Глава 45. Сталкер.

Аделина

Чувство слежки давило на плечи, но слова Алекса звучали эхом в памяти, усмиряя панику, и губы невольно растягивались в улыбке. Хуже всего было то, что это не поддавалось логике. Я просто чувствовала. Чувствовала, как бабочки трепещут в животе при взгляде на Алекса, как меня тянет к нему неудержимой силой. И в то же время, здравый смысл твердил о недопустимости, предостерегал от любых чувств, будь то к Алексу или к кому-то еще. Именно этот голос я решила слушать.

С этими мыслями я добралась до дома и, переступив порог, замерла. У двери стоял незнакомый мужчина, явно пытавшийся достучаться. Он обернулся, и мне открылось до боли знакомое лицо. Оливер. Отец Алекса. Тот самый человек, с которым мой отец работал в теневой организации.

— Здравствуй, — вежливо улыбнулся он, и в глазах мелькнул хитрый огонек.

Я отступила на шаг, инстинктивно увеличивая дистанцию. Теперь за моей спиной виднелась лужайка перед домом, словно намекая на возможный путь к бегству.

— Не волнуйся, я не хочу причинять тебе неудобства, просто хотел поговорить с тобой наедине.

— Мне не о чем с вами говорить и если вы не покинете территорию моего дома прямо сейчас, я вызову полицию.

— Твой отец тоже звонил, когда всё случилось. И что это ему дало? Вернуло ли это то, чего он так отчаянно хотел? — Он лицемерно покачал головой, пытаясь вызвать сочувствие.

— Я не знаю, о чем вы говорите... — начала я.

— Неужели родители тебе ничего не рассказывали? — удивился он.

Я лишь коротко покачала головой, сохраняя неприязненный тон. Решила скрыть знание о произошедшем, понимая, что родители не просто так хранили молчание. Притворившись невеждой, я надеялась оградить маму от новых проблем.

— Я настаиваю на разговоре, — произнес Оливер с притворным любопытством.

— Уходите немедленно, — отрезала я, обжигая его испепеляющим взглядом.

В ответ он лишь усмехнулся, словно вспоминая прошлое. Ни намека на испуг.

— Ты очень похожа на своего отца с этим мстительным блеском в глазах.

Он глубоко вздохнул и, развернувшись, начал спускаться с лестницы. Я отступила, давая ему дорогу, но была готова атаковать в любой момент.

— До скорого, — бросил он и направился к тротуару. 

Лишь тогда я заметила его минивэн, припаркованный неподалеку.

Устало протерев глаза, я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить дрожащие нервы. Откинув концы шарфа за плечи, я вошла в дом, осторожно осматривая каждый уголок. Мало ли что он мог оставить или подбросить. Убедившись, что все в порядке, достала из холодильника мороженое, надеясь остудить разбушевавшиеся эмоции. Закрыв все двери и задернув шторы, я всматривалась в ткань, пытаясь понять, что нужно было отцу Алекса. Не работают ли они заодно? А что, если признание Алекса было лишь частью плана, направленного на то, чтобы запутать меня, вывести из равновесия, запугать?

Проблемы с доверием, очевидно, у меня были. Но это, как ни странно, давало мне преимущество, позволяя просчитывать каждый шаг, даже самый абсурдный.

Скинув пропитанный потом шарф, я распустила волосы и опустилась на диван. Воспоминания об отце нахлынули с новой силой: с самого первого момента, запечатленного в памяти, и до последнего, когда я умоляла его не умирать. Но он умер.

И тут меня пронзило чувство долга. Я должна найти свою сестру, его дочь, и доказать тем ублюдкам, которые осмелились связаться с нашей семьей, что они совершили серьезную ошибку. Да, ситуация еще более безумная, чем когда-либо. Я намерена продолжить дело отца и начать поиски сестры, бросив вызов людям, стоящим за кулисами капиталистической социальной структуры, за беспорядками и манипулированием половиной населения Земли. О провале я даже не думаю. Для человека, верящего в Бога, нет ничего невозможного.

Воодушевлённо вскочив с дивана, я перевела телефон в режим "не беспокоить" и направилась в дальнюю комнату отца. Он проводил там большую часть времени, работая. И только сейчас я начинала понимать, чем он занимался на самом деле.

Ключ всегда лежал в вазе на полке у входа. Им давно никто не пользовался – ни мама, ни я не хотели бередить раны, глядя на его фотографии, развешанные на стенах.

С глубоким вздохом я вставила ключ в замочную скважину и повернула. Дверь со скрипом распахнулась, и в лицо ударил спертый, пропитанный пылью и временем воздух, а в голове мгновенно всплыли воспоминания, связанные с этой комнатой: как я украдкой пробиралась сюда, пряталась, рисовала на полу, потому что сюда не проникали солнечные лучи, и комната казалась таинственной. Я даже играла здесь, воображая себя узницей, доживающей свой век за решеткой.

Грустно и тоскливо улыбнувшись, я сделала шаг вперед. Глаза привыкали к полумраку, но руки инстинктивно потянулись к выключателю. Щелчок. И комната залилась теплым, чуть старомодным светом. В воздухе висела странная атмосфера – смесь потерянности и мистики, будто сейчас из угла выскочит какой-нибудь зловещий незнакомец, потребует рассказать правду.

Через минуту я окончательно освоилась и, оглядываясь, вошла в комнату, пытаясь уловить хоть какие-то изменения. После смерти отца мама все здесь вычистила и заперла на замок.

Первым делом я уселась в отцовское вращающееся кресло и принялась проверять полки, открывая их одну за другой. Ничего не осталось. Пусто. Мама постаралась.

Ни с чем я покинула комнату, вновь заперла ее, положила ключ на место и направилась в свою комнату. Намаз мне делать необязательно из-за женских дней, поэтому я устало легла на кровать и, закрыв глаза, погрузилась во тьму.

***

Проснулась я от громкого стука в дверь, от которого подскочила, будто и не спала вовсе. Тяжело дыша, я схватила первое, что попалось под руку в качестве оружия, но тут услышала знакомый голос Ясмины:

— Лин, ты что, спишь? Эй?

Глядя на карандаш, который сжимала в ладони, я облегченно вздохнула, недоумевая, как Ясмина попала внутрь.

— Я здесь, – сказала я.

— Можно войти? – спросила она, уже приоткрывая дверь.

Убедившись, что в щели виднеется только ее голова, я уселась на кровать, положив карандаш обратно на тумбочку. Нервно потирая ладони, я ответила Ясмине:

— Я задремала.

— Я хотела тебе рассказать... – начала она, а я все еще пыталась прийти в себя и успокоить бешено колотящееся сердце. Не знаю, с чем связано это тревожное чувство, но выслушивать Ясмину мне сейчас совсем не хотелось. Закрыться в своей комнате и разложить все мысли и чувства по полочкам – вот чего я хотела.

— Ты вообще слушаешь? – в голосе Ясмины прозвучала обида.

— Нет, – честно призналась я. – Я пытаюсь не сойти с ума.

— Что-то случилось? – обеспокоенно спросила она, присаживаясь рядом.

— Ничего... Просто мне кажется, что кто-то следит за мной, – прошептала я, закусив губу и поймав на себе удивленный взгляд Ясмины. – Знаю, звучит бредово и... будто я это выдумала.

Внезапно из-за полуоткрытой двери раздался еще один знакомый голос:

— Вполне возможно, что это правда. Женщин и в XXI веке преследуют. Вспомните историю Наташи Кампуш, – Сэм шагнула вперед, а за ней появился Эхсан.

— А что с ней случилось? – с любопытством спросила Ясмина.

— Её похитили в десять лет, и она провела в плену чудовищные восемь лет, — отчеканила Сэм, словно вынося приговор. — Если есть хоть малейшее подозрение, нужно обратиться в полицию.

Я почувствовала себя жалкой от того, что вообще заговорила об этом.

— Или папе сказать, – предложила Ясмина.

— Нет, это все из-за мамы и ее рассказов...

— Каких рассказов? – тут же заинтересовалась Эхсан. – Извини, если это личное...

— Да нет... она просто говорила об отце... в общем, все в порядке, — натужно улыбнулась я, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. В голове возник светлый образ Алекса, его улыбка, и от этого признания, что я нравлюсь ему, на душе стало чуть легче, тревога на миг отступила.

Я отчаянно постаралась замять разговор о преследовании, списав все на усталость от экзаменов и переживания за маму. К моему удивлению, они поверили. Эхсан даже подхватила, сказав, что и шизофреники иногда чувствуют нечто подобное. Пусть лучше думают, что я сошла с ума, чем узнают, что у меня появился сталкер.

В первую очередь, мне стоило спросить, что здесь делают Сэм и Эхсан. К Ясмине и ее привычке хозяйничать в моем доме с дубликатом ключей я уже привыкла, но девочки?

Все оказалось просто. Ясмина устроила нам девичник, чтобы мы расслабились и отвлеклись от учебы. На мой вопрос, не забыла ли она спросить меня, она ответила, что уже все согласовала с мамой, и упорхнула в гостиную, где ждали Сэм и Эхсан.

Сэм чувствовала себя не в своей тарелке, а Эхсан с любопытством оглядывалась, потому что впервые была у меня дома. Смирившись со своим положением... на самом деле, я была благодарна, что девочки пришли. Я не осталась одна. Хотя я и собиралась к Ясмине, в своем доме я чувствовала себя в большей безопасности. К тому же, в исламе гостеприимство – это проявление щедрости, доброты и уважения к ближнему, богоугодное дело, приносящее в дом благословение. Пророк Мухаммад (мир ему и благословение Аллаха) говорил, что тот, кто верует в Аллаха и Судный день, должен уважать своего гостя.

Я буду следовать сунне.

— Вот тебе красивый утенок, — Ясмина вручила игрушку удивленной Сэм, которая тут же поблагодарила ее.

— А это зачем? — недоуменно произнесла Сэм.

— Просто так надо, — с важным видом заявила Ясмина, и, протянув следующую игрушку Эхсан, добавила: — А для Эхсан элегантная кошечка. А вот эта милая собачка для Лины, — с улыбкой поставила она игрушку на мое место.

Поблагодарив, я направилась на кухню, и, вытащив из холодильника прохладные напитки, и захватив запотевшие от прохлады бутылки с напитками, прихватила стаканы и поспешила обратно к девочкам. Вечер обещал быть чудесным. Поначалу чувствовалась скованность, непривычная тишина повисла в воздухе, но Ясмина, которая всегда была душой компании, быстро разрядила обстановку. Я даже не поняла, как беззаботно смеялась с шуток Сэм, и мысленно восхищалась ее остроумием. Она оказалась совсем не такой, какой я ее себе представляла.

После настольных игр мы, недолго думая, включили фильм наугад, и вооружившись мороженым, наклеив на лица тканевых масок, мы принялись комментировать каждый момент. Выбор пал на "Ночной рейс", хотя оригинальное название было совсем другим. В сцене, где главная героиня вонзала ручку в психопата и убегала, мы хором кричали, чтобы она бежала быстрее.

— Обычно в ужастиках девушки такие тупые, но эта героиня мне так нравится, — не отрывая взгляда от экрана, произнесла Эхсан.

— Потому что все любят выставлять женщин идиотками, — фыркнула Сэм.

— О, да у нас тут эмансипе проснулась, — поддразнила Ясмина, игриво толкнув ее локтем в бок.

Сэм лишь пожала плечами, усмехнувшись краешком губ, а в глубине ее взгляда мелькнул лукавый огонек.

— Пойду принесу еще мороженого, — сказала я, поднимаясь с дивана. — Крикните, когда злодей доберется до девушки!

— Мы скорее закричим, когда эта девушка ему наваляет, — подмигнула Сэм.

— Как скажете, — усмехнулась я.

— Я болею за главную героиню, — поддержала Ясмина.

— Она просто огонь! — восхищенно выдохнула Эхсан.

—У тебя маска сползает, — расхохоталась Ясмина, указывая на лицо Эхсан. От смеха у нее самой потекла маска, закрывая глаза, но даже это не смогло остановить ее безудержный хохот.

Покачав головой я вышла на кухню, куда доносились приглушенные звуки телевизора. Открыв морозилку, я достала еще одну упаковку шоколадного мороженого и направилась обратно в гостиную, изо всех сил стараясь унять нарастающую тревогу.

Мне не давало покоя это липкое ощущение, будто кто-то неотрывно наблюдает за мной. И чем дольше я находилась одна, тем сильнее оно становилось...