял на том же месте, скрестив руки на груди, с выражением, которое ясно говорило: "Да, ты должен это сделать".    В этот момент появился Себастьян с двумя кубками вина:    - Отправляешь ягнёнка в волчью стаю? - он хмыкнул, наблюдая за неуверенной походкой Дэвида.    - Они же дети, а не волки, - вздохнул Тритон, принимая кубок.    - Дети иногда куда страшнее волков, - философски заметил Себастьян.- Но что-то мне подсказывает, наш "ягнёнок" может их удивить.    Тритон наблюдал за ним со смесью надежды и тревоги на лице. Он видел, как Дэвид подошёл к группе подростков - два мальчика и девочка, все в таких же нарядных одеждах. Они замолчали, увидев принца.    - Ну же, сынок, - мысленно подбадривал он. Скажи что-нибудь. Хоть что-нибудь.    Дэвид подошёл к группе сверстников, и смех их оборвался так резко, будто кто-то перерезал горло музыке. Трое подростков выстроились в почтительную, но холодную позу.    Девочка в розовом платье с замысловатыми кружевами - леди Элеонора, дочь герцога Вентворта - сделала идеальный книксен, её белокурые локоны не дрогнули. Два мальчика - рыжий Персиваль и темноволосый Годрик, сыновья лорда Элдриджа - склонились в одинаковых почтительных поклонах. Их лица были масками вежливости.    - Ваше Высочество,- хором произнесли они, и в их голосах не было ни искорки тепла.    Дэвид почувствовал, как ладони становятся влажными.    - Приветствую,- он попытался улыбнуться, но получилось скорее как оскал.- Прекрасный вечер, не правда ли?    Леди Элеонора подняла веер, прикрыв нижнюю часть лица:    -  О, несомненно, Ваше Высочество. Погода сегодня весьма... чудесная.    Наступила тягостная пауза. Персиваль переминался с ноги на ногу, а Годрик изучал узор на своём камзоле с притворным интересом.    - Вы... обсуждали что-то захватывающее ?- отчаянно попытался Дэвид.    - О, нет-нет, просто пустые придворные сплетни,- быстро ответила Элеонора, обменявшись быстрым взглядом с мальчиками.- Ничего, что могло бы заинтересовать Ваше Высочество.    Дэвид почувствовал, как тепло приливает к щекам. Он видел, как они весело смеялись секунду назад, но теперь будто невидимая стена отделяла его от них.    - Я слышал, вы недавно вернулись с соколиной охоты в северных землях,- он вспомнил разговор их отцов.- Как... успехи?    Годрик, наконец, поднял глаза:    - Удовлетворительно, Ваше Высочество. Соколы ловили... э... птиц.    Ещё более тягостная пауза. Дэвид отчаянно искал в голове темы - погода, охота, турниры... всё звучало фальшиво и натянуто.    - А вы, Ваше Высочество? - внезапно спросила Элеонора с сладкой улыбкой, в которой не было ни капли искренности.- Чем занимаетесь в свои свободные часы? Говорят, вы... много читаете.    В её голосе прозвучал лёгкий намёк на насмешку. Персиваль фыркнул, но тут же сделал вид, что поперхнулся.    - Да... чтение... это увлекательно,- пробормотал Дэвид, чувствуя себя полным идиотом.- Особенно... трактаты о... земледелии.    Трое подростков переглянулись с едва скрываемым презрением. Земледелие явно не было темой, достойной обсуждения в их кругу.    Понимая, что находится в тупике, Дэвид решил уйти и как можно быстрее.    - Было приятно... побеседовать,- солгал он, отступая.    - И нам, Ваше Высочество,- хором ответили они, снова склоняясь в безупречных поклонах.    Он отошёл достаточно далеко, чтобы сделать вид, что рассматривает гобелен с изображением какой-то древней битвы, и тут услышал их приглушённые голоса. Благодаря своему необъяснимому слуху, он различал каждое слово.    - ...и он всерьез полагает, что севооборот - достойная тема для беседы?- язвительно прошипел Персиваль, играя перстнем с фамильным гербом.- Тс-с-с! - Элеонора щелкнула веером, но в её глазах танцевали весёлые искорки. - Всё-таки наследный принц, хоть и... своеобразный.    - А слышали о его матери? - Годрик понизил голос до шёпота, полного мнимого ужаса.- Шепчутся, будто она варит зелья из лунного света и паутины.    - Ну, не просто так же её в народе "Белой Колдуньей" кличут. Говорят, она заговорила короля-фермера, чтобы он женился на ней,- фыркнул Персиваль.- А сам Дэвид... видели, как он руками размахивал? Прямо как мельник на ярмарке!    - И этот нелепый наряд... - Элеонора снова захихикала, прикрываясь веером.- Бархат в такую жару! Выглядит как переодетый купеческий сын.    - Говорят, он даже плавать не умеет,- вставил Годрик с притворным сочувствием.- Боится воды, как черт ладана. Якобы даже в ванне не моется, только обтирается!    - Может, он и правда заколдованный? - поддел Персиваль.- Ведьмино отродье обычно воду терпеть не может.    - А вы заметили, как он с отцом за руку шёл? - Элеонора язвительно улыбнулась.- В двенадцать-то лет! Мой младший брат в пять уже самостоятельнее.    -  И этот взгляд... такой потерянный,- добавил Годрик.- Словно телёнок на убое. Неужели он и правда думает, что мы поверим в его интерес к... удобрениям?    Трое переглянулись и снова захихикали, их смех тонул в звуках музыки, но для Дэвида он звучал громче любого оркестра.    Дэвид замер, чувствуя, как гнев и обида подступают к горлу. Он сжал кулаки, но потом разжал - что он мог сделать? Устроить сцену на балу?    Он глубоко вздохнул, выпрямил плечи и пошёл обратно к отцу, который наблюдал за ним с надеждой.    - Ну как? - Тритон улыбнулся. - Нашёл общие темы?    Дэвид заставил себя улыбнуться в ответ:    - О да... очень... интересные ребята,- он посмотрел на своего отца - сильного, мудрого, который предпочитал проводить время с семьёй, а не льстить лордам.- Но знаешь... я всё же предпочитаю общество некоторых старых друзей.    Тритон положил руку ему на плечо, и в его глазах читалось понимание:    - Флинт уже спародировал трёх лордов, а Себастьян проиграл весь бал в шахматы сам с собой. Решай быстрее, а то всё интересное пропустишь.    Дэвид рассмеялся, и на этот раз улыбка была настоящей. Пусть эти надменные подростки думают что хотят. У него есть нечто более ценное - семья, которая любит его таким, какой он есть.    Дэвид уже было решил, что самое страшное позади, как вдруг заметил пристальный взгляд на себе. Из-за колонны за ним наблюдала девочка лет двенадцати с волосами чернее воронова крыла и глазами, напоминавшими спелую сливу. Её бархатное платье цвета глубокой ночи было усыпано крошечными серебряными звёздами.    Дэвид решил быстро ретироваться, как вдруг его поечо сжали длинные и сильные пальцы.    - Куда это ты, сынок? - голос Тритона звучал невинно, но в глазах плясало веселье. - Кажется, к тебе направляется дама.    Дэвид почувствовал, как холодный пот выступил на спине.    - Пап, она... она идёт сюда, - прошептал Дэвид, пытаясь затеряться за спиной отца.-  Я не знаю, чего она хочет!    - Возможно, она хочет танца,- улыбнулся Тритон.- Это обычно случается на балах.    - Пап, нет... - зашипел он, отступая. - У меня... ногу свело. Судорога. Очень болезненная. Возможно, даже заразная.    - Как интересно, - Тритон притворно нахмурился. - И какая именно?    -  Левая! Нет, правая! Обе! - Дэвид уже готов был притвориться хромым, но было поздно.    Девочка остановилась перед ними, совершив идеальный книксен. Её движения были грациозными и отточенными - явно плод долгих часов тренировок.    - Ваше Величество... Ваше Высочество, - её голос был сладким как мёд.- Как прелестен сегодняшний вечер.    - Я полностью согласен, леди Изабелла,- Тритон кивнул с лёгкой улыбкой.- А вы, как всегда, затмеваете само солнце.    Дэвид пытался сделать вид, что интенсивно изучает гобелены на стене, изображающие скучнейшие сцены охоты.    - Ваше Высочество,- девушка обратилась напрямую к нему, и он вздрогнул.- Я не видела вас на танцах весь вечер. Неужели вы не разделяете любовь ко менуэту?    - Я... э... - Дэвид отчаянно искал взглядом отца, но тот внезапно увлёкся изучением собственного кубка.- Я предпочитаю... наблюдать.    - Как интересно, - её губы изогнулись в улыбке, не достигающей глаз. - Но разве наблюдение может сравниться с участием?- она протянула руку. - Осмелюсь ли я надеяться?    Дэвид замер, чувствуя, как все взгляды в зале устремляются на них. Он посмотрел на отца с немой мольбой о помощи, но Тритон лишь поднял бровь.    - Я... я не совсем... - он попытался отступить, но отец незаметно подтолкнул его вперёд.    - Мой сын скромничает, - вмешался король с улыбкой, которая ясно говорила "спасайся сам, я тебе не помощник".- Я уверен, он будет счастлив доказать обратное.    Дэвид посмотрел на отца с немым укором, но тот лишь подмигнул в ответ.    - Ну что ж... - Дэвид сглотнул, чувствуя себя на эшафоте. - Не откажу себе в удовольствии...    Он повёл леди Изабеллу в центр зала, стараясь не наступить ей на ноги уже на подходе. Музыканты, как по заказу, заиграли медленный танец - самый сложный из всех возможных.    Именно в этот момент к Тритону подошла Рут. Она наблюдала за сценой с мягкой улыбкой.    - Ну и? - она мягко спросила, беря мужа под руку. — Уже подбираешь ему невесту?    Тритон фыркнул:    - Боже, нет! Ему бы с друзьями разобраться, а не с женитьбой,- он посмотрел на сына, который на площадке напоминал больше марионетку с оборванными нитями, чем танцора.- Хотя...юная леди, кажется, имеет на этот счёт иное мнение.    Рут рассмеялась, её тёплый смех тонул в звуках музыки:    - Не торопи события, мой милый. Дай ему хотя бы до шестнадцати дорасти,- она лукаво подмигнула. - Хотя... быть бабушкой в тридцать - не так уж и плохо звучит, правда?    Тритон покачал головой, но обнял её за талию:    - Давай сначала научим его танцевать, не наступая дамам на ноги. А потом уже будем строить планы на его потомство.    Пока Дэвид и Изабелла совершали свои неуклюжие па по танцполу, к Тритону и Рут приблизился сам граф Нортумберленд - импозантный мужчина с усами, скрученными в изысканные спирали.    Ваше Величество, Ваше Величество,- он склонился в почтительном поклоне, но его глаза бесцеремонно оценивали танцующего Дэвида.- Прекрасная пара, не правда ли? Моя Изабелла и ваш сын... словно созданы друг для друга.    Тритон сохранял вежливую улыбку, но его взгляд стал холоднее:    - Они и вправду мило выглядят вместе, граф. Как... брат и сестра.    Граф проигнорировал намёк:    - Я давно думал... наша семьи могли бы стать ещё ближе,- он значительно поднял бровь.- Помолвка в их возрасте - дело обычное. Это укрепило бы наш союз.    Рут, обычно такая мягкая, выпрямилась:    - Наш сын ещё слишком юн для таких решений, граф. И мы... мы верим, что брак должен быть по любви, а не по расчёту.    Граф настойчиво улыбнулся:    - Любовь придёт со временем! А пока...    - Пока мой сын будет сам решать, когда и на ком жениться,- Тритон закончил фразу мягко, но так, что  невольно отступил на шаг.- И это произойдёт не раньше, чем он сам этого захочет. А не когда этого захотят другие.    В этот момент на танцполе произошло непредвиденное.    Танец напоминал скорее битву, чем изящное искусство. Дэвид, сосредоточенно считая про себя шаги, наступил Изабелле на ногу в пятый раз за последние две минуты.    - Прошу прощения, миледи, - пробормотал он, чувствуя, как горит лицо.    - Ничего страшного, Ваше Высочество,- ответила Изабелла со сладкой улыбкой, хотя её глаза выдавали лёгкую боль. - Мой отец говорит, что истинное благородство проявляется в умении прощать мелкие... неудобства.    Дэвид кивнул, стараясь не смотреть ей в глаза. Музыка играла, пары кружились вокруг них, а он чувствовал себя в ловушке.    - Мой отец часто говорит, что важно не только мастерство, но и... выгодные связи.    Дэвид, стараясь сосредоточиться на шагах, лишь кивнул:    - Да, конечно... связи... важны.    - Например,- продолжила Изабелла, снисходительно глядя на его усилия,- союз между нашими домами мог бы быть весьма... плодотворным. Отец даже планирует обсудить с вашими родителями возможность... будущего союза.    Дэвид споткнулся, но на этот раз не о ногу партнёрши, а о собственные мысли.    - Будущего... чего? - он остановился, выпуская её руку.    - Ну, вы же понимаете,- Изабелла покраснела, но продолжила с деловым видом,- помолвка в нашем возрасте - не редкость. А учитывая ваш статус и моё... происхождение...    - П... помолвка? - он остановился как вкопанный, глаза его стали круглыми. -  Но мне всего двенадцать!    - О, формальности можно отложить! - весело сказала Изабелла, не замечая его паники.- Главное - достичь договорённости...    Дэвид отшатнулся, пытаясь обработать эту информацию, и в этот момент его нога запуталась в складках её платья. Он попытался сохранить равновесие, замахал руками...    Грохот!    - БА-БАХ!    Дэвид рухнул на спину прямо на стол. Дерево треснуло. Фрукты, пироги, кувшины с вином и сладкими сиропами - всё это обрушилось на него в разноцветном, липком водопаде. На мгновение в зале воцарилась мёртвая тишина.    А потом раздался хохот.    - ХА-ХА-ХА-ХА!     Громче всех смеялись Годрик, Персиваль и Элеонора. Персиваль фыркал в ладонь, Годрик держался за бок, а Элеонора, схватившись за живот, затрясла плечами от смеха.    Дэвид лежал среди остатков пира, покрытый вишнёвым сиропом и кусками бисквита, его лицо пылало от стыда. Он увидел смеющихся сверстников, увидел шокированных гостей, увидел Изабеллу, которая смотрела на него с ужасом и брезгливостью. Он вскочил, даже не пытаясь отряхнуться, и бросился бежать из зала, оставляя за собой след из крошек и фруктовых джемов.    Все взгляды были прикованы к опозоренному принцу, бегущему прочь.    Тритон и Рут моментально пришли в движение.    - Дэвид! - крикнула Рут, но он уже исчез в дверях.    Тритон не смеялся. Его идеальное лицо стало каменным. Он бросил ледяной взгляд на смеющихся подростков, и их смех мгновенно оборвался. Даже граф Нортумберленд отступил под этим взглядом.    На секунду в зале воцарилась тишина. А затем...    Тритон сделал шаг вперёд. Его осанка оставалась безупречно королевской, но каждый мускул на его лице был напряжён не гневом, а праведной яростью за своего сына. Его голос, низкий и властный, заполнил зал, не оставляя места для сомнений:     - Прошу простить нас, дорогие гости,- он говорил ровно, но так, что дрожь пробегала по спине у каждого, кто ещё секунду назад смеялся. Его глаза, холодные как сталь, медленно обвели зал, на мгновение задержавшись на той самой троице.- Мой сын продемонстрировал сегодня неловкость, но я вижу в этом лишь одно - его храбрость. Выйти на площадку, зная, что за тобой наблюдают осуждающие глаза, требует куда большего мужества, чем отпускать колкости из толпы.    Он позволил этим словам повиснуть в воздухе, давая им просочиться в сознание каждого присутствующего.    - Вечер продолжается,- заключил он, и в его тоне не было места возражениям. Он кивнул музыкантам, и те, опомнившись, тут же подхватили мелодию.    Лишь затем он обменялся с Рут быстрым взглядом -  в нём была вся их общая боль и решимость.    - Я найду его,- тихо сказал он жене, уже поворачиваясь к выходу. Его уход был не бегством, а стратегическим отступлением полководца, который знает, где сейчас нужнее всего его присутствие.    Рут мягко коснулась его руки, но затем также нежно отпустила и вернулась к гостям.    Рут осталась в зале не потому, что ей было безразлично состояние сына - её материнское сердце разрывалось от желания бежать за ним следом. Но она понимала: её долг королевы заключался в том, чтобы успокоить гостей и не дать слухам разгореться, пока её муж, отец Дэвида, делал то, что мог сделать только он - залечивал раны не как правитель, а как любящий родитель.    Она вложила всю свою любовь и тревогу в один короткий взгляд, которым проводила Тритона, и, повернувшись к гостям с безмятежной улыбкой, принялась за дело - защищать честь своего ребёнка здесь, на поле светской битвы, пока его отец исцелял его душу в тишине замковых коридоров.    Тяжелые дубовые двери бального зала закрылись за ним, и маска короля мгновенно упала. Тритон почти побежал по холодному коридору, его королевская осанка сменилась стремительной походкой встревоженного отца. Бархатный дублет мешал движениям, и он отстегнул его, бросив на деревянную скамью - пусть хоть все королевские регалии пропадут, лишь бы быстрее найти сына.    - Дэвид! - его голос, обычно такой властный и уверенный, теперь звучал почти срывающе. - Сынок, отзовись!    Тишина в ответ была оглушительной. Только треск факелов да собственное учащенное сердцебиение нарушали тишину. Он замер, прислушиваясь к каждому шороху, и сердце его бешено колотилось - не от бега, а от страха. Страха, что его мальчик где-то там, один, униженный, плачет...    - Дэвид, прошу тебя,- голос Тритона дрогнул, став тихим и мягким, каким он бывал только в их с сыном самые сокровенные моменты. - Выйди ко мне. Давай просто поговорим. Только мы двое. Без чужих глаз и ушей.    Внутри все сжималось от боли - не королевской обиды или гнева, а острой, пронзительной отцовской любви.     - Я не сержусь, сынок,- прошептал он в тишину коридора, словно надеясь, что слова долетят до Дэвида.- Прошу, выйди.    Его пальцы сжались в кулаки. Он представлял, как Дэвид, его гордый, умный мальчик, лежит в липком сиропе под смех этих... этих глупых детей.     - Пожалуйста,- снова позвал он, и в его голосе слышалась мольба.- Дай мне знать, что ты в порядке.    Тритон нашёл его в библиотеке. Высокое арочное окно, от пола до потолка, открывало вид на бескрайний океан, сливающийся с ночным небом. Дэвид стоял, прислонившись лбом к холодному стеклу, его плечи были напряжены, но слёз не было - только тихая, горькая отстранённость.    - Дэвид,- имя прозвучало как выдох, полный облегчения и боли.    Мальчик вздрогнул, но не обернулся.    - Прости,- его голос был глухим, чужим.- Я опозорил тебя. Перед всеми.    Тритон пересёк комнату быстрыми шагами. Он не стал говорить пустых утешений. Вместо этого он просто обнял сына сзади, прижав его к своей груди, положив подбородок на его голову.    - За все двенадцать лет твоей жизни,- прошептал он, глядя на их отражение в тёмном стекле,- ты так и не запомнил самого главного.    Дэвид напрягся:    - Чего?    - Что для меня нет ничего дороже тебя,- Тритон повернул его к себе, его руки мягко сжали детские плечи.- Никакой пир, никакой приём, никакое королевское достоинство. Ты мой сын. И я люблю тебя. Всё остальное - просто пыль.    Он наклонился и поцеловал его в лоб - долго, нежно, как делал, когда Дэвид был маленьким и просыпался от кошмаров.    - Но они смеялись,- голос Дэвида дрогнул.- Все... а я...    - А ты был храбрее каждого из них,- твёрдо сказал Тритон.- Потому что вышел на тот пол один. Потому что пытался. А они... они просто зрители,- он снова притянул его к себе, и на этот раз Дэвид обнял его в ответ, уткнувшись лицом в его плечо.- Через неделю мы устроим ещё один пир. И если кто-то посмеет поднять на тебя глаза - они ответят мне.    Тишина в библиотеке затянулась, слившись лишь с мерным дыханием отца и сына и далёким шумом прибоя за стеклом. Дэвид, всё ещё прижавшись к отцу, наконец поднял голову. Его глаза, отражающие лунный свет, были полны немого вопроса.    - Пап... правда, что её отец... граф... предлагал... помолвку? - слова давались ему с трудом, будто он произносил что-то неприличное.    Тритон вздохнул, его руки мягко лежали на плечах сына. Он не стал лгать или уклоняться.    - Граф Нортумберленд подошёл к нам с таким предложением,- подтвердил он, его голос был спокоен, но твёрд.- Но это ЕГО планы. Не мои. И уж тем более не твои. Мы с мамой отказали ему. И будем отказывать любому, кто посмеет планировать твою жизнь без твоего согласия.    Дэвид посмотрел на него с недоверием, смешанным с надеждой:    - Но... почему? Разве так не принято? Браки по договорённости... ради союзов...    - Принято - не значит правильно,- Тритон мягко прервал его.- Ты - не разменная монета в политических играх, Дэвид. Ты - мой сын,- он присел на корточки, его синие глаза смотрели прямо в детские.- Ты женишься, когда придёт время. И только на той, кого выберешь сам. Кого полюбишь всем сердцем. Я даю тебе слово.    Дэвид молчал, переваривая слова отца. Затем на его лице появилось недоумение:    - Но тогда... зачем? Зачем ты заставил меня танцевать с ней? Если это ничего не значит...    Тритон провёл рукой по лицу.    - Потому что мы не живём в идеальном мире, солнышко, - объяснил он мягко.- Есть правила, этикет, условности... Отказ от танца с дочерью важного графа был бы воспринят как оскорбление. Как проявление невежества и дурного воспитания,- он положил руку на сердце Дэвида. - Иногда нам приходится делать вещи, которые нам неприятны, чтобы сохранить мир и избежать ненужных конфликтов. Это часть обязанностей... часть цены, которую мы платим за наше положение.    Дэвид опустил взгляд, его пальцы сжали край своего испачканного дублета.    - Я ненавижу это,- прошептал он.- Ненавижу эти маски, эти фальшивые улыбки...    - Я знаю,- голос Тритона стал ещё мягче.- И я тоже. Но иногда... иногда маска защищает то, что внутри. Позволяет сохранить своё истинное "я" в безопасности от чужих глаз.    Они снова замолчали. Дэвид отвернулся к окну. Его взгляд утонул в бескрайней тёмной глади океана, серебрящейся под луной.    "Лишь там,- пронеслось в его голове, и мысль была ясной и горькой.- Лишь море не требует от меня масок. Не смеётся над моими неудачами. Не заставляет играть по чужим правилам. Оно просто... есть. И принимает таким, какой я есть."    Но вскоре в голове юного принца родился новый вопрос, пропитанный серьёзностью взрослого человека.    - А если... я никогда не захочу жениться?- спросил Дэвид.- Вообще. Никогда.    Тритон рассмеялся, и звук этот был тёплым и искренним, словно первый луч солнца после шторма.    - Тогда так тому и быть,- сказал он, и в его голосе не было ни капли насмешки или осуждения. - Твоё сердце - твоя крепость, сынок. И только ты решаешь, поднимать ли мост и впускать ли кого-то внутрь.      Он притянул Дэвида к себе, и его объятие было таким же крепким, как скала, о которую разбиваются волны.    - Но знаешь что, мой мальчик? - голос Тритона стал глубже, в нём зазвучала странная, вневременная нежность. - Если однажды твоё сердце всё же дрогнет... у меня впереди целая вечность, чтобы стать для твоих детей таким же дедом, как я стал для тебя отцом. Я буду носить их на плечах, как носил тебя. Буду рассказывать им те же истории о звёздах и учить тому, чему научил тебя,- в его словах не было шутки - только тихая, непоколебимая уверенность, словно он уже видел это будущее.- И любить их... любить так же безумно и безоговорочно, как люблю тебя.     Под мерный гул океана за стеклом, это прозвучало не как шутка, а как самое настоящее обещание. Обещание, высеченное не в камне, а в самой вечности. Потому что любовь Тритона и Рут была неиссякаемым источником, готовым излиться не только на их единственного сына, но и на любое дитя, что однажды назовёт их семьёй. Это была любовь, не знающая границ и условий, готовая принять, защитить и осыпать теплом всех, кого Дэвид когда-либо приведёт под их кров.    И пока Тритон держал его в своих объятиях, Дэвид чувствовал, как любовь отца обволакивает его, словно тёплое одеяло в зимнюю стужу. Он любил этого человека - сильного, мудрого, бесконечно терпеливого - больше  собственной жизни. Мысль о том, чтобы причинить ему боль, была невыносимой.    Но глубоко внутри, под слоем благодарности и обожания, жила другая любовь - дикая, необъяснимая, пугающая своей силой. Тоска по морю была физической болью, постоянным зовом в самой крови. Океан за окном манил его, шептал обещания свободы и принятия, которых он не находил в стенах замка, несмотря на всю отцовскую любовь.    Он прижался к отцу крепче, вдыхая его знакомый и родной. Он хотел остаться здесь, в этой безопасности, навсегда. Но другой части его души уже не было в этой комнате. Она была там, на прохладном песке, под звёздным небом, слушая песню волн - песню, которая звучала для него громче всех голосов в мире.    И в этот миг Дэвид понял, что его сердце разрывается на две части. И рано или поздно ему придётся сделать выбор.    Когда первые лучи солнца только начали золотить витражи в коридорах замка, Дэвид уже был на ногах. Осторожно приоткрыв дверь, он высунул голову - идеально. Ни души. Можно прокрасться к морю, пока все спят.    Но едва он сделал несколько шагов, как замер. В конце зала, у высокого арочного окна, стоял Тритон. Не один. С ним были Себастьян и двое стражников. Отец говорил что-то горячо, его лицо было напряжённым, жесты - резкими.    Дэвид метнулся к огромному гобелену, изображавшему битву с лесным чудовищем, и юркнул за него. Пыль защекотала нос, но он сдержал чихание, прильнув к маленьким дырочкам в старинной ткани.    Тритон что-то доказывал Себастьяну, тыча пальцем в какую-то карту. И снова - тот странный треск в ушах, будто кто-то ломал сухие ветки прямо в его голове. Дэвид зажмурился, потер виски.    - ...должны патрулировать каждую бухту,- голос Тритона был напряжённым.- Если она появится на нашем берегу...    - Тритон, это безумие! - прервал Себастьян.- Мы не можем выставить охрану на каждую песчинку побережья! Люди уже шепчутся о...    - Пусть шепчутся! - Тритон врезал кулаком по каменному подоконнику.- Лучше пусть думают, что их король сошёл с ума, чем...    И тут они замолчали. Стражники отошли, Себастьян что-то пробормотал отцу на ухо, и вся группа быстро удалилась в противоположном конце зала.    Дэвид застыл в недоумении, пытаясь осмыслить обрывки фраз. "Кто эта "она"? Почему папа так..."    Гобелен внезапно отдернули с театральным взмахом.    - Ну-ну, что у нас тут?- Себастьян стоял перед ним, скрестив руки на груди. Уголки его губ подрагивали от сдерживаемой улыбки.-  В замке завелись мыши? Или ты просто решил проверить прочность наших гобеленов?    Дэвид выпрямился, отряхиваясь от пыли:    - Я... я искал свой кинжал,- он постарался сделать лицо максимально невинным. - Тот, с перламутровой рукоятью. Должно быть, он упал за...    - За гобелен? - Себастьян поднял бровь.- Интересно. А с каких это пор твои клинки научились прятаться за ткаными монстрами?- он шагнул ближе, но глаза его смеялись.- Парень, враньё - оно как эль: начал - и уже не остановишься.    - Я не... - начал Дэвид, но Себастьян мягко положил руку ему на плечо.    - Слушай, малец. На твоём месте я бы сейчас развернулся и тихо побрёл обратно в свою комнату,- он наклонился, понизив голос до доверительного шёпота.- Пока твой отец не узнал, что его наследник подрабатывает дворцовым ковром.    - Он... он заметил? - спросил он, пытаясь скрыть дрожь в голосе.- Папа видел меня?    Себастьян изучающе посмотрел на него, затем рассмеялся:    - Если бы твой отец тебя заметил, мы бы сейчас не стояли здесь, а ты бы слушал часовую лекцию о королевском этикете и неприемлемости подслушивания,- он по-дружески похлопал Дэвида по плечу.- Расслабься, парень. Его величество слишком поглощён... другими заботами.    Дэвид почувствовал, как напряжение спадает с его плеч:    - Значит... он ничего не знает?    - Если бы узнал, - Себастьян понизил голос до шепота, - мы бы уже украшали стены замка новым полотном под названием "Наследник, получающий нагоняй",- он подмигнул.- Поверь, ты бы это заметил.    -  Но... как ты...- начал Дэвид.    Но Себастьян перебил:    - О, я много чего замечаю,- его взгляд стал на мгновение серьёзным.- Например, как кто-то слишком часто смотрит в сторону океана,- затем он снова улыбнулся.- Но это уже тема для другого разговора. А сейчас - марш в комнату, пока твой отец не решил провести внеплановую проверку гобеленов.    - И, Дэвид? - Себастьян остановил его уже у поворота.- В следующий раз, если захочешь подслушать - выбирай гобелен потеплее. Этот уже весь в дырках.    Дэвид кивнул и побрёл по коридору, чувствуя себя немного глупо, но с невольным облегчением. По крайней мере, отец ничего не знает.    Но улыбка быстро сошла с его лица, когда он дошёл до своей комнаты. Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной.    Кто эта "она"? Почему отец так её боится? И почему... почему море кажется единственным местом, где я могу найти ответы?    За окном кричали чайки, звавшие его к воде. А он мог только смотреть. Пока что.    Дэвид метался по своей комнате, как загнанный зверь уже больше трех часов. Всего пару мгновений назад он стал невольным свидетелем разговора двух служанок в коридоре. Их шепот долетал до него обрывками, но и этого хватило.    "...королева снова колдует в башне на рассвете, я видела свечение..."    "...а принц ничего не подозревает, бедный..."     "...говорят, это из-за её магии он такой... необычный..."    "...а король наш вечно пропадает, будто тень какая-то. Говорят, опять на рассвете ускакал, даже совет отменил..."     "...и что они скрывают ото всех? Даже от собственного сына..."    Эти слова жгли ему душу. Мама. Его мама, которую он обожал... они называют её колдуньей. А отец... Тритон, великий король Ипсалы, которого все почитали за мудрость и справедливость, теперь ведёт себя как призрак в собственном замке, исчезаяна рассвете и отменяя важные встречи. И всё это они скрывают от него. Заперли его в неведении, словно он несмышлёный младенец, не заслуживающий доверия.    Когда в дверь постучали, он едва сдержал рык.    - Войди! - его голос прозвучал хрипло, не своим тоном.    Рут вошла, её лицо было бледным, на лбу легла тревожная складка.    - Папа не с тобой? -выпалил Дэвид, не давая ей заговорить.     - Нет. Он уехал по неотложным делам,- она сделала шаг вперёд.    - По каким делам, мама?- он засмеялся, и смех этот был сухим и колким.- Опять тайные дела? Секретные миссии? Или, может, магические существа?    Он видел, как кровь отлила от её лица. Так значит, правда.    - Дэвид, что ты... - она протянула к нему руку, но он отпрянул.    - Не трогай меня! - его голос сорвался на крик.- Хватит лжи! Все шепчутся за моей спиной! Все знают, кроме меня! Я что, ваш дурачок? Ваш тайный позор?    - Нет! Солнышко, мы пытаемся защитить тебя!      - Которые мне рано знать? Которые я не пойму?- он язвительно рассмеялся, и это звучало ужасно, потому что в его смехе не было ни капли веселья.- Мне двенадцать лет, мама! Не пять! Я вижу страх в ваших глазах! Я слышу, как вы лжёте мне каждый день!- он сделал шаг вперёд, и его лицо исказилось гневом.- Знаешь что? Может, ты и ведьма, как все шепчутся! Ведьма, которая...    Он не успел договорить. Выражение её лица остановило его. Это была не просто боль - это было опустошение.    - Дэвид... как ты мог...- она с трудом выговорила, и в её голосе была такая боль, что ему стало стыдно. Но гордость и ярость заглушали всё.    - Почему бы и нет? - он выдавил, поворачиваясь к ней спиной.- Вы же считаете меня достаточно глупым, чтобы верить вашим сказкам.    Он направился к двери, не в силах больше смотреть на её страдание.    - Ты куда?- тихо спросила она.    - На воздух,- он хлопнул дверью так, что стекла в окнах задрожали.    Рут осталась одна посреди комнаты. Она медленно опустилась на его кровать, на которой ещё хранилось тепло от его тела, и закрыла лицо руками.    "Где я ошиблась? - билось в такт её сердцу.- Когда мой мальчик стал таким... жестоким? Я потеряла его? Я больше не справляюсь..."    Она чувствовала себя разбитой. Не как королева, не как могущественная волшебница - как мать, которая не смогла уберечь собственного сына не от внешней угрозы, а от внутренней бури, и теперь с ужасом наблюдала, как тот, кого она любит больше жизни, превращается в чужого, озлобленного человека.    А за дверью Дэвид шёл по коридору, сжимая кулаки, пытаясь заглушить голос совести, который шептал, что он только что совершил непростительное. Но чувство предательства, горечь от лжи были сильнее раскаяния.     Море звало его, и этот зов был сильнее голоса разума. Сильнее любви. Сильнее всего.     Дэвид шел по коридорам замкзамка, бормоча себе под нос:     - Правила, запреты, секреты...- он с силой пнул камень, и тот с глухим стуком отскочил от стены.- Как будто я стеклянный ! Как будто я сломаюсь от одного неверного слова!    Он вышел во внутренний двор, где солнце уже вовсю грело камни. Воздух пах дымом из кухонных труб и свежескошенной травой.    - Отец уехал. Мама... мама не пойдет за мной,- он остановился, глядя в сторону моря, которое синело между башнями.- Хотя бы ненадолго.    Его шаги стали быстрее, почти бег. Он обогнул конюшни, проскользнул через сад с лекарственными травами, который разбила Рут, и вот он уже на тропинке, ведущей к пляжу.    Море встретило его тихим шепотом волн. Дэвид сбросил сапоги, чувствуя, как теплый песок обволакивает босые ноги. Он закрыл глаза, вдыхая соленый воздух.    - Они думают, что защищают меня,- он говорил сам с собой, глядя на горизонт.- Но как они могут защитить меня от самого себя? От этих... чувств?- он провел рукой по воде, чувствуя, как мурашки бегут по коже.- Это как... как будто что-то зовет меня. Что-то, что они от меня скрывают.    Внезапно тишину разорвал странный звук - не птичий крик, не шум ветра. Что-то похожее на плач.    Дэвид обернулся. Вдалеке, у самой кромки воды, что-то блеснуло. Он подошел ближе и замер: молодой дельфин, запутавшийся в остатках старой сети, отчаянно бился по мокрому песку, пытаясь доползти до воды.     - Бедняга...- прошептал Дэвид.    Он подбежал, начал разматывать грубые волокна, ранящие о гладкую кожу животного. Дельфин затих, словно понимая, что ему помогают.     Затем пытался подтолкнуть тяжелое тело к воде. Дельфин был тяжелым, скользким, но Дэвид не сдавался.    - Держись, дружище... почти... почти...    С последним усилием он подтолкнул дельфина в накатывающую волну. Тот исчез под водой, затем выпрыгнул, сверкая на солнце.    И тут принц услышал. Тихий звук, но яснее ясного небе:    - Спасибо, Дэвид.    Он замер, не веря своим ушам.    - Что? - выдохнул он.    - Спасибо, что помог,- дельфин снова выпрыгнул, будто махая ему.    Дэвид отшатнулся, сердце заколотилось как бешеное.    - Ты... ты говоришь? - его голос задрожал.- И ты... ты знаешь мое имя?    Но дельфин уже уплывал, оставляя за собой лишь пену. Дэвид стоял как вкопанный, пытаясь осмыслить произошедшее.    -  Это... это невозможно...- он прошептал, отступая.- Животные не говорят... Они не...    Паника накатила волной. Он развернулся и побежал прочь от воды, от этого места, от этого безумия. Он бежал, не глядя под ноги, сердце стучало в висках.    И тут земля ушла из-под ног.    - А-а-а!     Он падал в темноту, цепляясь о выступы скал, пока не рухнул на что-то мягкое и влажное. Воздух вырвался из легких. Он лежал, не в силах пошевелиться, глядя вверх на маленький кусо неба.    - Помогите...- его голос прозвучал слабо, как шепот.- Кто-нибудь...    Но ответила ему только тишина пещеры и далекий шум прибоя где-то выше. Он попытался подняться, но острая боль в ноге заставила его снова рухнуть.    - Нет...- он прошептал, чувствуя, как паника снова накатывает.- Нет, нет, нет...    Он был в ловушке. Один. И никто не знал, где его искать.    А сверху, на пляже, волны продолжали накатывать на берег, смывая следы его ног, словно пытаясь стереть все доказательства его присутствия.    Дэвид лежал на холодном песке, пытаясь перевести дух. Боль в ноге пульсировала. Он зажмурился, пытаясь загнать обратно слезы. Паника не поможет. Дыши. Думай.    Он заставил себя подняться, опираясь на стену пещеры. Фонарем ему служил лишь тусклый свет, пробивавшийся сверху через расщелину. Влажный воздух пах солью и чем-то древним, затхлым.    - Есть кто-нибудь? - его голос отозвался эхом, словно дразня его.    Только тишина. И... журчание воды где-то впереди.    Он поплелся на звук, волоча повреждённую ногу. Пещера расширялась, открываясь в подземный грот с бассейном кристально чистой воды, соединенным с океаном. Лунный свет, преломляясь через воду, отбрасывал на стены призрачные голубые блики.    И тогда он увидел ЭТО.    В центре бассейна, словно заточённая жемчужина, извивалась фигура. Длинные тёмные волосы, почти чёрные в этом свете, сливались с водой. Кожа, бледная и переливающаяся, как перламутр. А ниже... Ниже, где должны были быть ноги, сиял мощный хвост - чешуя переливалась от сапфирового к золотому, как крыло экзотической птицы.    Дэвид замер, вжавшись в холодный камень. Русал. Настоящий.     Существо билось, пытаясь высвободиться из-под огромного валуна, придавившего конец его хвоста. Вода вокруг окрашивалась в розовый цвет - кровь.    - Не может быть...- прошептал Дэвид, но его шепот эхом разнёсся по гроту.    Голова русала резко поднялась. Два больших, почти полностью чёрных глаза уставились на него. На лице не было ни злобы, ни агрессии - только животный ужас.    Он рванулся прочь, но камень снова впился в его плоть. Тихий стон, похожий на скрип льда, вырвался из его губ.    Что-то в Дэвиде дрогнуло. Этот страх... он был таким знакомым. Таким человеческим.    - Стой!- его собственный голос прозвучал громче, чем он планировал.- Я не причиню тебе вреда!    Русал замер, его жабры судорожно вздымались.    - Я помогу,- сказал Дэвид, осторожно приближаясь.- Толкай снизу. Я сверху.    Он не ждал понимания. Но русал, словно уловив его намерения, кивнул - короткий, резкий кивок.    Дэвид уперся руками в холодный камень. Он был тяжелым, неподатливым.    - На три! - крикнул он.- Раз! Два! ТРИ!    Он напряг все силы, мышцы горели. Снизу послышался всплеск - русал изо всех сил толкал валун. Камень дрогнул, с скрежетом сдвинулся с места и с грохотом откатился в сторону.    Дэвид тяжело дышал, опираясь на колени. Русал высунул голову из воды, его тёмные глаза изучали мальчика.    - Всё... всё в порядке? - спросил Дэвид.    В ответ - лишь тишина. Но теперь в ней не было страха. Было любопытство.    Дэвид заметил глубокие рваные раны на хвосте. Без мысли он сунул руку в карман - и нащупал маленький свёрток. Травы. Мама всегда клала их ему, "на всякий случай".    - Вот,- он протянул свёрток, но русал отпрянул.- Это поможет. Обещаю.    Он медленно, как с диким зверем, приблизился и приложил размятые листья к самой глубокой ране. Русал вздрогнул, но не отпрянул. Его кожа под пальцами Дэвида была прохладной и гладкой, как отполированный камень.    Минуты тянулись, наполненные лишь звуком их дыхания и каплями воды, падающими с потолка.    - Меня зовут Дэвид,- наконец сказал он.- А тебя?    Чёрные глаза смотрели на него безмолвно. Он не понимает. Или не может ответить.    Внезапно русал дернулся, его взгляд устремился куда-то вглубь пещеры, словно он услышал что-то, недоступное человеческому уху. Он резко нырнул, его хвост блеснул в последний раз и исчез в тёмном тоннеле, ведущем в океан.    Дэвид остался стоять один в неожиданной громкой тишине, с мокрыми руками и головой, полной вопросов. Он поднял взгляд - на том месте, где только что был русал, лежала одна-единственная чешуйка, переливающаяся всеми цветами радуги.    Он поднял её. Она была тёплой.    И тогда он понял. Сказки - не всегда просто сказки. А море хранит куда больше тайн, чем он мог представить.    - ДЭВИД!    Голос сверху заставил его выпрыгнуть из омута мыслей. Знакомый, насмешливый баритон эхом разнёсся по пещере.    - Себастьян? - Дэвид вскочил, забыв про боль в ноге.- Как ты... как ты меня нашёл?    - ДЭВИД! - крик повторился, ближе.- Отзовись, парень!     - Я здесь! Внизу! - закричал Дэвид, подбегая к месту падения. Высоко над головой, в обрамлении скал, виднелось озабоченное лицо Себастьяна.    Тот свистнул, оценивая глубину:    - Ну и яму ты откопал! Целый, надеюсь? Кости на месте? Или уже познакомился с местными призраками?    - Живой! - крикнул Дэвид, невольно улыбаясь.- Но выбраться не могу.    - Держи! - сверху полетела верёвка, аккуратно свернутая кольцом.- Только не души себя, а то твой отец меня самого сбросит сюда следом!    Дэвид ухватился за верёвку. Ладони горели, но он карабкался с упрямством, которого сам от себя не ожидал. Наконец, он выбрался наверх, рухнув на траву рядом с Себастьяном.    - Спасибо,- выдохнул он, отряхивая песок с одежды.- Откуда у тебя верёвка? Ты что, всегда её носишь на всякий случай?    Себастьян приподнял бровь:     - Опытный мужчина всегда готов к неожиданностям, мой юный друг. Особенно когда рядом есть кто-то, кто обожает падать в неизвестные дыры,- его лицо стало серьёзнее.- А теперь расскажи-ка, что ты делал у моря?     Дэвид почувствовал, как кровь отливает от лица:     - Я... я не понимаю, о чём ты.    - О, давай без этого,- Себастьян вздохнул.- Во-первых, твои сапоги покрыты солью так, будто ты участвовал в морской битве. Во-вторых...- он указал пальцем куда-то в сторону скал, — ...кое-кто видел, как ты носился по пляжу как угорелый.    Дэвид опустил голову:     - Хорошо. Да, я был у моря. Но я только сидел на берегу! Клянусь! Даже пальца в воду не окунул!- он посмотрел на Себастьяна умоляющими глазами.- Пожалуйста, не говори папе.    Себастьян закатил глаза так драматично, будто играл в придворном театре:    - О, нет-нет-нет, мой мальчик. Я не собираюсь тонуть вместе с тобой в этом бурном море лжи. Ты сам всё расскажешь отцу. И про свои РЕГУЛЯРНЫЕ "посиделки" на берегу тоже.    Дэвид ахнул:     - Ты... ты знал?    - Дэвид, - Себастьян положил руку ему на плечо.- Я знаю, когда ты врешь, когда ты прогуливаешь уроки, и даже когда ты в прошлом месяце стащил у меня тот самый персик с кухни,- он улыбнулся.- Пора заканчивать с этим.    - Но он же запрёт меня в замке навечно! - голос Дэвида дрогнул.- Себастьян, ты не понимаешь... Без моря я... я задыхаюсь. Только там я чувствую себя собой. А папа... папа никогда там не был! Он боится его как огня и напридумывал кучу страшилок!- он схватил Себастьяна за рукав.- Пожалуйста. Как друг. Не говори.    Себастьян смотрел на него, и его обычно насмешливый взгляд смягчился. Он тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу:    - Чёрт побери, - Себастьян провёл рукой по лицу с преувеличенным страданием, глядя на Дэвида.-  Ты пользуешься нечестным приёмом.    Дэвид, всё ещё цеплявшийся за его рукав, насторожился:     - Какой приём?    - Этот взгляд! - Себастьян ткнул пальцем в его сторону.- Этот... этот взгляд виноватого щенка, который только что разгрыз лучшие сапоги своего хозяина! Нечестно,- он покачал головой.-  Так и быть. Моё молчание - твоё. Но! - он поднял палец.- Чтобы я больше НИКОГДА не видел тебя у берега моря в одиночестве. Иначе - всё, клянусь мечом, я сам отведу тебя за руку к отцу и всё расскажу.    Дэвид выдохнул с облегчением:     - Спасибо! Я...    - Не благодари, - Себастьян драматично возвел глаза к небу, словно взывая к небесным силам. - Иначе однажды на моем надгробии высекут: "Здесь лежит Себастьян. Сказал 'не за что' и был съеден заживо разгневанным королем". Хотя, по совести говоря, быть съеденным - не худшая участь для воина. Лишь бы с добрым элем да грушёвым взваром,- проговорил он с лёгкой улыбкой и хлопнул Дэвида по спине.- Пошли. Пока твой отец не вернулся и не начал искать нас обоих.    Они пошли к замку, оставляя за спиной шум прибоя. Дэвид украдкой сжал в кармане чешуйку. Его секрет был в безопасности. Пока что.    А Себастьян ворчал себе под нос:     - Хранить секреты от короля... Да я точно свихнусь. Надо будет выпить. Сильно.    Сумерки уже окутали замок, когда у главных ворот появились две фигуры. Рядом с идеальным Себастьяном в безупречном красном дублете, понурив голову, брел Дэвид, хромая. Его одежда была в грязи, на коленях проступали кровь и синяки, а по щеке текла тонкая струйка крови из ссадины.    - Ну что, прогулка удалась? - раздался спокойный голос.    Рут стояла на ступенях, закутавшись в тёмно-синий плащ. Её лицо было бледным, но глаза горели - смесью ярости, страха и безмерного облегчения.    - Мама...- прошептал Дэвид, не смея поднять на нее взгляд.    - Замолчи,- её голос дрожал, но она держала себя в руках.- Ни звука. Каждое твоё слово сейчас будет как искра в бочке с порохом.    Себастьян кашлянул, пытаясь разрядить обстановку:    - Ну, знаешь, Рут... Мы просто... исследовали окрестные пещеры. Очень... познавательно. Особенно та часть, где мы чуть не стали вечным украшением для сталагмитов.    Рут даже не взглянула на него. Её взгляд был прикован к сыну.    - Ты...- она сделала шаг вперёд, и Дэвид невольно отпрянул.- Ты знаешь, что я за эти часы передумала? Что я чувствовала? - её голос сорвался. -Я думала, что ты... что с тобой...    Она не договорила, сжав кулаки. Дэвид видел, как дрожат её пальцы.    - Мне... мне жаль,- выдавил он, глядя на свои разодранные сапоги.- Я не хотел...    - О, нет? - Рут горько усмехнулась.- А чего ты хотел? Испугать меня до смерти? Доказать, что ты уже взрослый и можешь безнаказанно исчезать, когда вздумается?- она провела рукой по лицу.- Боже, Дэвид... я чуть не сошла с ума.    Себастьян осторожно положил руку на плечо Дэвида:    - Ну, вообще-то, он пытался... э... найти тебе цветы. Да, диковинные пещерные цветы. Очень романтично. Почти умер за красоту.    Рут наконец перевела взгляд на Себастьяна, и в её глазах мелькнула тёплая искорка благодарности сквозь гнев.    - Себастьян,- сказала она, но уже без прежней резкости.- Твои шутки сейчас не помогут.    - Никогда не останавливайся на достигнутом - мой девиз,-он ухмыльнулся, но под её взглялом поспешно добавил.- Хорошо, хорошо. Я пойду... выбью пыль из одежды. И, возможно, из себя.    Он удалился, оставив их одних.    Рут подошла к Дэвиду, и он зажмурился, ожидая новых ругательств. Но вместо этого её пальцы, нежные и тёплые, коснулись его пораненной щеки.    - Боже мой...- прошептала она, и её голос смягчился.- Ты весь избит...    - Я... я упал,- пробормотал он, всё ещё не глядя на неё.- В пещере было темно...    - Мой котёнок,- нежно сказала она.- Мой маленький, глупый, храбрый котёнок,- она притянула его к себе, не обращая внимания на грязь, и прижала очень-очень крепко.- Ты напугал меня до полусмерти.    - Прости,- он наконец обнял её в ответ, уткнувшись лицом в её плечо.- За всё... особенно за те ужасные слова...    - Тссс,- она погладила его по спине.- Мы поговорим об этом позже. Сейчас... сейчас я просто хочу знать, что ты в безопасности,- она отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо.- Но, Дэвид... если ты когда-нибудь снова посмеешь так поступить...    - Вы приставите ко мне стражу из самых скучных солдат в королевстве? - он попытался пошутить, но голос дрожал.    - Хуже,- она улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы.- Я заставлю тебя целый месяц разбирать мои травы и учить названия к ним.    Он фыркнул, и они оба рассмеялись - нервно, с облегчением.    - Пошли,- Рут взяла его за руку.- Нужно обработать эти раны. И, пожалуйста... в следующий раз, если захочешь цветов... просто скажи мне. Ладно?    Он кивнул, чувствуя, как груз вины и стыда понемногу отпускает его. Рука матери в его руке была твёрдой и надёжной. И в этот момент он понял, что никакое море, никакие тайны не стоят её слёз.    Но где-то глубоко внутри, под слоем раскаяния, всё ещё шевелилось упрямое желание узнать правду. Правду, которая, он чувствовал, была скрыта в шепоте волн и в той самой пещере.    В спальне Дэвида пахло мёдом, травами и тишиной. Мальчик сидел на краю кровати в простой льняной ночной рубашке, задумчиво разглядывая перевязанную руку. Рут, склонившись над ним, аккуратно наносила на ссадину на его щеке мазь с запахом лаванды и чего-то горьковатого.     - Немного пощиплет,- предупредила Рут, её пальцы были удивительно ловкими и мягкими.- Но завтра уже не будет болеть.    Дэвид кивнул, посматривая на свои руки. Ему было стыдно до тошноты.    Дверь открылась бесшумно.    Тритон стоял на пороге. Его тёмный дублет был расстёгнут, волосы слегка растрёпаны, будто он мчался сюда. Но не это заставило Дэвида замереть. Лицо отца... Оно было не сердитым. Оно было... опустошённым.    - Выйди, пожалуйста,- тихо сказал Тритон жене, не отрывая взгляда от сына.    Рут колебалась, её взгляд метнулся между ними.    - Тритон, он уже...    - Пожалуйста, Рут.    Она кивнула, бросив на Дэвида последний взгляд - полный тревоги и любви - и вышла, тихо прикрыв дверь.    Тритон подошёл медленно, его шаги были бесшумными на ковре. Он остановился перед сыном, и Дэвид впервые по-настоящему испугался отца. Не его гнева, а этой ледяной, безмолвной боли.    - Стража видела тебя возвращающимся,- голос Тритона был низким, ровным, без единой нотки повышения.- Весь в грязи, в крови...- он сделал паузу.- Когда мне сказали... что тебя видели таким...у меня земля ушла из-под ног,- его пальцы сжались в кулаки, но голос оставался спокойным.- Ты даже не представляешь, какие картины рисовало моё воображение. И слава Богу, что это осталось лишь в моих мыслях.    Дэвид опустил глаза, чувствуя, как сжимается горло.    - Но это... это не самое худшее,- Тритон продолжил.- Флинт... поделился другими интересными подробностями... Повтори. Повтори то, что ты сказал своей маме.    - Я... я не... - Дэвид попытался, но слова застряли.    - Повтори! - это не было криком. Это был сдавленный, хриплый звук.    - Я назвал её... ведьмой... - прошептал он, и слёзы наконец потекли по его щекам.- Я сказал, что все так говорят...    Тритон медленно опустился на колени перед ним, чтобы их глаза были на одном уровне.     - Ты знаешь, - он говорил тихо, - я могу пережить твои побеги. Могу простить дерзость. Даже могу понять твоё любопытство ко всему, что я запрещаю,- он положил руки на плечи Дэвида.- Но то, как ты говорил с ней... это... это не ты. Не тот мальчик, которого мы растили.    - Пап, прости... - тело Дэвида начало трястись от рыданий.- Я не хотел... я был зол...    - Злость - не оправдание! - Тритон впервые повысил голос, но тут же взял себя в руки.- Никогда. Это не оправдание для того, чтобы ранить тех, кто любит тебя больше жизни,- он сжал его плечи.- Твоя мама...носила тебя под сердцем. Она сидела у твоей кровати, когда ты болел. Она... - его голос сорвался.- Она заслуживает твоего уважения, даже если ты зол на весь белый свет.    - Я знаю... - Дэвид всхлипывал, чувствуя себя самым ничтожным существом на земле.    - Нет, не знаешь! - Тритон покачал головой. - Ты не знаешь, каково это - видеть слёзы на лице женщины, которая для тебя - весь мир... и знать, что эти слёзы вызвали слова твоего же ребёнка,- он глубоко вздохнул.- Мы с тобой - не просто отец и сын. Мы - часть одного целого. Когда ты ранишь её - ты вонзаешь нож и в меня. Глубже, чем любой клинок мог бы достать.    Одним плавным движением он притянул Дэвида к себе, обняв с такой силой, что у того перехватило дыхание. В этом объятии не было ни гнева, ни упрёка - только незащищённая боль.    - Я душу за тебя готов отдать,- прошептал он прямо в его волосы, и голос его дрогнул.- Но моя любовь к тебе - не щит, который оправдывает твои ранящие слова. Она... твоя мама... мы - две половинки одной души. И рана, нанесенная ей - кровоточит во мне.    Дэвид обнял отца в ответ, вцепившись в его дублет.    - Прости... прости меня...    - Не у меня просить нужно,- Тритон отстранился, мягко вытирая слёзы с его лица большими пальцами.- Завтра. С первыми лучами солнца. Ты найдёшь слова. Для неё.    Дэвид кивнул, не в силах вымолвить ни слова.    Тритон поднялся, его движения снова стали грациозными и бесшумными. У двери он обернулся.    - И Дэвид... - его голос снова стал мягким.- Пещеры. Это было глупо. Но... смело,- уголок его губ дрогнул.- В следующий раз бери с собой факел. И меня.    Он вышел, оставив Дэвида одного с его мыслями и обещанием, которое нужно будет сдержать.    Тритон закрыл за собой дверь спальни, и напряжение последних часов будто каменной плитой свалилось с его плеч. Он прислонился к резным дубовым панелям, провёл рукой по лицу. Затем его взгляд упал на Рут, которая стояла у окна, обняв себя за плечи, и всё в нём перевернулось.    Он бесшумно подошёл сзади, обвил её руками и прижал к себе, уткнувшись носом в её тёмные кудри.    - Всё хорошо? - прошептала она, не оборачиваясь.    - Теперь - да,- его голос прозвучал глухо, губы прижались к её виску.- Он... он понял. Я уверен.    Она повернулась в его объятиях.    - А ты?- спросила она, заглядывая ему в глаза.- Ты понял, что чуть не сгорел от собственной серьёзности?    Уголки его губ дрогнули.    - О, я не сгорел. Я... э... мужественно держался. Как подобает королю,- он вздохнул с преувеличенной торжественностью.- Но это мужество требует колоссальных затрат энергии. Я, кажется, чахну.    Рут рассмеялась, и тот звук был лучше любой музыки.    - Бедный мой король,- она провела пальцами по его щеке.- Угасаешь от благородства?    - Совсем истощён,- он с комическим стоном склонил голову ей на плечо.- Целый день ничего во рту не было, кроме собственной ярости. А она, должен сказать, на удивление непитательная.    - Ужас! - она притворно ахнул.- Значит, спасать тебя будем голубичным пирогом? Тот самый, что я пекла сегодня... чтобы руки не дрожали.    Его глаза загорелись.    - Ты... ты испекла...- он сделал паузу, имитируя глубокое волнение.- Мой любимый? Тот самый, с хрустящей корочкой и...    - ...и с той самой голубикой, что ты сам собрал в прошлом месяце,- закончила она, взяв его за руку и уводя в их спальню к маленькому столику у камина.- Думала, ты вернёшься днём.    Тритон с облегчением сбросил дублет, и тот мягко упал на спинку стула. Он потянулся, чувствуя, как усталость покидает его тело, и с благодарностью принял тарелку из рук жены. Его пальцы на мгновение задержались на её ладони, словно улавливая тепло.    - Ты всегда знаешь, что мне нужно,-  его голос прозвучал почти с извиняющейся нежностью.-  Даже когда я веду себя как... ну, как упрямый осёл.    Рут рассмеялась, лёгкий звук, словно звон хрусталя, и опустилась рядом на стул. Их плечи соприкоснулись, создавая комфортную обстановку.    - О, я прекрасно заметила твоё ослиное упрямство,- парировала она, подмигивая.- Но ты мой ослик. И я буду печь для тебя пироги, даже если ты будешь фыркать и лягать копытом.    Они ели в сладостной тишине, их вилки изредка позвякивали об общую керамическую тарелку, а тени от камина танцевали на стенах, создавая нежную атмосферу.    Отложив вилку с последним кусочком пирога, Тритон провёл рукой по лицу, и маска лёгкости наконец спала. В морщинках у глаз затаилась тягость, а в опущенных уголках губ - отзвук недавней боли.    - Он действительно раскаивается,- произнёс он тихо, глядя на остатки крошек на тарелке.- Это было видно по его глазам. Он просто... так похож на меня в его возрасте. Принимает всё так близко к сердцу.    Её ладонь легла поверх его руки, тёплая и успокаивающая.    - А отвага, с которой он рвётся навстречу опасностям? - в её голосе зазвенела нежность, а глаза отражали пламя камина.- Это твой дар, любовь моя. Твоё бесстрашие, что пугает и восхищает одновременно.    Тритон фыркнул, сделав вид, что возмущён, но улыбка выдавала его.    - Значит, и море дерзости в нём - это тоже моих рук дело?- он покачал головой, но во взгляде читалось согласие.- Что ж, возможно... Но скалы его упрямства? Это ты высекла в нём, моя ненаглядная. Ты научила его не отступать.    Он с комической грацией облизал палец, испачканный сладким соком голубики, затем с преувеличенной элегантностью вытер руки о льняную салфетку.    - Ну что ж... - с театральным вздохом поднялся он, его тень гигантским силуэтом легла на стену.- Не соблаговолишь ли проводить своего супруга, чудесным образом спасённого от голодной кончины, до ложа? Боюсь, в одиночестве я рискую споткнуться о собственное достоинство.    -  О, ты невыносим! - покачала головой Рут, но её пальцы уже смыкались вокруг его с привычной нежностью.- Но раз уж ты так беспомощен без своей повелительницы...    Они двинулись к кровати, словно исполняя давно отрепетированный танец. Тритон с облегчением повалился на перину, увлекая её за собой.    - Знаешь,- прошептал он, уже всерьёз, обвивая её рукой.- Иногда мне кажется, будто весь мир держится только на твоих пирогах и твоём терпении.    - Тогда спокойной ночи, мой мир,- она прижалась к его груди, чувствуя, как напряжение дня наконец отпускает их обоих.    И в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине, они заснули - не разменяв ни на объятия, ни на слова, на то глубокое понимание, что живёт между двумя людьми, научившимися быть друг для друга и якорем, и парусом. Даже во сне его дыхание оставалось ровным и бесшумным, а её рука не отпускала его дублет, будто и в царстве снов продолжая держать их общий корабль на плаву.    Следующие несколько дней Дэвид вёл себя образцово. Он посещал уроки, не спорил с отцом и даже добровольно помогал матери в саду. Но мысль о пещере и её таинственном обитателе не давала ему покоя.    В ночь, когда луна скрылась за тучами, он снова ускользнул. На этот раз он был осторожнее - тёмный плащ, мягкие сапоги, знание расписания стражников.    Пещера встретила его тишиной и мрак. Он зажёг принесённую с собой маленькую лампу, и свет заплясал на стенах, оживляя тени.    - Эй! - тихо позвал он, и эхо унесло его голос вглубь.- Ты здесь?    Сначала ничего. Лишь плеск воды да скрип где-то в глубине. И вдруг - в бассейне что-то шевельнулось. Два больших глаза, словно из тёмного обсидиана, появились из глубины и уставились на него.    Русал. Он выглядел менее испуганным, но всё ещё настороженным.    - Я... я вернулся,- сказал Дэвид, медленно приближаясь.- Я не причиню тебе вреда. Честно.    Русал не уплыл. Он изучающе смотрел на Дэвида, затем плавно приблизился, рассекая водную гладь. Его сине-золотой хвост переливался в свете лампы, словно живое сокровище.    - Ты... вернулся,- голос Фландера звучал странно - мелодично, с лёгким щелкающим акцентом.- Почему?    - Мне было интересно,- честно ответил Дэвид, садясь на край скалы.- Я никогда не видел... таких как ты.    Фландер фыркнул:    - А я никогда не видел таких... двуногих,- он с любопытством указал на Дэвида.- И без плавников. Разве можно так плавать? Вы же тяжёлые, как скалы.    Дэвид не смог сдержать улыбку:    - Спасибо, что заметил. У нас для плавания есть корабли,- он сделал паузу.- А вы... у вас там, на глубине, тоже есть что-то похожее    Фландер скривился, будто услышав нелепую шутку:    - Зачем? Мы не камни, чтобы нуждаться в деревяшках,- он грациозно перевернулся в воде, демонстрируя свой хвост.- Это лучше любого твоего "корабля".    - Спорно,-  парировал Дэвид, хотя сам ни разу не ступал на палубу корабля. Он лишь видел их из далека - величественные, с развевающимися флагами.- На кораблях перевозят грузы... ткани, специи, книги из далёких земель,- он сделал паузу, добавляя с долей вызова.-  И путешествуют на них с комфортом. В каютах есть койки и даже столы.    Фландер издал звук, похожий на смех:    - Комфорт? - его большие глаза сузились с насмешливым любопытством. - Ты называешь комфортом сидение в душной деревянной коробке, которую швыряет из стороны в сторону, как ракушку в шторм?- он грациозно перевернулся в воде, и его хвост брызнул в Дэвида мелкими сверкающими каплями.- Я видел, как вы там болтаетесь, бледные и несчастные, пока волны играют вами. Это выглядит... унизительно. И пахнет странно. Деревом и страхом.    - Ты... ты наблюдаешь за людьми? - Дэвид замер.    Фландер на мгновение застеснялся, словно пойманный на чём-то запретном.    - Иногда,-  он отвёл взгляд, играя прозрачным плавником на поверхности воды.- Скалы возле мыса... оттуда хороший обзор. Ваши "корабли" - они шумные, медленные... но иногда за ними интересно следить. Однажды я видел, как один из вас уронил в воду целый ящик... как вы называете эти жёлтые душистые плоды?    - А... апельсины? - предположил Дэвид, всё ещё пытаясь осмыслить, что русал годами тайно изучал его мир.    - Да! - Фландер оживился. - Мы потом неделю лакомились. Сверху они горькие, но внутри... Он сделал выразительную паузу.- В общем, ваши "кораблекрушения" - это лучшее, что случается в наших водах.     Они замолчали, изучая друг друга.     Дэвид заметил, что раны на хвосте Фландера почти зажили.    - Меня зовут Дэвид,- наконец сказал он.- А тебя?    Русал на мгновение замер, словно взвешивая риски.    - Фландер, - наконец выдохнул он.-  Но дядя зовёт меня Флан, когда я... ну, когда я попадаю в неприятности.    - Часто? - ухмыльнулся Дэвид.    - Достаточно,- Фландер ответил с лёгкой улыбкой.- Дядя говорит, что моё любопытство однажды приведёт к тому, что я прицеплюсь к киту не с той стороны.    Дэвид рассмеялся:    - Похоже, у нас есть кое-что общее.    Они разговаривали ещё час. Фландер рассказывал о подводных течениях, о городах из кораллов, о стаях светящихся рыб, что освещают глубины как звёзды. Дэвид - о замках, лошадях, о том, как пахнет дождь на суше.    - Странно,- наконец сказал Фландер, глядя на лампу.- Я думал, вы все... дикие. Как те, что бросают в воду сети и острые палки.    - А я думал, вы все... ну, опасные, - признался Дэвид.- Что вы можете затянуть на дно одним взглядом.    Фландер засмеялся - звук был похож на переливы морских колокольчиков:    - Зачем? У нас и своей еды...- он запнулся, будто поймав себя на слове.- В общем, хватает.    - А ты... ты  здесь живёшь?    - Нет,- Фландер откинул волосы с лица.- Это... нейтральная территория. Иногда я приплываю сюда, чтобы... подумать.    Лампа начала мигать. Масло заканчивалось.    - Мне пора,- с сожалением сказал Дэвид.- А то меня хватятся.    Фландер кивнул:    - Ты... вернёшься?    В его голосе прозвучала такая надежда, что Дэвид почувствовал, как внутри все приятно сжимается.    -  Да. Завтра. В это же время.    - До завтра, Двуногое Чудо.    - Скоро увидимся, Чешуйчатый Умник.    Дэвид шёл обратно к замку с лёгким сердцем. У него появился друг. Друг из мира, о котором он даже не подозревал. И это была самая захватывающая тайна из всех, что у него когда-либо были.    Луна прошла полный цикл, и её снова можно было увидеть круглым серебряным диском в ночном небе. За это время встречи в пещере стали для Дэвида ритуалом. Он научился незаметно ускользать из замка и читать лунный календарь лучше любого звездочёта.    Фландер - или просто Флан, как он теперь разрешил себя называть - всегда ждал его у того самого камня. Их беседы текли легко, как вода в пещере, переходя от смешных историй к глубоким признаниям.    В ту ночь Дэвид сидел на своём привычном камне, болтая ногами в прохладной воде. Фландер лениво плавал кругами, его хвост отбрасывал на стены причудливые блики.    - ...и он снова сказал: «Дэвид, если ты ещё раз убежишь, я прикую тебя к кровати!» - Дэвид закатил глаза, передразнивая низкий голос отца.- А мама стояла рядом и пыталась не смеяться. У неё это плохо получается, кстати. Она всегда поджимает губы, вот так...- он скорчил гримасу, и Фландер рассмеялся.    - Твой отец...- Фландер перевернулся на спину, глядя на потолок пещеры.- Звучит как устрица. Всё время пытается спрятать своё сокровище в раковину, чтобы никто не украл.    - О, нет! - Дэвид засмеялся.- Он не прячет. Он просто... безумно ответственный. Иногда мне кажется, он бы обернул меня в вату, если бы мог. Просто... у меня никогда не было друзей. Никогда.    Фландер перестал плавать и подплыл ближе:    - Никогда? Но ты же принц. У тебя наверное есть... свита? Слуги? Другие важные детеныши в блестящих одеждах?    - Дети лордов? - Дэвид фыркнул.- Они боятся меня. Или мою маму,- он замолчал, подбирая слова.- Её... её называют ведьмой. Потому что она знает травы, может исцелять... Говорят, она разговаривает с животными,- он посмотрел на Фландера.- Сейчас это звучит не так уж странно, да?    Фландер покачал головой:    - Моя бабушка могла уговорить акулу уйти просто разговором. Это полезный навык.    - Вот видишь! - Дэвид оживился.- Но для них это... странно. Ненормально. Поэтому они обходят меня стороной,- Дэвид швырнул камешек в воду, и тот шлёпнулся с тихим звуком.- А папа... он пытается это компенсировать. Он старается быть для меня всем одновременно: и отцом, и лучшим другом, и... тюремным надзирателем в одном лице,- он замолчал, глядя на расходящиеся круги по воде.- Он так боится меня потерять, что готов запереть в самой высокой башне. Особенно когда дело касается моря. Говорит, там опасно.    Фландер поднял бровь:    - Опасно? Море? Оно же... прекрасно.    - Я знаю! - Дэвид всплеснул руками.- Но он никогда не объясняет почему! Просто «нет» и всё,- он посмотрел на Фландера.- А у тебя... есть семья?    Хвост Фландера замер. Он опустил глаза в воду.    - Были,- тихо сказал он, и вода вокруг словно помутнела.- Глубинная лихорадка. Она забрала многих в тот год,- он провел пальцами по воде, словно стирая болезненные воспоминания.- Сначала мать. Потом отец не пережил утраты.    Дэвид замер, чувствуя, как сжимается его сердце. Он кивнул, не находя слов.    - У меня остался дядя,- добавил Фландер, словно спеша сменить тему. Его голос снова стал легче.- Моргл. Хмурый, как скала в шторм, и строгий, как приливное течение,- он язвительно улыбнулся.- Вечно ворчит, что я слишком много болтаю с рыбами-клоунами и недостаточно серьезно отношусь к "великому наследию нашего рода"- Фландер передразнил низкий, ворчливый голос.- "В наши дни, Фландер, русалы должны держаться вместе! Не расплываться по течению!"    Дэвид не мог не улыбнуться, несмотря на грустное начало истории.    - Он пытается быть как твой отец,- продолжил Фландер,- только вместо ваты он бы просто привязал меня водорослями к самому скучному кораллу в океане. Для моей же безопасности, конечно,- он вздохнул, но в его глазах заиграли озорные искорки.- А в прошлый раз, когда я опоздал на урок по ориентированию по звёздам,- продолжил Фландер,- он заставил меня переписывать карты течений... соком пурпурных водорослей. Я неделю был фиолетовым, и краб-отшельник принял меня за новый вид ядовитого коралла!    Дэвид фыркнул, представляя себе фиолетового Фландера, пытающегося объясняться с крабом.    - Но знаешь что самое смешное? - глаза Фландера блеснули.- Дядя сам перепутал направление течения и два дня плыл в сторону подводного вулкана, пока стая добрых дельфинов не развернула его! Теперь он делает вид, что это была "секретная исследовательская миссия", но я-то видел, как он вернулся - весь в иле и с одним плавником набок!    - Знаешь, что я сделал однажды? Я подменил дорогое вино в кубке Себастьяна на кислый виноградный сок с добавлением жгучего перца!    Фландер, лениво плавающий у поверхности, замер, его жабры приоткрылись от любопытства.    - Он сделал первый глоток с таким королевским видом... - Дэвид захлебнулся от смеха.- А потом... Боже! Он прыгнул, будто на него напали! Пытался запить водой, кричал, что его отравили! Его лицо стало краснее, чем его любимый дублет! Мама потом три дня лечила его ожог языка своими травами.    - Неплохо. А вот я как-то разыграл дядю! - воскликнул Фландер.- Он вечно ворчал, что я слишком громко играю возле его коралловой фермы. Я взял и аккуратно прикрепил светящихся медуз ко всем его вещам! - Фландер захихикал.- Он проснулся ночью от того, что вся его хижина светилась синим светом! Подумал, что это морские духи пришли забрать его за ворчание! Три дня читал заклинания против "проклятия светящихся духов"! До сих пор, когда видит медуз, плывёт окольными путями!    Дэвид закатился от смеха, держась за живот:    - Представляю! А Себастьян... о, после того случая с вином он теперь пробует всё кончиком пальца, прежде чем пить. И смотрит на меня так, будто я собираюсь подложить ему в ботинок морского ежа!    - Морской ёж! - Фландер всплеснул длинными пальцами.- Это гениально! Надо будет предложить это дяде в качестве следующей учебной тактики!    Они смотрели друг на друга и смеялись - два изгоя, нашедших друг друга в подводной пещере. Луна освещала их лица, стирая границы между мирами.    - Знаешь что? - сказал Дэвид, когда их смех постепенно стих, уступая место комфортной тишине.- Ты... ты первый, с кем я могу говорить обо всём. И пусть у тебя есть хвост, а жабры... - он сделал легкий взмах рукой,- ...для меня ты просто Флан. Самый настоящий друг.    Уголки губ Фландера дрогнули, и на его обычно сдержанном лице расцвела редкая, но искренняя улыбка. В его темных глазах исчезла последняя тень былой осторожности.    - А для меня ты - Дэв,- ответил он, и его голос прозвучал непривычно тепло.- Тот, кто не смотрит на меня как на диковинку из глубины. Он ненадолго замолчал, будто подбирая слова.- Спасибо. За то, что увидел... меня.    Дэвид фыркнул, но его глаза были серьезными:    - Спасибо, что в тот первый раз не решил, что я очередная странная двуногая медуза, которую стоит избегать.    Они сидели в тишине, слушая, как волны бьются о скалы снаружи. Два мира, два одиночества, нашедших друг друга в лунном свете. И Дэвид знал - никакие запреты отца не заставят его отказаться от этой дружбы.           Луна уже клонилась к западу, когда Дэвид, приплясывая от холода и восторга, пробирался обратно в замок через тот же потайной ход. Он всё ещё улыбался, вспоминая последнюю шутку Фландера.    "Если бы папа мог его видеть,- думал Дэвид, осторожно закрывая за собой дверцу,- он бы понял. Он бы обязательно понял..."    Мысленно он представил родителей в этот момент: они наверняка давно спят в своей опочивальне, за толстыми стенами, ничего не подозревая. Эта картина - отец и мать, спящие мирным сном, пока он, их сын, тайком пробирается по спящему замку,- на мгновение вызвала у него легкий укол совести. Но восторг от встречи с Фландером был сильнее.    "Они не узнают. Они никогда не узнают. Утром всё будет как обычно",- убеждал он себя, стараясь идти как можно тише мимо двери в королевские покои, за которой царила тишина.    Он уже почти добрался до своей спальни, когда из тени ниши выступила фигура среднего роста.    - Ну что, ночной путешественник, как успехи? - раздался низкий, неожиданно серьёзный голос.    Дэвид вздрогнул так, что чуть не подпрыгнул. В свете факела он увидел суровое лицо Флинта. Обычно насмешливый и беспечный, сейчас его друг смотрел на него без тени улыбки. Скрещенные на груди руки и напряжённая поза говорили сами за себя.    - Ф-Флинт! - невинно улыбнулся Дэвид.-Ты... что ты тут делаешь? Не спишь?    - О, знаешь, старые солдаты иногда страдают бессонницей,- Флинт шагнул вперёд. Его взгляд скользнул по мокрым подолам штанов Дэвида и песчаным следам на полу.- Решил прогуляться по коридорам. Проверить, всё ли спокойно. И вдруг вижу - наш юный принц крадётся в свой покои с таким видом, будто только что ограбил королевскую сокровищницу.    - Я... я просто не мог уснуть,- запинаясь, сказал Дэвид, чувствуя, как предательски краснеет.- Вышел подышать воздухом. В сад.    - В сад? - Флинт медленно обошёл его кругом. - Интересно. А почему тогда от тебя пахнет не розами, а морской солью и... водорослями? И почему твои сапоги полны песка, хотя в саду, насколько я помню, песчаных дюн нет?    Дэвид молчал, сжав кулаки. Глупо было надеяться, что Флинт ничего не заметит.    - Давай без сказок,-  Флинт тяжко вздохнул и провёл рукой по лицу. - Я видел, как ты уходил. И видел, как ты возвращался. И я... я последовал за тобой. До скал.    Сердце Дэвида упало куда-то в сапоги.    - Я не видел, чем ты там занимался,- продолжал Флинт, - и, честно говоря, не хочу знать. Потому что если бы увидел... мне пришлось бы доложить твоему отцу. А это... это было бы плохо. Для всех.Он посмотрел на Дэвида, и в его глазах читалась не злость, а разочарование и усталость.    - Ты же понимаешь, что твои ночные вылазки - это не просто шалость?  Если с тобой что-то случится...- он замолча, сжав губы.    - Но ничего же не случилось! - не выдержал Дэвид.- Я был всего лишь в пещере! Я даже в море не заходил!    Он замолчал, поняв, что проговорился. Флинт замер, его брови медленно поползли вверх.    - В... пещере? - он произнёс это слово так, будто оно было ему отвратительно.- Ты ходил в прибрежные пещеры? Один? Ночью? - его голос повысился на полтона.- Дэвид, ты вообще понимаешь, что там могут быть обвалы? Приливы? Морские змеи, в конце концов?!    - Со мной всё в порядке! - упрямо повторил Дэвид, но его уверенность таяла под тяжестью взгляда Флинта.    - Сейчас - да,- тихо сказал Флинт.- А в следующий раз?- он шагнул вперёд и положил руку на плечо Дэвида.- Слушай, малец. Я люблю тебя как родного. И я покрывал тебя перед отцом много раз. Но это... это уже слишком. Ты играешь с огнём. Вернее, с водой.    Он посмотрел на Дэвида прямо, и его глаза стали серьёзными, какими они бывали только перед битвой.    - Вот что мы сделаем. Ты сейчас пойдёшь спать. И ты забудешь дорогу к этим пещерам. Навсегда,- он сжал плечо Дэвида чуть сильнее.- А я... я забуду, что видел тебя сегодня. Но если это повторится... - он глубоко вздохнул,- мне придётся рассказать Тритону. Всё. Понятно?    Дэвид молча кивнул, глядя в пол. Стыд и досада горели у него внутри.    - Хорошо,- Флинт похлопал его по плечу, и его голос снова стал обычным.- А теперь марш в кровать. И чтобы я больше не видел твоей улыбающейся физиономии до утра!    Дэвид кивнул и побрёл к своей комнате, чувствуя себя пойманным щенком. Флинт смотрел ему вслед, и его лицо снова стало озабоченным. Он повернулся и тихо пробормотал себе под нос, глядя в тёмное окно, за которым плескалось море:    - Пещеры... Чёрт возьми, Дэвид.    Дэвид почти бегом добежал до своей спальни, притворил дверь и прислонился к ней спиной, пытаясь перевести дух. В ушах ещё звенел строгий голос Флинта, а в груди бушевала смесь стыда, досады и... упрямства.    "Забудь дорогу к пещерам. Навсегда".    Он сжал кулаки. Нет. Этого не будет. Фландер был его первым настоящим другом. Единственным, кто слушал, не осуждал, кто понимал его без слов. Ради этого стоило рискнуть.    Он подошёл к окну, глядя на тёмный силуэт скал вдали. Флинт прав. Это опасно. Но разве дружба не стоит риска? Разве возможность быть собой - не самая большая ценность?    Он решил: он будет осторожнее. Будет проверять, нет ли за ним слежки. Будет выбирать время, когда все крепко спят. Он не мог просто взять и отказаться от единственного места, где был по-настоящему счастлив.    А в коридоре Флинт, проводив Дэвида взглядом, тяжело вздохнул и повернулся, чтобы продолжить обход. На его лице застыла тень тревоги. Он что-то скрывал. Что-то, что было гораздо страшнее, чем просто обвалы или морские змеи. Но он дал слово молчать. И будет его держать. До последнего.    Два мира - суша и море - по-прежнему были разделены тайной. Но один мальчик был готов бросить вызов правилам, чтобы их соединить. И его ночные приключения были далеки от завершения.    Флинт, не стучась, ворвался в покои Себастьяна. Тот спал в кресле у камина, закинув ноги на стол и прикрыв лицо раскрытой книгой о морских узлах. Его русые волосы торчали в разные стороны, как щупальца спящего осьминога.    - Просыпайся, безмозглый ракообразный! - рявкнул Флинт, с силой хлопнув дверью.- Твой любимый протеже опять отличился!    Себастьян вздрогнул, книга с грохотом полетела на пол.    - Мать морей, Флинт! - он протёр глаза, серые глаза мутные ото сна.- Ты мог бы постучать? Или ты решил, что дверь - это слишком банально?    - Банально?! - Флинт начал расхаживать по комнате, жестикулируя так, что чуть не задел висевший на стене щит.- Пока ты тут храпел, наш юный принц опять удрал к морю! В пещеру какую-то! Я его сам видел!    Себастьян зевнул во всю пасть и потянулся.    - А, так ты об этом. Ну и что? Подышал воздухом. Полезно для лёгких.    - Полезно?! - Флинт остановился перед ним, ткнув пальцем в его грудь.- Он мог столкнуться, сам знаешь с кем...сорваться со скалы! Утонуть! Его могло придавить камнем! Или... или там могли быть...- он понизил голос до драматического шёпота,- ...медузы!    Себастьян фыркнул:    - Медузы? Серьёзно? Флинт, иногда ты беспокоишься как старая нянька. Он же не ребёнок.    - Он именно что ребёнок! - всплеснул руками Флинт.- Упрямый, легкомысленный...    -  ...любопытный,- вставил Себастьян.    - ...безрассудный!    -...смелый. Ну прямо в своего отца,- Себастьян подмигнул.    Флинт замер, его глаза сузились.    - Погоди-ка... Ты что-то знаешь. Ты слишком спокоен.    Себастьян вздохнул и поднялся с кресла, подошёл к столу и налил два кубка вина.    - Садись. И перестань нервничать, ты весь пол перепачкал песком.    Флинт машинально посмотрел на свои сапоги.    - Я...я же их почистил у порога!    - Привычка, брат,-  усмехнулся Себастьян, подавая ему кубок.- Ты хоть разденься догола, а всё равно натащишь песка, будто только что с морского дна явился.     - Говори,- потребовал Флинт, принимая кубок.- Что ты скрываешь?    - Я не скрываю. Я... обеспечиваю безопасность,-  Себастьян сделал глоток.- За Дэвидом всё это время ведётся наблюдение. И не только наземное.    Флинт поперхнулся вином.    - Что?!    - Две наземные стражи по периметру. И пара... э-э-э... "подводных наблюдателей" у входа в пещеру. - Себастьян поставил кубок на стол. - Он никогда не был в реальной опасности. Ну, почти никогда.    Флинт смотрел на него с открытым ртом.    - Ты... ты знал? И ты... покрывал его? - его голос стал опасным.- Сколько раз?    - О, с тех пор как он впервые обнаружил ту пещеру.- Себастьян беззаботно махнул рукой.- Мальчику нужно было место, где он мог бы почувствовать себя свободным. А мы... мы обеспечили ему эту свободу. Без риска.    - ТРИТОН УБЬЁТ НАС! - проревел Флинт.- Обоих! Меня - за то, что не донёс! Тебя - за то, что организовал этот... этот театр!    - Тихо! - Себастьян положил палец на губы.- Если ты продолжишь орать, он услышит и без твоих докладов,- он подошёл ближе.- Флинт, послушай. Дэвид... он не просто сбегает к воде. Он тянется к ней. Как... как кто-то другой, кого мы знаем,- он многозначительно поднял бровь.- И пытаться остановить это - всё равно что пытаться остановить прилив.    Флинт тяжко вздохнул, опускаясь на стул.    - Но если Тритон узнает...    - Он не узнает,- Себастьян хлопнул его по плечу.- Потому что мы оба будем молчать. Я - потому что обещал мальчику. Ты - потому что я тебе сейчас всё рассказал, и ты стал соучастником.    - Ты... ты хитрый моллюск!     - Краб, если быть точным,- поправил его Себастьян с улыбкой. - А теперь иди спать. И перестань волноваться. Всё под контролем.    Флинт покачал головой, но улыбка тронула уголки его губ.    - Так и быть. Но если этот "контроль" даст сбой...    - ...мы будем петь дуэтом на дне океана, я знаю,- закончил за него Себастьян, подталкивая его к двери.- Спокойной ночи, мой тревожный друг.    Когда дверь закрылась, Себастьян вернулся к камину, поднял с пола книгу и улыбнулся. Всё шло по плану. Немного риска, немного секретов... но разве не в этом вся прелесть жизни?    Луна, словно серебряный щит, висела в ночном небе, когда Дэвид снова прокрался в пещеру. После вчерашнего разговора с Флинтом это было безумием, но он не мог не прийти. Не мог бросить Фландера.    Тот уже ждал его, разглядывая что-то блестящее в руках - похожее на осколок перламутра.    - Я думал, ты не придёшь,- сказал Фландер, не поднимая глаз.     - Флинт...папин советник и наш дворецкий, почти поймал меня вчера,- признался Дэвид, плюхаясь на привычное место у воды. - Он теперь следит за мной. Говорит, я легкомысленный.    Фландер фыркнул:    - Люди всегда боятся того, чего не понимают. У нас то же самое,- он отложил осколок.- Расскажи мне о своём мире. О... Ипсале.    Дэвид улыбнулся, подбирая слова. Как описать весь свой мир?    - Ну... это замок из серого камня, с высокими башнями,- начал он.-  Есть рынок, где торгуют тканями и специями. И кузница, где старый Генрих куёт мечи - такой грохот стоит, что слышно аж до наших покоев!- он замолчал, вспомнив что-то.- А ещё у нас есть праздник урожая. Все танцуют, едят яблочные пироги...    - Пироги? - перебил Фландер, наклонив голову.- Это как... спрессованный планктон?    Дэвид рассмеялся:    - Нет! Это... сладкое тесто с начинкой.- Он вздохнул.- Жаль, я не могу тебе принести. Оно крошится, а в воде...    - В воде всё становится другим,- согласился Фландер. - У нас тоже есть праздники. Например, Танец Светящихся Медуз. Вся Атланта освещается их синим светом. Мы танцуем между ними, а они обвиваются вокруг нас, как живые украшения.    - Атланта? - переспросил Дэвид.- Это твой... замок?    Фландер улыбнулся, и его зубы блеснули в лунном свете:    - Атланта - не замок. Это... столица. Самый большой город во всём океане. Выше самых высоких ваших башен. Из белого коралла и перламутра. Улицы - это широкие дороги, где плавают целые стаи разноцветных рыб вместо птиц. А вместо факелов - светящиеся анемоны.    Дэвид слушал, заворожённый.    - А... а кто правит Атлантой? - осторожно спросил он.    Тень пробежала по лицу Фландера.    - Морской Царь,- ответил он коротко.- Но о нём... лучше не говорить,- он сменил тему.- А у вас? Кто правит вашей Ипсалой?    - Мой отец,- с гордостью сказал Дэвид.- Король Тритон,- он нахмурился.- Хотя иногда он ведёт себя не как король, а как... как гиперопекающая нянька.    Фландер рассмеялся снова:    - Родители... они везде одинаковые. Мой дядя тоже думает, что я ещё малыш, который может заплыть в пасть к акуле.    Они сидели в тишине, каждый в своих мыслях. Два мира - один под водой, один на суше - казались такими разными, и всё же проблемы у них были похожие.    - Интересно,- сказал Дэвид, глядя на лунную дорожку на воде.- Если бы твой дядя и мой отец встретились... они бы друг друга поняли?    - О, нет! - Фландер сделал ужасное лицо.- Он бы назвал твоего отца «сухопутным медузой без мозгов», а твой отец бы...- он задумался.- А что бы сделал твой отец?    - Наверное... вежливо предложил бы ему эля,- рассмеялся Дэвид.- А потом "случайно" пролил бы ему на плавники.    Они смеялись вместе, и их смех эхом разносился по пещере, смешиваясь с шёпотом волн. В этот момент не было ни принца, ни русала. Были просто два мальчика, нашедшие друг в друге то, чего не хватало дома - понимание.    - Тебе пора,- наконец сказал Фландер, с сожалением глядя на луну.- Прилив.    Дэвид кивнул, с неохотой поднимаясь.    - До следующей полной луны? - спросил он.    - До следующей полной луны,- подтвердил Фландер и нырнул, оставив после себя лишь круги на воде и обещание новой встречи.    Дэвид вышел из пещеры, чувствуя лёгкую грусть, но и странное утешение. Где-то там, под водой, был целый мир. И в этом мире у него был друг.    В это же время внезапно Тритон вышел из королевских покоев и мягко приоткрыл дверь в спальню сына, собираясь проверить его. Но комната была пуста. Кровать аккуратно заправлена, на столе - недочитанная книга.    Тритон замер на пороге, его улыбка медленно угасла. Тикающие часы на камине казались неестественно громкими в этой тишине.    - Странно, - мелькнуло у него.    Он прошёл по коридорам, спрашивая встречных слуг. Горничные, повара, стражники - все разводили руками. Никто не видел принца.    Тревога, холодная и липкая, начала сжимать ему горло. Он почти бегом направился к покоям Флинта, но наткнулся на него у лестницы.    - Флинт! - Тритон схватил его за плечо.- Ты не видел Дэвида?    Лицо Флинта стало маской. Слишком быстро.    - Дэвид? Нет... то есть... может, он в библиотеке? Или... у Себастьяна?- он замялся.- Пойдём. Проверим.    Тритон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он молча кивнул и последовал за Флинтом к покоям Себастьяна.    Они застали того за необычным занятием: Себастьян, напевая себе под нос, натирал маслом свой длинный меч, разложив на столе тряпки и склянки.    - Входите, входите, дорогие гости! - он широко улыбнулся, увидев их.- Присоединяйтесь к священному ритуалу ухода за сталью! Флинт, держи тряпку, почувствуй себя полезным.    - Себастьян,- голос Тритона прозвучал тихо, но так, что оба мужчины замерли.- Где мой сын?    Себастьян бросил взгляд на Флинта, который делал страшные глаза за спиной Тритона.    - Ну... - Себастьян откашлялся.- Он... изучает звёзды! Да! На северной башне! Говорил, что... хочет стать астрономом!    - На северной башне,- повторил Тритон без эмоций.- Вот как? А стражник у башни сказал, что никого не видел.    Себастьян проглотил.    - Ах, этот лентяй! Наверное, опять спит! Я же говорил, нужно нанять более бдительных...    - ХВАТИТ! - Тритон стукнул кулаком по столу, заставив склянки подпрыгнуть.- Где. Мой. Сын.    Тишина повисла густая, как смоль. Флинт и Себастьян переглянулись.    - Он... в пещере у скал,- наконец выдохнул Флинт.- Та, что соединена с океаном.    - С... с океаном? -  голос Тритона стал опасным шёпотом.- И вы... вы ЗНАЛИ?    - Всего шесть дней! - поспешно сказал Себастьян, поднимая руки.- И мы приставили к нему слежку! Невидимую! Самых лучших своих людей! Он под присмотром каждую секунду!    - ШЕСТЬ ДНЕЙ? - Тритон посмотрел на них, и в его глазах было такое разочарование, что оба друга потупились.- Шесть дней вы лгали мне. Шесть дней вы рисковали жизнью моего сына. Ради чего? Ради его... любви к морю?    - Тритон, пойми... - начал Флинт.    - НЕТ! - Тритон резко оборвал его. - Вы - мои лучшие друзья. Вы - те, кому я доверял больше всего. А вы... вы покрывали его, зная О ЧЁМ я беспокоюсь! Зная, что там, в тех водах, может быть ОНА!    Флинт и Себастьян переглянулись с новым страхом.    - Мы... мы просто хотели дать ему немного свободы, - тихо сказал Себастьян.- Он так счастлив там... Он просто сидит у воды, смотрит на волны...    - Он не "просто сидит"!- Тритон с силой провёл рукой по лицу.- Он... он притягивает её! Его кровь... его энергия... она как маяк для неё! Я доверял вам. Я доверил вам его,- его голос сломался.- А вы... вы подвели нас обоих.    Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что с полки слетели несколько книг.    Флинт и Себастьян остались стоять в гробовой тишине.    - Ну что,- наконец сказал Себастьян, поднимая упавшую склянку.- Думаю, наш "священный ритуал" придётся отложить.    Флинт просто молча уставился в стену, понимая, что только что потерял нечто большее, чем доверие короля. Он потерял доверие друга.    Дэвид крался по тёмному коридору, прижимаясь к стенам. Сердце всё ещё пело от встречи с Фландером, от рассказов о сияющих коралловых башнях Атланты и подводных садах. Он уже почти дошёл до поворота к своей спальне, когда из тени прямо перед ним возникла высокая фигура.    - Приятная прогулка, сынок?    Голос был тихим, низким, и от него по спине Дэвида пробежали мурашки. Он замер, как заяц в свете фонаря. Из мрака вышел Тритон. Он был без плаща, в одном простом дублете, но в его позе, в напряжённых плечах, читалась такая мощь и такая ледяная ярость, что Дэвид инстинктивно отступил на шаг.    - Папа... - прошептал он.- Я... я не мог уснуть.    - Да? - Тритон сделал шаг вперёд, и лунный свет из окна упал на его лицо.- И куда же ты ходил усыплять свою бессонницу? Не на кухню же за молоком?- его взгляд скользнул по песку на сапогах Дэвида, по влажным пятнам на рукаве.    Дэвид почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он попался.    - Я...- он попытался что-то выдумать, но правильные слова не приходили на ум.    - В пещере, Дэвид?- Тритон не повышал тона. — К проходу, который ведёт в океан? Один? Ночью?    Дэвид отпрянул к стене.    - Ты... ты следил за мной?    - Кто-то должен был это делать!- Тритон резко закрыл расстояние между ними, и его руки вцепились в плечи сына - не больно, но так, что тот не мог пошевелиться.- Потому что те, кому я доверял, кому я вверил твою безопасность, ПРЕДАЛИ это доверие!    Его глаза блестели не только от гнева. В них была боль. Глубокая, как океанская бездна.    - Ты не понимаешь, Дэвид! Ты не понимаешь, какая опасность тебя там ждёт! Это не просто море! Это не сказки для детей! Там... там есть те, кто мечтает разорвать на части всё, что я люблю! И ты... ты сам идёшь к ним в лапы!    - Я ничего плохого не делал! - вырвалось наконец у Дэвида, и его собственный голос задрожал от обиды и злости. - Я просто сидел у воды! Я никому не мешал! Почему ты не веришь мне? Почему ты сразу думаешь о худшем?    - ПОТОМУ ЧТО Я ТВОЙ ОТЕЦ! - крикнул Тритон, и в его голосе впервые сорвалась настоящая ярость. - И моя работа - защищать тебя, даже  если ты будешь ненавидеть меня за это!    Они стояли нос к носу, отец и сын, оба дрожа от эмоций.    - Я не ненавижу тебя,- прошептал Дэвид.- Но я не понимаю тебя! Ты не слушаешь меня! Ты даже не пытаешься понять!    Тритон замер. Его пальцы разжались на плечах сына. Он отступил, проводя рукой по лицу. Гнев схлынул, оставив после себя только усталость и бесконечную грусть.    - Обещай мне. Обещай, что больше никогда не пойдёшь туда,- тихо сказал он и посмотрел на Дэвида, и его глаза были полны мольбы.     Дэвид молчал. Он не мог пообещать. Не мог предать Фландера. Не мог отказаться от единственного места, где он чувствовал себя свободным.    Его молчание было ответом громче любого ора.    Тритон закрыл глаза. Когда он открыл их снова, в них была лишь твёрдая решимость.    - Иди в свою комнату. Сейчас же,- он повернулся, чтобы уйти, но остановился, его силуэт замер в лунном свете.- Попробуй уйти ещё раз - и ты узнаешь, что такое настоящие замковые стены.    Он ушёл, оставив Дэвида одного в тёмном коридоре. Сердце разрывалось на части. Он любил отца больше жизни. Но он не мог отказаться от моря. От друга.    Утренняя прохлада конюшни встретила Дэвида знакомым запахом - густой микс дубленой кожи, свежего сена и лошадиного пота. Он знал, где искать отца в этот час. Тритон всегда лично готовил своего вороного жеребца Ориона к выезду.    Так оно и было. Король стоял в стойле, плавными движениями чистя щеткой глянцевую шею коня. Его пальцы водили по шерсти с почти механической точностью, а губы шептали что-то неслышное. Орион в ответ тыкался мордой в его плечо, словно ища утешения.    - ...все наладится, старина,- долетел до Дэвида обрывок фразы.- Выполним свой долг. Как и всегда.    Ступня Дэвида нечаянно хрустнула по песку. Тритон замолк, но не обернулся, продолжая заниматься упряжью.    - Папа? - голос Дэвида дрогнул.- Мы можем поговорить? О вчерашнем...    - Сейчас некогда, Дэвид, - ответ Тритона прозвучал ровно, без привычной теплоты, отчеканивая каждое слово. - Дела не терпят отлагательств.    - Какие дела? - настаивал Дэвид, делая шаг вперед.- Опять эти таинственные "дела", что важнее собственного сына?    Тритон резко обернулся. В его усталых глазах вспыхнул стальной огонек. Резкое движение вспугнуло Ориона. Конь вздыбился, забил копытами, громко фыркая.    И тогда Дэвид увидел нечто, ранившее его больнее любого упрека. Тритон мгновенно переключился на коня, и все его черты смягчились. Холодность растаяла, сменившись почти материнской нежностью.    - Тш-ш-ш, тихо, дружище,- его голос вновь обрел тот теплый, бархатный тембр, которым он убаюкивал Дэвида в детстве после кошмаров.- Все в порядке. Я с тобой. Никто тебя не тронет.    Он приложил ладонь к дрожащей ноздре Ориона, заговорив с ним тихо и ласково, как с испуганным ребенком. Конь почти сразу утих, снова уперевшись лбом в плечо Тритона.    Дэвид наблюдал за этой сценой, и в груди у него заныло от острой, детской ревности.    - Вот бы и ко мне такую же ласку,- сорвалось у него, и в голосе зазвучала язвительная нотка.- Может, и я бы перестал «брыкаться», если бы со мной нянчились, как с породистым скакуном.    Тритон застыл. Его спина выпрямилась. Он медленно повернулся, и его лицо стало ледяной маской. Даже Орион почувствовал напряжение и беспокойно переминался с ноги на ногу.    - Орион,- тихо произнес Тритон,- ни в чем не виноват. Он не предавал моего доверия. Не играл со своей жизнью, будто с мячом. И уж точно не опускался до вранья,- он шагнул к Дэвиду.- Хочешь, чтобы я обращался с тобой как со взрослым? Тогда и веди себя соответственно. А не как избалованный щенок, ревнующий к лошади.    Дэвид почувствовал, как горит лицо. Он хотел парировать, найти колкий ответ, но слова застряли в горле. Отец был прав. И от этой правды было еще больнее.    - Я... я просто... - он опустил глаза.    - Ты просто забыл, кто я тебе,- закончил за него Тритон. Его голос вновь стал холодным и ровным.- И кто ты мне. Пока не вспомнишь - нам не о чем говорить.    - Я... я лишь хочу понять,- выдохнул Дэвид, и голос его снова стал сдавленным.- Почему ты держишь меня здесь, как в темнице? Почему ты мне не веришь?    Тритон устало провел рукой по лицу.    - Доверие нужно заслужить, Дэвид. А ты делаешь все, чтобы его растерять,- он повернулся к Ориону, поправляя стремя. - Ты уже не ребенок, чтобы нуждаться в моей опеке каждую секунду. Но ты и не взрослый, чтобы осознавать последствия своих решений. Запомни, - Тритон резко обернулся и сделал шаг вперед.- Пока ты под моей крышей, ты будешь играть по моим правилам. Без обсуждений. Без возражений.    - Ты закончил? - спросил он ледяным тоном.    Дэвид почувствовал, как по коже побежали мурашки. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.    - А теперь иди. У меня нет времени на твои детские капризы. Я вернусь вечером.    Он развернулся, одним легким движением вскочил на Ориона и выехал из конюшни, не оглянувшись.    Дэвид стоял как вкопанный, чувствуя, как жгучие слезы гнева и обиды подступают к глазам. Он смотрел на удаляющуюся фигуру отца и прошептал сквозь зубы:    - Скачи, скачи к своим "важным делам". Орион, по крайней мере, тебя не подведет. Он хоть слушается.    А тем временем Тритон мчался по дороге, и с каждым биением копыт о землю в его груди что-то сжималось.     "Как мы дошли до такой жизни? - думал он, сжимая поводья. Мой мальчик... мой любознательный, веселый мальчик... и теперь мы разговариваем как чужие."    Он вспомнил, как носил Дэвида на плечах, как учил его держать меч, как слушал его бесконечные вопросы о мире. А теперь он говорил с ним как с непокорным подданным, а не с сыном.    "Я должен был найти иной путь,- пронеслось у него в голове. Я его отец. Я должен был подобрать другие слова..."    Но сейчас было не до слов. Сейчас нужно было ехать к морю. Проверить защитные барьеры. Удостовериться, что ОНА не подобралась ближе. Ради сына.     Он пришпорил Ориона, пытаясь загнать внутрь боль от разрыва с самым дорогим существом на свете. Но боль оставалась с ним, острая и неотвратимая, как прилив.    Гнев кипел в жилах Дэвида, горький и едкий. Слова отца, холодные и отстранённые, звенели в ушах. "Детские капризы"... "Без обсуждений"... Он сжал кулаки, глядя на пустую конюшню. Хорошо. Если я для него всего лишь непослушный ребёнок, то я и поступлю как непослушный ребёнок.    Он выскользнул из замка через потайной ход, его сердце колотилось не от страха, а от решимости. Мысли были только об Атланте, о сияющих коралловых башнях, о свободе, которую ему так яростно запрещали.    Пещера встретила его привычным запахом соли и влажного камня. Фландер уже плавал у поверхности, его сине-золотой хвост переливался в лучах света, пробивавшихся сквозь расщелину.    - Что ты делаешь? - его большие глаза расширились, когда он увидел, как Дэвид сбрасывает камзол.    - Всё!- объявил Дэвид, его голос эхом разнёсся по гроту. - Я не могу больше просто мечтать! Я хочу увидеть это сам!    Фландер резко подплыл ближе.    - Если я ничего не путаю, твой отец...- он запнулся,- ...запрещает тебе даже подходить к воде. А ты собираешься нырнуть?    - Он ничего не узнает! Я быстро - до Атланты и обратно!    - Дэвид, нет! Люди не могут дышать под водой! Это... это не работает так!    - Я могу задерживать дыхание на две минуты! - упрямо заявил Дэвид, уже закатывая штаны.    - Две минуты? -Фландер фыркнул. - Чтобы доплыть до Атлантиды, нужно время! Много времени! Ты утонешь раньше, чем увидишь хоть одну светящуюся медузу!    - Я быстрый пловец! - настаивал Дэвид, становясь на край камня.    - Быстрее меня?     - Давай проверим!    - Нет! - хвост Фландера нервно затеребил по воде.- Это безумие! Кроме того, внизу... там могут быть акулы!    - Кто не рискует... - Дэвид глубоко вдохнул.    - ...тот остаётся жив! - почти крикнул Фландер.- Не надо!    Но было поздно. Дэвид прыгнул.    Вода сомкнулась над его головой, холодная и потрясающе ясная. Сначала было страшно, но потом... потом началось волшебство. Рыбы всех цветов радуги приветственно виляли хвостами, шепча его имя: "Дэвид... Дэвид...". Кораллы мягко светились, а морские коньки кивали ему своими изящными головами. Он плыл всё глубже, заворожённый красотой, которая превосходила все его мечты.    Его пальцы уже почти коснулись дивной ракушки, лежавшей на дне, словно жемчужина, брошенная самой морской королевой. В этот миг вода сзади сгустилась, поглотив солнечный свет.    - Ну что, Ал? - пророкотал низкий голос, от которого вода вибрировала, словно перед грозой. - Как думаешь, повезло нам сегодня?    Ледяная волна ужаса пронзила Дэвида. Он медленно, будто в кошмарном сне, обернулся.    Две тени. Огромные, извивающиеся. Гладкая серая кожа сливалась с глубиной, но глаза... Мертвенно-белые, бездонные, лишенные всякой мысли, кроме голода. Их пасти, усеянные рядами белых бритв, растянулись в беззвучном смехе.    - Нууу... - вторая акула, поменьше, лениво щелкнула челюстями так близко к его ноге, что он почувствовал движение воды. - Даже не знаю, Тод! Хотя... Мясцо молодое, нежное. Оооо, будет пир на весь глубинный мир!    Воздух в легких Дэвида превратился в огонь. Темнота на краях зрения сгущалась, пожирая последние краски подводного мира. "Конец, - пронеслось в оставшемся уголке сознания, холодное и безжалостное. Либо их зубы, либо бездна. Выбора нет."    И вдруг... вода перед ним вздыбилась. Что-то большое и стремительное врезалось между ним и акулами. Длинный, мощный хвост, знакомого сине-зелёного оттенка, качнулся, отбрасывая хищников назад.    Дэвид поднял глаза - и сердце его остановилось.    Это был его отец.    Но не тот отец, которого он знал. Кожа Тритона отливала перламутром, а ниже пояса... ниже пояса был огромный, сияющий хвост, такой же, как у Фландера, но другого цвета, больше, мощнее, покрытый еле заметными шрамами и старыми ранами.     - НАЗАД! - его голос прогремел под водой, заставив вибрировать кости Дэвида.- Дэвид, плыви! НУ ЖЕ!    Дэвид, парализованный ужасом и изумлением, инстинктивно рванулся к поверхности. Его легкие горели, но мозг отказывался осознавать увиденное. Он видел, как его отец - нет, не отец, а существо морских глубин - развернулся к акулам. Лицо Тритона, было искажено первобытной яростью, а в глазах пылал холодный огонь абсолютной власти.    Вода вокруг него сгустилась, стала вязкой и тёмной, словно сама океанская пучина сконцентрировалась вокруг его фигуры.    - Вы знаете, кто я,- его голос прорвался сквозь толщу воды не звуком, а вибрацией, врезающейся в самое нутро. Он не кричал. Он вещал.- И вы знаете судьбу тех, кто осмеливается поднять взгляд на мою кровь.    Самая крупная акула, Тод, попятилась, её хищная ухмылка сменилась на мгновение страхом.    - Он сам приплыл сюда,- её мысленный голос прозвучал подобно скрежету камней.- Людям не место в наших водах. Это закон.    - Он не знал наших законов! - мощь, исходящая от Тритона, заставила воду вокруг задрожать. - Но вы знали МОИ!- он не сделал ни одного жеста, но вода перед акулами вдруг вспыхнула ослепительно-белым светом и мгновенно превратилась в глыбу пузырящегося льда, едва не задев плавники хищниц. Пар от кипящей воды смешался с ледяной крошкой.- Следующий раз я проверю, насколько прочны ваши зубы против вашей собственной крови, вскипячённой в ваших жилах. Я сделаю так, что вы будете глотать сами себя. Понятно?    Лёд с оглушительным треском раскололся, и акулы рванули прочь так быстро, что лишь мутные вихри отметили их бегство.    Тритон медленно повернулся. Его взгляд, всё ещё полный бушующей силы, упал на Дэвида. Ярость в его глазах сменилась на мгновение бесконечной болью и ужасом - не перед угрозой, а перед тем, что его сын увидел его таким. Увидел правду.    Власть отступила, вода снова стала прозрачной. Но между ними повисла новая, куда более глубокая пропасть - пропасть шока, страха и обмана, который длился слишком долго.    Дэвид вынырнул первым, отчаянно хватая ртом воздух. Он откашлялся, выплёвывая солёную воду, и выполз на камни, дрожа всем телом. Не от холода - от шока.    Позади него вода снова вздыбилась. Тритон поднялся из волн, его могучий хвост уже исчезал, сменяясь знакомыми ногами в мокрых сапогах и штанах. Вода стекала с его коротких чёрных волос, скрывая выражение лица.    - Дэвид,- его голос был хриплым, но удивительно мягким.- Ты как? Цел? Они тебя не ранили?    Он подошёл, его руки потянулись к сыну, чтобы проверить на раны, но остановились в сантиметре, будто боясь прикоснуться.    - Нет, - прошептал Дэвид, отводя взгляд.- Всё... всё хорошо.    - Точно? - Тритон присел перед ним, пытаясь поймать его взгляд. - Дай мне посмотреть.    - Я сказал, всё хорошо! - голос Дэвида дрогнул, но это была не злость, а растерянность.    Тритон замер на мгновение, затем кивнул. Его лицо было бледным, а глаза - такими же стальными, как во время их утренней ссоры, но теперь в них читалась не ярость, а... страх. Глубокий, животный страх.    - Хорошо,- он выдохнул и резко встал.- А теперь... иди за мной.    Его пальцы сомкнулись на запястье Дэвида - не грубо, но невероятно крепко. Хватка была такой, что не оставляла ни малейшего шанса на сопротивление. Он повёл сына вверх по тропинке, не оглядываясь, его спина была напряжённой, а шаги - быстрыми и резкими.    Дэвид шёл, почти бежал за ним, спотыкаясь о камни. Он не пытался вырваться. Его ум был слишком занят переработкой увиденного. Хвост. Трезубец. "Ваше величество". Акулы, которые боялись его отца...    - Пап... - он попытался заговорить, но слова застряли в горле.    Тритон не ответил. Он лишь сжал его запястье чуть сильнее, продолжая молча вести его к замку. Его молчание было страшнее любой бури. Оно висело между ними тяжёлым, непробиваемым занавесом.    Дэвид украдкой посмотрел на профиль отца. Капли воды скатывались по его щеке, словно слезы. "Он... он плачет? Но нет, это просто вода. Или нет?"    Они приближались к замку. Факелы уже были видны вдалеке. Дэвид знал, что сейчас начнётся самое страшное - объяснения. Крики. Наказание. Но больше всего он боялся не наказания. Он боялся разочарования в глазах отца. Того самого разочарования, которое он видел утром, но умноженного в тысячу раз.    Тритон вдруг замедлил шаг. Его пальцы на запястье Дэвида слегка ослабели, почти до нежности.    - Когда мы войдём... - он начал говорить, не глядя на сына, - ...молчи. Что бы ни спрашивали - молчи. Понял?    Дэвид кивнул.    Тритон глубоко вздохнул, и его плечи под тяжестью невидимого груза снова согнулись.    И они пошли дальше - отец и сын, связанные страшной тайной, которую один пытался скрыть, а другой только что узнал. Дорога к замку казалась бесконечно длинной, и каждый их шаг отдавался в сердце Дэвида тяжёлым предчувствием грядущей бури, которая должна была обрушиться на них под привычными сводами дома.    Дверь в покои Дэвида захлопнулась с таким грохотом, что с полки слетели несколько свитков. Тритон, всё ещё мокрый и бледный от пережитого ужаса, отпустил руку сына, будто она обожгла его.    - Ау! - простонал Дэвид, потирая запястье. - Ты мне всё сломал!    - Молчи! - Тритон схватил сына за плечи и буквально усадил на кровать, пригвоздив к месту взглядом.- Терпение моё лопнуло! Ты хоть представляешь, что могло случиться? Ты хоть понимаешь, что если бы я опоздал на секунду, тебя бы разорвали на куски?    Дэвид отшатнулся, но не от страха, а от ярости, которая вдруг закипела в нём.    - О, я прекрасно понимаю!- его голос зазвучал язвительно и высоко.- Понимаю, что ты годами водил меня за нос! "Не ходи к воде, Дэвид! Это опасно, Дэвид!" А сам? Сам-то кто?- он вскочил, его глаза горели.- Ты говорил, что был фермером! Скромным землепашцем, пока не встретил маму! А на деле? Ты один из них!     - Я РУСАЛ! - рёв Тритона сотряс стены. Он выдохнул и повторил тише, с горьким привкусом признания.- Да. Я русал.    Тишина повисла густая, как придонный ил. Дэвид смотрел на отца, и его лицо исказилось не гневом, а чем-то худшим - презрением.    - И ты скрывал это от меня?- он засмеялся, и звук был ледяным.- Все эти годы? Ты и мама... вы оба... вы строили из себя обычных людей, пока я мучился от того, что я не такой, как все!- его голос сорвался. - А я ведь чувствовал! Чувствовал, что море зовёт меня! А ты твердил, что это детские фантазии!    - Ты чуть не погиб! - Тритон схватился за голову.- И всё, что тебя волнует, это...    - ДА! - голос Дэвида сорвался в почти истеричный смех, в котором смешались ярость и торжество. - Так это правда? Значит, и я... тоже один из вас?- он судорожно закатал рукав, вглядываясь в кожу на запястье, будто надеясь увидеть там снова чешуйчатый узор.- У меня была чешуя! Я слышу рыб! Я разговариваю с дельфинами! Они называют меня по имени!    Тритон замер, его глаза расширились. Гнев на мгновение сменился чем-то другим - шоком.    - Дэвид... - его голос стал тише, - у тебя... была чешуя? И ты скрыл это от меня?    - А ТЫ БЫ СТАЛ СЛУШАТЬ? - Дэвид парировал с горькой усмешкой. - Или снова отмахнулся бы, как от детской фантазии? Сказал бы, что мне показалось?- он сделал шаг вперёд, его глаза сверкали обидами прошлых лет.- Ты видел, как я тоскую по воде? Как я коллекционирую ракушки и часами смотрю на волны? И всё это время ты МОЛЧАЛ!    - Я пытался... - начал Тритон.    Но Дэвид его перебил, и слова полились ледяным потоком:    - Не нужна мне такая защита! - он плюнул слова, словно грязную воду. - Ты знал, как я люблю море! Ты мог стать моим учителем! Ты мог рассказать мне всё - про Атланту, про народ, живущий там, про то, кто мы на самом деле! Вместо этого ты лгал! Ты годами строил из себя скучного, правильного короля, который боится собственной тени! А я... я верил тебе! Думал, мы... - его голос надломился, - мы друзья!    - И я верил тебе! - голос Тритона дрогнул, в нём слышались хрип и отчаяние. - Я думал, ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что слово "нет" существует не просто так! Что мои запреты - не прихоть! Но сегодня... сегодня ты показал, что ты всего лишь избалованный, эгоистичный ребёнок, который готов рискнуть своей жизнью, жизнями тех, кто послан тебя охранять, и моим сердцем - ради минутного любопытства! Ради того, чтобы доказать что-то самому себе!- он выпрямился во весь свой рост, и в его глазах погас последний проблеск тепла.- Ты наказан. До дальнейшего распоряжения - не выйдешь из этой комнаты.    -  ЗА ЧТО? - Дэвид взорвался.-  За то, что захотел увидеть свой настоящий дом?      - НЕТ!  За то, что ослушался! И море - это не твой дом! Пока не поймёшь, какую глупость ты совершил, сиди здесь и подумай о своём поведении!    - Это несправедливо! - слёзы наконец хлынули из глаз Дэвида, но это были слёзы ярости. - Ты не имеешь права!    - Я имею полное право! - Тритон склонился над ним, и его лицо исказилось болью. - Я твой отец! И это самое справедливое решение в моей жизни!    - Отец? - Дэвид издал короткий, сухой, безрадостный смешок.- Ты называешь себя отцом? - Он сделал шаг вперёд, его глаза, обычно такие ясные, теперь были полны ледяной  ненависти.- Отцы не лгут. Отцы не прячут своих детей от правды. Отцы не делают вид, что их сын - это что-то... что-то неправильное, что нужно запирать в четырёх стенах!    Тритон попытался что-то сказать, но Дэвид не дал ему и шанса, его голос зазвучал громче, ядовитее, целясь в самое больное:    - Ты не отец. Ты надсмотрщик. Тюремщик, который так боится собственного отражения в воде, что готов заточить в клетку и собственного сына! - он язвительно улыбнулся. - Знаешь, что самое смешное? Всю свою жизнь я мечтал быть похожим на тебя. Сильным. Справедливым. Мужественным. А оказалось, что мой кумир - всего лишь трус. Трус, который боится собственной тени и своего прошлого настолько, что готов растоптать моё будущее. Моё наследие. Всё, что я есть на самом деле!    Он подошёл так близко, что их носы почти соприкоснулись.    - Ты говорил, что любишь меня? Ложь. Ты любишь свою иллюзию. Удобного, послушного человеческого сына, который не задаёт вопросов. Ты не любишь меня. Ты даже не знаешь, кто я. И знаешь что? - его шёпот стал ледяным, словно глубинный холод океана.- Мне не нужен такой отец. Мне не нужна твоя удушающая, трусливая "любовь". Я лучше буду совсем один, чем с тобой.    Слова повисли в воздухе, тяжёлые и острые, как осколки стекла. Казалось, самая ткань реальности треснула между ними.    Тритон замер. Он не дёрнулся, не закричал. Он просто... застыл. Словно все жизненные силы разом покинули его тело. Воздух вырвался из его лёгких беззвучным стоном. Он отступил на шаг, его рука непроизвольно поднялась к груди, к тому месту, где обычно билось его преданное, безгранично любящее сердце - сердце, которое только что было разорвано на куски самым дорогим человеком.    Он смотрел на Дэвида, но не видел его. В его глазах была лишь пустота - бездонная, всепоглощающая пустота человека, который только что потерял всё, ради чего жил.    - Хорошо, - он прошептал так тихо, что это было скорее движением губ, чем звуком. Словно он говорил не сыну, а приговорил самого себя. - Если я... если я для тебя всего лишь тюремщик... - он медленно, почти механически, повернулся к двери,- ...тогда я не смею больше задерживать тебя.    Он развернулся и вышел, закрыв дверь беззвучно. Замок щёлкнул.Тритон не отошёл. Он остался стоять перед ней, прислонившись лбом к прохладному, резному дереву. Его плечи, обычно такие прямые и уверенные, теперь сгорбились под невыносимой тяжестью.    Он ненавидит меня.    Мысль пронзила его мозг, острая и безжалостная, как лезвие. Он медленно съехал по двери на колени, не в силах больше держать свой вес. Кожаные перчатки скрипели, когда он сжал кулаки, упираясь ими в холодный каменный пол.    Я потерял его.    Он закрыл лицо руками, но слёз не было. Внутри была только пустота - чёрная, ледяная, всепоглощающая. Он слышал каждый жестокий сыновний укор, каждый обвиняющий взгляд, отпечатавшийся на его сетчатке.    "Ты не отец. Ты тюремщик."    Он сжал веки так сильно, что перед глазами поплыли искры. Он пытался защитить его. Все эти годы - каждое правило, каждый запрет, каждая ложь - всё это было стеной, которую он строил вокруг своего мальчика. Стеной от монстров из глубины. От её холодной, безжалостной мести.    "Ты трус. Ты боишься собственного отражения."    Он глубоко, судорожно вздохнул, но воздуха не хватало. Грудь сдавило невидимыми тисками. Он представлял себе маленького Дэвида - того, что смеялся, сидя у него на плечах. Того, что доверчиво прижимался к нему после ночного кошмара. Того, что смотрел на него с обожанием, которого он, как ему теперь казалось, никогда не был достоин.    Что я наделал?    Он не знал, что делать дальше. Каждое принятое им решение, каждая произнесённая фраза привели их к этому - к этой тихой, холодной двери, за которой его сын теперь ненавидел его.    Он остался сидеть на полу в пустом, тёмном коридоре, прижавшись лбом к двери в комнату своего ребёнка. Не в силах войти. Не в силах уйти. Просто сидел, слушая тиканье собственного разбитого сердца и тишину - такую громкую, что она звенела в ушах.    Он проиграл. Не акулам. Не ей. Самому себе. И цена поражения оказалась самой страшной, какую только можно было представить.    "Прости,- прошептало его сердце в такт тиканью часов где-то в глубине замка. Прости, мой мальчик. Я не знаю, как любить тебя правильно."    Но дверь оставалась закрытой. И тишина была его единственным ответом. Тогда через силу он встал и побрёл прямо по коридору.    Дэвид стоял посреди комнаты, дрожа от ярости. Затем, медленно подойдя к кровати, он сел на нее, уперевшись локтями об колени.    "Как он узнал? - проносилось в его голове. - Как он всегда узнает?"    И тут его осенило. Фландер. Он должен был предупредить отца. Друг... который оказался предателем.    Его сердце сжалось от новой боли, но он загнал её глубоко внутрь. Теперь у него не было ни отца, ни друга. Но у него было море. И он докажет всем, что оно принадлежит ему по праву рождения.    Воздух в комнате загустел, наполнившись запахом гниющей ламинарии и чего-то металлического, словно кровь. Свечи на столе погасли одна за другой, будто их задул невидимый ветер с глубин. Дэвид, всё ещё дрожа от бури эмоций, почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки.    - Знаю, каково это, птенчик,- прошипел голос, сладкий, но колкий, как иглы морского ежа.- Когда те, кто должен оберегать, плетут паутину из полуправд и откровенной лжи.    Из тени за балдахином кровати выплыла фигура. Женщина в платье из чёрного бархата, который переливался, как масляная плёнка на воде. Её пепельные волосы были заплетены в сложную конструкцию из живых морских звёзд, слабо пульсирующих синим светом. Лицо - маска белизны с алыми, как рана, губами. А на шее золотистым цветом переливалась ракушка.    - Кто вы? - выдохнул Дэвид, отползая к изголовью кровати.- Как вы прошли через стражу?    - О, милый мальчик,- она рассмеялась, и звук был похож на скрип несмазанных якорных цепей.- Мы знакомы. О и, как знакомы! Ты был таким крошкой, когда я последний раз держала тебя на руках,- она сделала шаг вперёд, и пол под её ногами покрылся инеем.- Я твоя тётя, моё имя Урсула. Позволь же мне взглянуть на тебя!    - У... у моих родителей нет сестёр,- попытался возразить Дэвид, но голос его дрожал.    - Вот как? - Урсула приложила длинные пальцы к груди с театральным ужасом.- Неужели мой любимый младший братик совсем вычеркнул меня из семейного древа? Как предсказуемо ! Но мы это исправим, так ведь?    - Он бы мне сказал! - настаивал Дэвид.    - Часто ли он вообще что-то рассказывает? - она мягко ткнула его ледяным пальцем в кончик носа.- Ну? Часто ли делится сокровенным? Или только читает нотации о запретах?    Дэвид потупился. Урсула уловила его неуверенность.    - Он ведь недавно открыл тебе свой маленький... секретик? - она наклонилась так близко, что он почувствовал запах старой морской воды и гнили.- Признался, что он не скучный сухопутный король, а нечто... более интересное?    - Он... русал,- прошептал Дэвид, чувствуя странное облегчение от произнесённого вслух.    Лицо Урсулы озарилось хищной улыбкой.    - Браво! - она щёлкнула пальцами, и в воздухе вспыхнули и тут же погасли фосфоресцирующие зелёные огоньки.- И как же ты, бедняжка, отреагировал на такую новость? После всех этих лет обмана?    - Я... я наговорил ему ужасных вещей... - Дэвид сглотнул ком в горле.    - О-о-о, детка моя! - Урсула покачала головой с притворной грустью.- Сказал, что ненавидишь его? Жестоко. Очень жестоко. Он и наш отец... они вечно спорили. Но братик никогда не опускался до таких... низостей,- она вздохнула, и воздух стал ещё холоднее.- Но кто я такая, чтобы тебя судить? Тебя обманули. Заперли в золотой клетке. Украли твоё рождение!    Одна слёзка покатилась по щеке Дэвида.     - Но знаешь что? - прошептала Урсула, как соблазнительный морской ветер.- Ты можешь это исправить. Ты можешь увидеть Атланту. Стать тем, кем должен был быть. В тебе течёт наша кровь. Нужен лишь... маленький толчок.    - Вы... вы можете помочь?     - Возможно,- она отвела глаза наигранной нерешительностью.- Но и ты поможешь своей тётушке. Крошечная услуга. Честный обмен, ничего личного.    Дэвид насторожился.    - Какая услуга? - он отодвинулся. - Что-то мне подсказывает, что те "обстоятельства", из-за которых вы исчезли, были... не из приятных.    Урсула рассмеялась - громко, неестественно, обнажив ряд острых, как иглы, зубов.    - О-о-о, моя умница, не бойся. Я просто хочу вернуть то, что у меня несправедливо отняли. Безделицу. Мой инструмент,- она взмахнула рукой.- А взамен... я дам тебе ключ от твоего настоящего дома. Ну что? Доверишься Урсуле?    Внутри всё сжималось от тревоги. Её сладкий голос, её слишком широкая улыбка, этот пронизывающий холод... Всё кричало об опасности.    - Нет...- он выдохнул, сжимая кулаки.-  Нет, я не могу. Я не знаю вас. И... и это неправильно.     Лицо Урсулы на мгновение исказилось яростью, но тут же снова расплылось в сладкой улыбке.    - Как хочешь, милый,-  она взмахнула рукой, и тени вокруг стали сгущаться, готовясь поглотить её.- Жаль, конечно. А я-то думала, ты унаследовал от отца не только привлекательную внешность, но и смелость. Оказывается, ты просто испуганный ребёнок, который предпочитает сидеть в своей комнате, обижаясь на весь мир. Как и твой отец. Он тоже всегда предпочитал прятаться, а не сражаться за то, что по-настоящему важно,- она уже почти растворилась в темноте, когда бросила через плечо.- Ничего. Сиди в своей башне. Может, лет через десять папочка смилостивится и разрешит тебе подойти к воде. Если, конечно, к тому времени ты ещё чего-то захочешь.    Эти слова впились в Дэвида острее любого ножа. Испуганный ребёнок. Как и твой отец. Образ Тритона, прячущегося от моря, от самого себя, вспыхнул в его памяти. Он не хотел быть таким. Он не мог остаться здесь, в четырёх стенах, с горькой обидой и страхом.    - Стойте! - Дэвид вскочил. Последние сомнения были затоплены обидой и жаждой справедливости.- Я согласен. Но отец...    - О, не тревожься о нём! - Урсула махнула рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.- У нас с братцем будет... долгий, сердечный разговор.- Её глаза сверкнули.- Флотсам!     Тень у двери зашевелилась и вытянулась в высокую, тощую фигуру. Мужчина с волосами цвета бледной луны и глазами, пустыми, как глубины Марианской впадины, молча поклонился.    - Мой верный помощник,- презентовала его Урсула.- Он любит доставлять... послания.    Флотсам протянул длинную, бледную руку. Урсула вложила в неё свиток пергамента, испещрённый символами.    - Убедись, что мой дорогой брат получит это, как только вернётся,- прошипела она.- Не опоздай.    Флотсам снова поклонился, его губы растянулись в беззвучной ухмылке, и он растворился в воздухе, словно его и не было.    - Ну вот и договорились! - Урсула хлопнула в ладоши, и звук был похож на хлопок паруса на ветру.- А теперь, мой дорогой племянник... пора отправляться в путь!     Она протянула ему руку. Её пальцы были холодными и влажными, как у утопленника.    Дэвид сделал глубокий вдох. Образ отца, полного боли, на мгновение встал перед ним, но был сметён волной обиды и обещанием свободы. Он взял её руку.    Ледяной холод пронзил его до костей. Комната поплыла перед глазами, тени закружились в вихре.    - Идём,- прошептал он, и его голос прозвучал чужим эхом.    Он шагнул в водоворот тьмы, даже не оглянувшись на дверь, за которой осталась его прежняя жизнь.    Мир перевернулся с ног на голову. Одно мгновение Дэвид стоял в своей комнате, держа за руку ледяные пальцы Урсулы, а в следующее - его закрутило, сжало и вышвырнуло в ледяную тьму. Давление сжало уши, в глазах потемнело. Он не мог дышать, не мог крикнуть.    И вдруг - тишин. Давящая, абсолютная. Он парил в толще воды, такой чёрной, что невозможно было различить, где верх, а где низ. Паника, острая и слепая, сжала его горло. Он был человеком в ловушке океана.    "Не могу дышать!"    Он судорожно забился, пытаясь плыть к невидимой поверхности, но его ноги беспомощно бултыхались в пустоте. Лёгкие горели. Тьма начала наполняться серебристыми точками.    И тогда это случилось.    Сначала - тепло. Странное, пульсирующее тепло внизу живота, которое начало растекаться по всему телу. Потом - щелчок. Глухой, костный щелчок, отдавшийся во всём скелете. Его ноги свело судорогой, они онемели, а затем... слились.    Боль была быстрой и острой, как укус пчелы, и тут же сменилась странным, пугающим облегчением. Тяжесть исчезла. Вместо неё появилось... единство. Сила.    Он инстинктивно изогнул то, что было у него теперь вместо ног, и его тело рванулось вперёд, рассекая воду с невероятной лёгкостью.    Дэвид зажмурился, затем снова открыл глаза. И замер, забыв о нехватке воздуха.    Из темноты перед ним выплыло его собственное отражение, искажённое рябью на воде. Но это был не он. Точнее, не совсем он.    Там, где должны были быть ноги, тянулся длинный, мощный хвост. Ослепительно белый у основания, как морская пена, он плавно переходил в лазурно-синий к кончику, и всё это сияло миллионами перламутровых переливов, будто усыпанное крошечными бриллиантами. Он был похож на живой драгоценный камень, на легенду, воплотившуюся в плоти.    Он осторожно, почти благоговейно, шевельнул им. Хвост откликнулся мгновенно, послав его в изящном пируэте в сторону. Дэвид засмеялся, и из его губ вырвался поток серебряных пузырей. Он не задыхался. Он... дышал.     Он был больше не человеком, запертым в чужой стихии. Он был её частью. И это было самым потрясающим, самым пугающим и самым правильным чувством в его жизни.    - Нравится? - голос Урсулы прозвучал прямо у него за спиной, заставив вздрогнуть.    Он обернулся - и жабры сжались. Из темноты выплывало нечто величественное и ужасающее. Верхняя часть тела была той же - женской, с гордой осанкой и острыми чертами лица. Но ниже талии тело женщины растворялось в клубке гигантских, цвета чернильной ночи, щупалец.    - Вы…- Дэвид отплыл на безопасное расстояние.- Вы не сказали, что вы… такая.    - Разве внешность так важна? - Урсула прищурилась.- Меня исковеркала зависть того, кто сейчас восседает на троне Атланты,- ее голос зазвучал как шелест старых пергаментов.- Он украл мое царство, мою форму… и трезубец, символ власти.    Щупальце нежно коснулось его плеча. И прикосновение было холодным.    - Ты - мой шанс, Дэвид. Ключ, который отопрет запертые двери. Его охрана не пропустит меня. Но тебя… тебя, безобидного юнца, они пропустят.    - А если… если сам Морской Царь меня увидит? - голос Дэвида дрогнул. Представление о том, что его может схватить могущественный владыка океана, вызывало леденящий душу страх.- Что он со мной сделает?    Урсула печально улыбнулась.    - Не бойся. Он… строг, но не жесток. Особенно с детьми,- она сделала паузу.- В худшем случае - вернет на сушу. Но ты же не хочешь, чтобы твое приключение закончилось так скоро?- ее глаза блеснули.- Ты должен быть быстрее. Умнее.     Ее слова вселили в него немного смелости, но страх никуда не делся. Он сжал кулаки, чувствуя, как чешуя на руках приподнимается.    - Хорошо. Что мне делать?    - Проникни в тронный зал. Найди трезубец. Он вставлен в подлокотник трона. Забери его и уплывай.    - А если охрана? - не унимался он.    - Скажешь, что ищешь отца,-  ее улыбка стала хитрой.- Поиграй на чувствах, ты ведь справишься, не так ли?    Дэвид кивнул, сердце бешено колотясь. Страх перед встречей с Царем смешивался с жгучим желанием доказать свою храбрость.    - Плыви прямо, не ссоврачивая.    Она отступила, ее щупальца растворились в темноте    Дэвид сделал глубокий вдох. Он боялся. Боялся стражи, дворца, самого Царя. Но еще больше он боялся вернуться в свою старую жизнь - жизнь лжи и запретов.    Он рванул вперед, в неизвестность. Он не видел, как из-за скалы выполз Джетсам, подплывая к своей хозяйке. Не видел торжествующей улыбки Урсулы.    - Плыви, мальчик,- прошептала она.- Принеси мне ключ. А я позабочусь, чтобы твоя встреча с отцом стала… незабываемой.    Тем временем Тритон стоял у двери сына, его рука, поднятая для стука, дрожала. Гнев давно сменился леденящим страхом и горьким раскаянием. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.    - Сынок, это я,- его голос прозвучал глухо, пробиваясь сквозь толстую древесину.- Нам нужно поговорить,- он прислонился лбом к прохладной поверхности двери.- Я не беру своих слов назад. Ты ослушался меня, нарушил доверие...- он замолча, подбирая слова.- Но... но ты был прав. Атланта... она когда-то была моим домом. Там я вырос. И... и ты прав, это и твой дом тоже. Мне следовало найти другой способ, а не просто запирать тебя. И эти слова... те ужасные слова... я знаю, ты сказал их сгоряча. Я не злюсь. Я...- он постучал слабее.- Дэвид? Открой, пожалуйста. Мне тяжело разговаривать с дверью.    Тишина. И шелест огня в факелах на стенах.    - Дэвид? Ну же! - он постучал сильнее, и в его голосе зазвучала тревога.- Дэвид! Хорошо... тогда я вхожу сам.    От толкнул дверь, и она бесшумно отворилась. Комната была пуста. Постель аккуратно заправлена, воздух неподвижен. И на полу, белея на тёмных плитах, лежал сложенный лист пергамента.    Тритон поднял его пальцами, которые вдруг стали непослушными. Он развернул записку.    "Дорогой папа,    Мне ужасно стыдно за то, как я вёл себя и что сказал. У меня не было выбора, прости, что ушёл таким образом. Но не волнуйся, я в полной безопасности и в хороших руках!    Дэвид    P.S.: Спасибо за сына,    Урсула"    Слово «Урсула» впилось в его сознание как отравленный шип. Кровь отхлынула от его лица. Пергамент смялся в его руке в тугой комок и упал на пол, как мёртвая птица.    - Нет...- это был не крик, а выдох, полный такого ужаса, что стены, казалось, содрогнулись.- Нет!    Тритон стоял посреди комнаты сына. Мир сузился до размера смятого пергамента и имени, выведенного на нём ядовитым почерком. Урсула. Холодная волна паники подкатила к горлу, грозя сбить с ног.    И в этот момент воздух в комнате дрогнул.    Тень за шкафому шевельнулась, и из неё вышел мужчина. Высокий, безупрешно одетый в чёрный камзол, с волосами цвета бледного песка и лицом, которое, казалось, было высечено из льда. В его руке был тонкий, как жало, клинок.    - Не стоит так переживать из-за мальчишки, Ваше Величество,- голос незнакомца был сладким и ядовитым, как испорченное вино.- С ним будут обращаться... с должным почтением.    Тритон метнулся к стене, где висел меч. Он выхватил его из ножен, сталь звякнула, отвечая на вызов.    - Кто ты? - рыкнул он, становясь между незнакомцем и дверью.    - О, вы меня не узнаёте? - мужчина сделал изящный фехтовальный жест.- Мы старые знакомые. Хотя в прошлый раз у меня было... меньше конечностей и больше плавников.    И тогда Тритон узнал. Холодные глаза, улыбка хищника. Флотсам. Один из приспешников Урсулы, та самая мурена, что вечно крутился у её ног. Но теперь - в человеческом облике.    - Флотсам, - имя сорвалось с губ Тритона, словно проклятие.- Где мой сын?    - Со своей тётушкой! - Флотсам легко парировал первый яростный выпад Тритона. Их клинки встретились с оглушительным лязгом, высекая снопы искр.- Она так соскучилась по семье! Решила... воссоединиться.    - Он ничего не знает! -  движения Тритона были стремительными и смертоносными, но Флотсам уворачивался с пугающей лёгкостью.    - А кто виноват? - Флотсам язвительно цокнул языком, отскакивая от очередного выпада мечом, который чуть не снёс ему голову.- Следовало бы просвещать наследника, Ваше Величество! А то вырос в неведении. Так и до неприятных вопросов недалеко. Знаете,- Флотсам рассмеялась,- у вас в роду забавная традиция - терять детей! Сначала ваша мать... теперь сын. Неудачливая династия!    - ЗАТКНИСЬ! - рёв Тритона сотряс стены. Он забыл обо всех приёмах, атакуя с чистой, животной яростью отца, чьё дитя в опасности.    И эта ярость дала ему преимущество. Он сделал обманный манёвр, и когда Флотсам увернулся, Тритон резко изменил траекторию. Клинок вонзился неглубоко, но точно в плечо противника.    Флотсам вскрикнул, больше от удивления, чем от боли. Из раны не хлынула кровь, а лишь вырвалось облачко чёрного дыма.    - Ай-ай-ай,- он скривился, пошатываясь.- Невежливо. Короли должны подавать пример этикета.    - Говори, где он! - Тритон приставил остриё меча к его горлу.    Но Флотсам лишь усмехнулся. Его тело начало терять форму, расплываясь, как чернильное пятно в воде.    - Моя королева передаёт, что скучает по младшему брату,- прошипел он, уже почти растворившись в тенях.- И что у неё для вас есть... предложение, от которого вы не сможете отказаться.    И он исчез. Не убежал, не скрылся - просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах озона и лёгкое шипение.    Тритон стоял с занесённым мечом, тяжело дыша. Комната была пуста. Только смятая записка на полу напоминала о случившемся.    Он опустил клинок. Паника сменилась леденящим холодом. Урсула не просто похитила Дэвида. Она прислала ему вызов. И она играла с ним, как кошка с мышью.    Тритон вылетел из комнаты сына, не как ошпаренный, а как ураган, сметающий всё на своём пути. Воздух вокруг него звенел от подавленной магии, а по стенам поползли инеем узоры. Он не бежал - он нёсся, и каждый его шаг отдавался гулким эхом, будто сам замок содрогался от гнева своего повелителя.    Он ворвался в зал совета, распахнув двустворчатые двери с такой силой, что они с грохотом влетели в стены. Себастьян и Флинт, изучавшие карту береговой линии, вздрогнули и обернулись. Рука Себастьяна инстинктивно потянулась к эфесу меча, а Флинт резко выпрямился.    - Дэвид пропал!- это был низкий, сдавленный рёв, полный такой первобытной ярости, что у Себастьяна и  Флинта похолодела кровь.    - Как пропал? - Флинт отступил на шаг, глаза его расширились.- Он же в своей комнате! Я час назад... стражник докладывал...    - ЕГО ТАМ НЕТ! - Тритон обрушил кулак на массивный дубовый стол. Дерево треснуло, и карты взлетели в воздух.- И угадайте, чья ядовитая рука приложилась к его исчезновению    Тень упала на порог. Рут стояла там, её лицо было белее мрамора, а в широко раскрытых глазах читался ужас, который она не пыталась скрыть.    - Урсула?     Тритон резко обернулся к ней.     - Она прислала своего гонца. Флотсама. Он был здесь,- его голос скрипел, как льдина о скалу.-  Но я верну его. Клянусь морями и звёздами, я верну его. Себастьян! Флинт! - его взгляд переходил с одного на другого.- Поднимите гвардию Атланты! Не отряд - весь гарнизон! Прочешите каждую пещеру, каждую расщелину от Чёрных скал до Бездонного рва! Опросите всех! От плактона до кита! Кто видел принца? Кто видел Урсулу? Докладывать мне лично! И делайте это так, чтобы никто не поднял панику.     Оба друга синхронно кивнули и бросились к выходу.    Тритон повернулся к Рут. Она уже стояла рядом, её  рука легла на его сжатую в кулак ладонь.    - Я с тобой,- сказала она твёрдо, глядя ему прямо в глаза.    - Нет,- он покачал головой, и его голос смягчился, став почти шёпотом. Он взял её лицо в свои    ладони.- Превращение займёт часы, которые могут стоить ему жизни. Я должен двигаться сейчас. Останься здесь. Будь моим маяком на суше. Если он... если он найдёт дорогу домой сам, он должен найти здесь тебя.    В её глазах стояли слёзы, но она кивнула, сжимая его руку.    - Обещай мне,- её голос дрогнул,- что вы оба вернётесь. Обещай.    Тритон наклонился и прижался лбом к её лбу, закрыв глаза.    - Я обещаю,- он выдохнул, и в этих словах была вся мощь морского царя, вся любовь мужа и отца и вся ярость воина.- Я приведу нашего сына домой.    Он отпустил её, развернулся и вышел из зала. Его силуэт исчез в полумраке коридора, но в воздухе ещё долго висело обещание, тяжёлое и неотвратимое, как грядущий шторм. Он шёл не на поиски. Он шёл на войну.    Сжимая руки в кулаки, Тритон шагнул в холодные объятия прибоя. Вода сомкнулась над его головой, и с каждым взмахом могучего хвоста, сменившего ноги, он отдалялся от мира людей, устремляясь в тёмные глубины, где среди коралловых лабиринтов скрывалось логово его сестры - место,  куда он летел с яростью отца, готового ради сына разорвать саму ткань океана.    Вода была прохладной и невесомой, но каждый взмах нового, могучего хвоста Дэвида отдавался в душе тяжёлым грузом. Он плыл сквозь лес гигантских водорослей, их стебли касались его кожи, словно пальцы призраков. Восторг от превращения давно угас, сменившись едким стыдом. Перед глазами стояло бледное, искажённое болью лицо отца. И те слова... те ужасные слова, что сорвались с его губ в пылу ярости.    Впереди, у разлома кораллового рифа, мелькнуло знакомое сине-золотое сияние. Фландер. Он кружил на месте, его движения были нервными, тревожными. Увидев Дэвида, он не бросился навстречу, а замер, и в его больших, тёмных глазах вспыхнул не радостный огонёк, а страх.    - Ты... ты здесь? - голос Фландера дрогнул, и он инстинктивно отплыл назад, за коралловый выступ.    Лёд сжал сердце Дэвида. Он остановился, и догадка, страшная и неотвратимая, пронзила его острее любого гарпуна.    - Ты знал,- это прозвучало не как обвинение, а как горькое осознание.    Фландер опустил взгляд, его плавники судорожно задрожали.    - О чём ты? - попытался он солгать, но фальшь был столь очевидным, что это прозвучало как насмешка.    - Ты знал! - поплыл вперёд Дэвид, и вода вокруг него взбурлила.- Знал, кто мой отец! Знал, кто я!- его голос сорвался на высокой ноте, полной горькой обиды.- И всё это время молчал?    - Нет! То есть да...я знал,- Фландер сдался, его плечи обвисли.- Но я правда хотел с тобой дружить! Не из-за того, кто ты! Просто... потому что ты - это ты!    - И это называется дружбой? - Дэвид сжал кулаки, чувствуя, как предательство обжигает его изнутри.- Друг, который хранит такие секреты? Который смотрит, как я мучаюсь, и ничего не говорит?    - Твой отец... он запретил! - отчаяние прозвучало в голосе Фландера.- Он сказал, что если я расскажу, тебе будет хуже! А сегодня...сегодня ты был в опасности! Я не мог не позвать его!    Дэвид замер. Гнев всё ещё кипел в нём, но теперь к нему примешалась доля понимания. Он видел искренность в глазах Фландера. Но обида была слишком сильна.    - Ты мог предупредить меня,- прошептал он, отплывая.- Мог дать мне выбор. А не решать за меня.    - Я думал, что спасаю тебя! - Фландер протянул руку, но Дэвид отстранился.    - Мне нужно... нужно подумать,- Дэвид отвернулся, глядя в тёмную пучину.- Слишком много лжи. Слишком много решений, принятых за моей спиной. Я не могу... я не могу просто сказать, что всё в порядке.    Фландер медленно кивнул, его глаза потухли.    - Я понимаю,- он сделал паузу.- Но знай... я ни о чём не жалею. Кроме того, что причинил тебе боль.    С этими словами он развернулся и медленно поплыл прочь. На этот раз не убегая, а уходя. Оставляя Дэвида наедине с гнетущей тишиной и тяжёлым осознанием, что иногда даже те, кто желает тебе добра, могут ранить больнее врагов.    Дэвид не стал его останавливать. Он смотрел ему вслед, чувствуя, как гнев постепенно сменяется пустотой. Они не стали врагами. Но что-то хрупкое и ценное между ними было разбито. И он не знал, можно ли это склеить.    Время не стоит на месте.    Глубже. Темнее. Холоднее.    Тритон плыл в кромешную тьму, туда, куда не доходили даже слабые лучи лунного света. Давление сжимало его со всех сторон, словно невидимый великан пытался раздавить его в ладонях. Вода здесь была густой, почти желеобразной, и пахла не солью и жизнью, а древним илом и разложением.    Наконец, перед ним открылся вход. Не уютная гротовая арка, а зияющая пасть, обрамлённая острыми, как иглы мурены, сталактитами и сталагмитами. Это было не убежище. Это была ловушка.    Он вплыл внутрь.    Пещера была огромной. Своды терялись в вышине, скрытые клубящимся чёрным туманом. Свет исходил от бледных, фосфоресцирующих грибов, растущих на стенах, и от редких светящихся медуз, пойманных в призрачные сети из водорослей. Их холодный, мертвенный свет отбрасывал прыгающие тени, в которых чудились движущиеся силуэты.    "Где ты?- мысль пронеслась в его голове, острая, как бритва. "    Он медленно продвигался вперёд, его хвост едва шевелился, чтобы не поднимать ил со дна, которое было усеяно не ракушками, а обломками кораблей и побелевшие костями существ, слишком крупных, чтобы быть рыбами. Черепа с пустыми глазницами смотрели на него с немым укором.    В центре пещеры возвышался трон. Не из золота или коралла, а из спрессованных костей и застывшей лавы. Он был пуст.    - Урсула! - его голос грохнул в мёртвой тишине, эхо покатилось по пещере и затихло, не встретив ответа.- Я пришёл! Выпусти моего сына!    Только тишина отвечала ему. Тишина и шелест чего-то скользкого, ползущего по камням где-то в темноте.    Он поплыл к трону, его глаза искали хоть какую-то зацепку. Клочок одежды, след... что угодно. Но там было лишь холодное сидение.    Она его не приводила сюда. Осознание вонзилось в него с новой силой. Это была уловка.     Она знала, что он ринется сюда первым. Знала, что его отцовское сердце ослепит гнев. И пока он рыщет в этой подводной могиле, она... она делает что-то с Дэвидом в другом месте.    Холодный ужас, куда более страшный, чем любое морское чудовище, сжал его внутренности. Он позволил ей себя переиграть. Он, морской царь, попался на самую примитивную из уловок - на приманку из собственного ребёнка.    - Нет...- прошептал он, сжимая кулаки.     Без трезубца он чувствовал себя уязвимым, почти голым. Но трезубец был символом власти, а сейчас ему была нужна не власть. Ему была нужна ярость. Ярость отца.    Он резко развернулся, и его хвост с силой взметнул облако ила и костей.    - Это не конец,- пообещал он тишине и призракам в тени.- Я найду тебя.    С этими словами он рванул из проклятой пещеры, оставляя за собой лишь взбаламученную грязь и чувство жгучего унижения. Он ошибся. Но он не собирался ошибаться снова.    А ведь чем дальше, тем светлее путь.    Вода вокруг внезапно посветлела, сменившись с мутной глубины на кристальную голубизну. Дэвид, ведомый невидимым импульсом, выплыл из узкого туннеля и замер, поражённый.    Перед ним раскинулся город. Но не из камня и дерева, а из живого, дышащего коралла. Башни, устремлённые ввысь, переливались всеми цветами радуги. Улицы были широкими проспектами, где стаи разноцветных рыб заменяли экипажи и пешеходов. Вместо факелов горели мягким светом гигантские анемоны и светящиеся медузы, привязанные к коралловым столбам. Это была Атланта. И она была прекраснее любых его грёз.    Повинуясь тому же внутреннему зову, Дэвид поплыл вперёд, к самой величественной постройке - дворцу из белого коралла, чьи шпили терялись в толще воды высоко над головой. Стражники у огромных арочных ворот не шелохнулись, их взгляды были устремлены вдаль. Он проскользнул между ними, как призрак.    Внутри было ещё великолепнее. Сводчатые потолки, украшенные жемчугом, пропускали на песчаное дно потрясающие узоры. Зал был пуст. Тишина стояла торжественная и гнетущая.    И в центре, на возвышении, стоял трон. Он был вырезан из цельной глыбы бирюзового коралла, инкрустированной бриллиантами, похожими на замороженные слезы. И вот что было странно: в подлокотник трона был воткнут трезубец.    "Трезубец...- мысль пронеслась в голове Дэвида. Он узнал его сразу - по легендам, по намёкам, по смутным воспоминаниям из детских сказок." Длинная серебряная рукоять, отливающая холодным блеском, и три острых, как кинжалы, зубца на конце. От него исходила почти осязаемая сила, вибрация, которая заставляла воду вокруг слегка дрожать.    Он медленно приблизился. Что-то манило его к этому оружию. Древняя сила, спавшая в его крови, отозвалась на его зов.    Он не знал, что это был Трезубец Посейдона. Символ власти над всеми морями. И не знал, что заклятие, наложенное самим Богом, позволяло извлечь его из камня лишь законному наследнику - тому, в ком течёт кровь ныне правящего царя. Для всех остальных он был неприкосновенен.    Урсула знала это. Она не могла сама подойти к трону. Не могла силой вырвать Трезубец. Но она могла обманом привести того, кто сделает это за неё. Невинного, ничего не подозревающего мальчика, который просто... удовлетворит своё любопытство.    Её племянник, не ведающий о своём происхождении... он был идеальным ключом.    Дэвид протянул руку. Его пальцы уже почти коснулись холодной серебряной рукояти...    А в это время, на окраинах Атланты, появилась тёмная фигура. Урсула наблюдала через магический кристалл, и её щупальца судорожно сжались от предвкушения. Всё шло по плану.    Кончики пальцев Дэвида уже чувствовали ледяной холод серебряной рукояти. Казалось, что стоит лишь коснуться его, и все тайны океана откроются перед ним.    Вдруг сбоку послышался отчаянный, знакомый крик:    - Дэвид, нет! Остановись!    Он резко обернулся, отплывая от трона. В зал стремительно вплыли... два странных существа. Одно - маленький, но яростно размахивающий клешнями красный краб. Другое - жёлтый морской конёк, чьи глаза широко раскрылись от ужаса.    - Не трогай его! - просипел краб, и его голос, несмотря на размер, звучал властно и... до боли знакомо.    - Это ловушка, парень! - добавил морской конёк, и его тонкий голосок дрожал. Дэвид нахмурился. Он слышал этот голос... но где?    Он не узнал их. В его мире Себастьян и Флинт всегда были людьми - советники короля Ипсалы. Мысль о том, что его наставники могут быть кем-то иным, никогда не приходила ему в голову. Перед ним были просто два странных морских  существа, которые почему-то знали его имя.    Испуг, замешательство и инстинкт самосохранения слились в один миг. Незнакомцы, ловушка,трезубец...     Его рука, вместо того чтобы отдернуться, рефлекторно сомкнулась на рукояти.    Раздался ослепительный взрыв белого света. Трезубец легко вышел из камня, словно ждал именно его прикосновения. Мощная волна энергии отбросила краба и конька назад.    - Нет! - отчаянно крикнул краб-Себастьян.    В глазах Дэвида читалась паника. Он не понимал, что происходит. Он сжимал в руках невероятно тяжёлый трезубец, чувствуя, как его сила пульсирует в такт его собственному сердцу. Единственной мыслью было - бежать.    Он рванул к огромному панорамному окну, выходившему в открытый океан.     Краб и морской конёк метнулись туда же.    -Дэвид! Вернись! - крикнул Флинт-конёк, но его голос потерялся в шуме воды.    Себастьян-краб схватил его за плавник.    - Не надо за ним! Не справимся! Он теперь с Трезубцем... и напуган до смерти.    - Но Урсула...- в голосе Флинта звучало отчаяние.    - Она своего добилась,- мрачно прошипел Себастьян, его клешни сжались.- Теперь действуем по худшему сценарию. Тритон должен знать. Сейчас же.    Они переглянулись - два верных друга, видящие, как рушится всё, что они защищали. Развернувшись, они не поплыли за Дэвидом. Вместо этого они помчались в самую тёмную точку океана.    А Дэвид, сжимая в руках украденный символ власти, нёсся в неизвестность, даже не подозревая, что стал пешкой в игре, ставки в которой были гораздо выше, чем его детские обиды.    Он вынырнул из последнего кораллового каньона и очутился в открытом океане. Глубина была пугающей. Своды Атланты остались позади, а вокруг простиралась лишь синяя, почти чёрная пустота. Свет с поверхности сюда почти не доходил, лишь редкие светящиеся существа, как призрачные звёзды, плавали в темноте. Гигантские трубчатые черви шевелили своими венчиками на дне, а вдали проплыла тень кита, чей печальный крик отозвался в костях Дэвида.    Он остановился, прислонившись к одинокой подводной скале, и попытался перевести дух. Трезубец в его руках всё ещё был тяжёлым и холодным.    И тут из мрака появились они.    Сначала возник Флотсам в своем настоящем зловещем облике. Рядом с ним извивалась  еще одна огромная мурена, Джетсам.    А затем из тени выплыла Урсула. Её щупальца плавно колыхались, а на лице играла сладкая, но недобрая улыбка.    - Мой дорогой мальчик! - её голос прозвучал ласково, но сквозь эту ласку пробивался металл.- Ты сделал это! Я и не сомневалась в тебе!    Она приблизилась, и Дэвид невольно отплыл назад, прижимая трезубец к груди. Что-то в её взгляде было не таким, как раньше. Он смотрел не на него, а на сверкающий артефакт в его руках.    - Я... я принёс его,- неуверенно сказал Дэвид.    - Я вижу, я вижу! - Урсула протянула руку, но её пальцы сжались в воздухе, не дотрагиваясь до трезубца.- Отдай его тёте, милый. Он очень... опасен в неумелых руках.    Дэвид колебался. Трезубец пульсировал в его ладонях, и ему вдруг показалось, что он чувствует в нём что-то знакомое... что-то родное, чего он не мог объяснить.    - Вы... вы уверены, что он ваш? - осторожно спросил он.- Может, нам стоит вернуть его... морскому царю? Объяснить всё?    Лицо Урсулы исказилось на мгновение, но тут же снова стало сладким.    - О, дитя моё,- она покачала головой с притворной грустью.- Морской царь... он никогда не поймёт. Он тиран, который силой удерживает власть! Этот трезубец, он должен принадлежать мне! - её голос зазвучал убедительно и горько.- Ты же поможешь восстановить справедливость, ведь так?    Дэвид посмотрел на трезубец. Он сиял таким чистым, почти живым светом. А что, если она права? Что, если Морской царь... действительно узурпатор?    - Отдай его, мальчик,- прошипела одна из мурен, Джетсам, приближаясь.- Не заставляй нас... упрашивать.    Флотсам молчал, но его обнажённые клыки были красноречивее любых слов.    Дэвид чувствовал, как его решимость тает. Он был один в пустоте, окружённый ими. А Урсула... она была его тётей. Единственной, кто предложил ему помощь.    - Обещайте, что... что вы не причините никому зла,- слабо сказал он.    - Конечно, милый! - Урсула широко улыбнулась, и в её глазах вспыхнул торжествующий огонёк.- Я просто заберу то, что по праву принадлежит мне. И мы будем править вместе! Справедливо и мудро!    Дэвид глубоко вздохнул. Его пальцы разжались. Он медленно, почти нехотя, протянул трезубец.    - Вот... возьмите.