ГЛАВА 20

Уважаемые читатели, приношу свои искренние извинения. Конец девятнадцатой главы был изменён в связи с личными причинами. Пикника с принцем не будет. Рекомендую ознакомиться с конечным вариантом предыдущей главы, прежде чем начинать читать эту. Спасибо большое за понимание. Ваша Аллия Рент.

— Латта. Латта!

Открываю глаза и резко вскакиваю с постели. От резкого подъема кружится голова. Щурюсь, чтобы рассмотреть человека напротив меня. Стерия. Выдыхаю. Она протягивает мне руку. Мозг слабо соображает, и поэтому я, с паузой в секунд десять, вкладываю свою руку в её. Служанка выводит меня из комнаты и ведёт в ванную. Я сажусь в уже полностью набранную, приятно пахнущую спелыми персиками, купальню. Забираю у неё из рук душистое мыло, в котором виднеются кусочки не то персиков, не то абрикосов, и начинаю намываться сама. Стерия смиренно кивает, вручая мне, насколько я поняла, шампунь и густую смесь, которую, полагаю, используют, как маску для волос. Вымыв голову, принюхиваюсь. Мои волосы теперь пахнут яблоками так вкусно, что аж желудок решает издать завывающий звук. Я выхожу из ванны, обматываюсь полотенцем и ступаю в зал. Над небольшим столиком хлопочет Рафиса, раскладывая столовые принадлежности в правильном, для Цхалита, порядке. Вилка и нож находятся в горизонтальном положении над тарелкой. Стерия касается моего плеча. Она протягивает мне мои вещи. Чёрная толстовка и спортивные штаны, нижнее бельё. Удобно и практично. Кладу полотенце на спинку дивана и быстро одеваюсь. После платьев, такой наряд кажется самым удобным на свете. Сажусь есть. Чёлка завилась крупными волнами и теперь навязчиво лезет в глаза. Я почти начинаю жалеть о стрижке.

Двери моей ментальной библиотеки так и норовят открыться нараспашку, выпуская все негативные мысли, но я ставлю блок. Как же сейчас не хватает телефона и социальных сетей! Просто, чтобы не думать. Просто, чтобы быть. Но телефоном и интернетом, в ближайшие полгода, мне не воспользоваться, а потому остаётся довольствоваться тем, что есть. То есть ничем. Концентрирую своё внимание целиком и полностью на еде. На том, как раскрывается вкус птичьего мяса от добавления неизвестных мне специй. Закончив с едой, иду в прихожую. Там уже стоит походый рюкзак, на верхушке которого находится коврик и что-то напоминающее форму первого, но в чехле. Вероятно, палатка. Оборачиваюсь на служанок, вопросительно выгнув бровь. Очень скомкано и едва понятно Рафиса говорит, что все мои вещи там. О'кей. На всякий случай проверяю. Раскрываю каждый кармашек. И впрямь. Только ко всем мои вещам добавились: нечто в хаки мешке, коврик, туристическая пенка, железная миска, чашка, ложка и вилка, ножик, веревка, несколько пакетов влажных салфеток, прокладки, пара упаковок тампонов, бутылка воды, фонарик, зубная щётка и паста. При всём этом обилии вещей, в рюкзаке остаётся ещё немного места. Поднимаю его, вешаю себе на плечи и защёлкиваю фастекс на животе. В последний раз окидываю взглядом коридор прихожей и выхожу за дверь. В коридоре, что-то тихо напевая, стоит Аден. Мой личный триггер.

— Доброе утро, — спокойно, будто ничего между нами и не происходило говорит он.

— Доброе утро, — с такой же интонацией отвечаю ему я.

Айнэрес одет в такую же, как у меня чёрную толстовку и спортивные штаны. Он, пройдясь по мне глазами, ухмыляется, видимо тоже подметив это совпадение. Над его макушкой тоже виднеется свёрнутый коврик, в следствие чего кажется, что Аден стал ещё выше. Он подходит ко мне и предлагает донести мой рюкзак. Вежливо отказываюсь. В звенящей тишине делаем несколько шагов, как вдруг он останавливается, резко развернувшись ко мне.

— Так. Я предлагаю решить всё по-взрослому. Чтобы между нами не было этого мерзкого напряжения и недосказанности...

— Поздно. Оно уже есть.

— Солнышко, не перебивай меня.

— Меня Латта вообще-то зовут, — раздражённо говорю ему я, а после фыркнув решаю добавить, — Я же не называю тебя "шкаф"!

Аден вопросительно поднимает бровь.

— Ой, только не надо делать вот это своё непонимающее личико. Ты себя же в зеркало видел. Ты ростом с мой шкаф, а с этим рюкзаком и того выше. У меня есть все основания называть тебя так, однако я проявляю уважение к тебе и твоему имени, а потому прошу тебя сделать тоже самое.

— Хорошо, но я всё равно буду называть тебя "солнышко", когда будешь меня раздражать. Сделаем это стоп-словом для тебя, Тёрнер. Ой, ты же не уточнила к первому или второму имени мне проявлять уважение, — самодовольно скалится он мне.

Закатываю глаза. Аден встряхивает головой.

— Вообще-то я тут пытаюсь нормальный диалог вести.

Я смотрю на него и мысленно посылаю:

"— Я как-то не особо заметила."

Аден тяжело вздыхает и игнорирует моё едкое высказывание. А может оно просто не дошло до него.

— Так вот. Я услышал тебя. Вчера. Моё поведение было нерациональным во многих ситуациях. Буду учиться управлять своими эмоциями. Предупреждаю, я не обещаю, что получится сразу, да и в целом, но я хотя бы попытаюсь. По поводу истории с Миратой...

В этот момент к моим глазам начинают подступать слёзы, а в горле образовывается ком. Почему это всё вызывает во мне столько эмоций?

— Не продолжай, — сдавлено говорю я.

— Нет. Ты меня выслушаешь. Назад время не вернуть. Что сделано — то сделано. Я сделал для себя определенные выводы. Оправдываться не буду. Однако, как бы болезненно тебе это не было, я попрошу прокрутить мои воспоминания, но заострить внимание не на событиях, а на испытываемых мной чувствах. Это раз. Во-вторых, как мы видим, недомолвки — жизненно опасны. А потому прошу тебя говорить сразу мне в лицо о своих каких-либо переживаниях и чувствах. Собственно, как и я. Ну что? Договорились, Латта?

Закусываю губу. Внутри не чувства, а какой-то какой-то дикий и необузданный коктейль. Словно ледяную глыбу, которая создала прочную защиту вокруг моего сердца, снесло огненным торнадо.Самая сильная эмоция в данный момент — облегчение. Я даже не осознавала насколько нуждалась в этих словах. Благодаря им, жизнь начала приобретать прежние краски. Но это, пока что, просто слова. В полной мере я смогу это оценить, когда они превратятся в действия. Да и к тому же, если я его начала прощать, это не значит, что мне не обидно до сих пор.

— Озвучь.

Поднимаю на него глаза.

— Озвучь, о чём ты сейчас думаешь, что чувствуешь.

Ну уж нет.

— Ты первый.

Аден закатывает глаза и бормочет что-то про мою несносность.

— Хорошо. Я... Я боюсь.

Выпячиваю нижнюю губу. Удивлена.

— Конкретней, Айнэрес.

Звук его фамилии непривычно слетает с языка. Аден хмурится. Нужно его чаще так называть. На лице Адена играют желваки. Ему нелегко. Определённо. Он слегка наклоняется, чтобы нам было удобней вести диалог, глядя в глаза друг другу.

— Я боюсь, что ты пожмешь плечами, скажешь что-то по типу: "я подумаю об этом", а после закроешься ещё больше. Наше "приключение" превратиться в настоящий ад. И ты больше не подпустишь к себе, не позволишь быть твоим другом.

Дважды удивлена. Не ожидала подобного откровения от Адена. Пристально смотрю на него, пытаясь найти брехню. Белая прядь волос упала ему на лоб, доставая практически до носа. Зелёные глаза отражают мое лицо, выражающее скептицизм. Выдыхаю. Плечи опускаются вместе с головой и глазами. Что ж. Это тяжелее, чем кажется.

— Я все ещё обижена. И... мне кажется, что всё вышесказанное — пустые слова. Ну ладно, неделю-две, ты ещё попытаешься привести это в действие, однако после расслабишься и плюнешь с высокой колокольни, а я буду сидеть и вновь разочаровываться в тебе. А если конкретней: в себе. Ведь ты не обязан следовать моим ожиданиям. А я не должна делать тебя исключением из привычной мне установки "Думать о людях хуже, чем они есть". Так. Ну,вроде всё, — говорю я и нервно хихикаю.

— Латта, да буду я проклят Рекрусом, если всё, что было сказано мной — лапша на уши. Я правда хочу, чтобы между нами не было недопониманий.

Улыбаюсь, поджав губы. Аден спрашивает:

— Мир?

Закусываю губу и улыбаюсь, протягивая мизинчик:

— Мир.

Однако Аден не совершает традиционное пальчикопожатие. Его рот растягивается в злорадной улыбке. Он выравнивается и уверено идёт в сторону лестниц. Недоумнение отражается в полной мере на моем лице. Я бегу, чтобы поравняться с ним:

— Ты чего?

Аден облизывает губы и улыбка на его лице становится настолько широкой, что аж зубы видно.

— Тёрнер, я от своих слов не отказываюсь. Уже не раз у нас был конфликт на тему прикосновений. Я тебе сказал, что дотронусь до тебя, только если ты начнёшь меня умолять. Сейчас твоих мольб я не услышал. Хотя... Зная, какая ты у нас горделивая — произойдет это не скоро.

От возмущения мой рот приоткрывается и я останавливаюсь на месте, как выкопанная. ЧТО?

— Тёрнер, рот закрой, муха залетит. Догоняй, давай!

— Гадёныш, — шипю я.

— Я все слышал! —кричит Аден.

Кажется, за свои слова мне тоже придется отвечать.

*****

Спускаясь на первый этаж хрустального дворца, я начала замечать обилие гвардейцев, находящихся в нём. Ровные и непоколебимые, как статуи, они стоят буквально на каждом углу.

— Айнэрес?

Тот вопросительно мычит, не оборачиваясь.

— Эти люди всегда здесь стояли?

— Ты про гвардецев?

Утвердительно киваю.

— Ну да, — Аден переводит на меня ошарашенный взгляд, — Ты же не хочешь сказать, что за всё время пребывания здесь только сейчас их заметила?

Молчу. А что говорить?

— Ты серьёзно?!

Аден высоко поднимает брови и неверяще смотрит на меня. Жму плечами, после чего Айнэрес констатирует:

— Шок.

Мы идём к главному выходу. С интересом осматриваю высокие витражные окна. На каждом нарисованы неведомые мне существа. Какие-то выплывают из аквамариновых стеклянных волн, какие-то выходят из чащи леса, а какие-то даже сидят на руках у людей.

— Латта, не отставай.

Я ускоряют шаг и равняюсь с Аденом.

— Расскажешь мне как-нибудь обо всех этих существах?

— Конечно. Только попозже. Не забудь напомнить.

Он улыбается и я невольно засматриваюсь на него. Сейчас его прямые волосы отрасли и забавной шторкой падают на лоб. А на щеках видна еле заметная ямочка. Солнце, проникающее сквозь цветное стекло, обрамляет его профиль лиловым светом. Аден мельком окидывает меня взглядом и ухмыляется. Трясу головой. Так. Он сейчас меня не касался, верно? А чего ж я на него глазею-то?! Хмурюсь. Это же Аден. Аден, который на днях переспал с Миратой и несколько раз меня отшивал. Аден, который много раз меня спасал. По королевскому приказу, и все же. Аден, с которым я вела интересные беседы. Аден, который показал мне прекрасный вид на город и звёзды. Человек, который нёс меня на руках около тридцати этажей. И который извинился за все разы, в какие он причинял мне боль. Аден, о котором я, в который раз, пытаюсь не думать. Но, если сейчас нет проклятого влияния связи, из-за которого происходили все мои несчастья, что же со мной происходит? Наверное, сдвиг по фазе у меня все-таки произошёл.

— Алё, Тёрнер! Цхалит вызывает Латту!

Промаргиваюсь. Твою мать.

— Я тут! — спохватываюсь я.

— Ага, вижу, — посмеиваясь говорит он.

— О чём задумалась? — спрашивает он.

Щеки обдаёт жаром.

— Ни о чём.

Если Айнэрес и заметил мою мелкую ложь, то препочёл ничего не говорить. Коридор, стены которого облицованы мелкой каменной коричнево-белой мозаикой, сворачивает направо. Алан, Вивьен и Курт стоят небольшой кучкой и что-то обсуждают. Принц что-то говорит, а Ви заливается смехом. Алан, с лёгким прищуром, смотрит на Курта, скрестив руки на груди, и не понятно, что несёт его взгляд : любопытство или неприязнь.

— Латта! Вот и ты... В компании своего угрюмого друга. — Курт идёт ко мне навстречу широко раскрыв руки. Обнимаю его. На Курте футболка в черно-белую клетку, которая красиво открывает его подкачанные руки. Она напоминает мне пол бального зала. На его бёдрах висит белая толстовка. Зря он выбрал этот цвет. Испачкается же... Но свои опасения я решаю оставить при себе. Изменить-то он уже ничего не сможет.

От меня не укрывается то, с каким щенячьим восхищением ему в след смотрит Вивьен. Интересно. Аланом, собственно, это тоже не остаётся не замеченым. Он поджимает губы и хмурится. Высвобождаюсь из слишком задержавшихся объятий. Спиной, на уровне холки, чувствую волну раздражения. Но её кажется чувствую только я, так как Курт по-дружески закидывает руку мне на плечи, разворачивает и, со мной идёт в сторону ребят, прижимая к себе.

— Я так рад предстоящему путешествию, а особенно — компании. Ну, за исключением одного индивидуума.

Хихикаю. О да, Адену определённо не помешали бы уроки харизмы и обаяния. Отчего-то мне не хочется рассмотреть лицо изера, которе находится в непосредственной близости от моего. Безусловно он красив, но мне, то и дело, хочется отвести от него взгяд. Поэтому поднимаю свой взгляд на Айнэреса-младшего и свою названную сестру. У Ви проскакивает обиженное выражение лица. Алан же с особой внимательностью наблюдает за её реакцией на происходящее. Выводы не радуют ни его, ни меня.

В пустых разговорах проходит наша дорога до главных, центральных ворот. Прохожие люди с жадным интересом рассматривают меня и моих спутников, перешептываясь между собой. Больше всего меня удивляет маленький, с золотистый кудрями паренёк, который прижимает кулак к сердцу и кланяется нам (мне), выказывая высшую степень уважения, достойного исключительно королевской семьи. Я тяжело сглатываю. Груз страха и ответственности тяжело падает на мои плечи, едва не придавив к земле. К нам подъезжает чёрная, не вписывающаяся в обстановку Цхалита, машина. Как оказалось, мы едем в аэропорт.