Часть 3. Глава 50. Мои истинные чувства.

Ясмина

Я и представить не могла, что к вечеру все так круто изменится. И все благодаря приезду Микаила. Рада ли я? Скорее, нет. Точнее, я не в восторге, ведь его присутствие ощущается как вторжение чужака, особенно в сопровождении его вечно вертящейся рядом жены.

Микаил – самый старший из моих братьев, но отцы у нас разные. Мама, пережившая развод и оставшаяся с ребенком на руках, была брошена первым мужем, посчитавшим ее недостаточно покорной. Тогда-то и появился папа, решивший протянуть руку помощи, предложить ей дом и брак, несмотря на пересуды вокруг – ведь молодой парень женится на разведенной! Все забывали историю любви пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и да приветствует) и Хадиджи (да будет доволен ею Аллах). Это было еще в Пакистане, нашей родной стране. После рождения Аделины моя беременная мама (мной) вместе с папой и двумя старшими сыновьями переехала во Францию, чтобы поддержать моего дядю. Вскоре родилась и я, и мама, решив не останавливаться на достигнутом, выкормила грудью и Аделину. Так мы стали двоюродными, лучшими подругами и молочными сестрами.

Сейчас я ее обидела. Она даже на звонок Закира ответила: "Я устала и не приду".

Просто она недолюбливает Микаила с его излишней строгостью и постоянными напоминаниями о ее прошлом, о том, что она когда-то была христианкой и ходила с непокрытой головой.

— Если она устала и не удостоит меня своим присутствием, тогда мы сами ее навестим, — безапелляционно заявил Микаил, как только притихший Закир положил трубку.

— Она выглядела уставшей еще утром, может, не стоит... — попытался возразить Закир, но тут же наткнулся на вопросительный взгляд Микаила.

— Я хочу увидеть ее.

Не думаю, что это хорошая идея, учитывая взрывной характер и отстраненность Лины, и на фоне ее усталость и тревожность. Если Микаил и Лина останутся в одной комнате, то начнут драться на кулаках. Лина смелая, упрямая и храбрая, но Микаил – сама грозность, дерзость и мощь. Он гораздо выше всех нас, но в нем безошибочно угадываются наши общие черты: густые черные волосы и брови, серые пронзительные глаза, орлиный статный нос и волевой, выпирающий подбородок. Он – копия мамы, что естественно, а его отца я никогда не видела.

Кстати, родителей не было дома, они поехали навестить маму Лины в больнице. Поэтому Абдулла, Закир и я пребываем в состоянии легкого шока. Тем не менее Микаил, обняв меня, попросил сразу же налить ему и его жене чаю. Насчет его жены... Она – настоящая змея, и наши родители не захотят ее здесь видеть.

— Рассказывайте, какие у вас тут новости? — с натянутой улыбкой спросил брат Микаил, потягивая горячий чай.

Я сидела тихо, боясь поймать его взгляд на себе, зная, что он попытается найти в нем хоть что-нибудь предосудительное. Он всегда так делал: отчитывал нас, при этом не замечая собственных грехов.

— Ясмина выходит замуж, а Абдулла профукал свое счастье, — усмехнулся Закир, выпалив все разом и получив подзатыльник от Абдуллы. Закир в своем репертуаре.

— За кого? — тут же насторожился Микаил.

— За хорошего парня, — перебил Абдулла Закира, который уже открыл было рот, чтобы в подробностях рассказать о Маркусе.

Но Микаил махнул рукой на Закира, тепло потрепав его по голове, и обратился к нему:

— Так какой он? Как его зовут? Не обидит ли он сестру?

Я поджала губы, сгорая от стыда, потому что прекрасно понимала, что именно я обижала Маркуса. Говорила колкости, избегала его заботы, просила держаться подальше.

— Он правда хороший бро, недавно ислам принял...

Микаил часто заморгал, в его взгляде мелькнуло недоумение. Он посмотрел на меня, словно ожидая, что я отвечу на все его невысказанные вопросы.

— Он не мусульманин? – возмутился он. – Как отец мог это позволить? А вдруг он для вида принял ислам?

— Я люблю его, — произнесла я, чувствуя, как щеки горят, но благо остановила Микаила, чтобы он перестал так сразу плохо думать о людях. Особенно про Маркуса.

— Любви недостаточно, – покачал он головой. – Я просто поражен, что все так спокойно к тому, что твоя сестра влюбилась в какого-то европейца и собирается за него замуж.

Я прикусила губу, не желая продолжать этот бессмысленный спор. Его жена, между прочим, стояла в гостиной, олицетворяя собой настоящую европейку: с белокурыми волосами, светло-зелеными глазами и длинноногой фигурой.

Микаил всегда был таким – тревожным, импульсивным. Иногда мне становилось страшно рядом с ним, казалось, что он сорвется и причинит мне боль. Он действовал молниеносно, не давая себе времени на раздумья. Даже сейчас, он быстро потягивал чай и нервно постукивал ногой по полу, глядя на Закира с легкой улыбкой. Уже понятно, что Закир его любимчик. У них было много общего и в то же время они были совершенно разными. Брат Микаил был чересчур строг, и дело не только в его одержимости правилами, а в его отсутствии заботы и нежности по отношению к единственной сестре. Если бы он сейчас попытался меня обнять, я бы, наверное, окаменела, пытаясь понять причину такой внезапной доброты. Но если бы то же самое сделал Абдулла или Закир, я бы тут же обняла их в ответ, не забыв шутливо потрепать по голове или пощекотать. Даже с папой я вела себя непринужденно, а вот Микаил...

— Эмми, ты будешь чай? – прикрикнул брат на свою жену, которая возилась со своим багажом.

— Я же говорила, чтобы вещи упаковали тщательнее, они же разваливаются. Может, поедем уже в наш арендованный дом?

— А вы тут не останетесь? – спросил Закир, оглядываясь на брата.

Микаил улыбнулся – снова из-за Закира – и просто сказал:

— Я бы с удовольствием остался с вами, но не хочу быть обузой для родителей. К тому же, я с женой. Лучше, если мы снимем что-нибудь на время.

— На время? – уточнил Абдулла, взглянув на часы на кухонной стене. – Вы не переезжаете?

Микаил тут же покачал головой, а я едва сдержала облегченный вздох, чтобы не превратиться в плохую сестру.

— Мы ненадолго, – ответил Микаил. – К тому же, я сам попытаюсь уговорить отца переехать в Нидерланды.

— Что? – возмутился Закир первым.

Его слова, наконец, дошли до меня, и я с трудом сглотнула комок, подступивший к горлу. Он хочет уговорить отца переехать в Нидерланды? Как же Лина? Как же Маркус и девочки? Я не хочу уезжать.

— Естественно, после экзаменов, – добавил Микаил с натянутой улыбкой, обращаясь ко мне.

Я молчала, а возмущенный Закир выпалил:

— Ни после экзаменов, ни до! У меня тут невеста. Джейн будет в горе, плакать без меня. Я ее не брошу, – он поставил точку и сел обратно на стул.

— Ты сможешь общаться с ней по видеосвязи. К тому же, я не знал, что у тебя есть невеста.

Потому что ты никогда нам не пишешь, и даже если пишешь, то родители это не одобряют. Особенно мама, из-за его поступка: он женился на атеистке, на Эмили.

— Кажется, родители задерживаются. Давайте навестим Аделину, – предложил Микаил, потирая ладони.

Теперь я поняла, зачем приехал Микаил. Он просто пришел, чтобы добить меня. Сегодня и так выдался сложный день, а теперь еще возиться с его строгостью и возражениями насчет Маркуса. Я только-только убедила маму, а тут...

Глубоко вздохнув, я последовала за братьями на улицу, оставив Закира наедине с Эмми.

— Можешь остаться дома, мы с Абдуллой навестим ее и вернемся, – бросил брат через плечо, махнув рукой.

— Я тоже хочу проведать ее, она в школе какая-то болезненная была, – быстро сказала я и, прежде чем он успел возразить, заскочила на пассажирское сиденье, вызвав у Микаила протяжный вздох.

— Тогда пристегнись и веди себя хорошо, — произнес он, будто я была ребенком. Я едва удержалась от закатывания глаз, но сдержала себя и всю дорогу тупо пялилась в окно. Так как наши дома находятся недалеко, мы быстро доехали, и с бешено колотящимся сердцем я помолилась, чтобы все прошло хорошо, чтобы никто не поругался.

Микаил шел впереди, и Абдулла замедлил ход и сравнялся со мной, пока мы шли в сторону дома Лины.

— Как думаешь, зачем он приехал? – шепотом спросил Абдулла.

— Он наш брат, как-никак, – отозвалась я, покачав головой.

— Брат, о котором мы постоянно забываем? Честно говоря, иногда кажется, что нас всего трое.

— Потому что мама его не любит, просит нас не напоминать о нем.

Брат поджал губы и остановился перед дверью, в которую уже стучал Микаил. Он, как обычно, выглядел напряженно, все время нервно дергался, но делал это с какой-то собственной, магнетической энергетикой, словно метил свою территорию, заявлял о себе.

И тут дверь распахнулась, и на пороге появилась Лина с безучастным выражением лица. Микаил широко раскрыл объятия, а Лина натянуто улыбнулась и лишь слегка коснулась его плеча в знак приветствия.

— Ты совсем не соскучилась по брату? – с усмешкой спросил Микаил.

— А должна была? – отшутилась Аделина без намека на сарказм в голосе, после чего обратилась ко всем нам с равнодушной вежливостью: – Проходите.

— Спасибо, – отозвался Микаил, тепло улыбнувшись. – Ты само очарование.

— Если не хочешь, чтобы тебя выгнали, не стоит бросаться такими словечками, – отрезала Лина.

— Виноват. Как у тебя дела? Как поживает твоя мама?

— Все хорошо, альхамдулиллях, – грустно улыбнулась она.

Наступила затяжная тишина, слышалось лишь нервное постукивание пальцев Микаила по столу. Мы расселись в гостиной перед телевизором. Я безуспешно пыталась поймать взгляд Лины, но она упрямо игнорировала меня, вызывая во мне острое чувство вины.

— Какая-то угрюмая здесь атмосфера, да? – попытался разрядить обстановку Микаил.

— Будете мороженое? – тут же предложила Лина, чтобы хоть как-то сгладить неловкость.

— Я уже выпил чай, – кивнул он и тут же выпалил: – Я приехал не просто так.

Отчаянно хотелось спросить: "Какого черта ты здесь делаешь? Неужели только ради того, чтобы мы все переехали в Нидерланды и жили по соседству с тобой?"

— Зачем тогда приехал? – с любопытством спросила Лина, не сводя с него глаз. Ее темно-зеленые глаза словно светились странным, нездешним блеском.

— Я хочу, чтобы близкие мне люди переехали в Нидерланды и жили там прекрасной жизнью. Я все обеспечу.

Лина несколько секунд смотрела на него в упор, словно пытаясь понять, говорит ли он всерьез. В итоге она саркастично, почти истерически, рассмеялась. Мы с Абдуллой переглянулись и тут же почувствовали, как в комнате сгущается напряжение. Микаил нахмурился и явно напрягся, словно не ожидал, что его примут за шута.

— Дядя будет против, во-первых, а во-вторых — я против, — сказала Лина.

— Твоё мнение здесь не учитывается, — резко отрезал Микаил.

— Ещё как учитывается, если переезд затронет здоровье моей мамы. Я не позволю прерывать её лечение или уезжать в Нидерланды только потому, что ты вдруг появился и просишь об этом. Тебе ещё молиться нужно, чтобы тётя Сафия вообще приняла тебя в доме.

— В нашем доме. Я жил здесь как её сын, — перебил он. — И если ещё раз услышу хоть слово о моей матери, я...

Лина смотрела на него непоколебимо; в её взгляде читался вызов:

— Начнёшь перечислять все мои прошлые грехи, как ты обычно любил делать?

Он цокнул языком, медленно и протяжно. Я тяжело сглотнула.

— Мы не виделись три года, а ты успела так измениться, — покачал он головой, резко сменив тему.

— Четыре года, — поправила Лина, голос её дрогнул. — Четыре года после похорон отца.

— Лина, клянусь, я не хочу вражды. Ты моя сестра, и мой долг — защитить тебя, — Микаил запнулся, словно подбирая слова, затем с напускным энтузиазмом добавил: — Завтра вечером я устраиваю семейный ужин. Хочу зарыть топор войны с мамой. Пожалуйста, будь там. Поддержи меня. Ты же можешь сделать это ради меня?

В комнате повисла пауза. Я сдержанно улыбнулась, но в душе молилась, чтобы она отказалась — тогда мне не придётся уезжать из Франции.

Лина неотрывно смотрела на Микаила, затем повернулась ко мне, пронзительно посмотрела, будто задавая вопрос, часто моргнула и перевела взгляд на пол.

— Я подумаю, — тихо произнесла она.

— Что? — Микаил обрадовался преждевременно, словно получил желаемый ответ. — Подумай как можно скорее. Это важно.

— Почему ты так уверен, что тётя согласится? — тут же задала новый вопрос Лина. — Ты не виделся с ней четыре года.

Микаил сжал челюсти; на нём заиграли жилки.

— Я держал связь. Не думай, что я исчез совсем. Я работаю. У меня есть возможности.

— И чем ты собираешься нас удерживать в Нидерландах, помимо "возможностей"? — холодно спросила Лина. — Обещаниями?

— Я готов обеспечить вам жильё, лечение твоей матери, работу для Абдуллы — если он захочет, — сказал он, бросив взгляд на брата. Тот удивлённо заморгал. — Я не прошу многого. Просто дайте шанс.

— Нет, — покачала головой Лина. — Моя мама и я останемся здесь. И это даже не обсуждается.

Глаза Микаила потемнели; чтобы успокоиться, он провёл пальцами по лбу, будто сдерживая себя.

— Хорошо. Ты останешься здесь, но попытайся взамен уговорить маму и отца. Я рассчитываю на тебя.

Я молчала, как и прежде, потому что боялась сказать брату лишнего. На языке так и вертелись дерзкие аргументы против него.

— А теперь нам уже пора. Родители, наверное, уже дома.

Микаил неспешно встал и, напускно улыбаясь, подошёл к Лине, будто собираясь обнять её и задобрить. Она лишь подняла руку в знак протеста и сказала:

— Я не люблю обниматься.

Мы с Абдуллой пристально следили за ними, чтобы они не повырывали друг другу волосы, и, похоже, у нас всё получается, особенно учитывая, что Микаил даже попытался её обнять.

Когда мы собирались уходить, я повернулась к Лине и задержала на ней взгляд, надеясь, что она посмотрит на меня в ответ. Она так и сделала, поэтому, воспользовавшись шансом, я виновато прошептала:

— Прости за сегодняшнее, я правда сказала лишнее, не подумав, что это может тебя ранить.

Лина коротко кивнула, и губы её растянулись в улыбке. Это было всё, что мне нужно было увидеть и на что я рассчитывала, когда приезжала сюда.

Надеюсь, всё станет как прежде.