Глава 4. Осколки прошлого

- Думаешь, с ней все будет в порядке?

Встревоженный голос главной служанки не мог не волновать мужчину средних лет, который изучающим взглядом просматривал последнее издание книги, напечатанной полтора года назад. Прохаживаясь по миру людей, он не мог ни заглянуть в книжный магазин и ни набрать бесчисленное количество новоиспеченных романов. Жизнь на бумажных страницах, которую он проживал из раза в раз, казалась ему раем, из которого не хотелось возвращаться в мрачное и безмерное бытие.

Однако работа требовала свое.

- Я уверен, что молодой господин отнесется к леди с пониманием, Агнесс. - Натянуто улыбнулся Стюарт и закрыл излюбленный роман.

- Но что же будет с бедняжкой Элоизой, если в нем проснутся былые чувства? Мы так отчаянно стремились их погасить, Стюарт.

Мужчина тихо хмыкнул и положил свою руку на плечо Агнесс, начиная успокаивающе поглаживать тонкое тело. Он прекрасно понимал, о чем говорила ему женщина, прекрасно помнил и чувствовал пресловутую ярость молодого хозяина на себе.

Она была беспощадной, всепоглощающей, распространялась глубоко под кожей и разрасталась там, эволюционируя в притворную, фальшивую отчужденность. Это чувство не было похоже ни на что, и укоренялось внутри, порождая бессердечного монстра, который своими окровавленными руками был готов утянуть в недра непостижимой Преисподней.

Дворецкий, как и главная служанка, являлись доверенными лицами молодого господина, и проживали с ним едва ли не целую вечность. Холодный нрав, и язвительная натура всегда были при нем, а любовь к закоренелым пыткам вызывали лишь восторг в кровавых глазах. Они всегда относились с пониманием к своему Хозяину, и закрывали глаза на все его пристрастия в мире, полном ужасов и остервенелых чудовищ.

- Мы сделали все возможное, чтобы не дать им встретиться вновь. Остается лишь ждать и уповать на лучшее.

К несчастью, монстры не всегда являются истинным порождением зла, а их страсть к прегрешениям не всегда истолковывается верно. Иногда воплощением первородных грехов является сам человек, а монстры кажутся лишь мирными существами из давно забытых детских сказок.

Однако у злодеев не бывает счастливых финалов.

Будь то монстр, или истинное воплощение зла, что когда-либо хотело стать человеком.

***

Пенсильвания 1887 г.

Пустота всегда накрывала сердце Кайдена, когда он шагал по бесчисленной горстке бездыханных тел, которые из раза в раз повторяли свои бесконечные попытки совершить благое дело.

Победить кровавого монстра.

В этой войне победитель всегда был один. Это мужчина усвоил лучше всех на свете.

Капли темно-красной жидкости на его сюртуке совершенно не смущали его неизменно преданных слуг, которые носились за ним, словно угорелые, несомненно, по приказу его бесчинствующего отца. Он не оставил его в покое и в этом мире, приставив к нему своих преданных дворовых псов, и теперь мужчине было еще паршивее.

Светало. Лучи беспорядочного солнца Кайден не любил так же сильно, как и собственное жалкое существование, в котором не было абсолютно никакого смысла.

Отчужденный, отрешенный от всего вокруг, мужчина погряз в собственных противоречивых и ненавистных ему мыслях, которые бушующим потоком струились по его бездыханному телу.

Дышать он не умел. Лишь делал вид. Однако бесполезные человеческие отродья нашли его и здесь, слишком отчаянно веря в собственные силы.

Глупцы. Неужели они не понимают, что Смерть наступила еще в тот момент, когда они осмелились поднять на него взгляд.

Вальяжно шагая по Пенсильвании, он ни на секунду не останавливался, погружаясь полностью в свои мрачные мысли. Его следы оставляли дорожки крови, которые тянулись из глубины самого изощренного, мертвого леса, в котором часто таилась различная сущность, несущая за собой Смерть.

Легенды ходили разные - тени из морских глубин поднимались во мраке и затаскивали заблудшие души в свою отъявленную нору, чтобы насытиться кусками тёплой человеческой плоти. Или беспощадные суровые медведи, которые разрывали на части любого, кого встречали на своем пути.

Несомненно, все это ложь. Однако слухи не берутся из неоткуда.

- Пожалуйста, отпустите меня, мистер! Я ничего не видела, честное слово! Я никому ничего не скажу! Я.. - Кайден оказался рядом с ней, словно Тень, каким его часто называли в Калифорнии. Там он и оставил свой неминуемый след.. А следующим будет Франция, определённо! Мужчина сжал тонкую шею новоиспеченный обладательницы столь белоснежной кожи, с которой так отчетливо осыпалась белая россыпь, вероятно - мука, что и делала ее кожу такой неимоверно бледной.

Фасад, который скрывался за этим миловидным существом, исчез, оставляя за собой лишь жаждущее жизни, свободы, и глотка свежего воздуха беспорядочно бегающие темные глаза.

Но она была далеко не невинна. Эта женщина, Мари Ларкинс, учительница небольшой, едва только открытой школы, являлась явственным воплощением всего самого алчного, бесстыдного и порочного. Прикрываясь за маской невинной овечки, Мари периодически заманивала в свои сети доверчивых маленьких мальчиков, чтобы совершать с ними грехоподобные истязания, которые бы совершенно не понравились свыше.

Дети страдали, терпели ее безжалостные истязательства над их телами, и по приходу домой, умалчивали подробности об занятиях с любимой учительницей. Потому что было тошно, и вряд ли поверят.

Взрослые никогда не верят младшим. Они верят тому, что видят - красивой обертке, какой и была Мари Ларкинс. Естественно, до этого часа.

Кайден воткнул в ее бедро острый кинжал и усмехнулся, внимательно наблюдая за тем, как истошно кричала женщина.

Наверное, весьма забавно, когда вся жизнь проносится перед глазами, а ты понимаешь, как много дерьма совершил в своей жизни. Однако раскаиваться поздно.

Ангел Смерти уже здесь, и ждет своего часа, чтобы забрать обратно туда, откуда она пришла, прямо в Ад.

- За что вы так со мной поступаете, милорд? Где я согрешила? - вопль женщины, казалось, распространился на весь лес, вынуждая Кайдена схватиться за живот от подступающего смеха. Так было чертовски смешно. Смешно только от источника ее омерзительного голоса, который ему хотелось убавить.

Одно резкое движение, и женщина в ужасе распахнула мокрые от слез темные глаза, смотря на свой окровавленный язык, лежащий перед ней, возле ее ног.

Теперь он наконец-то избавится от отвратительного визга.

Треск веток раздался где-то за спиной, однако, Кайден не повел и бровью. Лицо его было скрыто от посторонних глаз в темном плаще, который из каждого неровного угла окружали мрачные тени.

Чувствами он был переполнен, а обещаниями сыт по горло.

Женщина схватилась за свой окровавленный рот и упала на колени, трогая свое изнеможденное лицо. Теперь она уже ничего не могла сделать. Ангел Смерти будет убивать ее медленно, мучительно, пока надежда к такой желанной жизни не угаснет в проклятых глазах.

К сожалению, его желаниям не суждено было сбыться. Темно-красная накидка юркнула у него прямо перед носом, загораживая источник его презрения своей темной шевелюрой.

Таких женщин он еще никогда не видел в своей жизни.

Черные, как ночь, волнистые волосы покрывали обнаженные девичьи плечи и были словно накидкой для ее безосновательной сути. Ослепляюще яркие, словно лучи распаляющего солнца, светло-карие, почти желтые, глаза смотрели так дерзко, будто намеревались бросить вызов его давно потерянной душе и ослепить жаром бессмертную отверженную Тень. Он стойко выдержал этот взгляд, и улыбнулся как чеширский кот, замечая ее маленькие, едва заметные веснушки, которые скопились возле вздернутого носа.

Все это определённо станет для него незабываемым развлечением.

Кайден позволяет резвой женщине прижать его к дереву и приставить к его шее острие ножа - какое благородство! Между ними жалкие сантиметры, которые разделяют жар их дыхания и смуту бесчинствующих душ. Незнакомка смотрит на него с презрением, остервенением и морщит свой веснушчатый нос, когда Кайден облизывается.

Мари Ларкинс лежала на сырой земле без сознания, потерянная и одинокая. Все же следовало отдать должное - он все-таки успел свернуть ее чертову шею.

Хоть какая-то отрада.

- Не смей играть с жизнями других людей, мерзавец! - грозно закричала она, оглушая своим криком мужчину, зажатого подле огромного дерева.

- Маленькая и гадкая девчонка вздумала учить меня жизни.

Его голос раздался рядом с ее ухом. Кайдена отнюдь не пугали ее сладкие речи и грубые надавливания руки на клинок возле бледной кожи - все это было развлечением для его жалкого существования.

Однотонные картины, одноликие существа, твердящие о том, что они живые, и непрестанно повторяющиеся дни были тяжким грузом для его надломленной сути. Они шли, шли, и шли, текли своим чередом, и от этого Кайден не мог не сходить с ума.

В его жизни было мало развлечений, которые затрагивали бы все осколки изувеченной души, собирая ее частицы воедино.

Однако усладу для своих безмятежных глаз он все же сумел найти.

- Никогда бы не подумал, что веселье само попадет ко мне в руки.

Женщина раздосадовано хмыкнула и со всей силы всадила кинжал в дерево, в опасной близости от лица Кайдена. Но он даже не моргнул, изощряя свои губы в маниакальной улыбке.

- То, что ты творишь - большой грех!

Громкий смех, почти надломленный пронесся над ухом женщины, вызывая холодные мурашки во всем теле. Обладатель этой жуткой симфонии явно был с ней не согласен. Это разнилось со всеми его моральными принципами, которым он был верен с самого его первого отчаянного вздоха.

- Грех, говоришь? Что для тебя грех, милая? - Кайден выглядел спокойно, однако его переполнял гнев и отъявленная ярость на женщину, что сжимала свой кинжал в неимоверной хватке, не смея пустить ему одну единственную, жалкую каплю крови.

Он навис на ней каменным изваянием и выбил почву из дрожащих ног, от чего женщина упала на спину, больно ударяясь головой о землю. Поморщившись, она приподнялась на локтях и со всей ненавистью вперилась взглядом в Кайдена, который теперь игрался с кинжалом в своих руках, перекидывая его туда-сюда.

- Милый ножичек. Это ты собиралась пустить в ход для моей нежной кожи? Дерзкая девчонка! - Он притворно положил руку на сердце, будто это трогало все фибры бушующего сердца, однако спустя несколько секунд его лицо стал серьезным, а острое лезвие исчезло в громадных мужских руках.

Он подошел ближе и сел на корточки, приподнимая ее за подбородок.

- Это было увлекательное зрелище. Ты не могла не попытаться, дорогая. Но все, кто осмелились бросить мне вызов, канули в мучительной агонии. Тебя ждет та же участь.

Кайден провел рукой вдоль ее обнаженной ключицы и резко сжал хрупкую шею, прижимая уже сидящую женщину к большому дереву. Его жестокая рука сжималась на ней с неимоверной силой, вынуждая светлые, полные жизни глаза, закатиться назад, полностью погружаясь во тьму.

Ведь Кайден был недостоин света. Он знал это наверняка и всегда уничтожал малейшие проблески ослепительных лучей, проникающих в его незащищенное сердце. А эта женщина была лишь жалким отблеском, и определённо, не стоила его снисхождения.

- Прощай, ангел.

Женщина открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Он был силен, несомненно. Его нечеловеческая мощь распространялась во все клеточки ее тела, заставляя ноги содрогаться, а сердце учащенно биться в груди.

Последний желанный вздох, и нежный шелест ее голоса развеял тишину, тянувшуюся мучительно долго.

- Грех - то, что совершают люди из раза в раз, когда выходят из дома. Когда.. - Она откашлялась и вцепилась в мужские руки на своей шее, когда Кайден ослабил хватку, позволяя ей продолжить. - Когда люди совершают прелюбодеяния, изощренные пытки над невинными, или.. Любое действие, которое противоречит нормальному. А твое - из ряда вон выходящее.

Ее голос не раздражал его. Он хотел слушать ее неустанно, пока солнце не поглотит Землю, пока Луна не исчезнет с неба. То, как она говорила, или как доказывала свое мнение..Все это вызывала в нем неимоверный интерес к ней, который он не испытывал очень долгое время.

- Значит для тебя я плохой и жестокий монстр? - Он провел по красноватой щеке женщины рукой и растянул губы в ленивой ухмылке.

Происходящее, определённо, нравилось его изощренной натуре, поэтому эта женщина останется в живых.

Сегодня.

Но это не значит, что он не убьет ее завтра.

- Как твое имя, ангел?

Женщина нахмурилась и поджала к себе изувеченные колени, с которых виднелись цианотичные и покрасневшие ссадины.

Запах ее крови дурманил. Он бы не похож ни на один из всех, которые он когда-либо пробовал и ощущал на собственной коже.

Это.. Интриговало.

Она яростно поднялась на ноги, дрожащие то-ли от холода, то-ли от страха, и с вызовом посмотрела на него своими лучистыми глазами.

- Элоиза Ланкастер. Та, кто заставит тебя заплатить за все твои чудовищные злодеяния.

- Жду с нетерпением нашей следующей встречи, малышка. - Он нахально потрепал ее по волосам. Увернувшись от кулака, стремительно летевшего в его челюсть, он оказался возле другого, дальнего дерева, натягивая капюшон на свою голову. - Надеюсь, ты умеешь держать обещания.

Она метнула клинок в его сторону, но мужчина испарился так же молниеносно, как и ее острое лезвие, врезающееся в кору несчастного дерева.

***

Наше время

- Что вам от меня нужно?

Элоиза резво отстранилась от его чувственных прикосновений и отползла в сторону, прямо к изголовью кровати, прижимая колени к груди. Ее руки мелко подрагивали, в то время как живот сводило спазмом, который не спутаешь ни с чем, кроме ползучего, липкого ужаса.

Довольствоваться меньшим не хотелось - она хотела получить ответы здесь и сейчас, даже если в итоге познает истинную агонию в этих, казалось бы, беспощадных кроваво-красных глазах.

Он смотрел на нее с усмешкой, с присущей ему высокомерностью, которая давала плоды его давящей, пресловутой ауре. Она была чревом, разъедающим все в округе и давящей своими нещадными габаритами, которые казались Элоизе неумолимобезжалостными.

Его хриплый, грубый тон - последнее, о чем она хотела думать в сложившейся ситуации. Однако он лишь давал ей те крохи несчастного пространства, которые посмел забрать, отходя к стене и прислоняясь к ней с легким раздражением.

Глаза его - сплошная тьма, тяжким грузом ложащаяся на плечи Элоизы Ланкастер. Они прожигали ее насквозь и словно хотели испепелить на месте.

Ее безбожная Тень скрестил руки на груди и закусил губу.

- То, что ты никогда не сможешь мне дать. - Он грубо провел рукой по белым волосам, слегка взъерошивая непослушные пряди, и убрал руку в карманы темных брюк. Настроение его менялось молниеносно: от расслабленного и беззаботного он переходил в жестокого и бесщадного человека.

Хотя, человеком его назвать было крайне сложно.

- Кто ты такой? - надломленный голос, казалось, исходил глубоко из недр ее изувеченного сознания, которое она нестерпимо стремилась взять под неумелый контроль.

К сожалению, это у нее получалось хуже всего.

Ее похититель продолжал широко улыбаться.

Его вхождение в тень казалось таким чертовски верным, правильным, словно он был создан из всевозможного мрачного морока, который чрезвычайно оседал на задворках осознанности.

- Это ты все подстроил, верно? Ты заставил меня поверить в то, что за мной пришел Даррен?

Холодный промозглый ветер, пробирающий до хрупких костей, пронесся возле небольшого шрама на щеке Элоизы, который выглядел весьма соразмерно, изощряясь в ночи тонкой, мелкой полосой. Она приложила руку к оскверненному месту и прикрыла уставшие глаза в попытке успокоить разбушевавшееся сердце. Этот шрам напоминал ей о боли, которую нанес отец Мортиус своим ожесточенным предательством, раздрабливая остатки искалеченной души.

Возвращаться было некуда. Исходя из слов Эндрю, старший брат предал ее, ее веру, надежду, беззаботную наивность, которая была с ней с самого детства. Она долгое время видела мир в бледно-розовом цвете и думала, что все добро, которое она сделала людям, вернется к ней.

К несчастью, она чертовски ошибалась.

Очередной холодок и накатившее ледяной волной ощущение, словно желудок в один момент сожмется и вывернет содержимое наизнанку, вынудил темноволосую мысленно чертыхнуться. Холода было избежать невозможно. Он укоренился в ней еще с самого первого появления на этот изощренный свет. Теплые прикосновения чужих рук отвергались каждый раз, когда только смели до нее дотрагиваться.

Девушка накрылась одеялом до тонкой талии и облегченно выдохнула. Ощущать, как теплые ткани нагревают ее ледяную плоть, было приятно. Это помогало избавится от преследующей ее тошноты и чувства пронизывающего холода.

Временно.

Тишина длилась недолго, лишь некоторое время, но уже успела глубоко осесть в девичьих ушах. А неожиданных громких звуков она боялась больше всего. Когда он повторил свой ответ еще раз, Элоиза вновь пропустила его мимо ушей, глупо смотря куда-то перед собой.

Взгляды их встретились вновь, впервые за все время нахождения его в ее комнате. Холод на мгновение усилился, проникая через теплые ткани утепленного одеяла на обнаженные участки женского тела. Она перестала обращать на это внимание еще с первого такого проявления.

- Ты должна понять, что твой брат не придет за тобой. А если осмелится, то я лишу его ног. - Мужчина скривил свои губы наподобие усмешки и протяжно вздохнул. - Если он, конечно, осмелится.

- Ты не тронешь его.

Мужчина рассмеялся, вытирая из глаз скопившиеся слезы.

- Ты правда в это веришь?

Светлые рваные пряди едва касались темных бровей, которые были скрыты в потемках ночи. И лишь лунный свет являлся безосновательным источником жизни в этом непроглядном мраке.

- Почему ты просто не оставишь меня в покое?

Он плотно сжал губы в тонкую линию и в одно мгновение преодолел разделяющее их расстояние, грубо хватая девушку за запястье и направляя ее в свою сторону. Элоиза покачнулась и печаталась в его стальную грудь, ощущая, как от раздражения перекатывались его напряженные мышцы.

Его это совершенно не смущало. Мужчина впечатал ее в стену рядом с кроватью и закрыл пути к отступлению своими громоздкими руками по бокам.

Элоиза скептически выгнула бровь и возмущенно толкнула его в грудь, но, как и ожидалось, ее преследователь не сдвинулся с места. Он стоял напротив, тяжело дыша и словно сдерживаясь, чтобы не причинить вред.

Он наклонился к ее шее и глубоко втянул воздух, неосознанно дотрагиваясь до волос, переливающихся под покровом отблеска Луны.

- Ты боишься.

Элоиза упрямо поджала губы.

На подсознательном уровне страх, несомненно, был. Но будь она проклята, если признается в этом ему.

- Нет.

Он сильнее прижимается к ее шее, вдыхая запах спелой вишни, который пропитал все ее существо, проникая глубоко-глубоко, в самый незащищенный центр - центр дыхания.

- Ложь. - Отстранившись от нее, мужчина схватил ее локон и обвел его вокруг пальца, слегка оттягивая его назад. - А хочешь знать, что именно тебя выдало, мой ангел?

Девушка поморщилась от столь ласкового обращения к ее персоне и переложила свои волосы на другую сторону, продолжая нервно вжиматься в каменную стену, словно пытаясь слиться с нею, стать чем-то неодушевленным, ненастоящим.

Стена, казалось, была подходящей для этого кандидатурой.

Он положил руки в карманы брюк, и у девушки появилась возможность выскользнуть из его давящего общества, однако взгляд его кроваво-красных глаз говорил что-то вроде: «Только попробуй, и я покажу, насколько плохим я могу быть». Поэтому Элоизе оставалось лишь взволнованно вздыхать и оставаться на месте, мечтая очутиться в любом другом, лишь бы не с ним рядом.

- Твоя кровь. Ее запах становится слаще, когда тебя переполняет страх. А этот запах - все, чего я когда-либо так отчаянно желал. - С жуткой ухмылкой отвечает он, наклоняясь ближе, но все еще не предпринимая попыток схватить ее своими руками.

- Чего ты хочешь?

На лице была холодная, отрешенная маска, которая не позволяла пробиться ни одному живому существу, сумевшему найти нелепые трещины. Однако он, кем бы он ни был, видел ее насквозь.

Слышал, как дрожал ее голос. Видел, какой неловкой она становилась, когда пыталась скрыть безосновательный ужас, который сковал ее тело без способности к желанному движению.

Говорят, жертва всегда замирает перед знаменованием, которое предвещает истинную опасность. И неустанные попытки выбраться лишь превращают ее в посмешище, заставляя чудовище смеяться до умопомрачения. Они играются со своей жертвой до момента, пока им не надоест. А после - захлопывают свой капкан и поглощают ее целиком.

Элоиза была готова на все ради сохранности своей раздробленной маски.

Однако ему было все равно.

Он сорвет ее живьем, вместе с изувеченными частицами - если потребуется.

И никто, и ничто этого не остановит.

- Мне нравится, когда ты боишься. Ты становишься такой беззащитной передо мной, словно маленький зайчик в логове большого серого волка. Это мило. - Он отходит на полшага, но все еще не сводит с нее острых, пронзительных глаз.

Элоиза со страхом смотрит в ответ.

- Но твоя кровь мне нравится куда больше.

Девушка все же решается сдвинуться с места, проникая в еще более темный угол комнаты, который не был освещен ярким лунным светом.

Смехотворно.

Если эта девушка думает, что сможет остановить саму Смерть, скрываясь по темным углам, то глубоко ошибается.

Он сам является порождением этой ночи, который завлечет в свои сети любого, кто встанет на его пути.

- Кто ты такой, черт возьми? - Элоиза повторила свой вопрос, который накануне уже задавала, но так и не получила ответа.

Сейчас она явно намеревалась это выяснять, уверенно испепеляя его взглядом пронзительных желтых глаз, которые в темноте становились почти черными, непроглядными.

Она чувствовала небывалое превосходство и неимоверную решительность, когда находилась вдали от его беспристрастных теней.

Но непоколебимая решительность всегда приводила ее к краху.

- У меня много имён. Кто-то зовет меня Ангелом Смерти, несущим смуту и разрушения. И в чем-то они, несомненно, правы. - Мужчина сделал заминку и вынул руки из карманов, поправляя свою идеально выглаженную рубашку. - Кто-то зовет меня кровожадным монстром. Однако я нисколько на них не в обиде. Все, кто успели высказаться мне - давно гниют под землей.

Он оказывается рядом с ней, вновь появляясь из тени, и медленно проводит рукой по ее спине едва ощутимо, почти невесомо, а после убирает руку и наклоняется к ее уху.

- Все они глупцы, которые не замечают очевидных вещей, и постоянно прикрываются за маской истинных благодетелей, дорогая Элоиза. И все они получают то, чего действительно заслуживают.

Элоиза слышала негодование и гнев в его голосе, которые распространялись по ее телу от самых кончиков ушей до чувствительных пальцев ног.

Он смотрел на нее сверху вниз дерзко, почти нахально, нависая над ней своим огромным телом.

- Как твое имя?

Элоиза не смела повернуться, не смела встретиться с ним взглядом. Ей казалось, еще мгновение, и она определённо упадет в обморок, лишившись всевозможных чувств, которые только имели место быть здесь.

Ее Тень медленно перебирает ее волосы, и девушка соврет, если скажет, что это чувство вызывает в ней отвращение.

Когда она слышит его бархатный тембр, она не удивляется, а лишь крепче сжимает низ своей кожаной юбки.

- Меня зовут Кайден. - Он вальяжно прислоняется к стене и дает девушке минуту, после чего она медленно поворачивает голову в его сторону. Кайден усмехается и беззастенчиво сверкает кроваво-красными глазами. - Но ты можешь звать меня Дьявол.

Элоиза не двигается с места - не может. Ее мысли словно заволокло дымкой, туманом, который просачивался в каждый уголок ее беззастенчиво глупого сердца.

Быть может, где-то на периферии сознания она понимала, что поступает неправильно, нерационально, однако, когда человек что-то решает в своей жизни, отговорить его от этого бывает крайне сложно.

Или невозможно совершенно.

А Элоиза была до ужаса упрямой девушкой.

Подгадав момент, когда Кайденповернулся к ней спиной, девушка схватила вазу с белыми розами и разбила ее о его голову.

Цветы посыпались на пол, прямо под ноги Кайдена, а один лепесток застрял в его белых волосах. Мужчина замер, не решаясь двинуться с места.

Она еще не знала, что сам Дьявол позволил ей это сделать.

Радуясь своей маленькой победе, Элоиза выскочила из своей комнаты и побежала со всех сил в сторону того самого запрещенного крыла, про которое ей говорил Стюарт, дворецкий ее темного преследователя.

- Убегай, мой маленький ангел! Посмотрим, насколько хорошо ты сможешь спрятаться, прежде чем я найду и накажу тебя за твое непослушание.

Элоиза старалась не вслушиваться в его громкие слова, которые, казалось, проносились прямо в ее голове. Она хотела убедить себя в том, что это лишь игры ее нерадивого разума, однако топот ног за ее спиной говорил об обратном. Он словно издевался и бежал нарочито медленно, чтобы дать девушке фору найти убежище, затаиться.

А Элоиза совершенно не хотела быть найденной. Ведь если он ее найдет, то девушке явно не поздоровиться.Поэтому она бежала так быстро, как только могла. Так, как не бегала никогда в жизни.

Её несло отчаяние, что накрывало каждый раз, когда она вспоминала красные глаза, полные ненависти и злобы.

Она не знала куда бежать, но делала это так искусно, словно за её спиной гналась сама Смерть. Хотя, в каком-то смысле, так оно и было. Элоиза не хотела думать, что будет, если он её поймает. Она не хотела думать о острых зубах и озлобленных красных глазах, о темных синяках под глазами и неестественно бледной коже. Но почему-то эта яркая картина намертво въелась в её чертов мозг, изощряя его до умопомрачения.

Спустя несколько минут девушка все же остановилась, медленно восстанавливая сбившееся дыхание. Во рту пересохло, а конечности ныли от продолжительного бега. Она продолжала нервно оглядываться по сторонам в поисках чего-то похожего на чулан или большой старый шкаф, который спрятал бы ее от нежеланного общества.

Была одна комната в замке - мрачная и неимоверно интригующая, в которую вход был категорически воспрещен. Однако деваться было некуда, и Элоиза медленно, но верно потянула ручку на себя.

Дверь со скрипом отворилась. Девушка захлопнула ее как можно тише и прошла дальше, вглубь неведомого помещения.

Элоиза вздрогнула и наступила на нечто холодное, необоснованное, а после присела на корточки, чтобы получше разглядеть свою находку. Повсюду было разбросано множество старых тетрадей в красивом переплете, которые изначально заметить было просто невозможно.

Девушка взяла одну из них в руки и открыла ее. Чьей бы ни была эта тетрадь - она явно хранила множество секретов, которыми обладатель определенно не собирался ни с кем делиться.

«Даже не думайте об этом. В это крыло вход запрещен».

От чего-то вспомнился голос Стюарта, который словно шарманку твердил об Восточном крыле, в которое ни в коем случае нельзя было заходить даже перед лицом опасности.

Однако нарушив одно правило, Элоиза хотела нарушить и другие.

Спрятав тетрадь под темно-красную водолазку и прикрыв все это преступление темными волосами, девушка победно усмехнулась и мысленно похвалила себя за сообразительность.

Позже она обязательно раскроет все тайны этого Теневого замка. Или его маниакального обладателя.

Звук тяжелых ног раздался совсем рядом, и девушка, невольно пошатнувшись, забежала под пыльный стол, отчаянно зажимая себе рот рукой. Холодный пот стекал ручьями по бледной веснушчатой коже и действовал на нее весьма раздражающе. Элоизе хотелось снять с себя кожу, лишь бы не чувствовать эти безостановочные жгучие капли.

Руки мелко подрагивали. Она знала, что он пришел за ней. И совсем скоро Кайден найдет ее и заберет в свои непроглядные паучьи сети, из которых выходом станет только сама смерть.

Воздух вмиг стал тяжелым, а тишина гнетущей, что приводило девушку в мрачную безысходность - чувство, когда не можешь сделать ничего, уповая на громкие слова молитвы в надежде, что тебя услышат и защитят.

Однако слова истинно верующих - ничто, в сравнении с настоящим чудовищем, которое уже находиться за спиной и готовиться схватить тебя в свои костлявые объятия.

Скрип половиц, и вот он здесь, в своем истинном обличье, бродит в поисках сбежавшей девицы, которая трясется слишком явственно от медленных и продолжительных шагов своего преследователя.

- Я знаю, где ты, Элоиза. - Нарочито спокойно произносит он, позволяя ей услышать нотки веселья в его тоне. Делая несколько шагов в сторону туда, где находится девушка, он посмеивается и останавливается в нескольких метрах от пыльного стола из красного дерева. - Как ты только осмелилась войти сюда? Выходи, сейчас же.

Он провел по столу пальцем, издавая царапающий звук, от которого у девушки по всему телу пробежали мурашки.

- Или я вытащу тебя силой. Выбирай, мой ангел.

Он уже ясно дал понять, что знал, где находится Элоиза. Девушка не хотела еще больше приводить его в ярость. Она вылезла из своего укрытия и виновато потупила взгляд, соверешенно не желая смотреть на своего палача. Вину свою Элоиза сознавала в сто крат - лишь не хотела признаваться в этом самой себе.

Потому что горько, грустно, печально.

Не оправдала собственных ожиданий и была переиграна своей же Тенью в этой изощренной игре, в которую выбрала играть сама. Останься она там, в своих покоях, наедине с Кайденом до сих пор, возможно, он бы уже давно покинул ее, оставляя за собой лишь запах пряностей и легкий древесный аромат.

Верно.

Именно так пах Кайден, ее Смерть и одновременно всепоглощающая надежда на спасение.

Он подошел ближе и приподнял ее за подбородок.

- Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.

И она смотрела. Смотрела так, что бежали муршаки, а глупое сердце мучительно сжималось в груди, ударяясь о нее с неимоверной скоростью.

И бежать было некуда, ведь он найдет ее везде, куда бы она ни пошла.

В этом Элоиза убеждалась уже в который раз.

- И что ты теперь со мной сделаешь? Убьешь меня? Так знай. - Она вырвалась из его цепкой хватки и отстранилась от него, встречаясь с ним взглядом, как он и хотел. - Я не боюсь смерти.

С его губ исчезла усмешка, а взгляд стал пустым и безучастным.

Воспоминания всегда приносят множество ненужных вещей, о которых мы бы хотели забыть раз и навсегда. Но, увы, прошлое будет преследовать нас неустанно до тех пор, пока мы не соизволим сделать последний вздох в этом иллюзорном мире из бессмысленнных грез и надежд, которые оседают где-то внутри, соверешенно не желая покидать нашу изломанную душу.

Но как только приходит осознание, что то, чего так долго желали, ускользнуло от нас сквозь собственные пальцы - надежда разбивается моментально, а на ее место приходит всепоглощающая ярость, просачивающаяся в любой незащищенный участок бесчинствующего тела.

Кайден не хотел вспоминать это вновь. Поэтому он лишь позволил себе фальшивую улыбку, которая не затрагивала лишь его пустые, кроваво-красные глаза.

- Сегодня я тебя не трону. Отделаешься предупреждением. Но если еще раз решишь пустить в ход свой очередной трюк, то я перестану быть джентльменом, Элоиза. - Он подошел к ней и, прижав ее к столу, схватил за тонкую шею и крепко сжал до потемнения в глазах. - Ты моя чертова пленница, по соглашению, разумеется. Ты будешь слушать меня и делать то, что я говорю. А сейчас я говорю тебе убираться прочь из этой комнаты и никогда больше не сувать сюда свой любопытный нос.

В светлых глазах Элоизы, в которых когда-то теплилась надежда, скопились слезы. Она с треском разбилась, полностью утопая во тьме, в которую ее погрузило чудовище. И не выбраться из нее, ведь выхода нет, а он оборвал ее белые крылья, и теперь она больше не сможет взлететь.

- Я выразился достаточно ясно, леди Ланкастер? - язвительно спросил он, слегка ослабляя хватку на шее, но все же недостаточно, чтобы она могла сделать вдох.

- Да. - Хрипло произнесла Элоиза и упала на колени, хватаясь за тонкую шею, когда Кайден отпустил ее полностью - настолько сильно не держали предательские ноги.

Его настроение менялось так часто, что становилось страшно. Этой злополучной ночью Элоиза выяснила лишь одно: Кайден непредсказуемый демон-убийца, что жаждет крови и готов на все ради того, чтобы сделать ее как можно более сладкой.

Даже если это означало напугать девушку до смерти.

- А теперь уходи. Пока я не передумал.

Не долго думая, девушка поднялась на ноги и, отшатнувшись от него, как от прокаженного, побежала прочь. Элоиза долго плутала между большими коридорами в одиночестве, и все никак не могла найти свои обширные комнаты. Вскоре она наткнулась на Стюарта, который с тяжелым вздохом все же проводил Элоизу до ее покоев.

- Вы все же посетили Восточное крыло? - Стюарт покачал головой и поправил ворот рубашки, смотря на нее осуждащим взглядом.

- У меня не было выбора! Он же сумасшедший! - Воскликнула Элоиза и тотчас посмотрела по сторонам, захлопнув рот рукой.

Хотя.. Пусть слышит! Слышит и понимает, насколько сильно она его презирает.

- О, Всевышний, за что мне все это?

Элоиза захлопнула двери в свои комнаты, оставляя негодующего дворецкого снаружи.

- Спускайтесь в Главный зал через полчаса. - Раздался уставший голос Стюарта, после чего послышались удаляющиеся шаги.

День был действительно ни к черту. Костлявые руки все сильнее сжимали ее в своих холодных объятиях, полностью отрезая пути к отступлению.

Есть ли у этой тьмы имя? Жестокость, граничащая с безрассудством полностью проникала в нее, не оставляя ни одного живого места внутри.

Пришла ли она с появлением Кайдена или была в ней с самого первого появления на Свет - девушка не знала. Не знала, в какой момент дождливые дни полностью укоренились в ее памяти, а солнечные исчезли бесповоротно.

Шум дождя навевал множество воспоминаний. А самое главное из них - теплые посиделки с братом на кухне.

Девушка всегда боялась грозы. Она была чрезмерно громкой и неимоверно ослепляющей. Все это пробирало Элоизу до дрожи в коленях, вынуждая скрываться в глубине своей комнаты, и трястись, словно осиновый лист, под теплым осенним пледом.

Все ли было ложью? Элоиза не знала. Даррен всегда дарил ей чувство успокоения и всеобъемлющее чувство радости. С ним ей не было страшно: он всегда веселил ее в трудные моменты, когда девушка унывала. Опускал свои руки на ее поникшие плечи в молчаливой поддержке, когда Элоиза не верила в свои собственные силы.

Однако все хорошее когда-нибудь заканчивается.

А предателем может оказаться абсолютно любой - будь то близкий, либо отъявленный незнакомец.

Элоиза села на кровать и размяла затекшие плечи, пытаясь привести себя в чувства. Ее сердце билось в груди с неимоверной силой, и девушка не имела ни малейшего понятия, что с этим делать.

От тревоги крутило живот. Незнакомые места она переносила тяжело, и в любой момент, когда была возможность, всегда уходила прочь.

Но сейчас ей некуда было идти.

Тетрадь отчаянно горела под ее темно-красной водолазкой, поэтому Элоиза вытащила ее наружу и провела пальцами по темному переплету. Надпись была на непонятном языке, так что девушка не придала этому особого значения. Открыв первую страницу, глаза Элоизы округлились, а после пришли в восторг. Именно сейчас она могла раскрыть все секреты этого мужчины. Однако.. Не будет ли это слишком грубо даже для нее?

- Ну уж нет! Этот психопат напугал меня до смерти, а после рассмеялся мне в лицо. Так себе прием гостей. Поэтому я лишь взгляну одним глазком. Только одним.. - Тихо успокаивала себя девушка, бормоча под нос несвязные нелепицы.

Элоиза не хотела начинать с конца. Она отгортала до середины и закусила губу от удивления, когда взглянула на дату.

12 октября. 1887 г.

«Я чувствую себя омерзительно. Долгое время уже скитаюсь по странам, и, как бы горько не было это признавать, но мне одиноко. Действительно одиноко. А еще невообразимо скучно. Играясь с жизнями своих жертв, я не ощущаю ничего, кроме зияющей пустоты, которую нечем заполнить. Все больше и больше я погружаюсь в себя, переставая реагировать на все, что меня окружает. Дни слишком короткие, я не успеваю их проживать. Сегодня она кричала неимоверно громко, поэтому мне пришлось лишить ее этого удовольствия. Я избавлю этот мир от грязи.»

Дата была феноменальной и невозможной, ведь в жизни так быть определённо не могло. Никто не живет так долго, человечество просто не продвинулось до такой степени, и вряд ли когда-либо продвинется.Быть может, это дневник дальнего родственника? Элоиза надеялась, что это шутка ее больного разума, затянувшаяся слишком долго.

Дата, убийство, одиночество - все это вызывало в девушке смешанные, противоестественные эмоции, которые просачивались в глубины ее изощренного сердца. Однако было странно удивляться таким вещам в ее положении, поэтому Элоиза перелистнула страницу и прислонилась к подушке, укрываясь теплым одеялом.

1 ноября 1887 г.

«Я нашел для себя новую игрушку. Эта глупая женщина действительно верит в то, что сможет защитить всех вокруг. До одури смешно. Однако это единственное увлечение, чем мне удалось себя занять за последние пятьдесят лет. Мои глаза вновь горят и предвкушают встречу со строптивой девчонкой, которая слишком много на себя берет. Мне абсолютно плевать. Просто интересно: какой будет на вкус ее Смерть?»

В дверь постучали, и Элоиза от неожиданности выронила тетрадь из рук и встала на ноги, начиная приводить себя в порядок. Ей казалось, что Кайден мистическим образом прознал о ее подлом деянии и сейчас раздраженно стучал в дверь, чтобы испепелить Элоизу на месте. Девушка растерянно бросилась к тетради и в нерешительности положила ее в шкаф, плотно закрывая его дверцы.

Он ведь не полезет в ее шкаф? Не полезет ведь?..

После продолжительного стука раздался женский голос, и девушка вздохнула с облегчением. Сейчас Элоиза была рада видеть кого угодно, только бы не ее обезумевшего преследователя.

- Войдите.

В комнату вошла женщина в форме горничной и любезно улыбнулась, в спешке поправляя свой белоснежный фартук. Смуглая кожа, приподнятый нос и родинка в углу рта идеально гармонировали с ее темными волосами, туго завязанными в хвост. Черты лица были приятными, смягченными, а при улыбке в уголках темных глаз появлялись яркие лучики, которые выделялись светлым контрастом на фоне мрачной комнаты. Женщина не была худой, наоборот, она была полной, однако эта полнота совершенно не портила ее. Она идеально подходила женщине, и делала ее еще более доброжелательной.

Она медленно подошла к Элоизе и завела руки за спину.

- Меня зовут Агнесс, я Главная служанка и с этого момента ваша личная горничная. Если вам что-то понадобится, вы можете позвонить в этот колокольчик. - Женщина указала на маленькую серебряную вещь, лежащую на туалетном столике из красного дерева, и ободряюще положила руку девушке на плечо.

Элоиза опешила, но не спешила сбрасывать руку Агнесс со своего тела. Было в этом жесте что-то настолько привычное и обыденное, от чего у девушки неприятно защипало в светло-желтых глазах. Казалось, все невзгоды мгновенно покинули ее сердце, стоило женщина прикоснуться к ней. Невероятное, ностальгическое чувство, которого Элоиза никогда прежде не испытывала.

И боялась больше никогда не испытать.

Агнесс удивленно вскинула брови и поспешно убрала руку с плеча Элоизы, заставляя ту облеченно выдохнуть.

- Прости меня, милая, я не подумала о твоем комфорте. Тебя здесь никто не обижает?

Элоиза усмехнулась про себя и провела рукой по своим темным волосам, заплетенным в длинную косу.

- Есть тут один.

- Милая Элоиза, приношу свои извинения за своего господина. Иногда он бывает тем еще грубияном, но уверяю Вас, в глубине души он все тот же прелестный юноша.

Выдохнув, девушка выдавила из себя натянутую улыбку и села на кровать, пытаясь выбросить лишние мысли из головы, которые слово намеренно распространялись там, и никак не хотели покидать ее сознание. Ледяные руки на ее шее продолжали ощущаться все также отчетливо, как и полчаса назад, от чего девушка поджала колени к груди и обняла их руками. Благо шея была закрыта водолазкой, за что Элоиза и благодарила этот бесполезный кусок хлопковой ткани.

- Вы хотели сказать «несносный»?

Агнесс рассмеялась и положила на кровать несколько нарядов атласной ткани в разных цветах.

- Вы совсем не изменились.

- О чем вы?

Женщина, захлопнув рот рукой, поспешила перевести тему, и схватив девушку за руку, потянула ту к превосходным нарядам, которые безукоризненно украшали ее широкое ложе. Элоиза вскинула темные брови и отрицательно помотала головой, условно говоря: «Я ни за что не стану это надевать», однако женщину уже было не остановить. Агнесс брала в руки каждое платье и рассказывала девушке о каждом способном портном, который вышил эти наряды специально для нее. Девушке оставалось лишь качать головой на ее высказывания и скучающе смотреть на проливной дождь из окна, который все никак не хотел прекращаться.

Неопределенный зевок, и Элоиза вновь на ногах. Слегка пошатываясь, она подошла к туалетному столику с зеркалом и провела по нему указательным пальцем. Удобно устроившись на приятном месте, девушка взглянула на свое отражение и содрогнулась от ужаса. Едва заметные в темноте волнистые волосы были необыкновенными, а испорченная прическа свидетельствовала о хорошей «пробежке». Темные круги под глазами полностью выдавали всю усталость женского тела. Потрескавшиеся сухие губы были бледными, приводя девушку в еще больший шок. Она выглядела просто ужасно!

Элоиза нервно вздохнула. Не время сейчас поддаваться эмоциям. Прикоснувшись к предложенной косметике, девушка хотела начать самостоятельно приводить себя в чувства, но главная служанка, Агнесс, вырвала кисти у нее из рук, одарив ее укоризненным взглядом. Девушке пришлось откинуться на спинку стула и довериться своей личной горничной.

Темно-красное платье в стиле «винтаж» создавало впечатление необыкновенной величественности и изысканности. Обильные рюши на дамской одежде были пришиты по центру и отлично гармонировали с длинными темными волосами. Платье было изысканным и объемным, но не слишком броским. Темный ободок с красной розой сбоку, что украшал ее волосы, выглядел весьма соразмерно и идеально вписывался в женский образ. Неуверенно расчесав локоны, Элоиза Ланкастер встретилась взглядом со своим отражением и решительно кивнула.

- Вы прекрасно выглядите, миледи. - Женщина достала маленькие часы из своего кармана и округлила глаза-бусины. - Уже поздно, дорогая, господин будет в гневе, если вы не спуститесь прямо сейчас.

Время пришло. Прямо сейчас она собиралась спуститься в подлинные глубины Ада и бросить вызов истинному предводителю беспросветной тьмы.