Глава 13: Вкус взрослой жизни

Ева осталась одна. Без него. Но с кольцом в кармане.

Город внизу жил своей ленивой, вечерней жизнью. Фонарики загорались в окнах, ветер таскал по крыше листы афиш. Никто не знал, что здесь, наверху, только что было предложение. И отказ. И угроза.

Когда Дима ушёл, Ева достала сигарету. Прикрыла ладонями пламя зажигалки — и затянулась. Наконец-то. Не при нём.

Он не любил курящую Еву. Считал, что ей не идёт. Считал, что это — чужое. И сам не курил. Правильный. Золотой мальчик.

Сигарета была горькой, терпкой. Как вечер. Как всё, что только что случилось.

Она взглянула на пачку. Эту пачку оставил любовник Марины. Её матери. Он курил дорогие — слишком дорогие, чтобы быть просто табаком.

Запах этих сигарет был как у уверенного мужчины: властный, самодовольный, чужой. Ева тайком стянула их. Ей хотелось попробовать. Не из любопытства — из протеста.

Когда она прикуривала, ей казалось, что крадёт не сигарету — а кусок власти. Кусок той взрослой жизни, в которую её не пускали.

Ева окинула город с крыши. Он был как на ладони. Вельморава.

Когда-то — посёлок учёных. Теперь — город архивов, архитектуры и тайны.

Хрущёвки выросли, как сорняки — грубо, серо, слишком близко к небу. Их облупленные стены будто извинялись перед каменными великанами прошлого.

А рядом — старые дома: величественные, пыльные, с трещинами по лепнине. Им позволялось всё: быть помпезными, быть молчаливыми, быть не в моде. Они были как аристократы в выцветших перчатках — украшали пространство одним лишь существованием.

Между ними — торопливые новостройки: белые, стеклянные, с пустыми фасадами. Будто путники, заблудившиеся во времени. Пришедшие не туда. Не тогда. Не к тем.

И среди всего этого — Университет Вельморы. Или просто — Академия.

Ева подошла к краю крыши, чтобы лучше его рассмотреть. Он виднелся отсюда. Огромный. Разбросанный. Он стоял особняком — на окраине, словно вырезанный из другой эпохи.

Она вспомнила его пугающую атмосферу. В коридорах Академии сплелись стили и столетия, чертежи и тени, амфитеатры и заброшенные аудитории.

Случайный прохожий мог забрести туда, словно попал в петлю времени. Но по-настоящему — туда не приходят случайно.

Если когда-нибудь исчезнет весь город, университет останется. Как подземная библиотека. Как рукопись без автора. Как свидетельство того, что здесь кто-то жил и думал.

Сигаретный дым смешивался с холодом. Серый, как мысли. Плотный, как тревога.

Что-то было не так. Она не знала — что именно. Но чувствовала: что-то не так. С городом. С людьми. С ней.

И с ним.

Ник.

Он не был просто ещё одним преподавателем. В нём было что-то другое. Что-то тревожное. Чистое. Прямое. Как луч света, который режет глаза.

Ей хотелось спросить: «Кто вы?»

Она вспомнила, как он посмотрел на неё после спора с Димой. Словно спрашивал: «На чьей ты стороне?»

Тогда она не ответила. Но и не отвернулась.

Глупости, — подумала она. — Просто преподаватель. Надо думать об экзаменах. О том, во что её втянул Дима. О том, как всё это расхлёбывать.

Ева затушила сигарету о край перил. Натянула воротник. И пошла. Словно убегала. Но — без спешки.

Внизу её ждала репетиция. А в голове всё звучал голос. Низкий. Уверенный. Спокойный.

Голос, который отказывался утихнуть.