ГЛАВА 19

Нет.

Нет.

НЕТ!

Отшатываюсь от парня, выходя из его головы. Внутри что-то надламывается. В очередной раз. Вы не были в отношениях. Он тебе ничего должен. Он абсолютно свободен, как и ты.

— Прости, — одними губами говорит он.

Непрошенные слезы застилают глаза, но так и не скатываются. Сглатываю их.

— Всё в порядке, Аден. Ты мне ничего не должен. Ты можешь спать с кем хочешь. И ты не обязан извинятся за то, что ты не придал значения нашему инциденту в ванной.

— Да нет же, Латта! — Аден делает несколько шагов навстречу мне.

Я отхожу назад.

— Всё в порядке, — говорю я скорее себе.

Разворачиваюсь и иду к выходу. Мне нужно успокоиться. Но Аден хватает меня за руку. По телу проносится тёплая волна. Вырываюсь из его хвата.

— Я по-моему тебя сегодня утром просила не прикасаться ко мне.

— Латта, прошу тебя, выслушай меня! То, что было между нами — не пустой звук!

— Я всё увидела. В деталях. И прошу, пока что, вежливо: не иди за мной, — чеканю я.

Но Аден будто меня не слышит. Или не хочет слышать. Он обхватывает моё предплечье и разворачивает на себя.

— Аден, не зли меня. Я больше не хочу играть в эти "кошки-мышки". Устала! — с каким-то надрывом произношу я, пытаясь взять над собой контроль.

— Латта, позволь мне объясниться! Ты же должна была чувствовать всё, что чувствовал я! Пойми меня!

— Нет. Понять что? Что я ущемила твоё мужское самолюбие? Да так сильно, что ты решил самоутвердиться? Могу сказать: со стороны, Мирата выглядела удовлетворенной. Ну, что? Полегчало от моих слов?

— Тёрнер...

Я вырываю свою руку из его. Ускоряю шаг и направляюсь к выходу. С каждым стуком каблуков, отчаяние и ярость(природу которых я сама себе объяснить не могу, ведь Адена я не люблю, как мужчину) заполняют меня полностью. С ног до головы.Прикасаясь к дверной ручке, ощущаю, что Аден в очередной раз прикасается ко мне. К моей ладони. Разум затягивает дымкой и мне хочется рвать волосы от противоречивых чувств. Я крепко сжимаю его ладонь, оборачиваюсь, и прямо в глаза, с рыком воплю:

— Я. СКАЗАЛА. НЕ ТРОГАТЬ. МЕНЯ!

Мужской вопль эхом отдаётся от стен. Я вижу, как лицо Адена искажается в болезненной гримасе, но меня это не останавливает. Пусть ему будет так же больно, как мне. По телу растекается удовлетворение. Чувствую, как мои волосы треплет, появившийся из ниоткуда, ветер. Пространство между нами заливается золотистым светом. Аден, сцепив зубы, издаёт болезненные стоны. А я ими наслаждаюсь. Пустота в груди заполняется ласковым теплом. Стискиваю его руку ещё крепче:

— Я просила по-хорошему. Ты не захотел. Значит, решим этот вопрос по-плохому. Не смей. Прикасаться. Ко мне. Усёк?! — снова с каким-то рыком бросаю, в искажённое болью лицо.

В глазах Адена появляется холодная решимость, которая слегка остужает мой пыл. Теперь уже он, превозмогая боль, почти до хруста в костяшках, сжимает мою ладонь и сквозь зубы выплёвывает, делая рваные вдохи:

— Настанет день... И ты... Будешь умолять меня... Это сделать.

То, с какой уверенностью он это сказал, заставляет меня прийти в себя. Свет исчезает, заходя обратно в мою руку. ЧТО Я СЕЙЧАС СДЕЛАЛА?! Аден со звучным стоном вытягивает вперёд трясущуюся руку. Я перевожу взгляд на неё. Боже. Она сейчас представляет из себя кровавое месиво. Всё намного хуже, чем было у Алана. Его пальцы опухли, кожа треснула и жёлтой пленкой слезла, обнажив мясо.

— О, Боже! Прости меня! — делаю несколько шагов к нему, желая дотронуться в утешающем жесте.

— Пошла к рауму от сюда! Больная на го́лову, дура! Психопатка! — кричит он.

Заслуженно. После того, что я сделала, он ещё нежно ко мне обращается.

— Жди меня здесь! Я за Аланом!

Ответом мне было его вскрик, который почти заставил меня остановиться:

— НЕТ!

Я быстрым шагом покидаю библиотеку, отчаянно ища глазами того, кто смог бы мне подсказать, где находится Алан. Единственным человеком была Мирата. С недоумением на меня посмотрев, она всё же подсказывает мне дорогу. И я, не теряя ни секунды, ухожу, оставив Миру без ответа на вопрос: "Что случилось?"

В данный момент, меня интересует совершенно другое: что я натворила? Он этого не заслужил! Самое страшное — даже не факт моего преступления, а то, что я наслаждалась им. Я. Получала удовольствие. От того. Что мучила. Небезразличного мне человека! Это чистое проявление жестокости! Но я ведь не такая, правда? Когда это качество успело во мне появиться? Или я была всегда такой, просто случая вырваться подобному тёмному чувству на волю не было?

Поднимаюсь на третий этаж. Коридоры уже не кажутся такими одинаковыми. Дохожу до упора и поворачиваю направо. Пятая дверь с конца. Тарабаню в нее кулаком, задвигая на задворки сознания мысль, что младшего Айнэреса может не быть в комнате.

Пожалуйста, прошу, будь там.

— Алан! Ал, открой дверь! Это срочно! Алан! —кричу я, не переставая бить по бедному куску отполированного дерева.

Позолоченная дверная ручка опускается. Слышится щелчок отворяющегося замка. Мои молитвы услышаны. Алан, голый по пояс, в клетчатых голубых штанах сонно потирает глаза.

— Что случи... — не успевает договорить он.

— Срочно спускаемся вниз! У Адена ожог минимум третей степени!

Секунду парень стоит в дверном проёме, соображая. Его вьющиеся каштановые волосы, упавшие на лоб, растрёпанны. На моих глазах его лицо бледнеет.

— Секунду... — хрипло говорит он, скрывшись в глубине комнаты.

В ту секунду, когда Ал оказывается повёрнутым ко мне спиной, успеваю заметить нечто ужасное (возможно, мне даже показалось. Да, скорее всего, так и есть). Вся, абсолютно ВСЯ спина Алана исполасована шрамами, будто от плетей. Грубыми, некрасивыми, пугающими.

Пытаюсь отогнать увиденное. Ожидание сводит с ума. В надежде отвлечься и успокоиться, грызу ногти. Мне кажется, вместо крови по венам течёт ужас. Он мне никогда этого не простит.

Алан выходит из комнаты уже одетый в ненасыщенного синего цвета футболку и серые спортивные штаны. Я снимаю каблуки, ведь в них далеко не убежишь, а Аден внизу в библиотеке стоит и мучается. Из-за меня. Хватаю Алана за руку и начинаю бежать, указывая дорогу, что наверняка было лишним, ведь он, думаю, прекрасно знает, где библиотека...

От того, насколько сильно Алан толкает, тяжёлые двери библиотеки открываются почти нараспашку.

— Аден! — я не узнаю его голоса. Он практически звенит от напряжения и какой-то не понятной мне злобы.

— Аден, грэм тебя дери, мы тут не в прятки играем! Я тебя найду, ты же знаешь! — говорит Алан, попутно оглядывая большое пространство.

Я замечаю капли крови, с примесью лимфатической жидкости на полу. Указываю пальцем Алану на свою находку. Он кивает. Мы идём по следам, которые приводят к читальному столу. Рядом, на стуле, чуть сгорбившись, сидит Аден, плотно сжав челюсти. Завидя нас, он моментально, как ошпаренный, вскакивает и отходит, спрятав больную руку за спину.

— Пошел вон, — Аден как змея шипит.

— Нет, — твёрдо. Слишком твёрдо и решительно для привычного мне Алана.

Младший из братьев уверенной походкой напрявляется в сторону Адена.

Айнэрес-тот-который-блондин ловким движением, оперевшись о здоровую руку, перепрыгивает стол и большим шагом напрявляется в сторону выхода. Ничего не придумав лучше, я преграждаю ему путь. Не знаю от чего, но во мне зарождается страх, что Аден вот-вот меня ударит.

— Солнышко, — ядовито, сквозь стиснутые зубы, — тебе лучше отойти.

Отрицательно качаю головой.

Аден вытягивает правую руку вверх, чтобы она была вне зоне доступа Алана, а левой хватает меня за грудки и резким движением приподнимает вверх. Платье лишь чудом не трескается по швам.

— Я бы мог тебе простить твою выходку, но то, что ты позвала его — не прощу, — он выплёвывает мне в лицо, впиваясь глазами.

От Адена буквально исходят волны ярости, готовые снести меня на другой конец этого мира.

Сердце бешено бьётся в груди. Я же хочу помочь. Исправить ошибку. Что в этом такого? Бросаю взгляд Адену за спину и вижу как Алан, будто кошка, бесшумно залезает на стол. Примерно понимаю, что он задумал. Раум, это будет ужасно. Быстро возвращаю свои глаза к старшему Айнэресу. Он, проследив за моим взглядом, начинает оборачиваться. Нужно срочно его отвлечь! Он меня не простит. Что ж, хуже не будет.

— Прости меня, — говорю ему, становлюсь на цыпочки и обхватываю ладонями его лицо, разворачивая на себя.

Тёплый дурман растекается по телу.

— Прости меня за всё. И за это тоже, — произношу я и целую его.

Сама.

Да.

Я это сделала.

Я спятила.

Определённо.

Наверное, это будет одной из худших ошибок в моей жизни.

Его губы яростно овладевают моими. Кусают, терзают, будто наказывая за все мои поступки. А я вымещаю свою боль на нём. И в тоже время, каждым своим движением стараюсь извиниться за каждый свой проступок. Из головы постепенно выветривается зачем я это делаю. Его рука запутывается в моих волосах. С моих губ срывается тихий стон. Это хорошо. Даже лучше, чем в ванной.

Вдруг слышится стук, и Аден громко вскрикивает. Его рука с остервенением сжимает корни моих волос и дёргается, заставляя меня громко ахнуть и практически упасть на пол. Благо, через несколько секунд он распрямляет пальцы, давая мне путь к отходу. Отползаю и резко встаю на ноги. Передо мной ужасная картина. Алан крепким хватом впился в ладонь Адена, которая в данный момент больше напомнает разбухший кусок мяса. На лице обоих застыло выражение вселенской муки. Аден запрокинул голову и зажмурился, крепко стиснув челюсти. Как в кино, рука Адена начинает наростать здоровой кожей. Алан судорожно выдыхает. Замечаю, как на его синей футболке проступает алое пятно.

— О, мой Бог!

Я мечусь и даже не знаю к кому подойти (стол, который является преградой к двум парням не даёт мне быть рядом с обоими). К Адену, который, я даже не могу предположить, как он это делает, молча терпит последствия исцеления. Или к Алану, который с каждой секундой становится всё бледнее.

— Иди к Алу, быстро, — тараторит Аден на выдохе.

Слушаюсь его. Обхожу стол и просовываюсь под руку Алана. Он слегка расслабляется и мне приходится упереться в стол, чтобы не рухнуть вместе с ним. Я всматриваюсь в лицо Ала. Его нос сморщен, брови сведены к переносице, а радужка полностью стала лилово-фиолетового цвета. Он зашипел приоткрыв рот. Сильно стиснутые зубы выдают то, насколько ему больно. К моменту, когда кончики пальцев Адена почти заканчивали восстановление, у Алана текла кровь из носа. В момент завершения процесса, оба облегчённо выдыхают. Алан ещё больше опёрся на меня. С виду этот парень намного легче.

— Дай мне секунду, Латта, я сейчас встану сам.

В этот момент Аден задирает футболку Алана, и я давлюсь воздухом, пытаясь вздохнуть. Одно дело видеть это издалека и скинуть на игру света, а другое — видеть вблизи и осознать, что это реально. Розовые широкие рубцы усеивают всю спину парня. Некоторые из них находят друг на друга. Это поистине ужасно. Однако, сейчас всё своё внимание переманивает на себя длинная, глубокая рана между лопаток. Ткань футболки вновь закрыла мне обзор. Так вот откуда они... Сколько же из них здесь из-за меня?

— В этот раз хуже, чем обычно! Раз уж решил это сделать, то мог бы оставить вторую степень! Я не хочу, чтобы мой брат был калекой, слышишь?!

— Отвали...

— Тёрнер, — будто отрезав говорит Аден.

Дёргаюсь от звука своей фамилии. Провалиться бы сквозь землю, да, жаль, не могу.

Старший Айнэрес оценивающе смотрит на меня, а после, подхватывая протестующего Алана, говорит:

— За мной.

Иду чуть позади парней. Стыд заполняет меня от пяток до кончиков волос. Из-за того, что я не смогла держать себя в руках, пострадало два человека. Лучше бы я сама расхлебывала всё это. Почему вся боль досталась кому угодно, но только не мне?! Поднявшись на нужный нам этаж, мы подходим к комнате Ала. Я юркаю между мальчиков и открываю дверь. Аден заносит брата, который тихо говорит что-то по типу: "Я тебе не изери, чтобы меня на руках носить." Мы заходим в спальню, выполненную в красно-золотых тонах .

— Тёрнер, в шкафу напротив кровати лежат бинты. Снизу права. Рядом с ними лежит стеклянный бутылек с зелёным содержимым. Возьми их.

Слегка дрожащими руками я судорожно открываю дверцы. Полочки внутри от и до забиты различными склянками. Бинты сразу же бросаются в глаза. А вот на роль нужной склянки две кандидатуры. Одна круглая с тёмно-зелёным наполнением, а вторая прямоугольная с салатового цвета жидкостью, внутри которой плавает фиолетовая мякоть.

— Нужна круглая или прямоугольная?!

Слышу как Аден делает успокоительный вздох.

— Круглая.

Я тут же беру всё необходимое. Повернувшись, вижу, как Аден снимает футболку с лежащего на спине Алана. Из его раны до сих пор течёт кровь. Такое чувство, что его резанули очень острым ножом. И не просто провели им по поверхности кожи, а ударили вглубь.

Откинув кусок ткани, Аден поворачивается ко мне с вопросом:

— Ты ведь хотела стать врачом, верно? Готова ассистировать? Посмотреть к чему привели твои бездумные действия?

— Да, — отвечаю я тихо-тихо.

— Хорошо. Иди пока вымой руки. Я всё приготовлю.

Выхожу из спальни. Комната Алана отличается от моей. Она в разы меньше, и потому мне совсем не составляет труда найти ванную. Вымыв тщательно руки с мылом, я возвращаюсь обратно.

— Сейчас вернусь, — говорит Аден и направляется в сторону ванной.

Молчание повисает между нами.

— Это ведь ты, верно? Ты его обожгла, не так ли?

Алан произносит это без упрёка, но тяжесть сказанных им слов заставляет меня нервно сглотнуть.

— Да. Извини меня. Если бы я знала... Я бы может придумала что-то. Не знаю. Может контролировала бы себя лучше. Возможно, подсознательно, я знала, что есть ты, который может всё исправить. Но, Боже, я не знала, клянусь, не знала, что такой ценой... Алан, правда, я не хоте...

— Хватит. Я понял. Что есть, того не миновать. За что, хоть, ты его так приложила?

— Разозлилась.

Алан медленно поворачивает голову в мою сторону, всем своим видом говоря: "Ну... Продолжай свой рассказ." Делаю вид, что не замечаю этого и оставляю его вопрос без ответа.

В этот момент возвращается Аден. Он открывает нижние дверцы шкафчика, из которого я ранее достала склянку и бинты, и достает оттуда ампулу, шприц, иглу, нитки и вату. Ловким движением, он откупоривает стеклянную торпеду, достает из бумажной упаковки шприц, ставит иглу, которой втягивает прозрачную жидкость.

— Это лидокаин? — задаю первый пришедший в голову вопрос, чтобы убрать напряжённую тишину.

— Десять очков за смекалку.

Аден обкалывает зону вокруг разреза. Однако, это неприятное действо не мешает Алану ловить мой взгляд, намекая на продолжение. В конце концов он не выдерживает и говорит:

— Ты не закончила. Ты обожгла Адена, потому что разозлилась на... что?

Да.

Я знаю.

К больным нужно проявлять сострадание и желание помочь.

Особенно, если больной — Алан, покалеченный, по факту, мной.

Но от чего-то я хочу его пришить прямо на месте.

Сейчас.

Мои щёки обдаёт жаром, и я не знаю куда деть себя.

Аден подключается к разговору, добивая меня:

— Действительно, хороший вопрос. На что же ты так разозлилась, Тёрнер? Из-за чего в тебе проснулась такая необузданная ярость? — спрашивает он, хмыкнув в конце.

О, уверена он прекрасно знает, что мной двигало. Знает, что это за чувства, которые я отказываюсь принимать.

Делаю глубокий вдох. Что ж. Набрав воздух в легкие, выпуливаю:

— В последние два дня произошло событий больше, чем за, мне кажется, все мои шестнадцать лет. Начиная с того, что я успела вновь побывать на Земле, поучаствовать в спасении Ирам, для которого мне пришлось отвлекать Курта. К слову, мои слова и попытку удержать на месте он принял по-своему. Возможно, всему виной был виски, выпитый нами, — задумчиво произношу я, скорее для себя, — Но он начал целовать меня сильнее с каждой секундой, намекая на большее. Я бы с радостью прервала его, но твой брат сказал делать всё, что угодно, лишь бы план не провалился. А потому, мы с принцем чуть ли не совокупились прямо перед входом в место временного содержания преступников! Сказать что я была в ужасе — ничего не сказать. Благо, чудо существует, и он, — я машу рукой в сторону Адена, — Успел прервать нас. В его присутствии я позволила дать себе слабину. Даже подумала: "Хм, может всё не так плохо? Может мы сможем нормально общаться друг с другом, доверяя? В конце концов, он успел, не бросил меня". Потом, на следующее утро, у меня произошёл казус с шампунем, и я по нашей мысленной связи попросила Адена принести его мне, и мы... Мы... Мы..., — сглатываю вязкую слюну. Я не планировала так много рассказывать, однако, по округлённым глазам Алана я понимаю, что лучше продолжить, прежде чем он надумал себе всякого, — Мы перешли в наших отношениях на другой уровень. Опережая твои предположения, сильно далеко мы не зашли, — поспешно добавляю я и красноречиво смотрю на Алана. Он делает небольшой кивок, давая понять, что понял, что именно я имела в виду. Начинаю расхаживать по комнате, активно жестикулируя, — Знаешь, мне так надоели его качели. "Латта, мне на тебя всё равно, держись от меня подальше!" и тут же "Латта, пойдём я тебе покажу самый красивый вид, который ты только видела в своей жизни!", а потом опять "Латта, у меня определённо не всё хорошо, однако, я тебе настолько не доверяю, что скажу тебе своим любимым ледяным тоном о том, что у меня всё в порядке, лишь бы ты отвяла", — утрированно пародирую Адена, — И, после всего сказанного, он целует меня! Я схожу с ума! Ты! — я тыкаю пальцем в старшего Айнэреса, замершего и прижимающего к спине Алана марлю, — Не смей больше так делать! Разберись, чёрт возьми с собой! Или, если не можешь, сходи к психологу! Может у тебя недиагностированное биполярное расстройство?!

Делаю глубокий вдох.

— Я отошла от темы. После того, как Аден меня поцеловал, он умело, в своей излюбленной манере, перечёркивает всё, что произошло выше, говоря, что ненавидит нашу связь. Естественно, я приняла это близко к сердцу. Наверное даже слишком. Далее, после всего перечисленного, меня ждало ещё одно потрясение. Мне предоставили выбор. Либо я собственноручно убиваю человека на глазах у толпы, либо Ирам продолжат искать и, как следствие — убьют. Я решила не марать руки в крови, надеясь, что Ирам удастся жить так же, как Марьелле. В страхе, но жить. Но и тут я прогадала. Наша беглянка была на крючке, и потому её незамедлительно замочили. Класс, да? Я её могла спасти, но струсила! И теперь, по моей вине, её тело будет кормить червей, а на лице никогда не появится улыбка! У меня случился срыв, и, спасибо вам, ребята, если бы не вы, у меня бы пошел бы сдвиг по фазе. Возможно, он уже пошёл, кто его знает?

Я я выдыхаю и машинально поправляю волосы, попутно вспоминая, что было дальше.

— Далее, после умерщвления Рамира, решила я немного отвлечься от совсем не радостных мыслей и сбежать от Курта, который, судя по его настойчивому взгляду, хочет поговорить со мной. Стоит отметить, что наш мистер Переменчивое Настроение на казни, в тяжёлый для меня момент, даже в сторону мою не смотрел. Ему, наверняка, было приятнее играть в "Два шага вперёд, десять назад". Блин, опять отвлекаюсь. В общем, подбираюсь к сути. В библиотеке Аден даёт понять мне, что всё произошедшее между нами, для него имеет значение. Если бы не вовремя вмешавшаяся Мирата, я бы, вероятно, совершила ещё одну ошибку, поверив ему. Однако, благодаря этой прекрасной девушке, я узнаю, что, пока меня терзали муки выбора, он, — в очередной раз машу рукой в сторону Адена, — пытался восстановить своё задетое мужское самолюбие, переспав с ней! Ведь, видите ли, я его выгнала из ванны после того, как он сказал, что ненавидит единственную вещь, связывающую нас! Все эти события в совокупности доканали меня. Особенно, когда последнюю часть этой истории мне удалось увидеть глазами Адена... — тихо заканчиваю я, — Вот в что-то такое это всё вылилось. В тот момент мне было ужасно больно. Думаю, это из-за того, что я расценила это, как предательство. Так уж получилось, что то, что для меня важно — для него игра. Но, благо, я сделала для себя правильные выводы и на старые грабли не наступлю. Как-то так. Ещё раз скажу. Алан, прости, мне очень жаль, что из-за наших разборок пострадавшим вышел ты.

Воцарившуюся в комнате тишину нарушает звук битого стекла. Втроём мы поворачиваем голову в сторону дверного проема, где стоит Вивьен, шокировано переводя взгляд с меня на Адена, а с того на Алана. Её руки слегка подрагивают. Скорее всего, белые осколки внизу — чашка.

— Putain!¹ — говорит Вивьен, а после, быстрыми шагами пересекает комнату, отвешивает звонкую пощечину Адену(забавно при этом подпрыгнув), болезненный подзатыльник мне, а после садится на колени, оказываясь на одном уровне с Аланом и обнимает его.

— Справедливо, — озвучиваем мы в унисон со страшим Айнэресом.

*****

Я заложила травянистую мазь в глубь раны, а Аден профессионально наложил шов и приказал Алану отдыхать. Если честно, зрелище — не из приятных. Особенно впечатлили моменты, когда игла застревала в плотной коже Алана, и Адену требовалось приложить усилия, чтобы её проткнуть. Мне же он приказал залить зелёную жижу внутрь раны и вытирать струйки крови, стекающие по спине. Что ж. Если он хотел меня проучить — у него получилось. Впредь, все эмоции будут находиться под моим строгим контролем, во избежание подобных ситуаций. Наверное, пока Алана латали, я успела извиниться больше двадцати раз. Поэтому что... Мне правда жаль.

Основной проблемой является то, что завтра ранним утром мы отбываем. Первую половину пути нам удастся преодолеть на самолёте. Вторую же нам нужно будет преодолеть самостоятельно на лошадях.

Как оказалось, всё это время Ви была у Алана в гостях. Когда он задремал, она ушла в гостиную, нашла какую-то книгу с незамысловатым сюжетом и принялась читать от нечего делать. В конечном счёте, она сама провалилась в глубокий сон, что даже мой настырный стук не разбудил её. Проснулась она только когда мы вернулись.

Будучи ещё сонной, она сидела несколько минут в комнате, а после до её ушей донёсся мой монолог (который, исходя из слов Ви, обладал чудодейственной бодрящей силой). Чтобы меня не прерывать она молча слушала, едва сдерживая себя на одном месте.

Если честно, когда я узнала об этом, мне стало легче. Это сняло с меня необходимость рассказывать одну и ту же историю несколько раз.

Вивьен осталась сидеть на кровати с Аланом, который пытался изо всех сил смешно самоиронично шутить. Ловлю себя на мысли, что эти двое прекрасно бы смотрелись вместе. Моё сердце маленькой иголкой колет белая зависть. Я безумно рада, что у моих друзей, несмотря на место и общую ситуацию, всё хорошо. Но, в то же время, мне больно, что у меня не так. Мы с Аденом выходим из спальни, оставляя ребят наедине.

— Латта, — серьёзно произносит он.

Тяжело вздыхаю.

— М?

— Я тебя услышал.

— Радостно слышать, — произношу я, без тени улыбки, не глядя ему в глаза.

— Хорошо, что ты высказалась.

Никак не комментирую его реплику.

Я устала, правда. От Адена, преимущественно. Мне хочется сделать передышку в нашем общении.

— Латта, я...

— Аден, прошу, не надо. Мне нужно успокоиться и побыть одной. Заранее спасибо.

Я открываю входную дверь и покидаю комнату, не обернувшись. Пребываю в своих мыслях. Ноги сами ведут меня. Каждый раз мне кажется, что я испытываю максимальное количество потрясений за день, и каждый раз оказывается, что может быть больше, хуже. В голове —тишина. Чувствую себя роботом.

Поднимаю глаза. Понимаю, что оказалась прямо перед своей дверью. Удивлена. Дёргаю ручку. Не заперта. Открываю её. Вхожу. В моих покоях никого. Снимаю синее платье и кладу его на диван. Иду в ванну. Горячие струи обжигают тело. Обмываюсь. Вытираюсь полотенцем. Иду в комнату. Надеваю пижаму. Падаю на кровать. Проваливаюсь в сон.

¹Putain! - Охренеть!