Глава 38: Теперь ты знаешь

Он держал её на руках. Её дыхание касалось его шеи — тёплое, сбивчивое, неровное, как сердце в тревожном предвкушении. Каждый шаг вверх по лестнице казался вечностью. Она обхватила его за шею, пальцы скользнули по коже — медленно, как будто читали её.

Он чувствовал её. Её тепло. Её дрожь. Её нетерпение.

Они вошли в спальню. Здесь тишина была другой — плотной, живой, насыщенной. Свет от лампы стекал по простыням, отражался на коже. Тёплые блики. Тени, дрожащие в такт их дыханию.

Он поставил её на пол. Теперь они стояли — лицом к лицу. Слишком близко. Вся комната — как до вдоха. Не просто тишина, а момент перед неизбежным.

Она слышала только дыхание. Своё. Его. Тёплое. Чуть сбившееся. Смешанное с воздухом, как шёпот под кожей.

Тело казалось лёгким, почти невесомым, но внутри всё дрожало. Она была в его футболке — слишком большой. Он медленно скользнул ладонями под ткань. Его пальцы прошлись по её животу, по талии, по спине. Она выгнулась навстречу. Футболка соскользнула по её телу — через плечи, по рукам — и упала где-то рядом.

Под ней — лишь тонкие полоски ткани. Она вздрогнула. Не от холода. От него. От ожидания.

Он опустился ниже. Пальцы шли за краем ткани. Его ладонь скользнула между её бёдер. Она инстинктивно сжала колени — но тут же отпустила.

Ева зажмурилась. Её пальцы впились в его рубашку. Он не спешил. Он наслаждался. Движения — медленные, тёплые. Вверх. Вниз. Тонкие токи возбуждения пробегали по её коже.

И тогда... Он стянул с неё последнее. Молча. Решительно. Нежно.

Теперь она стояла перед ним. Совершенно обнажённая.

Он всё ещё оставался одетым. И ей хотелось... нет — нужно было увидеть его тоже. Настоящего. Без ткани, без защиты. Почувствовать не через барьеры — а кожей.

Её пальцы скользнули по его груди. Горячая. Живая. Напряжённая. Под пальцами — плотные мышцы. Его тело было как он сам: сильное, сдержанное, властное.

Ева нащупала пуговицы на его рубашке. Пальцы дрожали сначала — но с каждой секундой становились увереннее. Он позволял. Он ждал. Он давал ей пространство — и это будоражило больше, чем прикосновения.

Ткань соскользнула с его плеч. Она затаила дыхание.

Перед ней — мужчина. Цельный. Присутствующий. Открытый.

Её ладони дрогнули, скользнули по коже. Сначала осторожно, как будто читали его. Потом — смелее. Ткань мешала. Руки спустились ниже, к краю брюк. Она потянула. Медленно.

Ник не двигался. Только смотрел. Внимательно. Глубоко. Как будто её движения значили для него больше, чем она могла понять.

Руки продолжили. Пуговица. Молния. Ткань поддалась, ослабла. Его дыхание стало громче. Грудная клетка вздымалась тяжело. Он всё ещё позволял ей вести. Но только до поры.

В следующую секунду — он сам убрал её руки.

И сделал то, чего она так ждала. Он избавился от всего. Разом. Решительно. Без слов.

Теперь перед ней — он. Без преград. Без стеснения. Без границ.

Обнажённый. Настоящий. Горячий. И всё внутри неё сжалось в тугой, сладкий узел. Ощущение власти. И запрета. Она чувствовала, что нарушает что-то священное — и это только разжигало.

Взгляд сам скользнул по нему — и застрял. Что-то тёплое, пульсирующее отозвалось внизу живота. Он позволял ей смотреть. Позволял привыкнуть. Молчал. Дышал. Стоял — как живой огонь.

Каждое его движение было плавным. Уверенным. Как у зверя, скрывающего свою силу до последнего момента.

Её пальцы дрогнули. Тело тянулось к нему быстрее, чем разум успевал это осознать.

Она протянула руку. Медленно. Не зная, как прикасаться — но желая.

Её ладонь скользнула вниз, по животу — твёрдому, упругому. Дальше. Ниже.

Прикосновение. Жар.

Ник резко выдохнул. Мышцы напряглись. Он не остановил её.

Она ощутила силу. Ритм. Тяжесть. Он пульсировал в её руке. Горячий. Весомый. Она чувствовала его — в ладонях, внизу живота, в каждом нерве.

Её ладонь дрожала, но не от страха. От того, что в этот момент — всё внутри подчинялось этой точке. Там, где она держала его, теперь был центр всего мира.

Он наклонился ближе. Её дыхание сбилось.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — голос Ника сорвался, стал хриплым, почти тёплым огнём.

Она вздрогнула. Щёки пылали. Но взгляд не отвела.

— Да... ещё как, — прошептала она. И в этой фразе — было всё.

Он усмехнулся — коротко, почти с облегчением.

Но когда её ладонь легла на него увереннее — Ник больше не смог терпеть. Его тело дрогнуло. Он сжал её запястье, крепко, но осторожно.

И в следующий миг — опустил её вниз. На мягкие простыни.

Ева оказалась под ним. Впервые. Её волосы рассыпались по подушке, как тень. Слишком откровенно. Слишком соблазнительно. Он сжал пальцы в простынях, словно только это удерживало его от того, чтобы потерять контроль.

— Не смотри на меня так... — прошептал он хрипло. — ...иначе я не смогу быть нежным.

Он провёл ладонями по её талии, скользнул вниз — медленно, сдержанно. Она затаила дыхание, выгибаясь к нему навстречу.

Но вдруг... Он почувствовал это. Тонкое, едва уловимое напряжение. Как её пальцы сильнее вцепились в его спину. Как дыхание стало другим — не просто от желания.

Он замер. Поднял голову. И заглянул в её глаза. Желание там было. Но и нечто иное — глубокое, хрупкое. Ожидающее.

— Ева... — его голос дрогнул.

Она отвела взгляд. Её губы чуть дрогнули. Хотела сказать... но передумала. Сделала вдох. Долгий. Тихий.

— Я... я не...

Она не договорила. Но ему не нужно было слов.

Чёрт. Он догадывался. Он должен был понять это раньше. Он провёл ладонью по её щеке, откинул прядь волос за ухо. Склонился ниже. Он не мог сделать это первым с ней. Не так.

Ева посмотрела на него. Прямо. Спокойно. Без тени сомнения.

— Я хочу, чтобы это сделал ты. Я хочу, чтобы ты был первым. Я хочу тебя.

Внутри у него что-то сжалось. От нежности. От желания. От страха причинить ей боль. Он не знал, как держать это в себе — и потому просто накрыл её ладонь своей.

Он приподнялся над ней, опираясь на руки, когда его глаза нашли её взгляд — она поняла. Сейчас. Прямо сейчас это произойдёт.

Его взгляд был глубоким. Тёплым. Успокаивающим. Он не торопился. Он позволял её телу привыкнуть к нему. Она ощутила его ниже. Не только руками. Ее тело дрогнуло. Эти новые, неизведанные ощущения заставили её задохнуться. И ей это нравилось. Нравилось, как он медленно приближается. Как доводит её до грани.

А потом... он вошёл. Осторожно. Горячо. Это было стремительно. Слишком новое, чтобы осознать. Её тело вскинулось — на грани между болью и восторгом. Боль была — быстрая, резкая, как вспышка света в полной темноте. Её пальцы вцепились в его плечи. Он замер. Почувствовал дрожь. Почувствовал, как её тело борется с этим новым ощущением.

И тогда... он просто ждал. Он не двинулся. Он дал ей время. — Смотри на меня, Ева. Просто дыши, — его голос был низким, тёплым, уверенным. Он держал её взгляд. Его ладонь мягко скользила по её коже.

Её тело протестовало, но он был рядом. Тепло его рук, его губ, его дыхания удерживало её в настоящем. — Я не сделаю тебе больно, — сказал он.

Она не дышала. Но страх начал отступать.

Он растворялся в его голосе, в его коже, в его терпении.

Его губы коснулись её щеки, уголка губ.

Он был рядом. Был здесь. Был с ней.

И он жаждал её — но сдерживал себя.

Он закрыл глаза, чтобы не потерять контроль. Её дыхание было вокруг него — и это было слишком. Он хотел. Но ждал. Он не сказал ни слова, но всё его тело звенело от напряжения. Мышцы были натянуты, как струны, и каждый её миллиметр приближения звучал в нём, как удар.

Он мог взять её. Но вместо этого он позволял ей самой принять его.

Ева выдохнула. Медленно. Осторожно. Напряжение отпускало. Тело уступило. Расслабилось. Приняло его.

Она прижалась к нему инстинктивно. Пальцы снова сжались на его спине — теперь уже не от боли. Боль отступала.

Он заполнял её собой. Своей энергией. Своим теплом. Желанием. Она ощущала его силу, но не боялась её. Чувствовала его жажду, но не ощущала давления. Он был терпелив. Осторожен. Но под этой сдержанностью скрывалась буря. Пламя. Голод.

Когда он начал двигаться, её тело откликнулось. Сначала — неуверенно. Потом — смелее. И тогда всё изменилось. Словно что-то щёлкнуло внутри. Словно открылась дверь — в новую реальность.

— Не сдерживайся, я выдержу... — прошептала она. — Я с тобой. Я хочу тебя. Всего.

Он почувствовал это. Её лёгкое движение навстречу. Она дрожала — но уже не от неуверенности. Пальцы сильнее сжали его спину. Губы разомкнулись в тихом вдохе.

Желание разлилось по её телу, как тёплая волна. Она чувствовала его тяжесть, силу, ритм. Как он прижимал её к простыням, как окружал собой. Этот вес не пугал. Он давал ей ощущение защиты.

С каждым его движением плотность момента росла. Её тело отзывалось всё ярче. Дыхание стало неровным. Губы раскрылись, впуская его поцелуи.

— Ты... — голос Ника был хриплым, низким, затуманенным желанием. — Пьянящая. Сладкая.

Он склонился к её губам. Коснулся их влажным, горячим поцелуем.

— Вот так... — прошептал он. — Почувствуй меня.

Ева почувствовала. Жар расплылся внутри, смешавшись с новым, никогда ранее не испытываемым ощущением. Она пульсировала вокруг него. Сжимала. Принимала. Отзывалась на каждое его движение. И это сводило его с ума.

Простыни скрипели под их телами. Кровать отзывалась еле слышными движениями. Тишина наполнялась шёпотом, стонами, приглушёнными поцелуями.

Её тело двигалось само. Жар становился почти невыносимым. Она хотела большего. Больше его. Больше этого.

Дыхание сбивалось. Губы дрожали.

И в какой-то момент она не выдержала.

— Пожалуйста...— её голос был едва слышным. Слишком тихим. Слишком откровенным. — Не останавливайся...

Но Ник сделал ровно противоположное. Он остановился. Замер.

Её тело напряглось. Она резко открыла глаза.

Замешательство. Ожидание. Требование.

Она встретилась с его взглядом — и увидела усмешку. Тень чего-то уверенного. Дразнящего.

— Ты так быстро учишься... — его голос был низким, с оттенком победы.

Чёрт. Он играет.

— Ты просишь меня, малышка?

Он продолжал мучить её. Заставлял сказать это снова.

Он наклонился. Медленно. Лениво. Скользнул губами по её шее. Едва коснулся кожи.

Его движения стали ленивыми. Тягучими. Мучительно медленными.

Она выгнулась к нему — но он всё ещё не давал ей того, чего она жаждала.

— Пожалуйста... — Ева задыхалась. — Я... я не могу... — Ты сводишь меня с ума... продолжай...

Он смотрел ей в глаза. Довольно. Глубоко. Жёстко.

Провёл пальцами по её губам. Дал почувствовать, как сильно он контролирует этот момент.

Его голос стал почти шёпотом:

— Вот так, малышка. Я научу тебя просить правильно.

И после этого... Он дал ей всё, чего она так жаждала.

Её пальцы судорожно сжались в простынях. Но этого было мало. Земля уходила из-под ног. И единственное, за что она могла удержаться — это кровать.

Ева потянулась вверх, нащупала резные ручки, вцепилась в них как в спасательный круг. Её телу нужна была опора. Но никакая опора не могла удержать её. Только он.

Она сжала пальцы крепче, когда жар прошёлся по телу, обжигая изнутри. И он это увидел. Увидел её руки, обхватившие кровать. Его взгляд потемнел.

Он наклонился ближе. Его дыхание коснулось её губ.

— Так сильно, малышка? — его голос был низким, обволакивающим, дразнящим.

Он был слишком близко. Слишком тёплый. Слишком настоящий. Что-то внутри неё сжалось ещё сильнее. Её тело отзывалось на каждый его взгляд. На каждое движение. Жар пробегал по коже, пробираясь внутрь.

Она хотела сжаться ещё сильнее — как будто тело само знало, что сейчас происходит. Губы приоткрылись. Дыхание сбилось. Глаза закрылись.

Она тонула. Терялась. Не знала, за что ещё держаться. Кроме него.

Всё стало "слишком". Слишком жарко. Слишком глубоко. Слишком сильно.

Она не понимала, что с ней происходит. Ощущения рвались наружу, натягивая нервы, как струны.

И тогда... она схватилась за него.

Не за простыни. Не за кровать. Только за него.

Пальцы впились в его спину. Ногти царапнули кожу. Ноги дрожали, обвивая его бёдра. Дыхание сбилось в рваные, хриплые вдохи. Ничего нельзя было остановить. Ничего — контролировать.

И вдруг...

Всё сорвалось. Внутри взорвалась волна. Огненная. Слепящая. Бесстыдная.

Тонкий крик вырвался сквозь стиснутые губы. Мышцы сжались вокруг него — горячие, пульсирующие, принимающие.

И в этот миг она впервые узнала, что значит — принадлежать мужчине.

Он чувствовал каждую дрожь её тела. Каждую волну, проходящую сквозь неё. Каждую судорожную попытку вдохнуть. Она рассыпалась под ним — и это сводило его с ума.

Она даже не осознавала, насколько откровенно её тело рассказывает о её наслаждении. Но он знал. Он чувствовал.

Каждое сжатие. Каждую пульсацию. Каждую горячую волну, прокатывающуюся изнутри.

Её тело всё ещё содрогалось — горячее, мягкое, принимающее его до последней капли. Она не отпускала. И это добило его.

Жар вспыхнул внутри — ярко, резко, неумолимо. Он больше не мог сдерживаться.

Всё в нём напряглось — мышцы, нервы, дыхание. Грудь вздымалась в рваном ритме. Секунда. Ещё одна.

И его накрыло.

Огненная волна прошлась по телу, выжигая остатки контроля. Вспышка. Разрыв. Взрыв. Сильнее, чем когда-либо. Глубже, чем когда-либо.

Он вошёл в неё до конца, до самого основания, чувствуя, как она принимает его — без остатка. Судорожный стон сорвался с его губ — глухой, хриплый, пьяный от блаженства. Горячие толчки — как удары, как импульсы. Он растворялся в ней. Уходил целиком.

Пальцы сжали её бёдра. Лоб коснулся её плеча. Последний толчок — и всё. Абсолют. Затяжной, хриплый выдох.

Он опустился на неё. Прижал к себе. Ощущая её. Всё ещё внутри. Ощущая, как она пульсирует вокруг него.

Тишина. Глубокая. Насыщенная. Как будто мир выдохнул вместе с ними.

Её тело всё ещё дрожало. Он всё ещё был рядом. Горячий. Тяжёлый. Настоящий.

И вдруг...

Тёплая влага коснулась её глаз. Сначала она не поняла. Но когда по виску скатилась горячая слеза — осознала.

Она плакала. Но не от боли. Не от страха.

От любви.

От осознания.

От того, что впервые в жизни она поняла, что значит — быть любимой. Что значит — любить.

Ник заметил. Он не сразу понял, что это слёзы. Он провёл пальцами по её щеке. Тепло. Нежно. Смахнул каплю.

Но не спросил "почему". Он знал.

— Ты... в порядке? — его голос был хрипловатым, полный чего-то нежного.

Она кивнула. Слёзы всё ещё катились.

— Я не могу объяснить... — её голос дрожал. — Я просто... никогда не знала, что это может быть так.

Он прижал её к себе. Погладил по волосам. Его дыхание коснулось её виска.

Он не стал говорить лишнего.

Он просто был рядом.

— Теперь ты знаешь, — сказал он.