3. То, что видеть было нельзя

— Хёнджин, вставай. Мы приехали, — раздалось знакомым голосом у уха.

Хван приоткрыл глаза и тут же сощурился от ударившего в них света. Он сам не заметил, как задремал. Просто в какой-то момент в голове стало слишком пусто, и вместе с этим в теле появилась приятная усталость, из-за чего его моментально вырубило. Всё-таки бессонная ночь прекрасно давала о себе знать.

— Мгм, — неразборчиво ответил Хёнджин и нехотя сполз с места.

До своих домов они добирались в былой тишине, а всё потому, что Хёнджина, как это обычно бывало после недолгого дневного сна, жутко штормило: ноги ощущались ватными, и бошка гудела так, что хотелось ей побиться о ближайшую стену.

Пока Хван шёл как можно быстрее и недовольно кряхтел, желая поскорее добраться хоть до какой-нибудь мягкой поверхности, Феликс тихонечко семенил рядом с ним, стараясь поспевать за широкими шагами и одновременно с этим не докучать своим присутствием, — по себе знал, только проснувшиеся люди бывают крайне раздражительными.

Такими темпами они дошли до нужных ворот уже через пару-тройку минут, где сразу же зародился насущный вопрос:

— А к кому пойдём? — поспешил озвучить его Хёнджин.

— Да как-то без разницы, — пожал плечами Феликс. — Можем ко мне. Мама как раз давно хочет с тобой познакомиться, — в его сторону тут же прилетел вопросительный взгляд. — Миссис Хван все уши ей прожужжала тем, какой у неё красивый и талантливый сын, — сквозь улыбку пояснил он.

— Шутишь? — хмуря брови, удивился Хёнджин. Нет, он, конечно, знал, что их родительницы периодически заходили друг к другу посплетничать и пообсуждать дела житейские, но подобных разговоров себе даже не представлял. И если это была правда, то ему в обязательном порядке следовало провести для мамы лекцию о скромности. Иначе он просто не смог бы смотреть своим соседям в глаза без должного смущения.

— Не-а.

— Тогда к тебе точно не вариант, — вынес вердикт Хван. Что-что, а сидеть и краснеть перед мамой Феликса он ещё не был готов — как-то рановато им было знакомиться. — У меня родители до семи на работе, так что дом полностью в нашем распоряжении. Пойдём, — кивком указал в сторону своих ворот.

Хёнджин в какой-то степени был рад тому, что предложил им остаться на его «территории». Всё-таки в своей обстановке человек обычно ощущает себя увереннее и чуть спокойнее, что было немаловажно для и без того неуверенного и беспокойного Хвана.

Он всегда мечтал увидеть Феликса в окружении своих стен и рисунков, часто представлял его на своей кровати под ворохом подушек и с обратной стороны мольберта. Но всё это было лишь в мечтах, и то спустя огромное количество невинных встреч и после них уже полноценных свиданий. А тут вот тебе на: пообщались всего полдня, и Хёнджин уже открывал перед Ликсом дверь в своё уютное гнёздышко.

Стоило им появиться на пороге дома, как из одной комнаты послышался громкий писклявый лай, и оттуда неожиданно вылетела маленькая чёрно-белая собачонка, скребясь лапками об пол на особо резких поворотах.

— Кками, фу! — прикрикнул Хван, отгоняя активно прыгающего щенка от ног изумленного гостя. — Извини, он очень непоседливый.

— Да ты чего, он же такой миленький, — Феликс с детской радостью на лице и яркими искорками в глазах сел на корточки и протянул руки к радостно виляющему хвостиком пёсику, желая погладить его по макушке и почесать за ушком.

От такой картины у Хёнджина в груди моментально потеплело, словно и там успела настать долгожданная весна, а лицо невольно озарила улыбка, которую он тут же попытался скрыть, плотно сжав губы, дабы избежать лишней неловкости.

— Ты пока разувайся, а я до кухни сгоняю. Если понадобится ванная комната, то она прямо и направо, — спешно ретировался он и, уже стоя спиной к слишком увлеченному Кками парню, позволил себе расплыться в широчайшей улыбке, оголившей все его тридцать два зуба.

Хван ещё в средней школе выявил для себя: залог трезвой бошки, на которую можно попытаться работать, и лучшее средство от сна — кофе покрепче, чтоб вот прям челюсть сводило. И пусть он уже чувствовал себя менее помято и более сносно для дальнейших страданий над английским, кружечку для профилактики всё-таки бахнул. И заодно сделал Феликсу. Эдакий джентльмен, отвечающий заботой на заботу.

Нашёл Ликса он около лестницы на второй этаж, где тот всё так же продолжал играться с раззадоренным щенком. И вот гадай: Это у него была такая сильная любовь к животным или Хёнджин оказался настолько скучным, что ему приходилось искать способы отвлечься?

Хван подумал сначала об этом, а затем о том, стоило ли ему начинать ревновать Феликса к собственному питомцу, который, в отличии от своего хозяина, не боялся проявлять излишнее внимание к очаровательной веснушчатой персоне.

— Ты явно понравился Кками, — хмыкнул Джин, неспешно подходя к увлеченной друг другом парочке.

— У нас с ним всё взаимно, да, Кками? — поинтересовался Феликс и, сложив губки бантиком, потянулся к мокрому чёрному носу на довольной собачьей моське. В ответ на поцелуй Кками щедро вылизал лицо парня, из-за чего тот задорно хохотнул.

Хёнджин поджал губы и отвёл взгляд в сторону. Мог бы он когда-нибудь подумать, что собственный чихуахуа уведёт у него потенциального парня прямо на его же глазах.

— Это прекрасно, но давай уже пойдём наверх, — удрученно выдохнул он, обращая чужое внимание на себя. Это была неравная битва. У него изначально не было шансов против излишней милашности Кками.

— Да, конечно, — Ли в последний раз почесал за ушком своего нового лохматого друга и, наконец, оторвался от него. — Всю жизнь мечтал о собаке, — невзначай бросил он, поднимаясь на ноги и отряхивая чёрные брюки от налипшей на них шерсти.

— Так почему не заведёте?

— Сестра аллергик.

— Обидно... — раздосадованно буркнул себе под нос Хёнджин. — Это, кстати, тебе, — вспомнив о кофе в своих руках, он протянул кружку.

— Спасибо, — с лёгкой неловкостью из-за неожиданного приятного жеста поблагодарил Феликс и забрал из чужих рук напиток.

И снова от мимолётного соприкосновения пальцами по спине Хёнджина пробежали мурашки, а сам он мелко вздрогнул, словно сквозь его тело прошёлся небольшой электрический разряд.

Ликс неспешно поднёс к губам кружку (Хёнджин честно старался не думать, что там когда-то были и его губы), отпил совсем немного, будто боялся обжечься, и сразу же сморщился, высовывая язык наружу.

— Что-то не так? Остыл? Мало сахара? Сделать другой? — заметив крайне неоднозначную реакцию, не на шутку забеспокоился Джин. Меньше всего ему хотелось сделать что-то не так, особенно в отношении Феликса.

— Терпеть не могу кофе. Извини, мне, наверное, стоило предупредить тебя.

Хван с облегчением выдохнул. Н-да, «джентльмен» явно было призванием не для него.

— Боже, а я уже весь напрягся, — усмехнулся со своей же забавной реакции он. Ещё ничего не успело произойти, а суета уже была наведена. — Не беспокойся. Что ты пьёшь? Я схожу переделаю.

— «Чай обыкновенный» в ваше меню входит? — улыбнулся Ли.

— Для вас — да, — подловил его настрой Хёнджин. Всё-таки с Феликсом действительно было легко: он чувствовал людей и умел быстро разрядить обстановку, когда это было нужно. А всё то, о чём так парился Хёнджин — не более, чем его личные тараканы в голове. — Поднимайтесь пока наверх, наш ответственный персонал в скором времени всё принесёт.

— Главное, себя принесите, — очаровательно подмигнув, Феликс отвернулся к лестнице, пока Хван, приоткрыв рот, ненадолго завис, буравя взглядом отдаляющуюся спину.

Его сердце, кажется, секунду назад крутануло ебейшее сальто-мортале, а дыхание аж спёрло. Что это только что было, Хёнджин понять не успел, но ему очень понравилось. Настолько, что в животе всё затрепетало, — точно бабочки.

Честно, он уже всерьёз начинал считать себя если не сумасшедшим, то точно «слегка» пришибленным, потому что так реагировать на человека только от его существования было просто невозможно. Однако Феликс, чёрт его побери, каждый раз доказывал, что с ним возможно всё: и лишиться разума, и дара речи, и даже совести (её особенно). Так как только бессовестный человек (Хёнджин) стал бы ещё очень много дней и ночей рефлексировать этот соблазнительный (очаровательный и не более) жест и надумывать себе всякого... От чего в животе появлялись уже далеко не бабочки.

Вернулся на кухню он абсолютно счастливым и сразу же, без лишних пауз, поставил чайник, чтобы побыстрее вернуться к Ликсу. Пока вода неспешно кипятилась, мысли стремительно улетали куда-то совершенно в другую сторону. Туда, где надоедливый электронный чайник не шкворчал. Туда, где вода не отвлекала своим постоянным бульканьем. Туда, где по всем стенам не были развешаны самые разные рисунки...

Стоп.

— Чёрт! Рисунки! — чертыхнувшись себе под нос, Хёнджин пулей понёсся к лестнице.

Как он вообще мог забыть про свои «художества», буквально развешанные везде, куда мог упасть взгляд?! Так ещё и самолично отправить Феликса, по всей видимости, хорошенько рассмотреть это всё, чтобы он сразу понял, кто тут по уши влюбленный, быстренько сбежал и больше никогда не вспоминал Хвана и те несколько часов, которые он успел провести в его компании.

Кажется, Хёнджин никогда так быстро не добирался до второго этажа. Сердце бешено колотилось под рёбрами, с максимальной силой тараня их и отдаваясь громким стуком в ушах. Он медленно подошёл к двери в свою комнату, будто за ней его поджидало какое-то чудище, готовое напасть на него в любую секунду, и мёртвой хваткой вцепился в ручку. Руки крупно задрожали. В горле пересохло.

Хёнджин шумно сглотнул и двинул запястье вниз. Дверь послушно поддалась, открываясь с тихим, едва уловимым скрипом. Он с особой осторожностью заглянул внутрь, уже будучи готовым ко всему наихудшему, но в комнате его встретила только пустота и лёгкий сквозняк из приоткрытого окна. Заправленная (абы как) кровать и раскинутые около шкафа и на кресле вещи (слишком старательно искал, что надеть) отчётливо говорили, что его обитель никто не посещал.

Вот это удача...

Однако тут же всплыл немаловажный вопрос: «А где тогда Феликс?», на который Хван получил ответ почти сразу, стоило двери за его спиной отвориться.

Ликс вышел в коридор неспешно, вытирая подолом рубашки мокрое лицо.

— Ого, ты так быстро, — наткнувшись на подпирающего спиной дверь парня, удивился он.

— Д-да... — нервно выдохнул Хёнджин, сильнее сжимая потной ладонью ручку. — Я просто... Потерял тебя.

— Ой, — Феликс озадаченно почесал затылок. — Я просто весь сопрел в этой форме, вот и решил остудиться. Да и, если честно, мне было как-то неловко заходить к тебе в комнату одному... Посчитал, что лучше будет подождать.

В воздухе ненадолго повисла неловкая тишина. Они стояли друг напротив друга и не двигались, продолжая молча смотреть глаза в глаза и выискивать в них что-то. Что-то, о чём они оба будто знали и старательно пытались скрыть.

— Ну... Может, уже пойдём домашку твою делать? — неуверенно предложил Ли, теребя всё тот же влажный и уже знатно помятый подол рубашки. — Времени у нас всё-таки не так много.

Он сделал осторожный шаг вперёд, а Хёнджин тут же, словно ошпаренный, дёрнулся, перепуганно вжимаясь всем телом в дверь.

— Стой! — неожиданно громко выдал он, отчего глаза Феликса непроизвольно расширились. — Не шевелись. Я это... Сейчас. У меня там просто... — Хван растерянно глянул по сторонам, пытаясь придумать хоть какую-нибудь причину. — Вспомнил! Бардак! Дай мне минутку.

Хёнджин приоткрыл дверь и шустро спрятался за ней, ловко пролезая в небольшую щель, словно маленький хорёк, чтобы не показать ничего лишнего. Попав внутрь комнаты, он моментально бросился снимать, даже практически срывать листы со стен и прятать их самым банальным способом — под кровать.

Помнится, в детстве он подобным образом скрыл от мамы целую гору фантиков из-под конфет, купленных «для гостей». Нашли их почти сразу, и закончилась вся эта история практически так же, как история с кашей: мусоркой под раковиной, поджопником от бати, но уже с приговором в виде недельного запрета на сладкое.

Интересно, какой приговор ждал бы его после нахождения этих рисунков?

Ну а Феликс действительно остался стоять на месте, когда перед ним из-за сквозняка с громким хлопком закрылась дверь. Он облегчённо выдохнул и так же неподвижно провёл несколько недолгих минут под аккомпанемент из различных шорохов из комнаты Хёнджина.