Без названия 8

После слов Феликса с плеч Хенджина сошло словно три горы. Когда он услышал эти долгожданные слова, то его глаза округлились, сердце быстро забилось, а рот немного приоткрылся, чтобы выдохнуть. Напряжение просто спирало его горло и не давало никакого кислорода.

Он посмотрел на Феликса удивлёнными глазами, в которых была лишь радость и спокойствие.

— Это значит... — всё ещё не отпуская руку младшего, Хенджин решил удостовериться в том, что правильно его понял.

— Да, это значит, что я хочу тебя. Всего. Ты думаешь, я не хотел этого? Да, ты обидел меня, да, мне было больно, но после десятка приёмов у психолога я смог понять, что на самом деле ты делал. Да, конечно, понял я не прям всё, судя по тому, что ты вчера говорил, а я лишь удивлялся. Но также я понял, что хоть и шутки пусть были обидными, но твои прикосновения зажигали во мне что-то. Понимал я это не сразу, а только после долгих раздумий над любой из ситуаций. Сначала я говорил себе, что это лишь глупости и мой мозг просто затуманен тобой. Но нет. Мысли в моей голове говорили мне именно то, от чего я бежал очень долго. Понял я это, когда увидел твои фото в инстаграме. Сначала я злился и ругался на тебя, но когда успокоился, то просто сел и поговорил сам с собой. Я честно признался, что ты действительно красив и обижал ты меня не всегда. Я просто обижался, но признавал твою внешность и характер. Все эти мысли крутились в моей голове одновременно, и это было очень сложно.

Феликс усмехнулся.

— Когда мы встретились и коснулись друг друга, я точно понял, что никогда так никого не хотел, как тебя. Нет, это не в плане секса, точнее, — снова смешок, — секса с тобой я тоже хотел, но не в первую очередь. Я хотел наладить отношения, чтобы понять, есть ли у меня шанс, но когда ты снова включил обиженную суку, то я понял, что у нас ничего не выйдет. Шансов-то не было, но желание — да, поэтому я устраивал все эти сцены, чтобы хотя бы на миг прикоснуться к тебе и почувствовать это горячее дыхание и напряженное возбуждение. Хотя бы так. Но да, признаю, в один момент я не смог сдержаться и поцеловал тебя, когда был во сне, — на последнем слове Ликс сделал кавычки указательным и средним пальцами на обеих руках. — Я не знал, что ты чувствуешь, не знал, играешь ли ты со мной просто ради забавы или действительно хочешь чего-то большего, поэтому просто поцеловал тебя, чтобы дать себе окончательный ответ. Ведь я уверен, ты бы мне его не дал. И когда получил его, то понял, что нужно начать хоть как-то действовать, а не играть в эти глупые игры, — закончив свой монолог, Феликс вздохнул и посмотрел сначала в пол, а через секунду поднял глаза обратно на Хвана.

Тот молчал. У того была буря эмоций. Он понимал, что эти двое просто несколько дней ходили вокруг да около и не могли сделать первый нормальный взрослый шаг. Они оба это понимали.

— Ликс, из-за своей эгоистичности и страха я просто мог потерять тебя. Этот урок я запомню на всю жизнь, — Хван не стал больше ничего говорить.

Он подошёл к Феликсу, положил свободную руку на его правую сторону лица и смог наконец-то поцеловать. Целовал его так, будто ему месяц не давали пищи и воды, и старался взять от этого поцелуя всё, что накопилось за несколько лет их детских игр.

Феликс отвечал взаимностью. Он не пытался как-то отстраниться или отвернуться. Просто целовал Хенджина в ответ.

После счастья и ликования, которые делали поцелуй нежным и любящим, начало подходить возбуждение. Оно буквально сказало: «Ребят, любовь любовью, но я хочу секса. Хочу горячих голых тел и стонущих голосов. Так что двигайтесь, папочка выходит на охоту».

Хван начал целовать Феликса с бо́льшим усердием, сминая его мокрые и тёплые губы своими, просто пылающими от жара. В перерывах от поцелуев, он покусывал мягкую сладкую плоть, облизывал языком сначала верхнюю, а потом нижнюю губу, поднимая подбородок Феликса своими пальцами, чтобы было удобнее.

Руку Феликса он давно отпустил и уже держал его за шею, немного сжимая пальцы. Его язык вторгся меж ряда зубов и начал вылизывать всё, что находилось в этом ротике, из которого постоянно сыпались пошлые и грубые слова в сторону Хвана. Столкнувшись с языком младшего, его разум начал разваливаться на кусочки. Языки переплетались между собой, тёрлись друг о друга, вылизывали чужую полость.

Оба чувствовали, что уже не могут просто стоять на месте и целоваться, ведь хотелось наконец-то попробовать то, что представляли себе во время того, когда дрочили друг на друга у себя дома.

Хван дрочил на фотографии Ликса, когда увидел его фото в инстаграм. Он представлял, как губы Ли сжимают его член во время того, пока сжимал его своей ладонью и вёл вверх к головке, нажимая на нее большим пальцем, чтобы вышло больше предэякулята для лучшей гладкости. Представлял, как стянет свитер, в который одет Ликс на одной из фотографий, и вылижет весь его торс, а позже встанет перед ним, ставя колени по сторонам от его боков и начнет водить членом по его груди и прессу.

Феликс тоже остался не без греха. Сначала ему снились просто сны о Хване и он просыпался в мокром поту оттого, что его обидчик делал в его снах. Его это пугало. Но когда Феликс, спустя несколько лет и таких часто повторяющихся снов, понял, что пот был не от страха, а от возбуждения, то уже в открытую, не коря себя, дрочил на Хвана. Он представлял, как его пальцы войдут в рот к младшему и начнут поглаживать его язык, тем самым беря оттуда смазку для того, чтобы спуститься меж ягодиц и оттрахать ими Феликса. Его всегда возбуждали длинные пальцы Хвана, Феликс часто представлял, что бы старший мог с ним сделать своими большими ладонями и длинными пальцами.

Парни, целуясь уже в бешенном ритме, кусая и вылизывая губы друг друга, быстро шли к кровати. Хенджин, повернув Ликса спиной к месту, где они спали пару дней подряд, надавил на его плечи и заставил лечь спиной на середину. Феликс упал на кровать и, подставив локти, скользнул выше, чтобы их ноги не свисали с края.

Младший лежал уже на спине и просто бешенными взглядом смотрел на темноволосого, который нависал сверху. А Хенджин смотрел на него с ухмылкой и невероятно сильным возбуждением в глазах, его член давил на шорты, отчего внизу невыносимо тянуло. До боли. И тянуть начинало ещё сильнее, когда член Феликса, который стоял так же сильно и буквально вылезал из-под шорт, касался торса Хвана через футболку.

Хенджин хотел получить от этой ночи всё, поэтому взяв уже грубой хваткой подбородок Феликса, поднял его голову, чтобы тот выгнул шею максимально сильно и быстро припал к ней своими губами. Вылизывал каждый сантиметр, посасывал ее, кусал кадык. Ему было мало. Отрываясь от кадыка и оставляя на том маленькие красные следы, он снова возвращался к шее младшего и всасывал в себя его нежную молочную кожу, оставляя бордовые засосы с отливом фиолетового цвета. Спускаясь ниже, кусал его острые ключицы и от тихого шипения ухмылялся и зализывал горящие места, чтобы боль поскорее прошла. Хван стянул с Ликса футболку и откинул куда-то на пол.

Увидев перед собой самую прекрасную картину, коих даже не видел в картинных галереях, он остановился, с трудом, но остановился и решил разглядеть её повнимательнее: Феликс лежит под ним с растрёпанными волосами от хватки Хенджиновых рук, с искусанными губами от чужих зубов и с непозволительно большими и яркими засосами на шее. Он мысленно поблагодарил судьбу, что под ним лежит именно этот парень. Но благодарил не долго. Всего секунду. Ведь на большее время его, естественно, не хватило. Юноша резко упал на свои руки и повёл ладони к запястьям Феликса. Схватив их резко и сжав слишком сильно, завёл по обеим сторонам от головы младшего и начал с жадностью целовать его грудь, покусывая её в разных местах, отчего слышал в ответ грубые, низкие и такие сладкие стоны. Он чувствовал, как бёдра Феликса поднимались вверх, чтобы хоть как-то почувствовать прикосновение к его члену. Хенджин спустился к прессу, который так сильно ревновал, когда Ли оголял его, и будто с обидой начал кусать, ибо нечего красоваться им перед ребятами. После укусов он даже не зализывал раны, хотя слышал шипение, ведь, помимо шипения, он слышал всё более громкие стоны.

Феликс пытался держать их в себе, а также старался поднимать свой торс, чтобы сильнее прикоснуться к горячим, мокрым и ещё более пухлым губам от поцелуев. Он хотел, чтобы они касались его снова и снова. Также чувствовал, как Хенджин, целуя его торс, медленно спускался к паху, отчего начинал не то что поднимать свои бёдра, а уже открыто тереться членом о торс старшего. Ему было больно оттого, как орган трётся о грубую джинсу, а ткань шорт придавливает сильнее, не пуская его наружу.

Хван спускался всё ниже и ниже и когда провёл губами и языком по линиям, ведущим к тазобедренным костям и уходили прямо к члену, то остановился и поднял свою голову. В ответ он получил громкий рык от злости, что всё это неожиданно оборвалась. Ликс поднял голову и с недовольством и удивлением посмотрел на Хенджина, задавая безмолвный вопрос, мол: «Что, блять, не так?».

Хенджин лишь поднял уголки губ, опустил руки и повёл своими невыносимо красивыми пальцами и большими ладонями по торсу Феликса, отчего тот снова откинул голову на подушку и шумно застонал. От рычания и стонов Феликса Хенджину сносило крышу: он жадно кусал свои губы, тёрся своими ягодицами, сидя на чужом члене, но также понимал, что Феликсу было мало обычных потёртостей через штаны, да и ему самому было определённо недостаточно.

Спустив свои пальцы к паху Ликса, он расстегнул пуговицу, потянул вниз замок на ширинке и, схватив за низ шорт, стащил их по ногам парня и бросил их на пол. Когда Хван поднял голову и посмотрел на самую последнюю ткань, которая находилась на Феликсе, то раскрыл свои глаза от удивления, ведь, честно говоря, когда он дрочил на Ликса, то представлял его член немного меньше. Из-под боксеров виднелась большая выпуклость, а около резинки самого белья выглядывала часть полового органа от сильного возбуждения и эрекции. Он видел всего лишь пару сантиметров, которые вылезли из-под белья, но уже не мог держаться, отчего схватился за ткань и хотел потянуть ее вниз, чтобы наконец-то взять этот член в свои руки и насладиться этим жаром, размером и твёрдостью, но в этот момент Ликс перехватывает руки Хвана и молча смотрит на того. Он понимал, что не только старший должен наслаждаться чужим телом, отчего дёрнул его на себя, отчего тот упал и Феликс застонал прямо в рот Хенджину, ведь никакая джинса уже не мешала и член Ликса был ещё более уязвим к прикосновениям.

— Моя очередь, — басом сказал он в губы старшему, отчего рука Хвана снова потянулась вниз, чтобы схватить орган, до которого ему не разрешили докоснуться.

Феликс перехватил руку Хенджина и убрал её в сторону.

— Я сказал, что сейчас моя очередь, — уже со злостью в голосе и глазах Феликс нарычал на Хвана.

Он схватил по обеим сторонам плечи Хенджина и перевернул его на спину, тем самым садясь сверху. Его ягодицы находились прямо на члене старшего, отчего тот с нажимом начал елозить ими по чужим шортам.

Поняв, что ему этого мало и он хочет попробовать всего Хенджина на вкус, опустился на колени, держа себя навесу и начал стягивать майку Хвана через верх. Перед ним показался тот самый пресс, грудь и рельефы, которые он себе представлял в мечтах. Начал жадно его трогать и сжимать, но Хенджину было мало, он схватил Ликса за затылок и резко опустил его голову к месту ниже груди, где младший сразу же впился в него своими губами и выпустил наружу язык, облизывая горячую кожу. Темноволосый же, в свою очередь, резко выгнул спину и шумно застонал, сжимая одной рукой волосы Феликса, а другой ткань простыни.

Ликс целовал, кусал и вылизывал всю верхнюю часть торса, но даже этого ему было уже мало. Он, продолжая целовать и кусать грудь Хвана, потянулся своими руками к шортам, схватил за резинку, прихватывая резинку нижнего белья, и потянул всё вместе по ногам Хвана вниз. С трудом отлипая от чужой плоти, он скинул вещи на пол и приказал тому встать. Хенджин, еле дыша и вообще практически не осознавая реальность, сначала и не понял приказа, но после повтора слов кое-как поднял своё тело и встал перед кроватью, на краю которой уже сидел Феликс, держа ноги на полу.

Как только Ликс увидел перед своим лицом стоячий, как кол, член, он понял, что именно этот член он и хотел всю свою сознательную жизнь. Именно этот член был нужен его рту и рукам. Схватив уже покрасневшую плоть, он, держа её своей небольшой ладонью, прошёлся языком снизу вверх не дойдя до головки, отчего Хенджин усилил свой стон и шипение.

Начав целовать и вылизывать всю длину, всё ещё не касаясь покрасневшей головки, он с возбуждённой ухмылкой слушал все стоны. Хван не мог выдерживать всех этих игр, отчего схватил Феликса за копну бледно-розовых волос одной рукой, а свой член второй и засунул самостоятельно его в чужой рот. Как только орган оказался в тёплом и мокром месте, он выдохнул, издав непозволительно громкий стон.

Феликс начал жадно двигать вниз и вверх головой, но всю длину ему взять не получалось. Было слишком много, но пытался отыграться хотя бы на том, что удавалось. Он сосал его член, выставляя язык наружу водил им вместе с губами по стволу, стараясь не выпускать из тёплого места. Спустя некоторое время, с большим трудом, он вытащил орган изо рта и начал вылизывать те места, до которых не смог дотянуться. Попутно выпуская уже свои стоны.

Хван понял, что если ещё немного так простоит, то точно кончит либо на лицо, либо в рот младшего, поэтому, схватив его за лицо, старший посмотрел на Ли затуманенным взглядом и сказал:

— Ложись на живот, — Хенджину уже не терпелось схватить эти ягодицы, которые так шикарно смотрелись через любую одежду Ликса и около которых находился такой же шикарный член. Он поставил колени по обеим сторонам от бёдер младшего и наконец-то стянул эту чёртову ткань, которую уже возненавидел из-за того, что не мог лицезреть Феликса в его полной красе. — Нет, сначала повернись, — Ликс быстро поменял позу и уже лежал перед Хенджином на спине, держа руки около головы.

Смотрел на него непонятливым и умоляющим взглядом. Хван наконец-то смог увидеть член младшего вживую. Он обхватил его своей ладонью и сильно сжал, отчего услышал стон. Громкий стон. Опустившись к члену Феликса своим лицом, он высунул язык и начал водить им по всей длине, беря в рот только головку и сладко отсасывая её. Хенджин хотел растянуть удовольствие, но тянуть уже было просто некуда.

Сев в прежнее положение, он схватил Ликса за талию и перевернул его обратно.

Как только Ли снова лёг на живот, то тот начал жадно сжимать его ягодицы, гладить их и целовать с языком. Стонов стало ещё больше. Возбуждение ещё ярче. Разведя ноги Феликса и подняв его за таз, Хван расслабил язык и провёл по сжатому колечку мышц. Услышал в ответ он уже чуть ли не крик, сопровождаемый рычанием и сжатием подушки. Он чувствовал и видел, как Феликс двигает своим тазом навстречу языку, отчего ещё сильнее начал вылизывать дырочку и ягодицы около неё.

Как только он хотел прикоснуться пальцами с самому желанному месту, то услышал:

— У меня это будет впервые. Дальше поцелуев и минета я никогда не заходил, — он посмотрел на Феликса, который повернул голову и говорил через плечо.

— Не волнуйся, малыш Ликси, тебе понравится. Я буду осторожен. Просто слушай и действуй так, как я тебе говорю.

Ликс слушал чужие указания и делал все по рекомендациям. Когда Феликс смог полностью расслабиться, то согнул ноги в коленях ещё сильнее, отчего его таз немного приподнялся и начал ждать того, чтобы принять палец Хвана в себя. Ему было немного не по себе, но очень большое возбуждение просто не давало сосредоточиться на страхе.

Хенджин, взяв смазку из своей сумки, которую прихватил «на всякий случай», обильно смазал пальцы и аккуратно, держа Ликса за талию, ввёл один не до конца. Услышав шипение и тихий выдох со стоном, дальше двигаться не стал. Ждал.

— Давай, — лишь услышал Хван и протиснул в узкий проход палец до конца. Ликс снова зашипел, но его ещё больше возбудило то, что не зря ему нравились длинные пальцы Хвана. Ох, не зря.

Хенджин начал медленно вводить и вытаскивать свой палец и когда увидел, как Феликс уже сам поддаётся тазом вперед и назад, тем самым насаживаясь на него, аккуратно ввёл второй. Услышал он уже не шипение, а скорее стон. Феликс чувствовал заполненность и небольшой дискомфорт, но тот быстро развеялся, когда Феликс привык к ширине двух пальцев, которые начали аккуратно разводить его дырочку, чтобы немного растянуть. Тут он уже зашипел, вжимая голову в подушку и попросил немного подождать. Хван ждал, но держался из последних сил, ведь его член находился в паре сантиметров от места, в которое он хотел войти и оттрахать Феликса по самое не могу. Но он всё равно ждал, ведь хотел, чтобы обоим всё понравилось. Как только юноша увидел, что младший поднял голову с подушки и разжал простынь, то ввёл третий палец. Феликс даже не стонал, он просто очень шумно выдохнул и старался привыкнуть к ширине. Спустя минуту Хван начал аккуратно двигать пальцами и смотрел за реакцией тела Ликса. Он уже не видел сжимающей руки простынь из-за боли и упирающейся головы в подушку, поэтому продолжал делать всё медленно. Когда Ликс снова начал поддаваться и насаживаться сильнее на пальцы, тот вытащил их и спросил у младшего:

— Ты уверен? — это прозвучало с заботой и волнением. Но его тяжёлое дыхание и стоячий член просто боролись с нежностью Хвана.

— Да, — услышав это, у Хенджина будто в голове загорелась зелёная лампочка, которая означала: «если я сегодня начну, то уже не смогу остановиться».

Он поставил ноги по обеим сторонам от Феликса, положил одну руку на талию, а второй взял свой член и начал вводить его меж чужих ягодиц. Член Хвана был длинным и не сильно широким, но все равно Ликс прекрасно чувствовал каждое прикосновение внутри себя.

Снова ватными руками он сжал края подушки, ведь появился дискомфорт, но так же он почувствовал, как Хенджин остановился, не вводя член дальше.

— Продолжай, я не хрустальный, хватит бояться меня разбить, — Хенджин держался, чтобы не разорвать этого чёртового мальчишку прямо здесь и сейчас.

Собрав последние остатки разума, он с трудом не начал вдалбливать в тело Ликса своё, а лишь медленно ввел почти всю длину. Начал медленно выходить и входить в колечко мышц, смотря на то, как пропадает его член в Феликсе. Юноша сжимал бока Ли от желания и возбуждения, чтобы не сделать ему больно внутри и не оставить плохой опыт и воспоминания после первого раза, но когда, спустя несколько толчков, он почувствовал, что Ликс поддаётся тазом навстречу и начинает стонать в подушку от приятных ощущений, то наконец-то выдохнул и понял, что сможет оттрахать Феликса сполна.

Хван, держась за талию Ликса, начал набирать темп и входить в него всё более грубо. Он двигался тазом вперёд и сам стонал оттого, что сейчас происходит, ведь физические ощущения слились с эмоциональными, отчего срывало крышу. Хван уже забыл о том, что нужно быть осторожным и начал грубо вдалбливать свой член в задницу Феликса, отчего тот сначала закричал от боли, но потом начал стонать даже громче своего крика от приятных ощущений. Хенджин держал стройную талию одной рукой и поддерживал парня, чтобы тот не упал, а второй шлёпал по ягодицам, втрахивая себя в него.

Хенджин двигался быстро и грубо, уже входя во всю длину и попадая по простате, отчего Феликс был готов кончить. Его трахали, как последнюю суку, которой осталось жить один день, трахали так, что звёзды перед глазами совершали круговороты. Его втрахивали в постель, будто пытаясь соединить Феликса с ней в одно целое.

Ягодицы горели, талия болела от нажимов, но ему всё равно было невероятно хорошо от всех этих ощущений.

Вдруг он почувствовал, как Хван вытащил член и ощутил пустоту внутри себя. В нём больше не было тёплой плоти, которая доставляла ему пиздецкие ощущения, отчего резко повернул голову и увидел, как Хенджин ложится рядом на кровати.

— Садись, — сказал он, смотрев на младшего с бешеным взглядом, от которого было даже немного страшно.

А Феликс и не отказался, он закинул ноги по сторонам от торса Хвана и начал медленно садится на его член, чтобы снова почувствовать это наслаждение. Как только он сел, то, положив руки на торс Хвана, начал быстро двигаться на чужом члене, то слегка подпрыгивая вверх и садясь вниз, то совершая бёдрами волнообразные движения. Его не волновала боль, которая будет на утро или синяки на теле, его волновал только этот момент. Здесь и сейчас.

Так как Феликс сидел уже на всей длине, то он чувствовал, как с каждым прыжком член попадал по простате, отчего уже через пару минут собирался кончить. Он двигался быстро и грубо, стонал, задирая голову вверх и открывая вид на истерзанную шею.

Хван видел всё это. Видел перед собой парня, которого хотел так сильно и долго, отчего возбуждался сильнее и сам поднимал бёдра навстречу. Рука Феликса уже тянулась к своему члену, чтобы начать дрочить, как тут же её перехватили.

— Я не разрешал.

Басом и с небольшим рыком сказал Хван, смотря на него словно на свою вещь. Феликса это возбудило ещё больше, он припал ладонями и грудью к торсу Хвана и начал елозить по члену своей дырочкой. Хенджин, в свою очередь, положил руки на спину Феликса и потянул его на себя, позже начал быстро поднимать бёдра и трахать младшего. Он слышал стоны, которые шли ему в грудь, а там и в самое сердце, ощущал, как Ликс сжимает его торс от удовольствия, а также чувствовал, что готов уже кончить, поэтому, сделав еще пару сильных и быстрых толчков, излился прямо в Феликса, оставляя в нём частичку себя. Но не разрешая вставать с него, он сказал Ликсу выпрямиться и после послушания, он взял его член и начал дрочить, поддаваясь вверх уже ослабевшими бёдрами. Времени много не понадобилось, Ликс с громким стоном кончил Хвану в кулак и на грудь, хватаясь своими ладонями и сжимая талию, от которых, вероятно, останутся синяки.

После, посидев так пару секунд, Ликс с трудом встал с Хенджина и упал на искомканную постель. Они молча лежали рядом, тяжело дышали и даже не было сил что-то сказать. Оба потные, искусанные, без сил, у одного болел член, а у второго зад, но ни одного из них это сейчас не волновало. Им было хорошо. Чертовски хорошо. По-большей части из-за того, что они наконец смогли сделать это друг с другом и остались определённо не разочарованы.

Спустя двадцать минут Хенджин, поднявшись с кровати, потащил Феликса на себя и, взяв его на руки, понёс в ванную. Дома никого не было, поэтому они могли спокойно ходить голыми.

Вернувшись после душа они увидели, что кровать похожа на непонятно что. Хенджин, поняв, что Ликс не в состоянии её заправить, собрал все свои силы и сам начал поправлять простынь и подушки. После, взяв младшего за талию, аккуратно помог ему лечь и примостился рядом.

Уснули они в обнимку, когда наконец каждый уже мог не прятаться и обнимать другого втихую, боясь реакции второго.

***

12:00

Все ребята уже вернулись с поездки, немного уставшие, но счастливые от хорошего времяпрепровождения. И всё же, они волновались насчёт того, что оставили Ликса и Хвана вдвоём в одном доме. Даже боялись, что эти двое тут подерутся из-за своих придирок. Ну, они подрались, в каком-то смысле. Остались все мокрые и истерзанные.

Пока ребята сидели в гостиной и обсуждали поездку домой и отношения друзей, они услышали, как по лестнице спускается одна из обсуждаемых тем.

Спустился первым Хван. Его волосы были растрёпаны, сам юноша в одних шортах, его ноги немного подкашивались, а грудь и талия была в укусах и синяках.

— Всем привет, — он был ещё заспанным и поэтому, не обращая внимания на ребят, пошёл к холодильнику за газировкой.

А что же с вниманием ребят? Они были в недоумении. Ведь торс Хвана не означал хорошо проведённого вечера с чаем и печешками. Все молчали и смотрели, один лишь Минхо улыбался краешком губ.

Следом за Хваном спустился Феликс. На нём вообще не было живого места. Юноша передвигался, опираясь на предметы рядом, и также пошёл так же к холодильнику, но за водой. Бедные, жажда замучала.

Чан сидел в шоке, он просто смотрел на них с выпученными глазами и боялся сказать хоть слово.

— Вы что тут делали? Дрались? Как знал, нельзя вас наедине оставлять! — Чанбин не выдержал и начал кричать на них. Он испугался за ребят и одновременно злился из-за их глупого поведения.

— Да-а, дрались они, — сказав это, Джисон пошло улыбнулся, откинулся на спинку кресла и начал уже в открытую улыбаться, смотря на этих двоих. — Как бой прошёл? Кто выиграл? Или была ничья? Оба выстрелили? Точнее, победили?

Минхо уже начал ржать со слов Джисона и всё ещё непонимающего ничего Чана. Только спустя пару минут он округлил свои глаза ещё больше, хотя больше там уже было некуда, медленно перевёл их с Минхо на двоих, стоявших молча на кухне, и закрыл рот рукой, сильно охнув.

— Феликс! Беги ко мне! Присаживайся! — Чонин тоже уже начал смеяться и стебаться над друзьями.

— Спасибо, я постою, — лишь это смог выдавить из себя Феликс, отчего Чонин, Минхо и Джисон ещё сильнее залились смехом, а Чан с Чанбином до последнего сидели в шоке. Один Сынмин выдавал лишь лёгкую улыбку, ему просто было плевать, как обычно. Не удивительно. Главное — стабильность.

— Это получается, что? Нам всего лишь нужно было оставить вас на одну ночь вместе, чтобы вы потрахались, выпустили пар и не устраивали сцены ссор перед нами? Вон, какие молчаливые пасочки стоят, — Джисон не унимался, он всё ещё смотрел на них с улыбкой.

— Джисон! Следи за словами! — ничего больше Чан сказать не смог.

***

Наступил вечер. Напряжённая обстановка между ребятами спала, но шутки от этой троицы ещё продолжались, особенно, когда Ликс садился куда-то и шипел.

— Что? Пробили неудачно? — от слов Джисона, Минхо и Чонин начинали ржать ещё сильнее.

— Да ладно, отстаньте вы уже, весь день стебётесь, нельзя же так.

— А что, Феликс, вчера значит можно было? — снова шутка и снова все смеются.

Ребята хоть и удивились тому, что произошло между этими двумя, но, скорее всего, каждый глубоко внутри знал, что это когда-нибудь должно было случиться. Все договорились уехать вечером, ведь днём они убирали весь дом. В комнату Хвана и Ли они даже не заходили, поэтому сказали самим там убираться. Спустившись к воротам, все пошли к машинам.

На этот раз Чан хотел отдохнуть, поэтому дал ключи Минхо, к которому сел Джисон и два голубка сзади. Остальные прыгнули во вторую машину.

— Ребят, — начал Джисон, — только, пожалуйста, не начните трахаться прямо на заднем сидении. Моя психика к этому пока не готова.

— Пока? — Минхо посмотрел на Джисона с ухмылкой и начал заводить машину. Двое сзади хихикнули и взявшись за руки начали смотреть в окно.

После приезда домой, Хван и Ликс решили поговорить о том, что же они будут делать после отъезда на учёбу. Было очень тяжело расставаться. Двое определённо не хотели снова ждать долгие годы, чтобы встретиться лишь на несколько месяцев. Они устали ждать друг друга. Именно поэтому Хван ночами искал какие-нибудь университеты в Лондоне для Феликса, чтобы тот смог перевестись туда. И он, конечно же, нашёл, куда ж без этого.

К концу лета ребята собрались снова вместе, чтобы обсудить свои будущие дела на учебный год. Встретились они снова около университета на той же лужайке, в котором раньше учились Бан Чан и Минхо.

— Ну, у нас с Минхо учебного года уже не будет, — усмехнулся Чан, — мы уже, как взрослые дядьки, пойдём работать.

— Да, нам недавно пришли письма о приёме на работу, поэтому мы спокойно выдохнули и больше не волновались об этом.

— А я смог поступить туда, куда планировал. Буду заниматься гостиничным делом, — радостно сказал Чонин и слегка хлопнул в ладошки.

— Ну, я тоже, — ах, Сынмин, от тебя большего и не ждали, солнце ты наше.

— Мой бизнес пошёл в гору, поэтому скоро я начну работать только на себя, ухаживая за щеночками, — после последнего слова Чанбин перевёл взгляд на Сынмина.

— Ну, а что я? Я снова поеду в университет и буду учиться, чтобы после преподавать у студентов. Конечно, я уверен, что буду самым классным преподавателем, ведь сколько стёба и интересных пар они получат у меня за все годы учебы, у-ух, — все улыбнулись и даже не удивились словам Джисона.

— А мы, — все перевели взгляд на ребят, которые сидели вместе и держались за руки, — уезжаем вместе в Лондон, я нашёл для Феликса другой университет, где он продолжит учёбу. Да и жить мы будем у меня в квартире.

Ребята получили поздравления и, конечно же, без шуток от этой троицы не обошлось, но никто не обиделся. Все просто продолжили свои беседы ни о чем и одновременно обо всём.

***

Итак, давайте же начнем с того, с чего начали?

Дружба, любовь, отношения, комплексы, грубость, шутки, переживания.

На самом деле, это самые обычные слова, но сколько смысла они в себе несут.

Дружба — оказалось, что из нее могут вылиться чувства, которые каждый может признать не сразу и даже для самого себя. Оказалось, что всё-таки можно иметь друзей, которые поддержат тебя в любой ситуации, никогда не будут осуждать и навязывать своё мнение. Всего лишь дружба, но какой смысл она имеет и какие последствия может принести после себя.

Любовь — эта та штука, которая непонятна, наверное, никому. Но понятно лишь то, что когда человек определится с тем, какая любовь ему нужна и когда начнёт любить самого себя, то получит в ответ в разы больше, чем ожидал или не ожидал вовсе. Когда он уберет свой эгоизм, страхи и просто скажет правду, то не всегда получит в ответ что-то плохое. Просто когда ты уверен в поведении или хотя бы своих чувствах, то лучше об этом сказать. Да, ты можешь получить отказ, но может и получиться так, что тебе ответят взаимностью.

Отношения — в принципе, они состоят из того, какая у вас дружба или любовь. Потому что они могут быть как токсичными, плохими, оскорбляющими вас и ваши интересы, да и жизнь в принципе, так и любящими, понимающими и несущими в себе море поддержки и счастья.

Комплексы — да, эта вещь до сих очень страшная. И, как говорилось раннее, скорее всего тут сможет помочь только психолог. Но найдя хорошего, что сделать очень сложно, на самом деле, психолога и вылечив свою душу, вы сможете понять, зачем другие люди, да и вы сами причиняли себе столько боли. И на ваш выбор останется лишь: либо понять и простить человека, либо уйти от него и не возвращаться.

Шутки — они так же относятся к тому, уверен ли в себе человек. Уверен ли он в том, что какая-то глупая шутка не может его задеть. Если и смогла, то нужно искать ответ — «а почему?». Но и все мы прекрасно понимаем, что без шуток, смеха и радости нам не прожить в этом мире. Просто нужно найти таких людей, которые будут если и шутить, то вы будете знать, что сказано это не со зла и никаких камней в ваш огород не полетит.

Переживания — они связаны с предыдущими двумя пунктами. Но переживания могут быть за себя и в этом нужно хорошо разбираться и размышлять, почему же вы так переживаете за себя и действия, которые идут в ваш адрес, а могут быть за кого-то другого, тут будет даже легче, чем с собой, ведь о людях, которые вам безразличны, вы переживать просто на просто не станете.

Ах, как же мы забыли про нашу такую злосчастную и непозволительно долгую секунду, которая преследовала наших персонажей весь рассказ? Они ведь сами не поняли, что именно эта секунда помогала им принять самые важные вещи в их жизни. Была всего лишь во взгляде, прикосновении, слове, мысли, но сколько она оставила после себя последствий? Сколько она дала новых возможностей для ребят? Вроде, такая маленькая, но что же она сделала для них и их жизней? Время, как многие думают, течёт непозволительно долго. А долго — это сколько? Минуты? Часы? А может, дни, недели или года? Никто даже не задумывался, что всё это время строится как раз из нашей маленькой секунды, когда как раз она, единственная, кто знает, о чём вы думаете в данный момент, даже если себе в этом не признаётесь.

Вот и наш малыш Ли Феликс и глупый ребёнок Хван Хенджин смогли наконец-то понять все эти вещи, и понять их в первую очередь для себя. Они, конечно, не поняли, что именно секунда в жизни этих двоих давала им столько эмоций, сколько они бы не прожили за всю свою жизнь. Именно эта секунда заставила наших персонажей встретиться взглядами, коснуться, улыбнуться, влюбиться, поссориться и пожалеть. Такая маленькая, но сколько она смогла взвалить на свои хрупкие плечи.