Без названия 7

Хван смирно и молча шагал за Ликсом. Он не мог произнести хоть какое-то слово, ведь знал, что всего одним, лишь одним словом он мог сломать всю их связь с Феликсом.

Феликс же, в свою очередь, молчать не собирался. Он уверено шёл спереди и уже обдумывал то, что скажет. Возможно, он даже не собирался слушать старшего, ему просто хотелось высказать ему всё, что накопилось за долгие годы.

Как только ребята поднялись в свою комнату, Феликс, войдя после Хенджина, закрыл дверь и встал позади старшего.

Когда Хенджин повернулся, то увидел злой, вопросительный и разочарованный взгляд. Теперь он не то что слово, он даже какой-то звук из себя выдавить не мог. На секунду даже показалось, что тот перестал дышать.

— Ты не хочешь объясниться? — Ли начал свой монолог. И именно монолог. Он не хотел слушать старшего, ведь знал, что в ответ получит лишь глупые шутки и отмазки. — Какого чёрта вообще происходит? Что между нами? — Феликс смотрел на Хвана и начинал злиться ещё сильнее, ведь всё то, что он хотел сказать, давно прокрутил в голове, но когда произнёс это вслух, то понял, что прозвучало это совершенно иначе даже для него самого. — Я просто не понимаю, что ты творишь! Что с тобой происходит? Ты долгие годы обижал меня, считал глупым маленьким мальчиком, а потом наговорил много гадостей перед моим отъездом. И спустя целый год ты начинаешь вести себя совершенно иначе, — Хенджин уже не смотрел на Феликса, он то закрывал глаза, будто пытаясь в себе что-то побороть, то просто смотрел в пол, — и сейчас происходит что? Ты игнорируешь меня в присутствии остальных, так же оскорбляешь, но вечерами лезешь целоваться и изливаешь мне свою душу. Ты думаешь, я ничего не знаю?

Внутри Хенджина всё мигом опустилось вниз и даже не думало подниматься обратно. Ему было стыдно, что объект его воздыханий всё это время слышал и чувствовал то, что делал Хван с ним. Ему стало ещё горестнее оттого, что Ликс знал абсолютно всё. Что видел, как обращается с ним Хенджин в разных ситуациях, как говорит тёплые и обидные слова, сжимает кулаки и его торс и целует сладко и нежно.

Он не мог выдавить из себя даже вздох. Он просто стоял и задыхался. Даже не зная точно отчего, — от недостатка воздуха в организме или нарастающей паники.

— Ну? Скажи хоть что-нибудь! — Феликсу стало ещё обиднее, ведь он произнёс даже те слова, которые не прокручивал в голове. Он хотел услышать Хенджина. — Ты же не знаешь, как плохо мне было из-за тебя. Как целых два года я сравнивал тебя с собой. Как ненавидел всё то, на что ты вечно мне указывал, смеясь. Как считал себя просто изгоем компании, хотя все меня любили и понимали, но ты давал слишком большой натиск, отчего я чувствовал себя ничтожеством! Я уехал в другой город, начал любить себя после походов к куче психологов, я вырос и понял, что ты, Хван, просто обиженный ребенок, хотя всегда называл таковым меня. Я думал, что спустя год ты вырос, но ты стал лишь глупее, — последнюю фразу Ликс сказал с разочарованием и молча сел на кровать, свесив с неё ноги и опустив голову.

Хенджин знал, что что-то сказать определённо нужно. В нём крутилось очень много слов и мыслей, которые хотел сказать Феликсу. А Феликс же ждал. Хван решался, а он ждал. Но Ликс, услышав лишь молчание в ответ просто начал вставать с кровати, чтобы уйти.

— Я всё понял. Спасибо.

Хенджин понял, что если сейчас допустит уход Ликса, то никогда больше не сможет его вернуть, поэтому он быстро подошёл к кровати, надавил на плечи младшего и сел перед ним на корточки.

— Я скажу. Много скажу. Прошу, слушай и не перебивай, — а Феликс перебивать и не хотел. Он хотел его услышать. Хотел услышать от него хоть что-то, кроме колкостей.

Аккуратно коснувшись коленей Ли, Хван опустил голову и начал свой монолог, к которому подготовиться было очень сложно:

— Ликс, я даже не знаю, с чего начать... Я правда никогда не хотел делать тебе больно. Просто, видимо, я не умею показывать то, что имею в виду и чего по-настоящему хочу, видимо, я правда маленький и глупый ребёнок. Когда я дразнил тебя, то уж точно не хотел обижать, когда говорил о твоих щёчках и веснушках, вечно трогая их, то делал это только для того, чтобы потрогать твоё лицо. Чтобы коснуться тебя. Но из-за своих страхов я дополнял это глупой шуткой, чтобы не получить обратную и плохую реакцию. Когда трогал твои руки, то также хотел прикоснуться к ним. Почувствовать это маленькое тепло и нежность. Как и с одеждой, я вечно трогал тебя не из-за злости, а из-за желания хоть как-то поконтактировать с тобой, — Хван громко выдохнул, будто с его плеч сошла половина горы.

Почему половина? Потому что Хван продолжил свой монолог:

— Когда мы провожали Чанбина, то я был очень рад, что стоял рядом с тобой и мог обнимать тебя. Когда ты не приехал, чтобы проводить меня, то я был очень зол и огорчён, ведь понял, что не смогу увидеть тебя целый год. Целый год не видеть твоё лицо, руки, всего тебя и не прикасаться к тебе было пыткой. Летом, когда ты был у Чана, то снова сказал, что не сможешь провести время с нами. Не сможешь провести его со мной. Сыпля словно соль на рану своими последними словами о ненависти ко мне. Я, как глупый ребёнок, который разозлился, наговорил тебе много гадостей. Я не хотел, но сказал тебе всё это.

Хенджин уже опустился на пятую точку, убрал руки от Ликса, который всё это время сидел со сдвинутыми бровями к переносице и смотрел удивлённым взглядом, показывая, что совершенно ничего не понимает.

— Всё это время я пытался забыть тебя. У меня были девушки, но когда я понял, что они мне не нравятся не из-за внешности, тела или характера, а из-за того, что они мне просто не нравятся, то я решил попробовать быть с парнем. И это принесло мне больше удовольствия. Но лишь один раз, потому что я понял, что все были не те, потому что они не были тобой. Зимой, когда я увидел твои фото и «нового» тебя и увидел реакцию ребят, то просто не мог сдержать свою злость и ревность при себе. Злость от того, что я видел, как тебе там хорошо и как ты общаешься со всеми нашими ребятами, но игнорируешь меня.

Хенджин громко выдохнул, сложил локти на согнутые колени, и, тем самым, его и предплечья остались висеть в воздухе на вытянутых руках, и поднял голову к потолку, с болью в глазах смотря вверх. Было видно, как тяжело ему даются все слова. Видно, что он буквально борется с собой в данный момент.

— Но, когда я увидел тебя пару дней назад, услышал твой голос и смог вновь к тебе прикоснуться, то понял, что жить без тебя уже не смогу. Я хочу всегда чувствовать тебя рядом с собой. Чувствовать твою любовь и видеть твою улыбку в свою сторону. Хоть раз. Первый вечер я пытался не подходить к тебе, потому что я просто-напросто боролся с желанием взять тебя за руку и поцеловать. Ты очень сильно разозлил меня своими действиями, когда мы играли. Ревность сжирала меня. Я не хотел отдавать тебя никому. Но в ту ночь из-за своей пьяной глупости и слишком сильного желания я не смог ничего с собой поделать. Ведь твоё полуобнажённое тело лежало так близко, но душа находилась так далеко. Я просто уже не мог бороться с собой и прикоснулся. Я весь горел лишь от одного прикосновения. Дальше я уже не смог остановить ни свои руки, ни слова.

Глаза Хвана начали слезиться и он нервно улыбался, чтобы не позволить капелькам скатиться по щекам. Ликс же смотрел на него уже с жалостью и спокойствием, всё ещё поражаясь тому, что говорит Хенджин. Он поражался, как какие-то глупые детские действия хранили в себе столько всего. Всего любящего, больного, грустного и тайного.

— Утром мне было стыдно за свои пьяные действия, отчего я не поздоровался с тобой, но ты подумал иначе и устроил непозволительную сцену. Я легко могу вспылить. Особенно из-за тебя. И я вспылил. Весь вечер я был зол и возбуждён, ревность и желание забрать тебя ото всех меня убивала. Ночью я решил показать тебе, что могу не только молчать и ругаться, я просто хотел дать тебе почувствовать то же самое, что и я утром. А точнее, я хотел проверить, действительно ли я могу тебе хоть чуть-чуть нравиться, ведь, когда ты сказал, что тебе нравятся парни, я словно увидел этот лучик света в кромешной темноте. Да, я снова сглупил и устроил эту ужасную сцену. Конечно, я был рад, что мои слова подтвердились, но дальше заходить не хотел. Я хотел, чтоб всё было при наших хороших отношениях.

Хенджин уже сжимал кулаки и зубы, когда выговаривал всё это. Он боялся, что после всех его откровений младший просто скажет, что он полный идиот и из-за своих глупых действий потерял его навсегда.

Но мысли Ликса очень сильно отличались от того, что надумал себе Хван.

— А вчера... Вчера я снова не смог сдержаться, прости. Я видел, что тебе что-то снится, но не знал что или кто, поэтому я захотел лишь на миг окунуться в твой сон и там поприсутствовать. Поэтому я дал тебе свои губы, чтобы ты кусал их, я дал тебе их, чтобы хоть как-то поучаствовать в твоём сне. Чтобы хоть где-то побыть вместе с тобой. Но когда ты сам поцеловал меня, то моё сознание будто потеряло рассудок. Я так долго желал этого поцелуя, так долго хотел почувствовать твои губы на своих, но, к счастью, мой рассудок вернулся, с большим, конечно, трудом, но вернулся, когда ты полез к моей ширинке. Я хотел тебя, очень сильно. И именно поэтому оттолкнул. Мне не нужно только твоё тело, я хочу, чтобы ты был в сознании и чистом разуме, если вдруг с нами это когда-то произойдёт.

Хван закончил свой монолог, опустив голову на лежащие плечи и спрятал лицо и слёзы, которые безжалостно покатились по его лицу.

Феликс молчал. Он молчал настолько громко и страшно, что Хенджин хотел буквально провалиться под землю. Он хотел сбежать, хотел сделать хоть что-то, чтобы не чувствовать этого напряжения и страха.

— Я могу подумать над твоими словами и позже с тобой ещё раз поговорить? — это... Хорошо и плохо? Хван метался в сомнениях. Ну, хорошо, потому что Ликс сразу его не послал, что он спросил разрешения подумать, а не утвердил это. А плохо, потому что Ликс как раз не послал его и не дал чёткого ответа. Он оставил внутри Хвана сосущую и страшную боль. Заставил его очень сильно понервничать.

— Д-да, конечно, — отвернувшись, он вытер слёзы и, повернувшись с лёгкой и измученной улыбкой, ответил ему.

***

Наступил вечер, ребята ещё не поговорили по инициативе Ликса. Хван ходил на нервах и даже не смотрел на Феликса, чтобы не давить лишний раз.

Ребята решили сегодня провести вечер с тёплыми песнями и разговорами, вкусными фруктами и сладостями. Пока все весело и спокойно разговаривали и обсуждали свои планы на будущее, Хван всё ещё не мог собраться с мыслями, и даже, когда его спрашивали, он отвечал невнятно и отнекивался от вопроса. Его мысли были совсем не о будущих планах на жизнь и даже о ребятах, он всё ещё чувствовал тяжесть на плечах после непонятного ответа Феликса.

***

Наступил следующий день.

— Ребят, мы вчера обсуждали поездку в соседнюю деревню. Там есть классное кафе и море рядом. Будет здорово съездить всем вместе! — Чан говорил эти слова с тёплой улыбкой, смотря на всех присутствующих в гостиной.

— Да, это действительно будет здорово, но могу я уехать пораньше? Хочу немного передохнуть, — слова Феликса напрягли Хвана. Он думал, что Ликс не хотел находиться рядом с ним, отчего руки того медленно начали опускаться, но всё же он решил дать себе последний шанс и увязаться за Ли домой, чтобы снова вывести его на последний разговор.

— Да, Феликс, конечно. Думаю, против никто не будет, — получив пять кивков голов в ответ, Ликс расслабился.

***

16:30.

Ребята уселись в две машины: в первом авто водителем был Чан, справа которого сидел Чонин, а сзади сидел Феликс с Джисоном. Во второй машине водителем был Чанбин, справа сидел Сынмин, а сзади устроились Хван и Минхо.

Ехать до соседней деревни около получаса, и эти тридцать минут для Хенджина были самыми долгими в мире, ведь он не стал настаивать и дал выбор Ликсу, чтобы тот сам решил, с кем ему ехать. Было тяжело ехать без него, но он понимал, что после такого большого монолога человеку мало пары часов для раздумий.

— Ты так и будешь медлить? — слева послышался тихий шёпот от Минхо. Пока спереди играла музыка, он уловил момент и решил допросить Хвана.

— В смысле? — Хенджина вроде и не понял, о чём говорит его друг, но начал догадываться.

— Я вижу, как ты смотришь на него, но, думаю, своим ужасным поведением ты ничего не добьёшься. Я знаю, что утром вы говорили около часа, поэтому спрашиваю: ты ждёшь его ответа или просто снова начал тупить и включать свою гордость и колкости? Ты сам должен понимать, что второй вариант тут уже не подходит.

— Я всё прекрасно понимаю. Я просто дал ему время для раздумий и окончательного ответа, — Хван повернулся и с измученным от нервов выражением лица и слегка улыбнулся другу. Ему было приятно, что Минхо заботится о нём, как и делал это всегда.

17:00

Ребята уже пришли в кафе, которое находилось рядом с морем. Они расселись за большим столом. Хван сидел рядом с Минхо, но между ними было свободное место. Феликс и Джисон пришли немного позже, и когда Хенджин увидел, кто сел рядом с ним, то в душе заликовал и запищал, словно маленький ребёнок, увидевший котёнка или самую крутую игрушку в мире. Но вида радости не подал, потому что пока что боялся показывать вообще какие-то эмоции в сторону Ликса.

Прошло около десяти минут, ребята кушали и общались. На тарелке остался последний кусочек мяса, который принадлежал Хвану. Он взял свой кусочек палочками и положил его в тарелочку Феликса.

— Тебе нужнее, — лишь сказал Хван и быстро посмотрел на младшего с улыбкой.

Ликс это поведение оценил.

Далее весь ужин Хван постоянно клал Ликсу какие-то вкусности, помогал открывать ему бутылки или банки с напитками. Закрывал окно, когда чувствовал, что сзади на них дует ветер, и в ответ получал скромную улыбку Феликса.

Уже ближе к семи часам вечера они спустились к морю. Приближался закат, и ребята начали бегать по горячему песку, мочить ноги в море и плескать водой друг в друга. Все смеялись и были словно погружены обратно в детство.

Чанбин брызгал в Сынмина водой руками, отчего тот морщился и с улыбкой убегал от него. Чан с Чонином сидели на пледе, который взяли перед поездкой. А Минхо, схватив Хана на руки, кинул его в воду, отчего тот запищал и мокрым начал бегать за Минхо, пытаясь его обнять, чтобы передать хоть каплю своего разочарования оттого, что был полностью мокрым. Но Чанбин брызгал водой не только в Сынмина, он также попадал на Феликса с Хенджином, от чего те убегали, пытаясь спастись.

В какой-то момент Ликс просто запрыгнул к Хенджину на спину, обхватив руками плечи, и начал смеяться, смотря на бедного Сынмина, который был похож на щеночка, который попал под моросящий дождь. Хван же, в свою очередь, подхватил Ликса под колени и тоже ярко и весело смеялся, наблюдая за бешенной квоккой, которая носилась за Минхо, как угорелая.

Хенджину было очень тепло на душе от такого времяпрепровождения, но ещё теплее стало оттого, что Ликс не отвергал его, а даже предпринимал какие-то маленькие действия в его сторону.

Ребята решили остаться в гостиной у моря на ночь. Но Ликс, как и предупреждал, уехал ближе к девяти часам.

— Минхо, подкинешь меня? Я спросил у Чана, он даст ключи.

— Да, конечно, тогда иди к машине, а я за ключами и сразу за тобой.

— Извините, я могу прокатиться с вами? — к ним сзади осторожно подошёл Хенджин и вежливо попросился к ребятам. Он знал, что оттуда Минхо вернётся уже один.

— Конечно, — ему ответил Ликс?

21:00

Минхо довёз ребят до дома и даже не стал спрашивать о том, почему Хван тоже вылезает из машины, забирая свои вещи. Он лишь ухмыльнулся и молча уехал обратно.

Поднявшись на второй этаж, Ликс сбегал в душ, чтобы смыть с себя песок и окончательно всё обдумать, ведь планировал сделать последний шаг, который решит их отношения с Хваном.

Выйдя из ванной комнаты, он увидел перед собой Хенджина, который стоял с полотенцем на плече. Видимо, тоже решил смыть с себя остатки этого прекрасного дня.

— Проходи, — тихо сказал Хенджин и отошёл в сторону.

— Спасибо, — так же тихо ответил Феликс.

Хенджина не было около пятнадцати минут, Ликс ждал его, правда ждал. Как только Хван вернулся уже в чистой одежде и с помытой головой, то Ликс просто подошёл к нему, взял за руку и сказал:

— Сегодня я хочу провести с тобой эту ночь в сознании.