4. Изменения в жизни

У Феликса в жизни всё всегда было просто: успехи в спорте (в частности тхэквондо), наивысшие оценки (закончил среднюю школу на отлично), благополучие в семье (в доме всегда была своя идиллия). Казалось, что так будет всегда: совместные вечера с друзьями из Австралии не закончатся, достижений в различных аспектах станет ещё больше, а поддержка семьи, которая всегда была рядом с ним, не растворится буквально за одно мгновение.

Всё изменилось слишком быстро.

Как выяснилось, любовь — слепа, а те красивые картинки, которые он и его сёстры наблюдали каждый день, были нарисованы дешёвой гуашью, покрывшейся со временем глубокими трещинами. Художником же оказался отец, чьи тщательно маскируемые измены вскрылись только спустя пару лет. А вот бракоразводный процесс, по иронии, длился не больше пары месяцев.

Переезжать было страшно. Новая страна означала другие места, менталитет и в особенности язык, учить который пришлось очень быстро и усердно. Садиться за стол утром и вставать из-за него ближе к ночи было нормой. Добавились ко всем этим переживаниям и ужасным трудностям ещё параллельный сбор вещей, поиск нового жилья, оформление необходимых документов, ну и на финалочку — постоянные слёзы матери и сестёр, ранящие и без того покалеченную душу Феликса ещё сильнее.

Себе он плакать не позволял.

Роль (уже) единственного мужчины в семье значила для Ликса многое — теперь главной опорой для всех являлся он и только он. Поэтому прилетел в Корею Феликс Ли совершенно другим человеком. Человеком, познавшим ответственность слишком рано. Человеком, лишившимся всего того, что было особенно родным для его горящего детского сердца. И человеком, разочаровавшимся в когда-то красивом и многообещающем слове «любовь».

Временный интерес? Да.

Привязанность? Конечно.

Физическое влечение? Почему бы и нет.

Влюблённость или любовь?..

...ни за что.

К счастью, былая жизнь вернулась в прежнее русло уже с началом нового учебного года. Природная притягательность, приятность характера и некая экзотичность взяли своё, поэтому внимания к его персоне всегда было более чем достаточно. Старые «близкие» друзья теперь не заботили (общение с ними пропало почти сразу). Наивысшие оценки со временем вернулись (улучшались по мере изучения языка). А в семье всё снова стало спокойно, словно тех мучительных недель никогда и не было. Больше ничего не волновало.

Кроме... Парня в противоположном окне, который, кажется, либо всеми фибрами души Феликса ненавидел, либо вовсе планировал ночью пробраться в его комнату и задушить подушкой.

С чего возникли такие выводы? Ну, когда на тебя ежедневно обрушаются до дрожи пристальные и изучающие взгляды, чувствующиеся даже спиной, думать о другом совершенно не получается. Честное слово, от них даже шторы не спали. Наоборот, добавили лишней тревожности, — мало ли что тот подозрительный Хёнджин, там, за тоненькой голубой тканью, мог замыслить, а Феликс — ни слуху, ни духу.

Только спустя время стало понятно, что сосед-то оказался не человеком, планирующим что-то недоброе, а всего лишь влюбленным балбесом, буквально тонущим в своих «чувствах». Что ж, ещё один глупец, поведшийся на бабочки в животе или как их там называли...

Взял эту мысль Феликс далеко не с потолка. Он думал действительно долго и много, часто отдёргивал самого себя, списывая странное поведение Хвана, его редкие и неловкие «привет» и сомнительные взгляды на его «особенности». Все мы разные, в конце концов. Но в школе, где Ликс наблюдал за ним особо тщательно, Хёнджин был совсем другим. Словно свободнее и раскрепощённее: много хихикал, постоянно спал или творил херню на уроках, пока учитель не видел, а ещё нередко уходил с его верным соседом по парте «чуть пораньше».

Рядом с ним всегда крутились люди, в особенности женский пол. Это было неудивительно — жених-то завидный (Ликс оценил, но только как критик!!!). Однако с ними он по вполне понятным причинам диалоги заводить не стремился и бóльшую часть времени либо кивал болванчиком, либо просто делал вид, будто заинтересован в разговоре.

Такими темпами, спустя несколько недель наблюдений Феликс выявил, что только рядом с ним Хёнджин становится таким, каким он его привык видеть: постоянно смущенным, неловким, растерянным и дальше по списку. А после провёл тщательный анализ и поставил Хвану окончательный диагноз — «Хронический влюбленостит». Который спустя пару лет подтвердил тот самый лайк на фотке семилетней давности.

Ликс, по секрету, тогда знатно посмеялся, ведь Хёнджин оказался ну слишком очевидным.

А вот то, что творилось в его комнате — абсолютно точно нет. В тот момент, когда Феликс оказался на личной территории парня и увидел среди его различного барахла, начиная с учебников, заканчивая измазанными в краске кисточками, расклеенные по стенам листы, на которых виднелся... он сам, пульс неприлично сильно ускорился, а глаза раскрылись от немалого шока.

Значит, тот рисунок, который Хёнджин вручил ему ночью, был не единственным? Да, именно так. А Феликс всё думал, как Хван так классно и детально его с «первого» раза нарисовал. Опыт-то, получается, был. И весьма... богатый.

Ликс сглотнул. Кажется, хронический влюбленостит Хёнджина перешёл в опасную фазу. Нужно было спасаться. И желательно сразу обоим.

Пробежавшись по комнате глазами ещё несколько раз, Ли без лишнего шума вышел в коридор и после спрятался за первой попавшейся дверью. Оказался он в ванной, что было вполне удачно, — нахождение в ней можно хоть по-нормальному объяснить. Лучший лайфхак, всегда спасающий от неприятных ситуаций, вспомнился быстро: «Если не знаешь, как выкрутиться, то просто притворись либо незнайкой, либо склеротиком, либо тупым». Умывшись холодной водой, чтобы остудить раскрасневшиеся щёки, Феликс выбрал первое.

Да, он просто решил сделать вид, будто ничего не было. А потом, когда ситуация позволила бы, поговорить с Хёнджином «по душам» и объяснить, что он не тот, с кем получится гулять за ручку на розовых облаках. В теории этот своеобразный план, может быть, звучал довольно неплохо, но вот на практике... Чужое разбитое сердце Ликс себе точно не простил бы. Ему уже хватило.

В его голове и раньше были мимолётные мысли о необходимости разговора с Хёнджином, но возможности осуществить его, к сожалению, как-то не находилось. А жаль, ведь парнем тот был красивым, талантливым и наверняка понимающим, из-за чего Феликсу было просто-напросто стыдно забирать у него шансы на создание того романтического будущего, о котором он, как и любой влюбленный, скорее всего, грезил.

Быть может, если бы Хёнджин сразу узнал взгляды Ликса, то забил бы на него и увлёкся кем-нибудь другим? Феликс искренне считал, что да. Хёнджин же, услышь он это, уверенно сказал бы, что нет, не забил.

Тем не менее, воротить время назад и стереть себе память Феликс не мог. Он ещё раз умылся почти ледяной водой, мимолётно взглянул в зеркало, проверяя наличие красного пигмента на щеках, и, собравшись духом, на резком выдохе вышёл из ванной. В коридоре его сразу же встретила чужая спина, следом весьма неловкий диалог и напоследок закрытая прямо перед носом дверь, в которую он несколько минут молча пялил, стоя на месте.

— Всё, заходи, — Хван появился в проходе так же неожиданно, как ранее исчез, и отодвинулся в сторону, как бы приглашая во внутрь.

— Ого, твоя комната весьма... — Феликс быстро пробежал глазами по стенам, а после и по мебели. Везде было пусто. Молодец, Хёнджин, хорошо сработал. — творческая, — он неловко прошёл вглубь, по новой изучая уже знакомые учебники, кисточки и подсохшие краски; раскиданные скрепки, небрежно заправленную кровать и хорошо заметную гору одежды около шкафа. Стоп. Там что, валялись трусы?! В первый раз он их не заметил.

Феликс еле сдержал нервный смешок. Как же всё-таки отменно Хёнджин убрал «бардак». Ей-Богу, мог бы хоть для более убедительного вида что-нибудь по полкам распихать.

— Утро у тебя явно было доброе, — слегка улыбаясь и кивая в сторону разбросанных вещей, тонко намекнул Ликс.

— Ага, — отрешенно ответил Хван, совершенно ничего не замечая, пока освобождал стол и мельком думал, как бы им расположиться. Видимо, нужно было идти на балкон за табуреткой. — Садись пока в кресло, я за табуреткой для себя схожу.

Хёнджин едва успел сдвинуться с места, как его подхватили под локоть, останавливая.

— Да не надо. Давай ты в кресло, а я и на краю кровати неплохо устроюсь. Она у тебя всё равно вплотную к столу придвинута.

— Тебе же неудобно будет, — нахмурился Хёнджин, не одобряя предложение. — Лучше ты в кресло, а я за табуреткой, — и снова предпринял попытку уйти.

— Нет, мне и так нормально. Вот зачем тебе сидеть на неудобной табуретке? — Феликс сильнее сжал его руку в своей.

— А зачем тебе на краю кровати?

— Хёнджин.

— Феликс.

Их твёрдые взгляды встретились. Стало очевидно, что никто уступать не собирался. Хотя, по правде говоря, Хёнджин уже чувствовал, как медленно начинал сдаваться. И всему виной была его слабость к Феликсу во всех его проявлениях.

— Хёнджин, — уже тише и как-то нежнее обратился к парню Ликс. — давай уже садиться за домашку, времени мало. — он едва сжал предплечье Хвана, слегка впиваясь в кожу ногтями, и посмотрел так, как смотреть было нельзя.

Этот приём Хёнджин обязательно собирался внести в список запрещенных, потому что, сука, работал и очень хорошо.

— Феликс, — Джин шумно сглотнул и уже открыл рот, чтобы поддаться чужой воле, но вовремя остановил себя. Потряс головой, прогоняя забвение, медленно приблизился к уху Ликса и, не задумываясь, выпалил: — тогда, может, сядешь ко мне на колени? Думаю, они очень удобные. И идти никуда не надо.

Феликс потерялся даже меньше, чем через секунду. Его глаза изумлённо расширились, руки невольно полетели вниз, а сам он отшатнулся назад, будучи в полной растерянности. Что это только что было...?

Хёнджин довольно ухмыльнулся. Шалость удалась.

— Не скучай! — радостно крикнул он, убегая за дверь. О да, сегодня победа принадлежала ему и его драгоценной табуретке.

Ну а Ликс продолжил стоять и неверяще хлопать ресницами, держа рот приоткрытым. Что-то подсказывало, что он снова выглядел краснее помидора.

***

Хёнджин был безумно горд собой. Вот уже час они корпели над будущим монологом, который ему (Боже, дай сил) ещё предстояло выучить до послезавтра, и на протяжении всего этого времени с его лица не слезала довольная лыба. Её причиной был Феликс, сидящий нахохлившимся воробьём в удобненьком кресле из-за нежелания признавать своё поражение. Он поджимал колени к груди и обиженно дул губки, выглядя при этом просто очаровательно.

— Stop doing this,Прекрати делать это. — отвернув голову в сторону, буркнул он. — you're embarrassing me.Ты смущаешь меня.

Ликс тонул в неловкости. Занимать кресло хозяина, будучи всего лишь гостем, было в его понимании чем-то неправильным. С одной стороны он понимал, с какой целью Хёнджин сделал это, а с другой... Лучше бы тот просто согласился на вариант с кроватью и не строил из себя «кавалера».

— А что я делаю? — усмехнулся Хван.

— Ты сейчас сам будешь это всё писать, — перешёл в нападение Феликс.

— Понял, — лицо парня моментально стало серьёзным, но так продолжалось всего пару секунд. Стоило ему взглянуть на Ликса и столкнуться с его «злобным» взглядом, как щёки тут же надулись и изо рта вырвался несдержанный поток смеха.

— Да хватит ржать! — не выдержав, прикрикнул Ли, после чего швырнул в Хёнджина первую попавшую под руку вещь — ручку.

Та по непонятным причинам полетела вовсе не туда, куда изначально её направлял Феликс, и в результате впечаталась Хвану прямо в лоб, из-за чего тот тут же драматично простонал, чуть ли не валясь с табуретки на пол. Но на этом её путь не закончился: ручка отрикошетила в сторону кровати, крутанула по меньшей мере пять четвертных и в конце концов приземлилась около одной из четырёх ножек, скрываясь где-то в темноте.

— Ай-ай-ай! И за что мне такой абьюз? — потирая ушибленное место, захныкал Хёнджин. — Ну вот, теперь сто проц будет шишка, — раздосадованно сообщил он.

Н-да, любовь однозначно требовала жертв.

Феликс с полминуты посмотрел на главного страдальца, изучая взглядом сначала его полностью, а потом уже только лоб, и томно выдохнул, успокаиваясь и приходя в себя.

— Прости, я не хотел по лицу, — виновато произнёс он. — Да не три ты! Кожу только раздражишь.

Ли цыкнул и встал с кресла, желая поднять отлетевшую ручку.

— И шишки, кстати, не будет. Удар совсем несильный был. Её чисто физически быть не может.

— Ну у тебя, если честно, удар ничего такой, — перестав ломать драму, хмыкнул Хёнджин. То, что у Феликса тяжелая рука почувствовалось даже в таком несильном броске. — Спортсмен? — поинтересовался он.

— Ага, девять лет тхэквондо, — ответил Ли, опускаясь перед кроватью на колени. Видимо, бросок действительно был от души, — отлетела ручка знатно.

— Ого, — искренне удивился Джин. Так вот почему Феликс так быстро бегал и не задыхался после.

— А ты нет? — глухо раздалось из-под кровати.

Хёнджин вопроса с первого раза не понял и когда уже хотел переспросить, наконец заметил, где был Ликс. Сердце пропустило удар. Дыхание замерло.

Только не это...

— Хёнджин? — переспросил Ли.

Хван нервно сглотнул, про себя молясь, чтобы Феликс ничего не заметил в темноте и возможной подкроватной пыли. Ну или заметил, но не стал обращать внимания и пытаться рассмотреть, что же такое было изображено на этих листах, — вдруг это являлось чем-то личным, и лезть туда не стоило.

— Д-да? — сжимая вспотевшие ладони, неуверенно отозвался Хёнджин.

— Забей. Уже ничего.

Феликс незаметно усмехнулся и ловко вынырнул из-под кровати, уже держа меж пальцев найденную ручку. Конечно же, он всё увидел. Да такое, кажется, только слепой не разглядел бы. Ну, или кто-то по типу него, активно делающий вид, будто ничего особенного не происходило. Но это пока что. Запланированный диалог с Хёнджином обещал быть интересным.

— А... Хорошо... — растерянно пробормотал Хван, с облегчением выдыхая. Удача однозначно была на его стороне.

— Нам бы с тобой темп прибавить, а то так до утра не закончим, — сказал Феликс, максимально непринужденно плюхаясь обратно в кресло. Будто показывая, что всё было нормально и можно расслабиться. — Тебе это, — он с неким пренебрежением тыкнул указательным пальцем в полупустой лист. — между прочим, ещё учить надо.

Хёнджин печально улыбнулся:

— Спасибо, что напомнил. Теперь моя жизнь стала ещё грустнее.

— Скажешь тоже. На самом деле, английский не так сложен, если учить всё вовремя и периодически повторять пройденный материал. Хотя... С нашей-то системой образования... — откинувшись назад, непроизвольно погрузился в размышления Ликс. — Короче, жизнь твоя от него точно хуже не станет. Просто займись делом, — отдёрнул себя он.

— И это мне говорит южный носитель.

— Даже такое обо мне знаешь? — Феликс заинтересованно повернулся к Хёнджину. Его глаза хитро сверкнули, а губы озарила таинственная полуулыбка.

— Было бы странно не знать этого. Ты, когда только приехал, уж очень выделялся как загаром, так и акцентом, что полностью тебя выдавало. В школе первое время все только про тебя говорили, поэтому информация разлеталась буквально за секунду. Да и под старыми фотками в инсте у тебя стоит «Сидней. Австралия». По-моему, тут всё очевидно, — незамысловато пожал плечами Хван.

— В инсте говоришь, — с любопытным прищуром повторил Ли.

Хёнджин резко замер и до боли закусил губу. Чёрт, он однозначно сболтнул лишнего. Сразу вспомнились бессонная ночь, их первая переписка и тот несчастный листик с самой слащавой на свете фразой. Ему всё ещё было стыдно.

— Ты не подумай, я просто... — облизнув пересохшие губы, начал он.

— Не продолжай, — опередил его Ликс. — Я уже давно хотел с тобой поговорить, но давай лучше сделаем это после того, как закончим с заданием.

Хёнджин угукнул, одобряя предложение, однако внутри весь напрягся. Поговорить? О чём конкретно? Давно? Насколько давно? О нём думали? Вопросы всплывали в голове один за другим, полностью сбивая с толку. Такого стресса он не ощущал уже очень давно.

***

С горем пополам задание они (Феликс) закончили. Хёнджин честно пытался и вникать и понимать, даже пару раз свои пять копеек вставил! Но уже после предложения «I'm going to tell you about the importance of education in the world» перестал что-либо вразумлять и тупо пялил в лист, делая умный вид и наблюдая за активно пишущим Ликсом.

Слова так равномерно и быстро вылетали из-под его руки, что в некой степени гипнотизировало Хвана. В результате ему снова захотелось спать, и чтобы не выглядеть прям совсем дебилом, который вот-вот отключится, он быстро ретировался на кухню за ещё одной чашкой кофе для себя и недоделанным ранее чаем для гостя. А когда Хёнджин вернулся в комнату, его ждал уже готовый монолог, расслабленно развалившийся в кресле Феликс и его немигающий взгляд, означавший, что сейчас будет та самая беседа. Хван соврал бы, если бы сказал, что от этого у него по спине не пробежал дразнящий холодок.

— Садись, — прозвучало так, будто через пару минут Хёнджина планировали отправить на смертную казнь, не иначе.

Тем не менее, на это он внимания постарался не обращать: медленно подошёл к столу, аккуратно поставил на него кружки и сел на свою победную табуретку, скромно размещая ладони на коленях. Невольно возникло ощущение, будто совсем не Хван в этом доме был хозяином.

Ликс ещё некоторое время помолчал, тщательно подбирая правильные слова. И, когда напряжение между ними дошло до максимального уровня, издалека начал:

— Скажи, как давно ты рисуешь?

Хёнджин озадаченно похлопал глазами. Этот вопрос оказался весьма... неожиданным?

— Эммм... Всю жизнь? — неуверенно ответил он. — Вернее, интересовался и изучал всю жизнь. На всякие выставки ходил там, делал небольшие скетчи и пробовал работать с разными стилями. Об этом никто, кроме родителей, не знал. Да и им, если честно, особого дела не было, поэтому я и не горел ярым желанием развиваться. Всё-таки без должной поддержки тяжеловато. Но вот полноценным хобби это стало года три или чуть больше назад. Я тогда словил какой-то особый вид вдохновения, и понеслось. А что?

Феликс моментально обработал полученную информацию. Три года назад... Особый вид вдохновения... Всё сходилось.

— Да так. А друзьям почему не говорил? У тебя же большое окружение. Вот — отличная поддержка, — продолжил осторожно подбираться Ли.

— Из друзей у меня только Джисон, с которым мы ещё за песок в песочнице дрались, и пара человек из параллели. Остальные — просто знакомые. К слову, я с ними даже ни разу не переписывался.

На самом деле, Хёнджин совершенно ничего не понимал. Он готовился к действительно тяжелому разговору об их дальнейшем общении, о каких-либо чувствах или даже к громкой ссоре. Но никак не к вполне себе обыденным вопросам, которые сейчас ощущались неуместными. Это заставляло теряться. И нет, если Феликс вдруг захотел узнать его получше, то хорошо, без проблем. Хван в таком случае был готов самостоятельно выложить на себя всю подноготную. Просто... Для чего тогда надо было так нагнетать обстановку?

— Даже девушки нет? — уточнил Ликс, после чего поймал на себе удивленный взгляд Хёнджина и понял, что вопрос был максимально глупым. Он ведь изначально знал на него ответ. И они оба это понимали.

— Нет, — намного тише, чем говорил до этого, произнёс Джин. — Они меня это... Ну ты понял. Как-то не интересуют, что ли.

И снова Феликс проанализировал слова Хвана. Девушки не интересуют...

— А как давно не интересуют? — настойчиво продолжил он.

— Эм... Всегда? — ещё сильнее растерялся Хёнджин. Напор Феликса и длительный зрительный контакт с ним ужасно напрягали. Так и до забывания собственного имени было недолго.

— Вот прям вообще не интересуют? — не сдавался Ли.

— Вообще, — с лёгкой раздражимостью в голосе повторил Хван.

— И даже не спал с ними?

— У нас тут и такие вопросы будут? — внезапно прервал вопросно-ответную тираду Хёнджин. Вид у него из состояния «дофига растерянный» резко перешёл в состояние «ещё чуть-чуть и выйду из себя», что было неудивительно. Он тут, знаете ли, всеми фибрами души пытался наладить контакт с Феликсом, пробовал понравиться ему, а взамен получил вопросы про девчонок. Зашибись.

Ликс мгновенно замолк, отчётливо ощущая чужое напряжение, из-за чего и ему стало как-то некомфортно. Походу, он всё-таки переборщил.

— Прости. Мне не стоило говорить подобного.

— Да ладно, — выдохнул Хёнджин, остывая. Держать зла на Ликса у него всё равно никак не получилось бы. — Ты же совсем о другом хотел поговорить, да?

Хван всё ещё не был спец в общении с людьми, но рядом сидящего Феликса удивительно хорошо чувствовал. И то, что его что-то глодало, тоже.

— Мгм.

— Ну так это... Давай, — подтолкнул его Джин.

Иронично. Если память ему не изменяла, избежать серьёзный разговор хотел именно он. Теперь же Хёнджин самолично настраивал Ли на один из таких. От такого абсурда на его губах невольно появилась глупая усмешка.

— Теперь я не уверен, что этот диалог нам нужен, — жуя щёки изнутри, засомневался Феликс.

— Раз уж начал, то давай заканчивай. А то я точно забуду о здоровом сне.

— Ладно, — Ликс набрал в лёгкие побольше воздуха, томно выдохнул, прикрыв глаза, и ровным тоном выдал: — Скажи честно, я тебе нравлюсь?

У Хёнджина в момент замерло сердце. С губ тут же пропала усмешка, тело будто окатило кипятком, а к пальцам подступила дрожь. Что ему надо было ответить? Соврать? Сказать правду? А что было бы дальше, скажи он правду? К такому развитию событий он никак не готовился и даже никогда не задумывался, поэтому и какого-то небольшого заранее составленного плана у него не было.

— Если что, я видел рисунки, — не получив ответа из-за затянувшейся паузы, добавил добил Феликс.

А ведь Хёнджин думал, что его положение не сможет стать ещё хуже...

— Видел? — нервно сглотнув, переспросил Хван. Ликс же утвердительно кивнул. — И ты всё равно ничего не сказал? — вновь утвердительный кивок. — Боже...

Хёнджин чувствовал, как кожа на его лице начала стремительно приобретать ярко-красный оттенок. Он поспешил спрятаться за подрагивающими ладонями, где-то глубоко в душе веря, что это как-то ему поможет.

— Ты так и не ответил, — теперь уже Феликс подталкивал Хвана к ответу.

— А надо? — всё ещё прячась, пробубнил в ладони он. — Ты же всё понимаешь.

— Понимаю, — подтвердил Ли. — Просто... Ты уверен в том, что «чувствуешь»?

Показавшийся из-за ладоней взгляд Хёнджина сказал всё сразу.

Да.

Чёрт, теперь Феликсу было совсем неудобно продолжать.

— В смысле? — нахмурился Хван.

— Ну, понимаешь... Люди часто путаются в том, что ощущают рядом с другими, и ошибочно принимают физическое влечение, внешнюю симпатию или привязанность за что-то, связанное с любовью, — перебирая пальцы от волнения, объяснял Ли. Ещё не нашёлся тот, кто поддержал бы его точку зрения. Он привык.

— Не мой случай.

— А я бы не был так уверен. Может, тебе просто хочется меня, вот ты и решил, что это какие-то там «чувства».

— А вариант: «нравишься, потому что нравишься, а не что-то другое» ты вот вообще никак не рассматриваешь?

Хёнджин наконец-то убрал руки от лица, но только для того, чтобы увидеть Феликса. Это ж что у человека в жизни должно было произойти, чтобы он так уверенно выдавал подобное?

— Нет. И тебе не советую.

Очередной зрительный контакт между ними установился сразу же. Феликс первые несколько секунд глядел изучающе, явно придумывая что-то, а после уже как-то хитро, отчего у Хвана появилось нехорошее предчувствие. Просто так так не смотрят. Он проследил глазами за поднимающейся к горлу рубашки рукой и судорожно сглотнул, когда ловкие пальцы расстегнули сразу три пуговички, оголяя острые ключицы и небольшой участок медового цвета груди.

Красиво...

— Всё ещё «нравлюсь, потому что нравлюсь»? — сразу заметив чужой взгляд, хмыкнул Феликс.

Вот подстава! Он этого и добивался. Хёнджин тут же оторвался, обращая (почти) всё своё внимание на лицо напротив.

— Да, — твёрдо ответил он, хоть его глаза так и норовили вновь опуститься. Это была слишком подлая провокация.

— А так? — Феликс вдруг резко поднялся с кресла, да так, что оно издало громкий и протяжный скрип, и оказался вплотную к Хёнджину. Мгновенье. Второе. И он беспринципно опустился на его колени, коварно ухмыляясь.

В нос снова ударил сладкий аромат парфюма. Глаза Хёнджина моментально увеличились от шока, а сам он даже отшатнулся назад, будучи в полнейшем ступоре.

— Господи... Феликс... Ты... — слова путались на языке, мысли разбегались в стороны. Хёнджин зажмурил глаза, с особой силой сжал кулаки и убрал их как можно дальше, пытаясь ограничить и без того тесный телесный контакт. — Слезь, п-пожалуйста...

— Ты готов упустить шанс?

Хёнджину было реально дурно. Он совершенно не привык к такому давлению. А ещё он совершенно не так представлял себе подобную близость с Феликсом.

— М, Хёнджин? — голос Ликса теперь звучал совсем рядом, прямо около уха. — Просто признай, что вся эта любовная возня тебе не нужна. И всё. Ты же молодой, энергичный, не забивай себе голову лишним.

Никто и никогда так яро не пытался сломить его волю. Казалось бы, всё, о чём Хёнджин так грезил, сейчас сидело прямо перед ним, на его же коленях. Сидело в расстёгнутой рубашке и буквально заставляло его отвернуться, прежде всего, от самого себя. И вроде всё было так просто: одно движение, и пальцы наконец-то полностью прочувствовали бы такого желанного человека. А если бы он ещё открыл глаза, то чужой образ навсегда отпечатался бы под веками.

Да, Хёнджину правда этого хотелось, что ощущалось ну очень плохо. Но даже так он не планировал отказываться от всего того, что уже намечтал сделать с Феликсом в своём счастливом будущем.

— Нет, — с той же твёрдостью ответил он, после чего открыл глаза и, крепко сжав чужие плечи, отодвинул Ликса на более-менее сносное расстояние. — Возможно, я покажусь тебе дураком, но я действительно готов сейчас упустить предоставленный «шанс». А всё потому, что хочу вообще другого, понимаешь?

Феликс продолжил молчать. Только взгляд полностью выдавал его растерянность — Хёнджин оказался не таким простаком, каким выглядел всё это время.

— Не знаю, что случилось у тебя в жизни, но людям не всегда нужно то, что хочешь навязать ты. Да, есть те, кто держатся и на взаимном уважении, и на физическом желании, и даже на красивой внешности, но не все же. Никто не спорит, ты правда очень хорош собой. И не буду врать, тебя хочется водить не только на свидания. Только вот... Блять, короче, как человек ты мне нужен рядом, — как на духу выпалил Хван. — И давай уже слезай, это неправильно.

Хёнджин не стал дожидаться действий от Феликса. Сразу после своих слов зацепился за его бока и пересадил на пустующее рядом кресло. Вот теперь можно было вздохнуть спокойно.

— Так почему бы тебе не найти кого-нибудь другого, раз уж мои взгляды ты не поддерживаешь? — собравшись с мыслями и подобрав слова, подал голос Ликс.

— А смысл? Я уже отдал тебе три года своей жизни.

Одна только фраза «Найти кого-нибудь другого» заставила у Хвана под рёбрами неприятно кольнуть.

Ну уж нет.

— Почему ты не хочешь хотя бы попытаться? — если за счастье надо бороться, то Хёнджин уже разминал костяшки.

— Потом будет больно падать.

— А если я поймаю?

С губ Феликса сорвался смешок.

— Ты такой недо-Ромэо, знаешь, — хихикнул он.

— Да хоть Джульетта, — пожал плечами Хван. — Честно говоря, я сам никогда не встречался. И так, как ощущается рядом ты, у меня ещё не было, — терять уже было нечего, так что и максимально открытым он больше не боялся быть.

— Хёнджин...

— Подожди, — перебил его Хёнджин. — Я не могу ничего тебе пообещать, но я правда готов стараться. Просто дай мне шанс и сходи со мной на пять свиданий. И если за них ты поймёшь, что для тебя в самом деле все любовные пути наглухо закрыты, то я пойму и приму, — на лице Феликса промелькнули первые нотки сомнения. Неужели лёд всё-таки тронулся? — Честно. Выкину все рисунки, удалю все твои фотки и сделаю всё, чтобы больше не вспоминать тебя.

— И ты уверен в том, что справишься? Ну, я про забыть и всё такое, — неуверенно поинтересовался Ли.

— Если от этого зависит твой ответ, то абсолютно точно да, — без доли сомнения произнёс Хёнджин. — Феликс Ли, согласен ли ты дать мне шанс и провести в моей скромной компании пять незабываемых свиданий?

Ожидание ответа никогда так не пугало. Феликс просидел в раздумьях достаточно долго. Его рот периодически то открывался, желая высказать какую-нибудь мысль, то быстро закрывался, передумывая, что только нагнетало обстановку.

То, как жестко Ликса терзали сомнения, было видно даже невооруженным глазом. Хотя бы по тому, насколько серьёзно и озабоченно он выглядел. Будто от этого ответа зависела вся его жизнь, не иначе. И в какой-то момент Хёнджин даже успел начать жалеть о сказанном. Ну, мало ли, переборщил со всей этой зефирностью...

Только тогда, когда ситуация уже никак не располагала к дальнейшим разговорам и логичным завершением оставалось только разойтись по домам, Феликс на грани слышимости выдал:

— Да...?

И этот головокружительный день Хван запомнил навсегда.

День, когда он всё-таки опозорился, пока прятал под кроватью то, что уже и так увидели. День, когда он узнал немного больше о Феликсе. А именно то, что: бегает он быстрее слова «быстро», любит собак однозначно больше людей, не пьёт кофе, а вот чай — очень даже. И день, когда Хёнджин наконец-то немного приблизился к тому, что волновало его сердце уже очень долгое время.