Глава 11: Попытка

Дима вышел из отцовского кабинета и прикрыл за собой тяжёлую дверь.

Коридор Фонда был тихим, как библиотека. Даже воздух там казался стерильным. Он быстро миновал стеклянный холл, спустился вниз и вышел на улицу.

Город встретил его резким осенним ветром — тот вцепился в воротник, будто хотел развернуть назад. Дима насупился, застегнул куртку.

Улицы тонули в оранжевом свете витрин и фар. Люди спешили, мотоциклы гудели, кто-то пил кофе прямо на ходу.

Отец делал из мухи слона. Всегда искал повод придраться. Ему было всё равно. Или почти всё равно.

Всё это — паника. Преувеличение. Как всегда.

Думал он совсем не об этом.

Ева.

С того последнего разговора Дима и Ева больше не поднимали тему. Не обсуждали. Не пытались разложить всё по полкам. Ева знала: тогда она сорвалась. Дима знал: он подвёл. Оба выбрали молчание. Оно было проще.

Он достал телефон. Ладонь была чуть влажной — то ли от холода, то ли от чего-то другого, что не хотел называть волнением. Пальцы дрогнули — и всё же набрали знакомый номер.

Ответ последовал быстро. Голос — ровный, будто ни в чём не бывало. Как будто не было того разговора. Не было паузы.

— Где ты? — спросил он.

— Всё там же, — ответила Ева.

Тихо. Спокойно. Словно уже не ждала, что он когда-нибудь позвонит. Всё в том же любительском театре, куда она приходила после занятий. Где маленький зал, скрипучие кулисы, дешёвый свет, но — хлопки, искренние улыбки и слова: «У вас талант».

Глупости, — думал Дима. Он никогда не понимал ни театр, ни игру, ни этой её наивной веры в сцену. Он считал, что миром движут другие вещи. Сильные. Настоящие. Как он. Как они.

Но именно туда он сейчас направлялся.

Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Покрутил в пальцах. На секунду замер, глядя на неё. А потом спрятал обратно.

Он верил, что сегодня всё исправит. Очень хотел в это верить. Что один правильный шаг — и она останется. Навсегда.

Он накинул шлем, сел на мотоцикл. Машина загудела, фары прорезали вечернюю улицу.

Он ехал быстро. К старому театру. К девушке, которую не понял. Но не хотел потерять.