2.11

5 Апреля

— Эва, ну давай, просыпайся, — слышу где-то рядом.

Это не Ян. Голос чужой, но знакомый.

Я с усилием открываю глаза. Всё тело ломит, голова будто стянута железным обручем. Даже шевельнуться сложно. В поле зрения появляется силуэт — Апрель. В руках у него стакан, шипящий от растворимого аспирина.

— Пей, станет легче, — мягко приказывает он.

Я морщусь, но тянусь за стаканом. Горькая, чуть кислая вода обжигает язык, но я всё выпиваю до дна. Тут же прошу хриплым голосом:

— Ещё...

Апрель с улыбкой протягивает бутылку минералки. Пока я пью, он ухмыляется:

— Даже не спрашиваешь, кто тебя дотащил до дома?

Я закатываю глаза, прячу лицо в ладонях.

— Ну, догадываюсь...

В голове вспыхивают фрагменты: вечеринка, огни, вспышки, вспышки, бокал в руке... Апрель с бокалом у барной стойки: «Эва, выпей!» — и этот странный вкус, и эта необъяснимая лёгкость, будто энергия хлынула в каждую клетку... Всё перемешалось в одну длинную ночь.

— Эва, — голос Апреля становится более строгим, — вставай. Сегодня у нас интервью, фотосессия и магазины.

— Магазины? — я стону, едва ворочая языком. — Ты издеваешься...

— Нет, птичка, — он расправляет рубашку и заглядывает в шкаф. — Ты вчера видела, в чём была? Пора подтянуть стиль. Ты же теперь лицо своего бренда!

Я краснею. Только сейчас понимаю, что лежу в мятой пижаме, волосы в беспорядке, а лицо... не дай бог смотреть в зеркало. Апрель кидает на кровать скомканные джинсы и худи.

— Одевайся. У тебя пять минут. Я даю тебе фору.

Он уходит, а я кое-как поднимаюсь, шатаюсь в ванную — умыться, расчесаться, хотя бы посмотреть, что со мной сделали за ночь.

В машине наконец беру телефон. Сообщение от Киры: «Ну ты вообще где? Ты в порядке? Перезвони!»

Сообщение от Яна: «Как ты?»

Я задерживаю палец на этом коротком вопросе. Ян... Он всегда так: кратко, без эмоций. Даже без смайлика. Я задумалась, он вообще когда-нибудь их использовал?.. Наверное, нет. Но, чёрт возьми, от одного его сообщения мне вдруг становится тепло внутри. Глупая улыбка растягивает губы. Я даже прячу лицо в ладонях.

Вот она — та самая улыбка, что сразу выдаёт всех влюблённых.

— Приехали, — сообщил Апрель, выключая зажигание.

Я посмотрела в окно и чуть не выругалась вслух: знаменитый фитнес-центр, тот самый, что показывали в новостях, с вип-зоной и сауной.

— Ты издеваешься?! — простонала я, — Я же еле стою, куда ещё спортом заниматься?!

— Не переживай, Эва, — ухмыльнулся Апрель, выходя из машины. — Тебе понравится. Пошли.

На ресепшене две девушки тут же заулыбались, когда он, будто между делом, обмолвился, что я — восходящая звезда блогинга. Вип-раздевалка? Да пожалуйста. Полотенца? Халат? Купальник? Вот, держите. Я только вздохнула и послушно поплелась за ним.

Сауна оказалась небольшой, но уютной: дерево, мягкий свет, лёгкий аромат лаванды. Я плюхнулась на нижнюю полку, прикрыв глаза, чувствуя, как жар обволакивает тело. Минут через двадцать мне показалось, что я почти растворяюсь в этом тепле.

Когда дверь наконец открылась, Апрель ловко вытащил меня наружу.

— Всё, хватит, птичка, — сказал он, протягивая бутылочку воды. — А теперь — бассейн.

Я даже не сопротивлялась. Горячий пар пропитал кожу и кости. А с потом кажется вышли все коктейли и вчерашняя усталость.

Порцию бодрости добавил бассейн. Плюхаюсь туда как рыбка в прорубь. Холодная вода сначала будто уколола тысячами иголок, а потом мягко обняла кожу, и впервые за сутки я чувствую, что могу полноценно дышать. Еще несколько раз плавно проплываю от бортика до бортика, полностью расслабившись.

И вот, когда я выбралась из воды, закутавшись в полотенце, Апрель уже ждал с апельсиновым соком.

— Держи, заслужила, — говорит с лукавой улыбкой.

Улыбаюсь, делая жадный глоток. Ну да... иногда он действительно знает, что мне нужно.

После моего воскрешения Апрель отвёз меня на фотосессию.

Как только мы подъехали к какой-то студии в центре, он с видом человека, который всё уже решил, махнул рукой — и к нам тут же подошла левушка. Апрель представил нас.

Даша не высокая, худощавая, с ярко-рыжими волосами, собранными в высокий хвост, в чёрных широких брюках и короткой кожаной куртке. На лице — почти нет макияжа, но глаза цепкие, быстрые, уверенные, как будто она всегда держит всё под контролем.

— Привет! — Даша широко улыбнулась, чуть прищурившись. — Так, это ты наша новенькая?

— Даша, солнце! — протянул Апрель, обнимая её за плечи. — Ты чудо, ты всё знаешь, как всегда. Эва, я тебя оставляю в надёжных руках, ладно? Мне нужно отлучиться буквально на пару часиков.

Я даже рта не успела раскрыть, чтобы что-то сказать, а он уже исчез, и Даша тут же приобняла меня за плечи.

— Ну что, пойдём, красавица, — весело говорит она. — Сейчас я тебе всё тут покажу и расскажу, что к чему. Расслабься, я с тобой.

Иду за ней и думаю только одно:

«Я совсем не ожидала, что Апрель вот так просто меня оставит...»

Девушка быстро провела меня в гримёрку, поставила перед большим зеркалом, осмотрела с ног до головы — и сразу нахмурилась.

— Так, Эва... — её голос стал деловым. — Слушай внимательно. Тебя нужно перекрасить.

— Что?! — я чуть не вскочила с кресла. — Ты с ума сошла?! Я шатенка, потом меня перекрасили в рыжий, а теперь блонд? Это вообще не мой стиль!

— Ага, — Даша усмехнулась, — но ты ещё и подписалась под контрактом, помнишь? Там пункт: «Согласие на смену образа под проекты». Не веришь — хочешь, покажу? И, кстати, Павел в курсе, он лично одобрил.

Я ошарашенно замолчала. Ну конечно, Павел... Этот хитрый тип наверняка знал, что такое вставят.

— Не волнуйся, — смягчилась она, кладя руку мне на плечо, — это для крупной рекламной съёмки. Бренд косметики делает новую линейку под слоганом «Сияй ярче», им нужна блондинка с яркими чертами. Ты — идеально подходишь. Образ временный, через неделю можем вернуть твой цвет.

Слово за слово — и я уже сидела в кресле, обмотанная накидкой, а парикмахер колдовал над моими волосами. Даша стояла рядом, подбадривала:

— Ты даже не представляешь, как тебе пойдёт! И потом — это хороший шаг для портфолио.

Сначала мне нанесли смывку, потом несколько раз промыли волосы шампунем. Я чувствовала себя, как на химическом уроке — запах краски, пены, сушки. Когда мастер наконец отдёрнул плёнку и начал укладывать пряди, я едва узнала своё отражение: светлые, сияющие, почти платиновые волосы.

— Ох... — выдохнула я.

— Ну что? — Даша подмигнула. — Не так уж страшно, да?

После окрашивания меня отправили на лёгкий макияж — свежий, сияющий, подчёркивающий новую причёску. Одеваться помогли тоже тут: выбрали нежно-голубое платье и серебристые украшения, чтобы поддержать светлый образ.

— Готова? — спросила Даша, глядя на меня с гордой улыбкой. — Эта съёмка — крупный проект, обложка для рекламного каталога, плюс соцсети бренда. Важный шаг, Эва. Так что дыши, улыбайся — и сияй. Ты у нас сегодня настоящая звезда.

Я, конечно, ещё переваривала, что стала блондинкой за один день, но — когда камера щёлкнула первый раз, я поняла, что пути назад уже нет. Работа началась.

Съёмка вымотала меня быстрее, чем я ожидала. Сначала всё казалось игрой — встань так, наклони голову, улыбнись чуть шире, теперь серьёзный взгляд... Но с каждым дублем мышцы лица напрягались всё сильнее, улыбка начинала дрожать, спина ныть от долгого стояния в одной позе.

Операторы, визажисты, фотограф, ассистенты — все сновали вокруг, поправляли локон, тянули платье, указывали, как встать и куда смотреть. Даже если ты стоишь неподвижно, всё это напряжение давит на тебя, как груз. К концу второго часа у меня гудела голова, я мечтала хотя бы сесть, а на лице уже застывало усталое выражение.

После съёмки я едва успела выдохнуть, как Даша уже вилась вокруг меня, как какая-то маленькая, надоедливая мушка. Она буквально жужжала над ухом:

— Нам срочно нужно за одеждой! Ты что, хочешь, чтобы тебя в этом старом тряпье фоткали из-под тяжка? Нет, нет, нет! Поехали прямо сейчас!

Я сначала хотела возразить, но девушка тут же щёлкнула пальцами:

— Контракт, Эва! Ты подписалась под пунктом про имидж! А значит — слушаешь меня.

Вот тут я сдалась. Ещё бы, мушка аргумент влепила железный.

Мы вышли к парковке, и у мушки оказалось, между прочим, вполне солидное средство передвижения — чёрный, блестящий, агрессивный BMW X6. Он буквально рычал мотором, пока Даша с хищной ухмылкой открывала двери.

— Ну что, красавица, поехали наводить марафет? — подмигнула она.

Я обречённо улыбнулась и полезла в машину. Ну, если контракт — значит, контракт.

Даша села за руль, уверенно захлопнула дверь и усмехнулась:

— Люблю, чтобы всё было по-крупному.

И мы рванули в сторону ближайшего торгового центра.

Всю дорогу она тараторила без остановки:

— Ты понимаешь, Апрель мне чётко сказал — только топовые вещи! Ты же теперь лицо своего бренда, Эва!

Почему они постоянно об этом твердят?

Она вела одной рукой, а второй с ловкостью серфера листала телефон. В какой-то момент она ткнула экран мне под нос.

— Смотри! Видишь? Вот это, — она показала фото, где я в старой куртке стою у автобусной остановки. — Это полный провал. Уже в пабликах про блогеров разлетается!

Я ошарашенно смотрела на экран. К узнаванию на улице я уже хоть как-то привыкла... но сплетни в интернет-каналах? Это было новое, и, честно, немного пробирало холодком.

— И ещё, — добавила, хмурясь, — забудь про автобусы. С этих пор только такси или хотя бы водитель. Ты теперь не просто девочка с улицы, ты — проект!

Я нервно сглотнула и подумала: да уж, похоже, моя жизнь теперь точно перевернулась.

Прослушивая Дашину лекцию про мой небрежный стиль, я мысленно вздыхала с каждой её фразой, но окончательно облегчённо выдохнула только тогда, когда мы наконец притормозили у какого-то бутика.

Мушка — а по-другому я её уже в голове не называла — выпорхнула из машины стремительно, почти на каблуках пробежав по тротуару. Машина мигнула фарами, сигналка — пик, и вот мы уже заскакиваем внутрь.

Бутик... или всё же что-то большее? Это место совсем не было похоже на обычный магазин: мягкий свет, роскошные интерьеры, одежда развешана на отдельных вешалах, а не по плотным рядам, и — главное — тишина. Только приглушённая музыка и легкий аромат дорогого парфюма в воздухе.

— Так, Эва, расслабься, — Даша подмигнула. — Здесь всё под нас. Мы выберем тебе новое лицо. Ну, хотя бы на ближайший месяц.

— Мне это не по карману! Да и вообще... я не хочу тратить на это деньги, — буркнула я, как только к нам подошли вежливые, красивые консультантки. У них был тот самый вид — ненавязчиво-элегантный, с лёгким запахом дорогого парфюма, и всё вокруг казалось... уютным, но с богатым привкусом. Я даже поморщилась, вспомнив свою школьную жизнь. Сглотнула, пытаясь проглотить эти воспоминания вместе со слюной.

— Бро-о-ось, — протянула мушка, закатывая глаза и с хохотком хлопнув меня по плечу. — Всё оплачивает фирма Тимура! Мы тут как VIP, поняла? Ты — инвестиция! Так что... расслабься, девочка моя, и позволь нам сделать из тебя картинку мечты.

Я закатила глаза — уже даже не скрывая этого — и с тяжёлым вздохом отдалась в напомаженные ручки консультанток.

Оказалось, Павел уготовил мне образ «легкой девочки» — блондинки, динамичной и дерзкой, такой, что отсылает к моему старому образу рыжей бестии, но теперь в более понятном, «продающемся» виде.

— Ну, теперь нужно что-то более читаемое для мужской аудитории, — она хитро улыбнулась, крутя в руках худи с каким-то дерзким логотипом.

Мы выбрали несколько образов для повседневки — на разные сезоны, на разные случаи. Рядом с озорными, немного провокационными нарядами консультантки ловко подсунули и варианты в стиле casual: джинсы, мягкие худи, простые футболки. В зеркале я видела себя... и понимала, что выгляжу слишком похожей на девушку, которая, как говорится, СООТВЕТСТВУЕТ — стиль, макияж, причёска, весь этот образ будто кричал: «смотрите, я — именно та».

И от этого по спине пробегал лёгкий холодок: теперь это уже была не просто я... а я под соусом «холёная жизнь».

В зеркале на меня смотрела охренительно красивая девушка. Белоснежная, бархатистая кожа — результат не только ухаживающих масок перед съёмками, но и хорошего света, косметики, укладки, умелых рук, которые целый день крутили меня, как куклу. Волосы аккуратно уложены мягкими, упругими кудрями, чуть спадающими на плечи. Подчёркнутые глаза казались хитрыми, выразительными, опасными — такими, что пронзают взглядом, притягивают.

Вот она, в зеркале, могла бы с лёгкостью поступить в тот лицей, где учился Ян. Может быть даже стать подружкой Элины.

Она могла бы войти в любую аудиторию, пройтись по коридору — и собрать взгляды, сделать так, что шёпоты вспыхнут за спиной. Это уже была не та Эва, что ещё недавно волочила за собой рюкзак и куртку с дешёвой заклёпкой. Это была... новая версия. Подготовленная, выставленная, собранная на продажу.

После бутика Даша отвезла меня на ещё одну фотосессию, и вот тут я окончательно выжалась как лимон. Когда она подкинула меня к дому часов в двенадцать ночи, я подумала, что по меркам моего нового графика это, считай, ещё по-божески.

— Эва! Завтра я заберу тебя в семь! — весело сказала она, вручая мне папку, что всё это время валялась на заднем сидении. — Вот, приблизительный план съёмок и сценарий. Будь хорошей девочкой — прочитай хотя бы!

Я только кивнула. Мушка послала мне воздушный поцелуй, захлопнула окошко — и укатила прочь на своём чёрном BMW X6.

Я стояла, держа эту папку в руках, и смотрела вслед её огням, чувствуя, как ноги просто подкашиваются. Ну наконец-то дома...

Поднялась, открыла дверь, сбросила обувь и тут же рухнула на диван, не раздеваясь, не умываясь, раскинувшись звёздочкой. Папка упала рядом. Глаза закрывались сами собой.

«Сценарий... план...» — мелькнуло в голове. Ну уж нет, дорогие мои. Сегодня из меня выжали всё. Завтра и разберёмся.

Я снова проверяю телефон — ну, не густо. Несколько сообщений от мамы, я тут же отправляю краткий отчёт за день: «Всё нормально, работала, устала, сейчас спать.» Ответа нет — ну да, поздно уже, наверняка легли.

От Яна — тишина. Олесь и Мира тоже молчат, хотя, судя по сторис, они снова куда-то уехали отдыхать. Ну вот тебе и «учеба» двух влюблённых.

Кира тоже не писала. Я сама набираю:

— Алло! — слышу её чуть хриплый, сонный голос. — Эв, ты чего так поздно?

— Да я просто... проверить. Ты как? Ты тоже пропала.

— Да нормально, — сонно усмехается она. — Родители обрадовались, даже сказали, что помогут, если что. Я у них пару дней побыла, а сейчас уже в общаге, хвосты по учёбе нагоняю, вот сама не звонила, только смс.

— Ну смотри, — мягко говорю я. — Не пропадай.

— Не пропаду, — хихикает Кира. — Спи давай, ты, наверное, устала.

— И ты. Давай, обнимаю.

Завершаем звонок, и я на секунду остаюсь с телефоном в руке, глядя в тёмный экран. Как странно — у всех сейчас своя жизнь, свои заботы... А у меня — эта новая, блестящая, слегка бешеная реальность. Будет грешно признать, что она мне не нравится.

6 Апреля

Будильник... мерзкий звук. Я с трудом открываю глаза, вытягиваю руку и гашу этот треклятый звонок. Наверное, это вторая худшая часть новой жизни. Хотя нет — реклама увлажняющего крема с кучей дублей была худшей. Будильник — почётное второе место.

Вчерашний день кажется сном. И я бы почти убедила себя, что это правда, если бы не пакеты с новой одеждой, аккуратно сложенные в прихожей... и моё отражение в зеркале — блондинка. Настоящая.

6:30. Собираюсь с мыслями, ползу в душ, чищу зубы, быстро натягиваю новую одежду.

В голове только одна мысль — сегодня я увижу Яна. Эти бабочки в животе... о господи, что это, школа? Вечность будто прошла. Интересно, ему понравится, как я выгляжу теперь?

К моему удивлению, меня забирает Апрель. Он, как всегда, идеально пунктуален — подкатил на чёрном Лексусе с секундной точностью.

— Задержался ты вчера, — улыбаюсь, садясь на переднее сиденье. — Даша меня уж совсем окрутила.

Он только улыбается.

Ремень щёлкает, и мы трогаемся. А внутри всё легонько подрагивает от предвкушения. Сегодня точно будет непростой день...

В студии царит лёгкий хаос: люди носятся туда-сюда, суетятся с оборудованием, кто-то что-то обсуждает, примеряет, поправляет свет.

В гримёрке я наконец-то вижу Яна. Сердце делает радостный кульбит — и тут же камнем падает вниз. Его взгляд скользит по мне мимоходом — холодный, отстранённый, будто я пустое место.

Моё раздражение взлетает моментально. Что теперь? Что я сделала? Не позвонила? Не ответила? Снова не так?

Я оглядываюсь — девочки перебирают кисти, Апрель развалился на диване, залип в телефоне, украдкой косясь на Яна.

— Все на выход , — спокойно, но жёстко бросаю я. Этот тон мне не свойственен. Учитель видимо хороший.

Все тут же (немного неожиданно для меня) подрываются, притихнув, словно на реплику режиссёра. Я смотрю прямо на Апреля:

— Ты тоже.

Он поджимает губы, но, не споря, выходит, прикрыв за собой дверь.

Я остаюсь с Яном наедине. Внутри всё клокочет. Он сидит, будто ничего не произошло, скользя пальцем по экрану телефона. Даже не смотрит на меня.

— Ты издеваешься? — тихо, почти сквозь зубы, спрашиваю я.

Он лениво поднимает взгляд:

— С чего ты взяла?

— Что с тобой не так? Почему ты смотришь на меня так, будто мы чужие? Что я сделала? Не ответила? Не позвонила? — голос срывается.

Ян вздыхает, делает пару свайпов на своем телефоне, и вдруг подносит его ко мне. Экран высвечивает телеграм-канал с названием, которое я уже мельком встречала — сплетни о блогерах.

На заставке — я. Бывшая рыжая я, с вечеринки. Рубашка расстёгнута, щеки розовые, глаза слегка затуманены. Пьяная. Распутная.

Я резко беру телефон, кровь приливает к лицу.

— Чёрт, — шепчу, — Чёртова вечеринка.

Ян как всегда спокоен, ровен. Ни вспышки эмоций.

А мне хочется провалиться сквозь землю. Что я могу сказать? Что это был глупый вечер, что я перебрала, что это не я, а какая-то безумная версия меня самой?

Отворачиваюсь, сжимая пальцы.

— Котёнок, — вдруг звучит над ухом тихий голос. — Ты плохая девочка.

...

Только не это...

— Да-да, малыш, я кого-нибудь накажу, — добавляет он чуть тише.

От сердца отлегает. Ян не злится. Он просто дразнит меня. Я разворачиваюсь, бросаюсь ему на грудь, утыкаюсь носом в его рубашку.

— Я так скучала... — шепчу.

Он мягко гладит меня по волосам, его пальцы неспешно скользят по прядям. Я вдыхаю его запах — тёплый, привычный, чуть пряный. Голова кружится, сердце щемит, хочется улыбаться, как полная дура.

— Тебе так идёт этот новый цвет волос и прическа, — он чуть наклоняется, его пальцы приподнимают мой подбородок, — но будь осторожна в этом море, хорошо? Здесь полно акул.

Я киваю, хоть и смущаюсь от этой банальной метафоры. Но от Яна она звучит... иначе.

Он шепчет, что нам уже пора, что ждут. Но я прижимаюсь крепче. Мне всё равно. Пусть ждут. Я же ждала... вечность.

— Ты будешь хорошей девочкой? — он легко, почти играючи, освобождается из моих объятий.

Я поспешно киваю. Конечно, любимый....Я буду хорошей, послушной. Только бы этот момент длился вечно.

Но времени на большее нет. Ни на разговоры о том, как прошли эти дни, ни на вопросы о самочувствии. Мы поговорим... потом. Когда-нибудь.

Когда в к нам влетает раздражённый Апрель, за ним буквально на пятках топает недовольный режиссёр, Ян отпускает меня и невозмутимо берет сценарий со столика, а я машинально начинаю листать ленту в телефоне, пытаясь отвлечься от глупых мыслей про утреннюю новость.

— Ну прекрасно, нашли момент! — с сарказмом бросает Апрель, глядя на нас и сжимая планшет так, что побелели костяшки пальцев.

И вот — с эффектным заходом, появляется Артур. Новый режиссер. Его фирменная ухмылка сразу настораживает. Он смотрит на нас так, будто готов кинуть на стол карту-туз.

— А вот и вы, голубки, — хмыкает он, скрещивая руки на груди. — У меня для вас потрясающий сюрприз.

Он делает театральную паузу, явно наслаждаясь моментом.

— Мы запускаем первый выпуск — и он обязан рвануть. И знаете, кто будет приглашённой звездой? — он наклоняется вперёд, почти шёпотом добавляя: — Леон Арден.

Мои глаза становятся круглыми.

Леон Арден?! Чёрт возьми! Главный бунтарь Голливуда, харизматичный актёр, модель с миллионом фанатов, известный своими дерзкими ролями и сумасшедшими выходками на публике. Каждая девочка мечтает о нём, каждый парень хочет быть на его месте. Его мемы разлетаются по сети, его цитаты печатают на футболках.

Я украдкой смотрю на Яна, но он сидит каменной стеной — как будто всё это его вообще не волнует. Ну да, Ян умеет не подавать виду. А вот я... я с трудом сдерживаю восторженный визг.

— Готовьтесь, — говорит режиссёр с лёгким раздражением из-за нулевой реакции Яна.

Перед нами кладут сценарий.

— У вас час, — добавляет Апрель, чекнув время на телефоне.

Я спешу схватить сценарий, пока они не ушли, и... чуть не роняю его от удивления. Всё на английском!

— Что это? — голос срывается. Жизнь вдруг переворачивается. Радость от того, что я буду в кадре с Леоном, моментально сменяется паникой: значит, мне придётся говорить на английском?! А я... я его почти не знаю. Всё забыла со школы! Я же опозорюсь на всю страну!

Режиссёр и Артур переглядываются.

— Она вроде не была такой тупой, а тут стала блондинкой и...— хмыкает Артур.

— Она и не тупая, — вступается Ян. — Просто сценарий тут... кривой. Вот, — он листает папку. — Третье предложение, уже ошибка. Так американец не скажет.

Апрель подходит, хмурится, потом нехотя кивает:

— Ладно. Надо быстро переписывать.

Я облегчённо выдыхаю — хотя бы не я виновата!

Апрель поясняет.

В чём суть видео? Мы снимаем выпуск, где вы катаетесь с Леоном на его любимой машине — он за рулём, вы обсуждаете ощущения, говорите о скорости, управляемости, деталях. А потом, по сценарию, Эва задает ему личные вопросы: о его жизни, семье, как он начинал карьеру, как справляется со славой. Всё это — лёгким, разговорным тоном, будто вы просто друзья, болтающие в дороге. Камеры ловят самые эмоциональные моменты, чтобы потом смонтировать в динамичный, цепляющий ролик.

Словом... скучный формат? Может немного. Но с Леоном Арденом — это будет бомба.

Режиссёр уходит и уже где-то вполголоса ругается с кем-то из-за сценария. Апрель с важным видом шлёпается на диван, и тоже перебирает сценарий. А я... я медленно схожу с ума. Руки дрожат. В горле пересохло. Я не справлюсь. Всё, это конец. Можно прямо сейчас бежать отсюда, пока никто не хватился.

Ян бросает на меня короткий взгляд и опускается рядом с Апрелем. Шепчутся, хмурятся, перелистывают бумаги. Моё же состояние медленно стекает в пустоту — застывшая, потерянная. Не получится? Ну значит не получится. Уволят? Пусть. Я даже выдохнула. Пусть снимают кого-нибудь другого, я домой, под одеяло.

Время тикает. Кажется, каждая секунда стучит по вискам, будто молоточек. Почему я не учила нормально английский? Почему? Почему?!

Залетают визажистки — щебечут, суетятся, что-то пшикают мне в волосы, поправляют брови, проверяют макияж. Я сижу, как кукла, смотрю в сценарий, но слова превращаются в кашу. Я понимаю общий смысл, но, боже, ничего не откладывается в голове!

— Пять минут! — раздаётся голос, и меня поднимают со стула, подталкивая к выходу.

Площадка уже готова, всё выглядит камерно и уютно, но на деле... на деле это — сцена, и я сейчас выйду под прицел, в самое пекло.

— Минута, и снимаем! — режиссёр хлопает в ладоши.

Ян быстро наклоняется ко мне, чуть касается плеча.

— Эва, ты всё понимаешь. Это всего лишь разговор. Ты справишься.

Что-то в его тоне, в этих спокойных глазах — и вот мандраж сходит на нет. Страх растворяется. Я ловлю себя на мысли: я готова. Пусть хоть сто камер!

— Начали! — звучит команда.

Я оборачиваюсь к камере, улыбаюсь:

— Привет! Приветствую вас на нашем новом формате обзора, и сегодня у нас в гостях — невероятный гость. Мы не просто поговорим, мы прокатимся на его любимой тачке!

Камера скользит к нашему гостю — известному актёру, которого я вчера ещё видела только в фильмах. Я выдыхаю. Ян не смотрит на меня, но я чувствую — он доволен. Конечно, потом мне достанется от Артура за слишком простую подачу, но это потом.

Пока камера фиксирует нас в салоне машины, я задаю вопросы:

— Почему именно эта модель? Какие ощущения за рулём? Что чувствуете, когда вырываетесь на трассу?

Мы смеёмся, делимся впечатлениями, и я всё больше вхожу в ритм, даже забывая про камеры. А Ян... тоже входит в раж. Даже слишком. Он быстро вовлекся в разговор с актером, щедро одаривая его вниманием и улыбкой.

И потом, после съёмок, он будет болтать с гостем, обмениваться номерами, а я буду стоять чуть в стороне, совсем опустошённая. Потому что с меня сегодня сняли всё — и энергию, и эмоции, и страх. И я это сделала.

7 Апреля

На следующий день я увидела все «самое интересное» в телеграме — Ян встречался с тем самым гостем, Леоном Арденом. Они умудрились за одну ночь обойти чуть ли не все закрытые клубы города. Фото с этих вечеринок раскидывали все паблики. Похоже, они отлично провели время. И Ян... на всех фотках такой яркий, красивый, улыбается будто...искренне. Апрель вместе с ними.

Артур получил всё, что хотел — выпуск собрал рекордные просмотры. Настоящая сенсация. В том числе — благодаря харизме Леона. Хотя, надо признать, мой английский оказался не таким уж плохим. Конечно, до Яна мне далеко, но я справилась.

Но теперь, сидя одна дома, я не могла выбросить из головы мысль: зачем вообще нужно было делать передачу на английском? И вообще, зачем Яну нужно было столько времени проводить с этим Леоном? Ему что, мало меня? Хотя меня и не приглашали на их вечеринку.

Хотя телефон разрывался. Мне писали и звонили все подряд. Хотели подробностей о Леоне. Я сначала отвечала, а потом просто выключила звук. Лишь Кире написала пару слов — она была искренне рада за меня, поддерживала.

Вечером в дверь постучали, я вздрогнула. Честно, не ожидала, что кто-то придёт — я надеялась хотя бы пару часов побыть одна. На пороге стоял сияющий, как мальчишка в день рождения, Апрель.

— Привет, Эва!

— Надеюсь, ты не по работе... — устало выдохнула я. Голос чуть дрожал — не знаю, от ревности или от усталости.

— Нет, — он криво улыбается, в глазах поблескивает что-то хитрое. — Спустишься со мной вниз?

— Зачем? — хмурюсь. — Мне точно сейчас не до прогулок...

— Там кое-что для тебя. Сюрприз от Тимура.

— Сюрприз? — я закатываю глаза. — Честно, я выдохлась, не хочу...

— Давай, надевай пальто, — он почти смеётся, — тебе понравится, обещаю.

Вздохнув, я всё же подхватываю пальто, натягиваю его на плечи и, раздражённо фыркнув, иду за ним к лифту. Старый, скрипящий, пахнущий пылью лифт. На улице уже темно, безлюдно, фонари отбрасывают длинные тени.

— Ну? — я скрещиваю руки на груди, глядя на него с подозрением.

Апрель улыбается шире и протягивает мне маленький свёрток с бантиком.

— Что это?

— Ключи. — Он подмигивает. — Щёлкни на кнопочку.

Я нажимаю. В темноте мигают фары. Чёрная, лакированная красавица медленно оживает, будто дышит. Mercedes. Новый. Идеальный.

Я подхожу ближе, протягиваю руку, трогаю её — холодный металл обжигает кончики пальцев. Сглатываю.

— Это... это мне? — голос дрожит.

— Тебе, — Апрель кивает. — Подарок от Тимура. За последние недели. Ты заслужила.

И в этот момент внутри меня всё перемешивается: восторг, неверие, паника. Я стою перед машиной, которая стоит больше, чем я зарабатывала за последние два года.

— Она же стоит целое состояние... — шепчу я, почти не веря, что касаюсь руля.

— Ерунда, — отмахивается Апрель с ленивой улыбкой, будто только что купил её на сдачу. — Давай, заводи!

Сердце колотится, ладони скользкие от волнения, но пальцы всё же нажимают кнопку. Машина оживает мягким, уверенным урчанием — будто огромная кошка, которая только притворяется ласковой.

— Ну что, рискнёшь? — Апрель ухмыляется, глаза сверкают.

— У меня... права...не настоящие. Мне их Павел как-то для одного обзора дал, — почти шепчу я, и глухая обида сжимает горло. Вот же чёрт.

— Настоящие они! Не парься, я все проверил. Так что иди давай бери их, и покатаемся! — он улыбается и смотрит так, будто я могу делать все что захочу. Мои мысли замедляеются, а потом взрываются фейерверком: я могу. Я могу всё.

Я бегом беру права и выбегаю назад на улицу. Залетаю в машину. Захлопываю дверь, чуть приоткрываю стекло, глубоко вдыхаю и улыбаюсь в полный рот:

— Ну, держись, мир.

Машина срывается с места, я едва не визжу и тут же жму на тормоз.

— Дыши! Ты справишься, — слышу весёлый голос Апреля что сел рядом со мной.

Я кладу руки на руль, выезжаю медленно, сосредоточенно. А потом... отпускаю. Газ, рёв, бешеное сердцебиение, ветер за окном — я лечу, и это лучшее чувство в мире.

Мы катаемся по городу. Я, на радостях от того, что теперь у меня собственный мерс, чуть лихачу — ловлю себя на том, что слишком резко вхожу в повороты, слишком давлю на газ. Но потом беру себя в руки, сбрасываю скорость, стараюсь дышать ровнее. Сложно устоять.

Апрель смеётся сбоку, поддевает:

— Ну и что за бабулинская езда? Ты чего такая осторожная вдруг?

— Отстань, — фыркаю я, но в голосе слышится улыбка. Мне всё равно, что он там думает — я лечу, я счастлива.

— У тебя же сегодня выходной! — вдруг бросает он. — Можем как следует прокатиться!

— Ещё бы! — сверкаю, всё ещё не веря, что эта малышка теперь моя. Персонально моя!

Апрель сидит рядом, вытянувшись в кресле, и смотрит на меня с этой своей лукавой полуулыбкой.

— Ну что, Эва... — начинает он тоном заговорщика. — Нормально отметим, а? Не дома же за чаем сидеть с таким поводом!

Я хмыкаю, пытаясь удержать серьёзное лицо, но уголки губ всё равно подрагивают.

— А где ты хочешь?

— В клубе, конечно! Но не в каком-нибудь там... — он отмахивается, — я знаю места. Настоящие. Для тех, кто умеет тратить деньги.

— А Дашу возьмём? — спрашиваю я, даже не веря, что предлагаю это сама.

— Ну а как же без нашей рыжей? — Апрель хватает телефон и уже что-то строчит. — Всё, она в деле. Через двадцать минут ждёт нас у входа в клуб.

Конечно, я соглашаюсь. Внутри такая радость от этой машины, что я чувствую себя королевой.

Одно дело — наблюдать со стороны за богатой жизнью, и совсем другое — когда эта жизнь становится твоей. И ты сама можешь успешно оплачивать её своим трудом. Разве я не заслужила наконец насладиться плодами своих бессонных ночей и ранних подъёмов?

Я трачу буквально пару минут на переодевание и макияж перед походом в клуб.

И вот мы втроём, я, Апрель и Даша, срываемся в рейд по настоящим, богатым, раскошным местам. Где на входе — красные ковры и огромные вышибалы. Где шампанское подают в ведёрках со льдом, а коктейли светятся в ультрафиолете. Где каждая мелочь кричит о роскоши, а публика мерцает драгоценностями и дорогими улыбками.

Даша весело смеётся, Апрель только успевает заказывать коктейли.

Музыка грохочет, свет бьёт в глаза, аромат дорогих духов висит в воздухе, а я кружусь посреди танцпола — раскрепощённая, живая, такая, какой себя давно не чувствовала.

Даша, сияя своей рыжей головой, уже обвешалась колье из коктейльных трубочек, смеётся и подмигивает мне:

— Вот это мы ворвались, девочка! Смотри, даже местные мажоры глаз не сводят!

Апрель, чуть в стороне, сидит на барном стуле, расслабленно потягивает что-то с лимонной цедрой и бросает мне взгляд через плечо. Такой — из серии «Я всё вижу, малышка».

Он смеётся, когда я подхожу с подносом коктейлей.

— Осторожнее, королева, — шепчет он. — Сегодня тебя здесь заметят все.

Я ловлю его взгляд, чувствую лёгкий прилив адреналина.

Да, я знала — в эту ночь я не просто тусовщица в толпе.

Я та, на кого смотрят.

Та, чьё имя завтра может мелькнуть в том самом телеграм-канале.

И, может, впервые это меня не пугало, а... заводило.

Я краем глаза замечаю: Апрель уже трется вокруг какого-то высокого, широченного парня у бара. Его движения слишком мягкие, улыбка — слишком лукавая, пальцы скользят по чужой руке слишком легко. Парень, похоже, совсем не против — смеётся, наклоняется ближе, что-то говорит на ухо. Я отвожу взгляд, но сердце уже падает вниз, будто камень. Он с Яном так же себя ведет, когда меня нет? А Ян что? Отвечает ему когда я не вижу?

Во мне говорит алкоголь, но я этого не чувствую.

Ну вот. Значит, он всё-таки гей, — я почти горько усмехаюсь, сжав кулаки. Не зря же он всё время пялился на Яна, цеплялся за каждое его слово... наверное был с ним, когда скинул меня на Дашу.

Да и сам Ян! Он же би. И тоже трётся по клубам с парнями. Как с Леоном и Апрелем тогда. Я видела фото. Разве так можно со мной?

Грудь сдавливает, сердце подступает к горлу. Я резко поворачиваюсь к Даше:

— Ладно, Даша, я, наверное, поеду домой, — выдавливаю из себя, пытаясь улыбнуться. Но внутри уже всё дрожит, губы предательски подрагивают.

— Эй! Ты чего?? — Даша хватает меня за запястье, горячими пальцами прижимает к себе, её волосы пахнут шампунем и коктейлями. — Что случилось, зайка? Что с лицом? — она вдруг кладёт ладонь на мой подбородок, чуть поднимая его, изучая взглядом. Слишком близко. Тянется к губам. Я отшатываюсь, отводя глаза, — Извини, я не по девочкам...

Мне Парижа хватило. Элина научила.

— Извини, — голос у нее без капли сожаления.

— Всё нормально... — шепчу, но голос срывается. — Просто устала.

— Да ты гонишь! — Даша улыбается шире, почти смеётся. — Не устала ты, это всё твой Ян! Да ну его нахер, Эв, серьёзно! Он знаешь где? Наверное с Леоном опять тусит. Вот как мы тут! Апрель говорил, что он умеет развлекается! А ты что? Сидишь тут, как клуша, и ревнуешь.

— Я... — я хватаю бокал, делаю глоток, чувствуя, как по щекам медленно поднимается жар. Ну да.... Бесит до дрожи.

— На вот, таблеточку от грусти, — вдруг шепчет рыжая, хитро улыбаясь и протягивая ладошку. Маленькая цветная таблетка лежит на её ладони, как искушение.

Я смотрю, колеблюсь всего мгновение— а потом, почти злясь на саму себя, хватаю её и закидываюсь, запивая остатками коктейля. Даша хихикает, делает то же самое.

— Вот так, моя хорошая... — слышу её шёпот. — умница.

Таблетка ударила в кровь, как ток.

Мир стал прозрачным, лёгким, словно воздух загустел от света. Музыка не звучала — она билась в ребра, в позвоночник, вибрировала под кожей.

Мы с Дашей — две яркие головы у барной стойки, хохочем, отталкиваясь от чужих рук, бросая друг другу взгляды, смеясь, будто нас уже не коснётся ни один шёпот, ни одна сплетня. Она цепляется за меня, я хватаю её за плечи — и смех катится через горло, как искры.

Кадр, вспышка — с улицы крики, кто-то кого-то толкает, я теряю равновесие, меня резко дёргают назад. Апрель? Руки горячие, запах крови, но всё обошлось, всё весело, всё будто фильм.

Кадр, вспышка — туалет. Белый свет. Апрель сидит на полу, на лице кровь, под глазом синеет удар. Даша с трясущимися руками умывает его, фыркает, смеётся, он отвечает, я подхватываю смех, как будто мы не избитые, а короли ночи.

Кадр, вспышка — белая дорожка порошка на мраморной полке.

— Давай, Эва, — шепчет кто-то, — через нос!

Вдох.

Нос жжёт, глаза заливает слезами, голова взрывается тысячами огней. И вдруг всё становится — о б о ж е — легко. Никаких мыслей, никаких ревностей, никаких «я не справлюсь». Я лечу, я лечу, я смеюсь.

Кадр, вспышка — кровь.

Из моего носа.

Я поднимаю руку, пальцы красные.

Кадр, вспышка — темнота.

Провал с легким писком в голове.