Глава 33

А не пойти ли тебе... в отпуск?

Я думал, что депрессия у меня была в предыдущие периоды моей жизни. Каким наивным я был! Депрессия у меня наступила сейчас. Самая настоящая, отчаянная, мрачная и безнадежная.

Я в полной мере осознал, что самой большой ошибкой была не измена и не то, что я позволил зародиться этой любви. Моей самой большой ошибкой было то, что я потерял ее. И вот теперь Кьяра уже навсегда с другим... И даже с ребенком...

Cazzo...

Какой смысл теперь мне жить? Вокруг меня лишь Вселенная, до краев переполненная одиночеством. Я был похож на подстреленного одинокого орла, который физически жив, но больше не способен летать. Может ли вообще орел жить без крыльев? А главное, зачем жить, если никогда не сможешь летать?..

Потому что я взял на себя ответственность за Клио и обещал ей, что сделаю ее счастливой. Смогу ли я теперь, будучи смертельно раненным, подарить ей счастливую жизнь? Может, стоит найти того, кто смог бы позаботиться о ней?

Я посмотрел на Клио, которая увлеченно играла на полу рядом с котом в какую-то игрушку. Ведь из-за нее я отказался от Кьяры, а потом она оказалась не моей дочерью. А дочерью этого coglione, из-за которого произошел весь этот кошмар. Я мог бы ее возненавидеть. Если бы только не любил ее так сильно и не был ей так сильно нужен...

Нет, Клио ни в чем не виновата. И я не смогу ее возненавидеть. Я люблю свою маленькую крошку. И я обещал, что буду заботиться о ней, растить из нее счастливого человека...

У меня не было права на то, чтобы лишить себя жизни...

Несколько месяцев спустя я сидел в кабинете своего начальника. Паоло испытующе рассматривал меня, будто пытаясь проникнуть в мой мозг. Я даже попытался поглубже вжаться в кресло, ощущая себя, словно насекомое под микроскопом. Он был отличным руководителем и хорошим человеком. Нас всегда связывали замечательные и достаточно дружеские отношения. Но сейчас он взирал на меня, и в глазах его светилась какая-то мрачность и суровость, словно я сумел разочаровать его во всем виде насекомых, к которому я принадлежал.

– Посмотри 111-ю страницу твоего проекта, – сказал он, протягивая папку с моей работой.

Я, предчувствуя недоброе, медленно открыл 111-ю страницу. Ошибка, красовавшаяся там, была серьезной, даже чудовищной. У меня похолодело сердце. Еще один удар мне ниже пояса. И снова моя вина. Я действительно неудачник. Я вздохнул... За полтора года я совершенно разрушил свою жизнь...

– Что с тобой, Флавио? Я не узнаю тебя в последние месяцы, будто дочь у тебя родилась не полтора года назад, а совсем недавно. Рассеянный, невнимательный, постоянные ошибки!

– Постоянные?! – вспылил я. – Одна ошибка – это постоянные?

– Ты просто не знаешь, сколько было исправленных в последние пару месяцев!

– Что ты хочешь сказать? – уставился я на своего руководителя.

– Я хочу сказать, что такой коллега меня не устраивает. А также не устраивает, что другие должны вечно исправлять твои ошибки!

– Понятно, – понуро произнес я почти шепотом. – Ко всему прочему, я могу считать себя уволенным, – поднялся я в намерении уйти.

– Я не собираюсь тебя увольнять. Я хочу вернуть тебя таким, каким ты был раньше!

– Я уже никогда не буду таким, каким был раньше, Паоло! – почти крикнул я в полном отчаянии. Я понимал, что ему плевать на то, что едва выплыв из своих проблем, я опять захлебываюсь и ухожу под воду. – Ладно, увольняй меня. Я постараюсь и из этой проблемы найти выход. Я уже привык этим заниматься. Когда у меня прекращает гореть одна щека от полученной пощечины, я готовлю другую для новой оплеухи, потому что знаю, что жизнь пошла за подкреплением, чтобы ударить меня посильнее. Поэтому не волнуйся, я уже закаленный, все выдержу, – криво усмехнулся я, вставая. – Прощай, Паоло.

– Вернись на место, Флавио. Я сказал, что не собираюсь тебя увольнять. Я говорил со Стефано. Я предоставлю тебе две недели отпуска, чтобы ты съездил отдохнуть. А Стефано прикроет тебя. Но ты должен уехать один, без дочери. Это мой ультиматум. Тебе надо отвлечься и проветрить голову. Ты уже полтора года не вылезаешь из памперсов, бессонных ночей, детского питания...

– Это здесь ни при чем. Я не устал.

– Твои ошибки говорят другое. Возвращайся в кабинет, передавай Стефано дела и уезжай.

– Спасибо, – хмуро взглянув на него, ответил я. Но в своем голосе я услышал благодарные нотки. За понимание.

С опущенными плечами я вернулся за свое рабочее место.

– Что случилось? – вздрогнул я от вопроса неожиданно материализовавшегося передо мной Стефано. Он вошел даже без стука. Или я не слышал стука.

– Думаю, скоро у тебя будет возможность продвинуться вверх по карьерной лестнице, – саркастически усмехнулся я.

– Что ты несешь?! – с неподдельным ужасом воскликнул Стефано.

– Видишь ли... Я допустил грубейшую ошибку...

– И что? Паоло сказал, что увольняет тебя?! – прервал меня Стефано.

– Нет, он в ультимативной форме отправил меня в отпуск на две недели.

– Мария мамма! Зачем же так пугать, Флавио! – с таким же неподдельным облегчением вздохнул Стефано.

– Стеф, он уволит меня позже. Потому что эти две недели ничего не изменят! – сказал я порывисто. – Неужели ты думаешь, что две недели отпуска внесут кардинальные перемены в мою жизнь? Ты как никто другой отлично знаешь, что отпуск ничего не решит.

– Послушай, Флавио, я прекрасно понимаю, что внутри у тебя адский мрак, но, тем не менее, я прошу тебя, последуй моему совету и совету Паоло: съезди в отпуск. Ферма моего друга все еще ждет тебя.

– Стеф, я даже не могу теперь думать о поездке в Апулью!

– Флавио! Я прошу тебя!

– Почему ты так хочешь отправить меня в Апулью?! Неужели ты не понимаешь, что мне невыносимо даже слышать название этого региона? – снова вспылил я.

– Флавио, абстрагируйся! Важно не то, где находится ферма, а то, что апулийский воздух, козы и коровы, фруктовые и оливковые сады, красота пейзажей вылечат тебя.

– Мне нечего лечить, Стеф. Я смертельно ранен и разрушен до основания, – с горечью произнес я.

– Вот и полечишь свои раны.

– Спасибо, мечтатель, – взглянул я на него с иронией.

– Но я тебе открою главный секрет, почему именно Апулья, – произнес он, глядя мне в глаза открытым пристальным взором своих ясных голубых глаз. – Мне не нравится твое состояние, и я хочу, чтобы ты был под надзором моего хорошего друга. Так мне будет спокойней.

Я смотрел на него так, словно он вдруг совершенно неожиданно стал моим отцом. Потому что в его словах и голосе звучала какая-то непонятная отеческая забота, которая никак не соответствовала тому, что мы были с ним просто коллегами.

– Спасибо, Стеф. За поддержку. Ты потрясающий человек.

– Брось, Флавио, – смутился он.

Несколько мгновений я с любопытством рассматривал его. Странно, но в моей жизни никогда не было человека, с которым я мог бы поговорить, как наедине с самим собой. А в присутствии Стефа я высказывал вслух все, что приходило в голову, не задумываясь и не боясь быть непонятым. Как ему удалось раскрыть меня?

– Паоло сказал, что в последнее время у меня была куча ошибок, и вы все только и делали, что исправляли их. Ты тоже? – спросил я его.

– Какая тебе сейчас разница?

– Хочу знать, насколько все плохо.

– Флавио, ошибки исправлял только я. Никто другой об этом ничего не знает. Расслабься. Я только этот проект не успел проверить, к сожалению.

Я в шоке смотрел на него, будто он вдруг показал мне документ, неоспоримо подтверждающий, что он мой отец или брат.

– Ты...проверял мою работу и подчищал ошибки за мной? Но... почему? – я просто не находил слов.

– Флавио, ты переживал тяжелый период. Ты не спал ночами, все эти проблемы, на тебя навалившиеся... Я решил немного помочь такому героическому отцу. Ты восхищаешь меня. И я не хотел лишать Клио, которая уже стала для меня почти родным существом, такого замечательного отца. А если бы тебя уволили, она имела все шансы остаться на попечении нянь или твоих родителей хотя бы потому, что тебе пришлось бы искать другую работу. А ведь не факт, что ты смог бы найти работу на таких условиях, какие тебе предоставил Паоло. А Клио такая маленькая и такая... классная, – засмеялся Стеф, произнеся это прилагательное, – и очень нуждается в тебе. Ты единственный, кто у нее есть и кто может дать ей будущее...

– Мадонна... – прошептал я, разглядывая его, словно видел впервые. – Как мне благодарить тебя...?

– Поехать в отпуск на ферму моего друга. А потом вернуться полным сил и энергии, чтобы продолжить быть моим непосредственным руководителем.

Я не мог сдержаться и обнял его. У меня даже глаза увлажнились.

– Спасибо... – искренне сказал я.

И хотя я совершенно не верил, что поездка мне как-то поможет, и не понимал, почему Стефано возлагает на нее такие надежды, я решил принять это предложение. Если, конечно, родители согласятся посидеть с Клио две недели...

– Предлагаю тебе поехать через трассу E55, зарулить в Трани. Там стоит единственный храм в Италии на самом берегу моря. Он невероятно красив, – мечтательно произнес Стеф.

– Думаешь, я способен замечать красоту? – улыбнулся я.

– Думаю, что отдых на ферме моего друга вернет тебе жажду жизни, – с оптимизмом сказал Стефано, а я по-прежнему не понимал, откуда в нем столько веры в эту поездку.