Глава 32

Возвращение лучшего друга

Мысль о том, чтобы попытаться вернуть Кьяру, неотступно преследовала меня. Эта мысль ходила за мной повсюду каждую минуту на протяжении нескольких недель. В моем мозгу уже начался шторм, заставляющий меня искать пути спасения, и однажды сверкнула молния. Я вспомнил название города, недалеко от которого, она говорила, расположена ферма.

Альберобелло!

В ту же ночь я перелопатил Интернет и составил список всем ферм, которые существовали в той окрестности. Их можно было объехать за выходные.

На следующее утро я позвонил своим родителям и спросил, смогли бы они посидеть два дня с Клио. Ей было уже больше года, и я полагал, что могу оставить ее на два дня и одну ночь с моими родителями. Лишь бы они согласились! Родители, разумеется, нисколько не возражали против того, чтобы провести выходные с моей крохой, но не ближайшие субботу и воскресенье. На эти дни у них была запланирована какая-то вечеринка у друзей.

Конечно, я испытал острое чувство разочарования, но делать было нечего. Придется подождать до следующей субботы. Самое смешное, что в действительности Кьяра, может, и не уехала из Флоренции. Но поскольку теперь я не знал, где ее искать, поездка на ферму ее родителей могла быть единственным способом узнать хоть что-нибудь о ней.

Я купил билет на самый ранний рейс до Бари на следующую субботу, забронировал машину и номер на одну ночь в Альберобелло.

А через несколько дней все мои планы развалились, как карточный домик от порыва ветра.

Раздался звонок в дверь, и я, поднявшись с пола, где играл с Клио, нехотя двинулся открывать. Странный взгляд моего кота на секунду заставил меня остановиться. Это же не собака, чтобы чуять, кто там пришел... Я направился в прихожую, оставив дочь под бдительным оком кота.

Распахнув дверь, я понял, что означал взгляд моего кота. Он почувствовал, что посетитель не принесет мне радости. На пороге стоял Мирко.

Мое сердце как-то тревожно дернулось в груди. Неужели он узнал, что...

– Привет, – прервал он мои панические мысли.

– Что тебе надо? – спросил я, глядя исподлобья на своего бывшего лучшего друга.

– Я хочу поговорить. Можно я войду? – на губах его играла привычная едва заметная нахальная улыбка.

У меня не было ни малейшего желания проводить с ним ни минуты под крышей моего дома и вообще под любой другой крышей. И у меня не было ни малейшего желания, чтобы он видел Клио.

– Я слушаю тебя, – сказал я, не сдвинувшись с места и не приглашая его в дом.

– Флавио, давай все забудем, а? Ведь мы с тобой всю жизнь дружим, неужели мы позволим каким-то женщинам поссорить нас? – засмеялся он.

У меня от его наглости слова повисли на языке, не в силах выстроиться в логичную фразу. Но вместе с тем полегчало на сердце: значит, он пришел не ради Клио. В самом деле, какое ему было до нее дело?

– Каким-то женщинам? – усмехнулся я. – Между прочим, одна из них была моей женой, если для тебя это хоть что-нибудь значит.

– Это случилось всего один раз после вашего расставания, не делай из этого проблемы! Тем более теперь мы квиты.

В этом был весь Мирко! Быстренько переспать с кем-либо было целью его жизни, как у самца. А потом лгать в глаза и не краснеть. И еще выставить себя совершенно невинным ангелом.

– Только один раз? – ехидно спросил я. – Какой именно раз ты имеешь в виду?

– Что? – недоуменно уставился на меня. – Тот раз, когда ты был в Париже...

– И какой это был раз после того раза, еще до беременности Лоретты? А также после того раза во время беременности, когда ты отправил меня гулять по Флоренции с Кьярой?

– А...У... – он напоминал человека, неожиданно пойманного в постели любовницы и пытающегося найти объяснение тому, что он там делает. – Тебе Лоретта что ли наплела? Флавио, брось, ничего особенного между нами не было. Ну, встретились пару раз...

– Ах, теперь уже пару раз? – с сарказмом прервал я. – Путаетесь в показаниях, уважаемый... Лгать, похоже, стало для тебя такой же обыденной привычкой, как закурить сигарету.

– Флавио, брось! – даже не смутился он. – Какая теперь разница? Что было, то прошло. Не будь злопамятным. Тем более эти женщины уже давно ушли из нашей жизни.

– Неужели? Обе тебя бросили? – насмешливо улыбнулся я.

– Да мы не были с Лореттой никогда вместе, – махнул рукой Мирко. – Так, пересекались время от времени. Но теперь она живет с каким-то другим мужчиной. Кажется, они работают вместе. А Кьяра вообще вышла замуж и родила ребенка.

Судьба первой меня ни разу не интересовала. А новость о судьбе второй сломала меня. Я буквально физически почувствовал, как вдребезги разбилось мое сердце, и его разлетевшиеся осколки порезали всего меня. Я понимал, что раны мои на этот раз смертельны.

– Откуда... ты знаешь? – едва шевеля пересохшими губами, спросил я.

– Ну... может, тебе не особо приятно слышать это, но мы остались друзьями с твоей женой...

– Про Кьяру.

– А, – замолчал он и вопросительно посмотрел на меня. – Да я некоторое время назад подумал навестить ее в Апулье, проведать. Все-таки она была хорошей девушкой. Я поехал отдыхать в тот регион и решил заглянуть к ней, я ведь был у нее пару раз. Она меня видеть не захотела, зато я поговорил с ее братом. Он сказал, что она замужем, что у нее родился ребенок, и попросил, чтобы я не искал ее больше.

Каждое его слово наносило мне еще одну смертельную рану. И я все отчетливей осознавал ошибочность моего пребывания на этой планете.

– Флавио, брось ты... Давай забудем этих женщин и вернем нашу дружбу. В конце концов, женщины приходят и уходят, а мужская дружба – она ведь вечная.

Я хмуро смотрел на него. Как у Мирко все удивительно просто! Он спал с моей женой, а потом, не моргнув глазом, обвинил меня в том, что я изменил с его девушкой. С женщиной, которую я люблю больше жизни. Я воспитываю вместо него его дочь. А он приходит и говорит «давай все забудем»! У меня вообще имелись серьезные сомнения, что он знает, что такое мужская дружба. Он действительно полагает, что я смог бы все забыть, постоянно наступая голыми ногами на осколки моей жизни, учитывая, что именно он разбил ее, прежде всего, переспав с моей женой?! Я презирал его и испытывал к нему такую жгучую ненависть, что воспламенился бы, если бы ко мне сейчас поднесли спичку.

Кто-то говорит, что надо уметь прощать и не таить ненависти в сердце. Но я не мог. Теперь, когда я был смертельно ранен, я не мог его простить за эти раны: за не моего ребенка и за Кьяру. Разумеется, я сам виноват, что позволил Кьяре уйти, но если бы этот stronzo не спал с моей женой, все сложилось бы по-другому... Потому что я ведь был полон решимости подавать на развод, а потом узнал, что Лоретта беременна, и, разумеется, я передумал. Я не мог бросить женщину, внутри которой рос мой ребенок...

Но проблема не только в том, что он обманул меня. Проблема в том, что я никогда уже не смогу верить человеку, так подло меня предавшему. Я не смогу забыть и простить, как он разглагольствовал о том, что я предал жену и нашу с ним многолетнюю дружбу, выставив меня bastardo и строя из себя несчастного обманутого, при этом давно изменяя с моей женой. Он столько времени обманывал меня с невинными глазами, он был весь насквозь фальшивый, словно само воплощение нечистой совести. Я никогда не смог бы больше считать его своим другом. Более того: я больше всего на свете хотел дать ему в морду. Или вообще убить. Но агрессивность никогда не была сильной чертой моего характера, и я всегда следовал принципу словесного решения проблем.

– В твоем словаре существует понятие «совесть»? – полюбопытствовал я, прищурив глаза. – Мало того, что ты без какого-либо зазрения совести трахался с моей женой, так потом у тебя еще хватило наглости красноречиво обвинить меня и Кьяру в низкой измене. Тебе не кажется, что ты merda, и тебя надо отправить в подземелье ада, предварительно вживив в твою душу совесть?

– Какой кровожадный, – рассмеялся Мирко, качая головой. И ни следа раскаяния в глазах...

– Vaffanculo due volte! (51) И никогда не появляйся здесь, – процедил я сквозь зубы и захлопнул перед его носом дверь.

(51) Vaffanculo due volte (it.) – иди на х** два раза.