ГЛАВА 18

Что? Его слова эхом отдаются в моей голове. Тысяча противоречий хором оглушают меня. В ужасе отшатываюсь от короля.

— Что вы такое несёте?!

— Выход. Мне нужно удержать власть. Слава о вас уже разлетелась по Кселимбуру и пошла дальше. Вы должны понимать, Рождённая Светом, если людям прощать их ошибки, они будут их совершать вновь и вновь. Если я закрою глаза на предательство Рамира, остальные примут это за зелёный флаг. Сначала побеги будут совершать подчинённые из особого отряда, потом знание как нужно делать Лиру перейдет дальше. Начнётся подпольная эмиграция мирного населения. За каждым у меня не будет возможности уследить, что приведет к хаосу и раздору. Однако, если вы окажете мне услугу, я сделаю тоже самое для вас. Может я и жесток, но справедлив.

Хватаю ртом воздух, не находя слов. Самое страшное, что я почти полностью согласна с ним. Опускаю глаза в пол, пытаясь осмыслить услышанное. Может я не настолько добрая на сколько считаю сама себя?Эреган, видимо, догадывается о ходе моих мыслей, а потому его губы растягиваются в сдержанной улыбке. Он подходит ко мне и по-отечески кладёт руку на плечо.

— Открою маленький секрет: где-то в глубине души мне жаль парня. Уж больно сильно он проникся земной культурой, её нравами и любовью к девушке, которая, подобно Адаму из Библии, стала жертвой искушения.

Обращаю свой удивлённый взгляд на короля. Не ожидала, что он настолько ознакомлен с деталями земных религий. Всматриваюсь в глаза этого мужчины и, мне кажется, вижу тень раскаяния.

— Неужели нет другого выхода? Ну, может, заключить его в тюрьму лет на двадцать, не знаю? — глупо предлагаю я, заранее зная ответ.

Король отрицательно качает головой.

— Сбежит. Как и его возлюбленная. В особом отряде завелась крыса-благотворитель. Благо он не так многочислен, чтобы было большой проблемой выяснить — кто это, — он говорит спокойно, многоначительно глядя на меня.

Я догадываюсь на что намекает этот взгляд и просто пожимаю плечами. Эреган вновь надевает маску безразличия, граничащего с надменностью. Немного опешиваю от такой смены эмоций.

— На раздумья у вас есть полчаса. Я предоставляю вам свой кабинет и этот эркер. Вернусь по истечению отведённого времени, — приказывает король, а затем разворачивается и уходит восвояси.

Холодный по ощущениям, мартовский ветер дует на меня. Волосы спутываются. Я оборачиваюсь в сторону очередного потока воздуха, чтобы тот принес прохладу на лицо, которое, от сдерживаемых внутри нервов, горит. Поднимаю глаза к небу. Пасмурное, затянутое серыми облаками, оно печально, будто знает, что должно случиться через час. Поёживаюсь и обнимаю себя руками. Жизнь или смерть? Убить или отдать всё во власть судьбе? Может Ирам сможет жить так же, как Мариам? Да, в страхе, что найдут и убьют, но жить. Наслаждаться моментами и делить их с появившимся любимым человеком, который, я уверена, у Ирам появится. Она обзаведётся семьей, детьми, состарится и умрет естественной смертью. Куда Ирам переместилась знают только четыре человека (включая её саму), один из которых скоро умрёт.

А если нет?

Что если от моей трусости она лишиться всего, что я перечислила выше? Убить человека... Смогу ли я? Представляю, как поднимаюсь по эшафоту, смотрю на Рамира, а после беру верёвку и дёргаю её, спуская огромное лезвие прямо на шею мужчины. Но тогда Ирам со стопроцентной вероятностью будет жить. Вонзаю пальцы в волосы и рычу от безысходности. Кричу вникуда:

— Почему. Так. Сложно?!

Я не хочу нести эту ответственность, не хочу говорить ответ.

— Господи, дай мне знак, как поступить! Прошу!

Отчаяние. Да, наверное, это оно. Рамир в любом случае умрёт, и он будет счастлив, узнав, что его смерть будет не напрасной. Что она спасет Ирам.

Нет, не могу!

Сильный поток холодного воздуха проходится по мне, помогая сохранять ясность ума.

Жизнь-смерть, жизнь-смерть,  жизнь-смерть.

Убить-не убить, убить-не убить,  убить-не убить.

Подхожу к краю эркера, но уже не вижу ничего вокруг. Только картинку, где я отпускаю шершавую верёвку. Я не слышу других звуков, кроме падения чего-то тяжёлого на деревянный пол. Я пытаюсь прийти в себя. Прокручиваю все возможные варианты. От безысходности своего положения, с чувством ударяю кулаком по высеченным из светлого камня перилам. Боль отдаётся в костяшках. Бью ещё раз, правильно ставя руку, как папа учил. Удар за ударом сыпятся на ни в чём не повинный камень. Глаза застилают слёзы, но так и не скатываются по щекам. Закусываю губу. С костяшек сдёрта кожа. Благо, я додумалась оставить одну руку здоровой. Шипю от боли, плачу, взвешиваю все "за" и "против", успокаиваюсь и принимаю решение. 

Дверь на балкон открывается. 

*****

Спасибо небу за дождь, на который можно скинуть размазанную под глазами тушь. Завожу руки за спину, скрывая повреждённую тыльную сторону ладони. Король мягкой поступью идёт ко мне. Несмотря на его фирменную "маску", вижу, как в голубых глазах сверкает любопытство.

— Вы приняли решение?

— Да.

— Ваш ответ?

— Нет.

С его губ почти сорвалось вопросительное "что", однако, Эреган вовремя берёт себя под контроль.

— Чтобы в дальнейшем у нас не возникло недопониманий, что конкретно означает ваш ответ: "нет"?

— Я не буду убивать Рамира.

Король на секунду задумывается, а после холодно говорит, убрав из голоса былое дружелюбие.

— Это окончательное решение?

— Да.

Я не хочу идти на поводу, марать свои руки в крови, показывать своё согласие с режимом, когда есть шанс, что у Ирам всё и так будет хорошо.

— Хорошо.

Он вновь куда-то отходит, а внутри меня скручивается тревожный узел. Предчувствие чего-то ужасного наполняет меня с головой. Я почти насильно сдерживаю свой порыв побежать к королю и сказать, что всё же принимаю его условия. Спустя минут пять Эреган возвращается с чуть более довольным видом. Так  подмывает спросить куда он отходил, однако сдерживаю себя. Король, видимо, замечает мой любопытный взгляд и великодушно отвечает на мой мысленный вопрос:

— Благодаря твоим решениям, Ирам мертва.

Пауза. Звенящая тишина в голове.

— В каком смысле?

Нет.

— В прямом. Наш агент в Перу заметил появление девушки. Она появилась в подворотне из ниоткуда. Как человек с опытом, он сразу определил в ней беженку и проследил, куда она идёт. Выяснил, в каком она доме остановилась. После, кинул запрос в нужный отдел, описал беглянку, и выяснилось, что она идеально подходит под описание Ирам Брайленберг. Я приказал ему зайти в дом и не выпускать девушку, пока я не отдам подобного приказа. Всё зависело от тебя. Ты свой выбор сделала. 

Нет. Нет. Нет. НЕТ!

Тяжкий груз вины ложится, нет, падает на мои плечи!

Волей неволей я стала убийцей. Пускай и косвенно.

Король ободряюще похлопывает меня по плечу, приговаривая:

— Все совершают ошибки, дорогая.

Я поднимаю на него свой взгляд. В голове всплывают тысячи картинок, как я впиваюсь в его красивое лицо, расцарапываю его, прижигаю своим светом, делаю всё возможное, лишь бы стереть с него это победное выражение лица. Вдруг Эреган резко хватает меня за челюсть и болезненно сжимает. Недовольно мычу.

— Не смей. Смотреть. Так. На меня. — говорит он с каждым словом сильнее стискивая мои щеки.

Сердце бешено бьётся в груди.

— Энейшр¹, — отвлекает его голос Адена.

Король отшвыривает меня от себя с такой силой, что я падаю на пол, сдерживая слёзы унижения и отчаяния.

Айнэрес что-то говорит королю, однако я его не слышу. В голове крутится одно-единственное её имя.

Ирам. Ирам. Ирам. Ирам. Ирам.

И моё новое.

Убийца. Трусиха. Убийца. Трусиха.

Из размышлений меня вырывает звук приближающихся шагов. Поднимаю голову. Надо мной, на все свои два метра возвышается Аден. Он снисходительно, я бы даже сказала, с лёгким отвращением, осматривает меня, а после протягивает руку. Не принимаю её. Хочу спрыгнуть с высоты эркера, и ничего не чувствовать. Все наши старания были зря. И всё из-за меня.

Слышу, будто через какой-то вакуум, как цокает Аден. Не сомневаюсь, он закатил глаза. Чувствую крепкую хватку на своём предплечье. Айнэрес с силой дёргает меня, заставляя подняться на ноги. Еле заставляю себя удержаться и вновь не упасть.

— Держи лицо. Не показывай свою слабость. Соберись. Не доставляй ему такое удовольствие, —командует он.

Я из последних сил делаю бесстрастное лицо с лёгким оттенком улыбки. Чувствую, что до эмоционального взрыва остаётся несколько минут. Начинаю чаще дышать. Аден выводит меня из эркера, а я, как безвольная кукла, следую за ним на слегка подгибающихся ногах. Король что-то бросает нам вслед, но я перестаю что-либо слышать. Аден ведёт меня куда-то, но я не вижу дороги. Погружаюсь в себя и, кажется, тону...

Посреди какого-то тысячного коридора этого дворца мне начинает не хватать воздуха. Я торможу и припадаю к стене. Начинаю задыхаться. Пытаюсь ловить воздух, но тот будто не идёт в лёгкие.

Убийца. Убийца. Убийца.

Она мертва. Мертва. Мертва. Мертва.

Из-за тебя. Тебя. Тебя.

Чувствую, как Аден меня трясёт, однако не могу сконцентрироваться. Откуда-то, будто из далека, до меня доносится:

— Тёрнер! Тёрнер, дыши! Дыши, раум тебя дери! Тёрнер! Повторяй за мной! Латта! Латта, посмотри на меня!

Промаргиваюсь. Вижу его обеспокоенное лицо, но не могу ничего с собой поделать. Паника и осознание неизбежного захватывают меня.

— Латта, повторяй за мной. Вдох, —Аден демонстративно вдыхает и задерживает воздух, — выдох.

— Я, — судорожный вздох, — Не... Могу... — пытаюсь ответить ему я.

— Можешь. Давай. Старайся. Вдох, — я повторяю за ним, — выдох. Умница. А теперь, ещё раз.

Я цепляюсь за его синий сюртук, как за спасательный круг. Утренние события кажутся далёким сном.

— Аден.

Моё тело начинает дрожать.

— Я — убийца, — шепчу я, ударяя себя в грудь, куда-то туда, где должна находиться моя душа.

Из моих глаз не текут слёзы. И это ужасно. У меня даже нет возможности выплеснуть свою боль таким способом.

— Что здесь происходит?! — слыщу возглас и медленно поворачиваю голову в сторону говорящего.

В этом же коридоре стоят Алан и Вивьен, одетые в парадные синие цвета. У них одинаково округлены глаза и лица смешно перекошены волнением.

Я начинаю заливисто смеяться от этой забавной картины. По правде говоря, это больше походит на истерику. Каждый такой смешок отдаётся болью в груди. Чувствую, как Аден подхватывает меня на руки. Перестаю смеяться. Пытаюсь куда-то выплеснуть свои эмоции, и начинаю расчёсывать, щипать и даже кусать ладонь, пальцы. Пытаюсь отвлечься от душевной боли, заменив её физической. Очень по-здоровому, Латта.

Открываются незнакомые мне двери. Мы входим в комнату выполненную в красно-жёлтых цветах. Аден кладёт меня на кровать. Хочу кричать, раздирая глотку. Хочу содрать с себя кожу. Осознаю, что всё это время повторяла:

— Я её убила. Я её убила. Я её убила!

Скручиваюсь в позу эмбриона. Мою голову кто-то поднимает, а после, кладёт себе на колени. Вдыхаю запах хвои. Сомнений кто это не остаётся. Но вот на мою голову ложатся чьи-то руки и начинают успокаивающе поглаживать по волосам. Поворачиваю голову и вижу лицо Алана. Его добрые голубые глаза с сочувствием, по-доброму смотрят на меня. На убийц так не должны смотреть. Ты не заслуживаешь этого.Затем что-то тёплое опускается на мои ноги. Опускаю глаза вниз. Вивьен легла поверх меня, обхватив мои бедра в кольцо своих рук.

Так мы и замерли в абсолютной  тишине, которую нарушало моё постепенно успокаивающееся дыхание. Однако, любые слова были бы лишними.

— Я не заслуживаю этого, —озвучиваю не покидающую меня мысль. Но ответом мне были: ещё крепче прижавшееся ко мне тело Ви, поцелуй в висок от Алана и ободряющее сжатие моей руки Адена.

— Я вас люблю, — говорю я совершенно искренне.

Эта фраза так легко срывается с моих губ, будто я её говорила этим людям миллионы раз.

— Мы тебя тоже, — в унисон отвечают трое.

Бывает же в жизни так, что, теряя половину себя, мы приобретаем нечто новое. Через боль, мы приходим к счастью. Через предательство — к осознанию настоящей дружбы. Груз вины за совершенный поступок будет преследовать меня до конца моих дней, но рядом с этими людьми вынести его, кажется по крайней мере, возможным.

— Спасибо, — шепчу я и проваливаюсь в сон.

*****

Казнь прошла для меня будто в тумане. Алан и Вивьен разбудили меня и отвели на тот самый эркер. Рамира привели, отрубили голову и ушли. Ничего необычного. Мне кажется, что все мои чувства и трезвая оценка ситуации —притупились. Единственное, что радует в этой ситуации — непонимающий взгляд Эрегана, когда я зашла на "смотровую площадку" с гордо поднятым подбородком и равнодушным лицом, на котором не было ни следа слёз, шока и прочего. Алан даже залечил покалеченную руку, и я не уверена, что благодарна ему за это, так как я теперь осталась один на один с зияющей дырой в душе. Курт всё время бросал на меня обеспокоенные взгляды, однако я успешно их игнорировала. У меня не было сил разбираться с ним. Аден странным образом избегал меня. Ни слова не проронил в мой адрес во время казни, ни слова после. Он перекинулся несколькими фразами с королевской семьёй, Аланом, Вивьен, в общем со всеми, кроме меня. Будто я перестала существовать для него. Возможно, это и к лучшему.

Сейчас я стою в библиотеке, в надежде найти душевное умиротворение. Хочу найти хоть одну англо или русскоязычную книгу. Лишь бы не думать о гнетущем чувстве вины, которое проникает в каждую клеточку тела. Пытаюсь глубоко вдохнуть запах старой пожухлой бумаги. Прохожу вдоль высоких  стеллажей. Иду интуитивно, будто влекомая невидимой нитью. Ускоряю шаг. Поворот, и я резко врезаюсь в чью-то спину едва не падая. И я бы упала, если бы не быстрая реакция этого человека. Он успевает ухватить мое предплечье и резко дёрнуть на себя. Припадаю к его груди, и вдыхаю аромат, которой отдаётся внутри эхом боли.

Аден убедившись, что я стою на своих двух, выпускает меня из своих рук. Пытаюсь как-то сгладить неловкое молчание едкой фразой:

— О, не ожидала тебя увидеть в библиотеке. Всегда забываю, что ты умеешь читать.

И если бы раньше такая остроумная фраза вызвала бы у меня удовлетворение, то сейчас я чувствую пугающее ничего. Словно так шутить можно было где-то там, в другой жизни. Аден улыбается губами, однако глаза выражают нечто такое, что я бы назвала глубочайшим раскаянием, неловкостью или даже виной. Возможно, мне просто кажется, и я ищу то, чего на самом деле нет.

— Ты не знаешь, где здесь можно найти раздел книг на доступных мне языках? Уверена, они здесь есть.

Почему-то испытывать ущемление гордости за то, что я могу попросить у него помощи, кажется мне полнейшим бредом и детским садом. И почему я все так усложняла, если есть проблемы намного масштабнее?

— Да, конечно. Они как раз недалеко, — легко, но с неким надломом отвечает мне Аден.

Здесь что-то не так. Когти тревожности впиваются мне в сердце. Аден проходит вдоль нескольких выстроенных в ряд стеллажей. Следую за ним.

— Есть какие-нибудь пожелания?

— Да, что-нибудь из фэнтези.

Хочу сбежать из этой (как бы это дико не звучало) реальности.

— "Гарри Поттер и философский камень" подойдёт?

Лёгкая улыбка трогает мои губы.

— Это, пожалуй, лучшее, что ты мог бы мне предложить.

Аден хмыкает. В его широких зрачках играют солнечные блики.   Тянусь к книге с яркой обложкой. Наши пальцы соприкасаются на долю секунды, однако и этого достаточно, чтобы во мне поднялась волна страха. Быстро одёргиваю руку и прижимаю книгу к груди. Очередная неловкая пауза возникает между нами, и я уже думаю развернуться, как вдруг он говорит:

— По поводу того, что было утром...

— Я всё понимаю, — решаю оборвать его на полуслове прежде, чем он скажет что-то такое, что точно меня разобьёт.

Отвожу глаза в сторону и продолжаю свою мысль:

— Ты не в восторге от нашей связи, и я подлила масла в огонь. Очевидно, что если бы не наше мистическое притяжение, то ты бы никогда так далеко не зашё...

— ЧТО?!

Резко замолкаю. Нахожу его глаза. Они метают молнии. А лицо... Оно буквально перекошено от вселенского возмущения.

— Ну... — начинаю оправдываться я, активно жестикулируя, — ты сам сказал, цитирую: "ненавижу эту связь".  Я сразу свела все файлы и поняла, что, возможно, в эту секунду ты вырвался из плена этого наваждения и озвучил свои реальные мысли...

Чувствую себя невероятно глупо.

Аден не веря качает головой. Из него выходит смешок, который будто застревает в горле.

— Тёрнер, не поверишь, что я себе напридумывал.

Облокачиваюсь на стеллаж, скрещивая руки на груди, и говорю:

— Жги.

Аден неловко чешет затылок, а после трёт шею. Весь его вид говорит о том, что он не хочет делиться своими мыслями. Он резко набирает воздух в легкие и на одном выдохе говорит:

— А я подумал, что ты просто решила проверить понравится тебе такое со мной или нет. Тебе не понравилось. А изгнание с унижением из комнаты —своеобразная удачная попытка отомстить за все те слова и гадости, что делал тебе.

Мне становится на грамм легче. Чувство сожаления по поводу утренней сцены начинает отступать. Изо рта вырывается тихое хихиканье. Нет, этот день меня до могилы доведёт. Кто же знал, что Аден Айнэрес может настолько сомневаться в своих способностях? Он, в свою очередь, присоединяется к минуте веселья. Так странно смеяться, зная, что из-за тебя погиб человек. Ты отняла возможность смеяться у Ирам.

Насильно отгоняю эти мысли.

— Мы — идиоты, — констатирую факт я.

— Определённо, — сладко произносит Аден, и я вижу как в его глазах появляется озорной блеск.

Он делает несколько наступающих шагов и я оказываюсь зажатой между ним и книжными полками. С моих губ срывается судорожный вздох. Хочется забыться. Раствориться в эмоции. Любой, лишь бы не вины.

— То есть, — Айнэрес смакует каждое слово, — Если бы не недопонимание мы бы... Не остановились?

Многозначительно жму плечами.

— Кто знает.

Ноги Адена оказываются между моих, а его руки упираются в книжные полки недалеко от моей головы. Классический капкан Айнэреса. Сглатываю, резко ставшую вязкой, слюну. Вижу, как я отражаюсь в его зрачках. Одно моё движение, и разум покроется пеленой. Дотронуться до его руки или нет? Решаюсь. Кладу свою ладонь на его предплечье. По телу проносится импульс. Его зрачки, и без того широкие, практически полностью заполняют радужку. Это с какой-то стороны даже жутко. Живот скручивает приятным спазмом. Губы сами собой предвкушающе открываются. Аден, не колеблясь, склоняется надо мной, и, в момент, когда до наших губ остаются считанные миллиметры, тишину библиотеки прорезает женский визгливый голос:

— Аден!

Недоумённо смотрю на парня и вижу, как на его лице отображается чистейший ужас. Его тело каменеет на глазах. Я, переборов себя, отпускаю его руку. К разуму возвращается трезвость, а к сердцу — опустошение. Наклоняюсь и проскальзываю под его рукой. Это будто приводит Адена в чувства. Он отмирает и закрывает меня своим внушительным телом. Да кто там такой-то?! Выхожу из-за его спины, и вижу Мирату. Её лицо озаряет широкая улыбка. Она переводит свой взгляд на меня и милое выражение превращается в злорадное. Она грациозной поступью подходит к Адену, сначала шепчет что-то на эстьянте, а после на ломанном английском говорит:

— Спасибо, Аден. Ты сегодня был прекрасен. Надеюсь, повторим, —елейно говорит она подмигнув Айнэресу, после разворачивается на низком каблуке, и уходит восвояси.

Не понимающе смотрю на него.

Нет.

Дремлющая ярость лениво приоткрывает свой глаз, хватает в свои лапы совесть и одобрительно кивает мне. Нужно с этим разобраться раз и навсегда!  Я представляю мост, соединяющий наши сознания, и то, как я отказываюсь внутри аденовской головы, и начинаю видеть мир его глазами.

Перед глазами плывёт.

Оказываюсь в комнате, от и до заполненной железными полками, на которых лежат папки и файлы. На чёрном полу тут и там лежат коробки, ниже полок находятся ящики. На каждый из этих предметов наклеены стикеры с датировкой.

У меня получилось!

Его сознание походит на некий архив, где всё везде сложено по металлическим ящикам. Холодный свет ламп создаёт неуютную атмосферу, а тишина ужасно давит на мозг. Прохожу вдоль полок к концу узкого коридора. В самом конце комнаты — пустое пространство, в центре которого находится железный пустой стол, если не считать очередную закрытую картонную коробку.За столом — высокие окна, выходящие на ночную улицу. Открываю на проветривание одно из них, впуская холодный воздух, который позволяет мне поубавить пыл и мыслить хладнокровно. Возвращаюсь к архиву. Какой педантичный, аж тошно! Приходится действовать наугад, ибо их языка и численности не знаю. Иду в самое начало. Открываю коробку и вижу кучу игрушек, половина из которых сделана из соломы. Ага. Значит здесь детство. Недавние даты наверняка находятся вблизи того стола. Возвращаюсь к месту, откуда пришла. Открываю первый попавшийся выдвижной металлический ящик. Вижу синие перчатки, его шампунь, и кучу другого хлама, который, я так понимаю, может привести меня к нужному воспоминанию. Ощущаю, как Аден пытается выкинуть меня из своей головы. Ухватываюсь двумя руками за ящик, впиваясь в него ногтями. Я ищу в правильном направлении.

— Нет. Даже не пытайся, — говорю я, поражаясь стали в своем голосе.

Ветер из окна обдувает моё лицо. Я вновь опускаю голову к содержимому и понимаю, что какой-то из вещей не хватает, но вот какой — понять не могу.

— Хитрый ход. Но мне слишком всё осточертело. Особенно секреты. Особенно те, которые попахивают намёком на предательство, — озвучиваю я.

Думай, Латта, думай. Может он переместил это воспоминание в "другой день"? Тогда я тут зависну надолго. Осматриваю пространство вокруг себя. Кафельный чёрный пол, серые стены, стол, окно. Мои глаза сами собой возвращаются к столу и коробке на нём. А что, если... Быстрыми шагами преодолеваю коридор и беру в руки коробку. Ветер усиливается и я понимаю, что нашла место, куда Аден спрятал своё воспоминание. Быстро открываю коробку, прежде, чем Аден успевает перепрятать вещь в другое место. На дне лежит белая лента. Не медля ни секунды, я хватают нежный атлас.

Яркая вспышка.

Я иду по коридору, однако, учитывая расстояние до пола, понимаю, что это не я. Я вижу всё происходящее глазами Адена!  Начинаю слышать его мысли, как свои.

Злость. Во мне (или в нём, не знаю даже как правильнее сказать) бушует такая страшная злость, что, кажется, мир вокруг сейчас начнёт полыхать. Или возгорюсь я, ибо злость направлена лишь на двух людей: на себя и на неё.

— Дурак. Идиот. Повёлся, — шепчу сквозь зубы, не своим голосом.

Больно, как будто сделали надрез ножом по сердцу. Разочарование в себе, в ней. Страх не вернуть тот уровень отношений, который удалось добиться таким трудом. Перед глазами до сих пор мелькают сцены из ванны. Мои пальцы в её мягких волосах, и не только в них. Её обнажённое мягкое тело под моими руками. Слегка смуглая кожа, контрастирующая с моей бледной. Её тихие стоны. Широкие зрачки. Румянец на щеках. И запах. Запах грёбанного шоколада, которым пропахло всё пространнство рядом с ней. То, как изогнулись её брови, как приоткрылся её рот и то, как она своими ладонями сжала мои плечи, когда достигла пика — всё отпечаталось на другой стороне век. И каждый раз, закрывая глаза, я вижу её.

А после. Одно из лучших решений, которое закончилось фееричным провалом. Я поцеловал её. Она позволила мне это сделать. Я видел по её глазам, что она этого так же рьяно хотела, как я. Неужели это всё была потрясающая актерская игра?

Мои руки слегка трясутся от ужасных эмоций, которые некуда деть. Слуги дворца обходят меня стороной. Пусть. Оно и к лучшему.  Вдруг на глаза попадается рыжая макушка девушки. Мирата. Только её приставаний не хватало. Подходя ближе, я понимаю, что их и не будет. Мира сидит на ступенях, закрыв лицо руками. До моего слуха доходит тихий всхлип. Злость утихает, и я, чисто коллегиально, подхожу к девушке. Несмотря на то, что я её органически не перевариваю, проигнорировать слёзы было бы максимально по-свински. Дотрагиваюсь до её плеча. Как странно не ощущать подгибающую колени вспышку тока, который, как яд, растекается по телу.

— Мира. Посмотри на меня.

Мирата всхлипывает ещё громче. Сажусь рядом с ней.

— Что случилось?

Она делает тяжёлый вздох.

— Я не могу смириться, что его вот-вот не станет! Он же меня всему научил! Он же помог мне выучить весь этот дворец! Рамир мне, как старший брат, понимаешь?!

Её слова царапают сердце. Ещё одна боль, которую невозможно никуда выплеснуть. Ещё одно разочарование в себе. Я не смог помочь. Не продумал все детали плана. Убийца. Его кровь на твоих руках. Приобнимаю девушку.

— Поверь, если бы я мог помочь —обязательно помог бы, — с честными глазами лгу я.

У меня был шанс помочь, но я его упустил. Мирата прижимается ко мне. Чувствую, как её тело расслабляется под моими руками.

— Спасибо.

Между нами повисает пауза, которую у меня нет желания нарушать.

— А у тебя что? — вдруг говорит она.

Не люблю, когда лезут в душу. Пытаюсь максимально искренне сыграть недоумение.

— О чем ты?

— Брось, Аден. На тебе лица нет. Тебя что, твоя малолетка отшила? — говорит она, смеясь своим словам, которые задевают меня за живое.

Убираю руку с её плеча.

— Поверь, Мирата, ты — последний человек, с которым я хочу обсуждать своё ментальное состояние.

Я встаю со ступеней, но она меня хватает за руку.

— Убери свои руки. Я не хочу делать тебе больно.

— Аден, ты делаешь мне больно каждый раз, когда отвергаешь, —будничным тоном говорит она

Неужели она каждый раз ощущает подобное?

— Знаешь, за эти годы я неплохо смогла изучить тебя, и могу смело заявить, что бумеранг вернулся к тебе с троекратной силой. Ну и какого это? Когда понимаешь, что даже прикоснуться не можешь?

Внутри меня поднимается волна ненависти. К ней. К Латте. К себе. Ко всему на свете.

Выдёргиваю свою руку из её и удаляюсь вдоль коридора.

— Да стой ты! У меня к тебе предложение, — бросает мне Мира в спину.

Убивать людей нельзя. Король не поймет и сдвинет с поста. Делаю глубокий вдох и разворачиваюсь с максимально скучающим лицом.

— Допустим, я тебя слушаю.

Мирата звучно цокает.

— Я ненавижу иметь слабости, однако, ты стал одной из них. Не могу понять, что я в тебе нашла...

— Ну, спасибо, — бурчу себе под нос.

— Ой, не придирайся к словам. Так вот. Возможно, всё дело в соревновательном моменте. Ты приз, который я не могу взять уже несколько лет. А с появлением этой Тёрнер моё состояние значительно ухудшилось... У тебя тоже проблемы. Я же вижу, как ты напряжён. Может нам стоит один раз снять напряжение?

— Нет, — не раздумывая, отвечаю я.

— Послушай прежде, чем отказываться. Я не могу построить свою личную жизнь. Скорее всего, это единственный способ тебя отпустить. Так сказать: совместить приятное с полезным.

Я начинаю удалятся от Мираты. Нет, ну это уже не лезет ни в какие ворота!

Однако девушка не желает сдаваться. Она обгоняет меня и с жалостливым взглядом произносит:

— Ну Аден, если и не для себя, то хотя бы ради меня. Тем более, что мне нужно отвлечься от мысли... От того, что вот-вот произойдет...

Несколько секунд на размышления. Латта сама меня отвергла, а значит ей всё равно. Она меня выгнала, как нашкодившего пса.

Неужели я настолько плох?

Желание доказать себе обратное побеждает. Я склоняюсь над Мирой и целую. Её губы не такие пухлые, щёки не такие мягкие, волосы другие, карие глаза не того оттенка и пахнет она по-другому. Всё в ней не совсем так, как нужно, но я стараюсь не думать об этом. Мы направляемся ко мне в комнату. А дальше всё, как в тумане. Руки, блуждающие по телам друг друга. Срываю белую ленту с рыжих волос. Она, как в замедленной съёмке падает на пол, распуская косу. Минутный перерыв, чтобы воспользоваться контрацепцией.

И... Началось.

Бледное худощавое женское тело подаётся навстречу моему мужскому. Мокрые звуки и стоны заполняют комнату. Ласки, слова. Скрип матраса. Смена позиций. Перекошенное в экстазе лицо Миры.Собственное облегчение, которое быстро сменяется отвратительным осадком. Так ощущаются ошибки, которые нельзя исправить.

Что.

Я.

Наделал?

Настоящий ужас накрывает меня с головой. Пустым взглядом прожигаю потолок, пока Мирата одевается. Бросаю на неё беглый взгляд. Моя партнёрша, в отличие от меня, выглядит весьма довольной. Выходя за дверь, она бросает фразу, от которой холодеет внутри:

— Спасибо, Аден. Правда, это было очень даже хорошо. Ты останешься в моей памяти болезненно-приятным воспоминанием. Могу смело заявить: мой гештальт закрыт. Осталось справиться с последним. Бойся встречи со своей малышкой, ведь я сделаю всё, чтобы она об этом узнала  как можно скорее.

Энейшр¹ — Владыка (эст.)