Без названия 5

Феликс до сих пор лежал и не двигался. Для него всё происходящее было шоком. Что произошло вчера? Алкоголь? Но ведь сегодня Хенджин делал всё так, словно ничего и не произошло. А может, он планировал это?

Ликс не знал, какие меры предпринимать, поэтому не стал делать вообще ничего. Как самый настоящий взрослый парень. Он решил, что будет делать весь день то, чем и планировал заниматься ещё до приезда. Хотя в его планах не было поцелуев и объятий от своего мучителя. А может, он о них лишь и мечтал?

Ли поднялся с кровати, натянул шорты и свободную футболку, сходил в ванную комнату и, сделав там все утренние процедуры, спустился на первый этаж.

На втором этаже находились комнаты Хвана и Ли, Минхо и Хана, Чанбина и Сынмина, а также ванная комната. На первом же этаже была широкая гостиная, соединённая с кухней, и спальня Чонина и Чана, а также вторая ванная комната. Выглядит так, словно это не какой-то летний домик в лесу, а крутой особняк.

Спустившись на первый этаж, по левую сторону от лестницы Феликс заметил Минхо, сидящего на одном кресле, и на рядом стоящем диване увидел спины Джисона, Чонина и Чанбина, а также... Хван. Он увидел Хвана, расположившемся на втором кресле напротив Минхо.

По правую сторону от себя заметил Чана, бегающего с корзиной для белья и собирающего вещи для стирки. А прямо перед собой через левое окошко, что находилось рядом со входной дверью, на улице завидел Сынмина, который качался на качелях. В принципе, не удивительно.

— Всем доброе утро, — голос Ликс подал за сегодня впервые, отчего его хрипотца увеличилась, а низость ушла куда под землю. Хван, услышав этот сладкий и одновременно горький, низкий и сексуальный голос, «побежал» взглядом по полу в сторону Феликса, не поднимая лица. А ещё закинул ногу на ногу, чтобы его возбуждение никто не увидел, и взял какой-то журнал, ставя его на колени и делая вид, что читает. Ну хоть умудрился посмотреть, правильно ли он его держит, а не вверх ногами.

Но Хван Хенджин как был собой, так навсегда, видимо, и останется. «Собой» — имеется в виду — высокомерной сукой, которая даже не поздоровалась в ответ.

Естественно, Феликса это задело. Он начал теряться в том, что сейчас вообще происходит. Старший либо уделяет слишком много внимания, либо наотрез игнорирует. Что за качели? Для себя он решил, что никаких действий в сторону Хенджина пока что совершать не будет, ну, почти никаких. Подразнить его — это всегда весело.

— О! Ликс! Доброе утро! Как спалось? — ну как тебе ответить, Чан. Спать всю ночь со стоячим членом не очень удобно.

— В принципе, хорошо. Наконец-то хоть сны начал видеть. А то из-за этой усталости уже полгода ничего не снилось, — ай Феликс, ай молодец. Давай, Хван услышит это и обратит внимание.

Хенджин хоть и не подал виду, но уголки его губ на секунду дёрнулись.

— О, это здорово! Вечером расскажешь, если вспомнишь?

— Да, конечно, я так и хотел, — ой, Хенджин напрягся. И скорее не из-за того, что Ликс расскажет сон, а из-за того, что это услышат все и будут представлять, как кто-то его целует и трогает. Да ни за что!

Слегка вздохнув, Феликс направляется к холодильнику за бутылочкой холодной с водой. Голова хоть и не болела, но небольшая жажда после пробуждения организма всё-таки была.

— Чёрт, Феликс! Твоя футболка! Когда ты успел разлить на неё что-то? — на белой ткани с задней стороны красовалась красное пятно то ли от сока, то ли от какого-то коктейля. Видимо, с утра парень этого не заметил, отчего и нацепил её.

— Блин. Щас сниму, кинешь в стирку?

— Да, давай.

Нет-нет-нет, не снимай, Ликс, не рискуй. Хван напрягся как никогда сильно: желваки ходили ходуном на очерченном лице, грудь быстро вздымалась, длинные пальцы грубо сжимали края журнала, а взгляд был направлен на спину Феликса. Честно, могло даже показаться, что тот мог просто просверлить в ней дыру.

Но, к сожалению, произошло именно то, чего Хван и боялся: Феликс, хватаясь за горловой отдел, медленно стягивает футболку, его спина оголяется, сбоку виднеется рельеф торса, а кусочек правой груди отлично выделяется на фоне стройного тела.

— Нифига себе! Ликс! — Джисон повернулся на диване и через спинку смотрел на напротив стоящего друга. — Я и не знал, что ты настолько хорош! — на слове «настолько» Хан сделал акцент и округлил глаза, ведя взглядом сверху вниз и оглядывая тело парня. — А ну-ка! Повернись-ка к нам! Покажись!

«Блять, чёртов Джисон! Да что же тебе неймётся. Ты друг, но на данный момент у меня начинает расти к тебе невыносимая ярость. Ликс, блять, а ты не смей этого делать! Даже не думай! Бегом иди что-нибудь надень и не крутись тут своим полуголым телом!» — всё это пронеслось в голове у Хвана за мельчайшую долю секунды. Ах, что же эта чёртова секунда творит с ребятами.

Но Феликс знал, что Хенджин разозлится и будет беситься. Он хотел его раззадорить и таким образом отомстить за прошлое, да и за то, что произошло ночью, ведь ему действительно было неприятно, что с ним даже не поздоровались.

И конечно же юноша повернулся. Тут уже все лицезрели красивые рельефы, линии, ведущие к паху, большие кубики пресса и подтянутую и немного округлую грудь. Острые ключицы, жилистые руки, а ещё они видели заспанное лицо Феликса с растрёпанными бледно-розовыми волосами и слышали его низкий голос.

У Хвана взорвалось всё. Он, в силу своей глупой гордости и страха, не мог ничего сделать, но куда же без его коронного стёба? Хотя бы его он мог из себя выдавить.

Феликс же, когда повернулся, сначала посмотрел на троих друзей напротив, которые выглядывали из-за спинки дивана, потом посмотрел налево, где сидел Минхо, а только потом перевёл взгляд на кресло, стоящее справа. Он видел этот взгляд: пожирающий и злой, видел, как в глазах плясал огонь, а руки сжимали журнал. Ах, эти руки, на них Феликс решил остановиться. От сжатия бумаги костяшки на кистях побелели, очень хорошо выделяясь, а на предплечьях выступили мышцы и вены, и именно от этого Феликсу было очень сложно оторвать взгляд.

Но он знал, что злит Хенджина. Злит его, сняв футболку, повернувшись ко всем, и даже злит тем, что, повернувшись, посмотрел на самого последнего из всех. Он ждал чего-то пакостного в свой адрес, ведь Хван никогда не говорит чего-то хорошего в сторону Феликса. Проверено годами. И он не ошибся.

— Господи, прикройся. Там даже смотреть-то и не на что, тем более ты в приличном обществе, не свети тут своей наготой. Ничего нового никто не увидел, так что не позорься дальше.

«Нашу малышку обидели? Сладкий, это же только начало», — пронеслось у Ли в голове.

Хенджину он ничего не ответил, а лишь полез в холодильник, достал бутылку с водой и при всех, задирая голову, начал жадно поглощать жидкость из сосуда. Перед Хваном предстала самая невероятная картина, которую ему удавалось видеть: Феликс стоит с задранной головой, открывая шикарный вид на шею и дёргающийся от глотков кадык, сжимает бутылку, с уголков губ стекают капли воды, а грудь и торс открыты на общее обозрение. Джисон бы сказал: «Человек с большой душой».

Хван уже не мог держаться. Его член настолько сильно упирался в брюки, что хотелось просто ныть от боли, а также внизу живота пиздецки сильно горело и тянуло. Было ощущение, словно там разлили бензин и кинули горящую спичку. Но, ко всему прочему, ещё он не мог держаться из-за невероятной злости на проказы Ликса. Ревность сжирала его, не оставляя ни кусочка.

— Блядь, Ли! — и Хван не выдержал. — Хватит тут устраивать непонятно что, ты выглядишь пиздец тупо.

— Да ладно тебе, Джинни! Признай, он выглядит чертовски горячим! — ах, Минхо, лучше бы ты не лез, лучше бы просто молчал. Потому что Хван услышал только: «... выглядит чертовски горячим...», — и разозлился ещё сильнее.

— Блядь, он выглядит как придурок! — Хенджин психовал и очень сильно.

Феликс это видел и нагло улыбался где-то глубоко внутри себя. Он поставил бутылку и начал медленно подходить к Хенджину. О да, он видел это удивление, злость и... Маленький испуг? Ликс шёл медленно, плавно виляя бёдрами, обойдя диван, он подошёл к креслу Хвана и наклонился к его лицу, смотря прямо в глаза. Снова на эту чёртову секунду его взгляд упал на губы. Он хотел рассмотреть то, что вчера делало приятно его шее и спине.

Медленно наклонившись к его уху, юноша тихо прошептал, чтобы никто не слышал:

— Знаешь что, Джинни, — это «Джинни» просто снесло Хвану крышу. «Джинни» — он слышал и слушал только это, которое, в придачу, было подправлено тихим низким голосом и непозволительно близким расстоянием, на котором находилось лицо Ли, — если бы я выглядел как полный придурок, то сейчас ты бы не пытался прикрыться своей футболкой и журналом, пряча свой стоящий член, — на слове «член» Ликс сделал большой акцент, — ото всех присутствующих.

Хенджин понимал, что Феликс говорит правду, но как самый глупый ребёнок не смог промолчать или ответить что-то нормальное. Он просто вскочил, не забыв опустить футболку сильнее, и начал сверху вниз зло смотреть на нагло улыбающегося Феликса, которого будто забавляла вся эта игра.

— Блять, не продолжай раздражать меня ещё больше! — Хенджин уже начал наступать на друга, сжимая кулаки. Но, скорее всего, сжимал он их не от злости, а от желания сдержаться и не схватить лицо Ликса и поцеловать его губы. — Ты как был раздражающим мальчишкой, так и остался! — ничего более Хван сказать не смог. Точнее, он просто не знал, что сказать, ведь обижать Феликса ему уже не хотелось. Интересно, почему?

— Так, а ну разошлись! — ребята стояли практически касаясь груди друг друга, и каждый не хотел отходить не из-за злости, а оттого, что желал подойти ещё ближе и почувствовать жар, исходящий от другого. — Устроили тут разборки, как дети малые, честное слово, — Минхо встал между ребятами и растащил их. Хенджин заметил, как Минхо касается груди Ликса и ведёт в сторону, и это ему очень не понравилось, отчего он перехватил руку друга и посадил обратно.

— Всё, успокойся. Сиди на месте, — в ответ он получил довольно странную улыбку от Минхо, не означающую ничего хорошего.

— Ребят, может и вправду успокоитесь? Мы собрались за долгое время все вместе и эти ссоры явно никому не нужны. Значит так: сегодня у нас будет нормальный совместный ужин, поэтому каждому я дам задание, чтобы вы хоть чем-то занялись и не тратили энергию на подобную ерунду.

На каждого Чан повесил несложное дельце, чтобы подготовиться к вечернему ужину: Минхо с Джисоном попросил убрать во всех комнатах на втором этаже, Сынмина с Чанбином отправил в магазин за продуктами, а сам стал убирать первый этаж, прихватив Чонина. А вот Феликса с Хенджином он пока не трогал, сказал, что как только кухня будет убрана и привезут все продукты, чтобы они приготовили ужин вместе.

***

17:08.

Первый этаж, как и второй были убраны, продукты находились в холодильнике, а шестеро ребят ушли отдыхать на улицу и оставили этих двоих на кухне.

Ох, Чан... Зря, очень зря.

Хенджин взял на себя готовку пасты и курицы, Феликс же взялся за десерт. Первые десять минут все шло нормально и молча. Но вот вдруг:

— Что за сон тебе снился? — звук подал Хенджин, стоя от Феликса с правой стороны. Он хотел услышать комментарии насчёт своих ночных проделок.

— Ничего особенного. Во сне всё казалось круто, но если вспомнить его в реальной жизни... Можно начать сомневаться в этом «круто», — вау, Ликс. Опасно. Очень опасно. Хенджин напрягся и занервничал. А ещё снова начал злиться.

— И что это значит? — со скрежетом зубов спросил Хван.

— Ну, а что это может значить? Лёгкая эротика, от которой не было ничего хорошего. Даже возбудиться не смог, — ложь красивая, но, к сожалению, Хенджин её не оценил.

— Вызов принят... — очень тихо, практически тише самого шёпота, сказал Хван. Но Феликс, наш проворный мальчик, конечно же смог это услышать, отчего улыбнулся краем рта.

Хван решил не ждать вечера и наступать мелкими шажками уже сейчас. Пока Ли замешивал тесто, Хенджину неожиданно срочно понадобилось что-то из шкафчика, который был прямо над младшим. Темноволосый подошёл к юноше сзади и потянулся к дверце, но тут же услышал тихий вздох, что стало для него «зелёным светом».

Феликс молчал, но Хенджин слышал его прерывистое дыхание, из-за чего сделал вид, что нужная чашка стоит слишком далеко, поэтому всем телом навалился на младшего, прижимая его к стойке. Грудь касалась спины, а член через брюки прижимался к пояснице. А второй, уже возбуждённый орган касался нижней полки стойки. Ли просто продолжал делать своё дело, не подавая виду, что ему всё это нравится и он хотел нагнуться сильнее, чтобы член Хвана, наконец, упёрся в самое нужное место.

Вместо этого Феликс решил продолжить свою игру и, сделав вид, что у него чешется голень, слегла поднял одну ногу и почесал ей другую, но во время этого процесса специально качая бёдрами в разные стороны, тем самым елозя по члену старшего.

— Блять... — сорвалось тихое позади.

Хенджин отошёл, но сразу же отвернулся от Ликса, чтобы тот не видел, как его член уже буквально выпрыгивает из штанов.

***

Настало время ужина. Все ребята уселись за стол, и Ликс вызвался поставить всем посуду и дать приборы. Хван сидел с краю и слушал разговоры ребят, но вдруг, откуда не возьмись, со стороны его правого плеча появляется Феликс и ставит перед ним тарелку с приборами, максимально сильно прижимаясь своей грудью к его плечу и, будто случайно уколовшись о вилку, стонет Хвану прямо на ухо.

Уже не удивительно, что Хенджин возбуждался от каждого действия или слова Ликса. Но что это? Кажется, Феликс играет с Хваном уже не ради забавы, кажется, ему начинают нравиться вечные прикосновения и слишком близкие расстояния с темноволосым юношей.